Рефлексия

Кейси Кук начала подозревать, что с ней что-то не так, когда поняла: его имя (скажи — Кевин Венделл Крамб) упоминалось в каждом гребаном поисковом запросе. Кевин Венделл Крамб розыск Кевин Венделл Крамб биография Кевин Венделл Крамб жертва Очистить. Очистить. Очистить. Она собирала факты о нем с жадностью сумасшедшей преследовательницы Джеймса Дина, и вряд ли существует хоть одна альтернативная вселенная, в которой такое считается нормальным. Психотерапевт попросил её избегать информационных перегрузок и не пропускать таблетки. Кейси сказала: конечно. Через пятнадцать минут после сеанса она начала гуглить. Подумать только: месяц назад она прошибла пулей его грудь, а сейчас читает в Википедии, какую школу он закончил. Она читает о нем в фэйсбуке. В твиттере. На myspace. Это затягивает, но и раздражает. Потому что они не знают его. Они не знают, как быстро меняется его лицо, если Личности не могут поделить свет. Не знают, как звучит голос Кевина, когда он произносит те слова. «Пожалуйста, убей меня.» Никто из них по-настоящему не знает его — только она.       В вечерних новостях снова показывали фотографию Дэнниса. От яркости воспоминания у неё свело скулы: так он смотрел на неё в машине, надевая маску. С ненавистью. Ты ненавидишь меня и теперь? Неприязнь к нему жгла ей мысли. Домашняя коллекция чудовищ становилась всё больше — дядя Джон, широкоплечие парни из футбольной команды, истерично гогочущие ей в спину и зажимающие у шкафчиков после занятий. Дэннис. Она помнила его нервные движения, выглаженные рубашки, жестокие фразы, потерявшиеся во времени и пространстве. Навечно застрявшие между ними в той комнате, словно жесткий кусок оленины в глотке у тигра. В глотке у Зверя.  — Ты будешь первой. Это займет всего минуту, — сказал он Марше тогда. Её пронзительные крики за запертой дверью спровоцировали мигрень. На днях Кейси Кук узнала большую грязную ложь — оказывается, мятные леденцы из ближайшей аптеки с выцветшей вывеской не помогают при тошноте, панических атаках и приступах экзистенциальной тоски. Оказывается, вообще ничего не помогает. Кейси всхлипывает и глубоко вдавливает ногти в раскрытую ладонь. Лекарства расслабляют мышцы и вызывают полуразмытую дымку перед глазами, но сон всё равно не идет. Кейси облизывает губы в тонкой ментоловой пленке. До сих пор сложно поверить, что Марша и Клэр мертвы.       Мир всё ещё был полным отстоем, когда она попала в эту семью, но открывать глаза по утрам стало немного легче. Кейси испытала нечто похожее на дурное предчувствие, когда узнала, что кому-то пришло в голову удочерить её, молодую женщину, которой так скоро исполнится восемнадцать. С презрением она подумала: чертовски удобно. Она ошиблась. Ребекке было около сорока пяти. Она любила детей, карбонару и длинные плиссированные юбки. Её беззастенчивая самобытность и чувство юмора восхищали Кейси. Они быстро поладили. — Скоро сможем пить вместе вино и смотреть фильмы с Ричардом Гиром, — пообещала Бекка, когда они обсуждали взрослую жизнь, совершеннолетие и большие планы. — Скажешь, что не любишь Ричарда Гира, и я сейчас же иду вычеркивать тебя из завещания, юная леди. Кейси улыбнулась: — Ради наследства я потерплю. У неё появились младшие сестры, хоть это и звучит безумно. Их звали Эмма и Джуди — смышленые комочки трогательного восторга. Однажды Эмма увидела шрамы у Кейси на животе, когда неожиданно влетела в комнату. Кейси как раз переодевала блузку. — Кейси, тебе больно? — тихо спросила она, обомлев. Она заплакала. — Уже нет, крошка. Не расстраивайся. — Кейси крепко обняла её и поцеловала в пушистую макушку. — Не волнуйся об этом. Кейси подумала о Канье Уэсте, красных носках и опасной зависимости от горчичных хот-догов. Хэдвиг был славным доверчивым ребенком — омерзительно, что Дэннис и Патриция втянули его в свои больные религиозные игры. Он не заслужил этого. Совсем не заслужил.

***

В новой школе все были слишком заняты подготовкой к выпускному, чтобы заметить Кейси, и это её устраивало. Все игнорировали её. Почти все. — Эй, Харли Квинн. — Джордж Картер уродливой тенью навис над её столиком в кафетерии. Он положил ей на плечи свои тяжелые влажные ладони, пахнущие беконом. — Как там твой дружок-психопат? Говорят, он трахал тебя в том подвале. Это правда? Можешь рассказать мне всё в самых мельчайших подробностях, я умею хранить тайны, — сказал он, подмигнув. — Привет, Джорджи, мой мальчик. — Кейси улыбнулась, брезгливо стряхивая его руки. — Поделись лучше секретами тайм-менеджмента: как ты успеваешь деградировать и покрываться прыщами одновременно? Кровь прилила к его щекам — то ли от стыда, то ли от ярости. — Сучка. Мерзкая подстилка. — Смотри, как бы мой дружок-психопат не отрезал твой поганый язык. Это его любимое занятие по четвергам. Должно же быть у человека хобби. Джорджи усмехается огромным обветренным ртом, но Кейси смотрит на него спокойно и холодно, как бы говоря: я предупредила, приятель. Выбор за тобой. Раньше она бы позволила этому придурку издеваться над собой. Раньше она бы предпочла остаться слабой. Кейси допивает свой сок в тишине и думает о тесте по биологии.  «Сломленные гораздо могущественнее остальных. Возрадуйся.»