Рефлексия

Вернуть её не было прихотью, злым намерением или необходимостью. Вернуть её было инстинктом. Зверь чувствовал это, как чувствовал раздирающую мышцы силу, как чувствовал бешеное сердцебиение, гнущиеся кости, как чувствовал насилие, вскормившее его. Девочка принадлежала Зверю. Связь между ними, зачатая в безжизненной сырости подвала, была свирепой, словно природа, и темной, и сладкой, и болезненной. Он верил, что Кейси предначертано остаться здесь, подле него, потому что она единственная, кто достоин. Он нуждался в ней, как нуждался в магнетизме агрессии, в терпком и волнующем присутствии смерти, как нуждался в тепле разорванной плоти, медленно наполняющей пасть. Он продолжал разрушать и калечить, сжигать заживо и проливать кровь — ради Кевина, ради них обоих, в нетерпеливом ожидании большего.       Стены маленькой комнаты, спрятанной в сознании Кевина Венделла Крамба, завибрировали, когда Зверь заговорил. — Сломленные заслуживают узреть рождение нового мира, — он зарычал, захлебываясь от восторга словами. — Сломленные заслуживает всего, и я дам им это. Я дам это ей. — Я не знаю, где она, — солгал Дэннис. Каким-то образом он давно уже понял, что ему снова придется заставить её пережить нечто ужасное, просто старался выключить эти мысли, трижды нажимая на дозатор с антибактериальным мылом и чаще обычного меняя полотенца. Он знал расписание её занятий. Он знал, что два раза в неделю она брала вечерние смены в зоопарке. Ни в Старбаксе, ни в старом кинотеатре, где вечно стоит запах сожженной карамели, ни в магазине комиксов или виниловых пластинок. В зоопарке, где он, Дэннис, работал все эти годы, где в служебных помещениях ещё не остыли следы его безнадеги и одиночества. В зоопарке, где она могла погибнуть, если бы её одежда сохранилась целой. Странно. Он выяснил также, что Кейси живет теперь в приемной семье, и эта новость вызвала удушье. Непонятная мрачная ярость гудела в груди, когда он размышлял об этом, потому что все приходящие на ум версии были паршивыми. Дэннис так и не смог найти в интернете никаких зацепок о причинах её переезда, хотя убил на это несколько часов, открыто презираемый Патрицией за пустую трату времени. Фокус заключался в Марти. Марти был двадцатилетним гиком, помешанным на «Докторе Кто», и жил ради разоблачения конспирологических заговоров. Он был долговязым, рыжим и настолько самоуверенным, что за этим проглядывалась робость. Он был сломлен. Марти нашел Дэнниса сползающим по грязной обугленной стене заброшенного завода на следующее утро после Священного Ужина. Атмосфера упадка, бессилия и антисанитарии совсем не вдохновляла Дэнниса на подвиги, но он не позволил себе заскулить от боли, когда рана на животе снова открылась. При мальчишке были асептические повязки, бинты и не меньше дюжины хрустящих блистеров с обезболивающими. Другие таблетки в маленьких оранжевых контейнерах без обозначений, которые он добрых пять минут выкладывал из рюкзака, и затуманенный адреналином взгляд делали его похожим на персонажа из «Страха и ненависти в Лас-Вегасе». — У меня обостренная интуиция, — примирительно объяснил Марти, когда Орда немного успокоилась. Они не ожидали, что их обнаружат так скоро, и Дэннис уже собирался выпустить Зверя, когда Марти закричал, выставив вперед ладони, что он пришел, чтобы помочь им — только и всего. Дэннис недоверчиво принял викодин, который парень протянул ему с ласковой улыбкой школьной медсестры. — Всегда нахожу то, что ищу. Не такая клевая супер-сила, как у вас, ребята, но я не жалуюсь. Год назад Дэннис не поверил бы в эту чушь, вот только теперь он был менеджером филадельфийского зоопарка, который делил тело с несокрушимым высшим существом, явившимся непонятно откуда, чтобы устроить на Земле гребаный апокалипсис. Пришлось отбросить скептицизм. К тому же, Хэдвиг был без ума от этого рыжего. — Я обычно тусуюсь с девчонками, — признался он новому приятелю. — Они милашки и всё такое, но иногда не врубаются в шутки. — Хэдвиг нахмурился от досады. — Ты любишь Дрэйка? Я люблю. — Сильнее Дрэйка он любил только вкусно покушать и Кейси, поэтому тут же вспомнил о ней. — Хочешь расскажу про свою девушку? Марти не особо хотел, но Хэдвига это не остановило. Дэннис сомневался, что это хорошая идея, втягивать в их дела посторонних людей, но Патриция решила, что любая помощь сгодится. Так и вышло: благодаря ему они схватили нечестивых без лишнего шума — высокие веснушчатые скулы Марти почему-то действовали на девиц обезоруживающе. Благодаря ему Дэннис знал, что происходит с Кейси, и это вносило некоторую ясность в тот непроглядный хаос, который им пришлось обрушить на самих себя. Марти приглядывал за Кук, сливаясь с пестрой толпой шумных подростков, и Дэннис честно старался довольствоваться этим, усилием воли останавливая любые фантазии — какими бы невинными они ни прикидывались. Он всегда закрывался от остальных, когда думал о ней или слушал короткие отчеты Марти. Парень сказал, что сегодня, например, она успокоила ребенка, заплутавшего среди вольеров с гиенами, и этот простой образ, лишенный какого-либо подтекста, преследовал Дэнниса часами. — Ты разочаровываешь меня, дитя, — сказал Зверь. — Впрочем, не в первый раз. Дэнниса мучила потребность если не объясниться, то хотя бы сказать, как ему жаль, но его желания никогда не были правильными. Это неправильно — заставлять её вернуться к ним после всего, что они сделали. Это неправильно — заставлять её вернуться к нему. — Мы и так навредили Кейси. Сильно. — Моя Орда теряет веру? — Зверь клацнул зубами возле его лица, чуть не сбивая очки, но Дэннис не пошевелился на своем стуле. — Ты теряешь веру? — Я верю. Я не понимаю, зачем нам подвергать себя опасности, разыскивая её. — Она моя, — ответил Зверь просто. Его дыхание стало шумным. — Вот как. — Дэннис ощутил зарождающийся внутри протест, но быстро убедил себя, что это не так. — Только это не ответ. — Дэннис! — Патриция прикрикнула на него, нервно поправляя на плечах кремовый палантин. — Твою преданность идеалам способна пошатнуть первая попавшаяся симпатичная мордашка, не так ли? — Патриция смягчилась, когда заметила, как он вздрогнул. — Это не твоя вина, дорогой. Ты нездоров. Не стоит перечить избранному. — Я прошу больше нечестивых дев — ты приводишь всего четверых, — оскалился Зверь. — Почему? — Чем больше девушек мы забираем, тем проще полиции выйти на нас, — ответил Дэннис раздражительно. — Я не допущу этого. Я отвечаю за Кевина. — Найди её. Или будешь отлучен навсегда. — Зверь нависал над ним, как могучее древнее божество. Длинные когти существа давили на горло. — На этот раз я не позволю тебе вернуться. — Я не могу оставить его. Он имел в виду Кевина. — Тогда ты знаешь, что делать. — Сэр! — вклинилась чирлидерша, и голоса в его голове затихли. Остальные девицы молчали, потрясенные её смелостью. Он моргнул и посмотрел на неё вопросительно, привычно сложив напряженные руки. — Пожалуйста, отпустите меня! Я сделаю всё. Всё, что захотите. У неё тоже длинные темные волосы — и она сделает всё. У неё тоже нежная бледная шея — и она сделает всё. У неё тоже большие карие глаза — что она сделает? Дэннис неосознанно облизал губы. Сними одежду. Станцуй для меня. Встань на колени. Открой рот. Он наклонился к ней, от презрения к себе закладывало уши: — Я всего лишь хочу, чтобы ты замолчала. Девушка всхлипнула. Дэннис стиснул зубы, прикрыл веки, шепотом перечислил названия любимых пятновыводителей в алфавитном порядке. Школьницы красноречиво переглянулись. Фрик. Он едва мог дышать. Аллилуйя, мать вашу, и никак иначе.