Соглашение трёх

      Дождевые капли всё сильнее отбивали свой ритм, ударяясь о кроны деревьев. С каждой минутой дождь шёл всё сильнее, грозясь вскоре перерасти в ливень. Природа явно решила взбунтоваться против мужчин, что были вынуждены терпеть все её капризы. Альфы провели не один час под дождём, что водонепроницаемые камуфляжные куртки уже совсем не спасали. Сехун снова натягивает капюшон, который без конца так и норовит сорвать с его головы ветер. Он ёжится, когда дождевые струи попадают за шиворот, причиняя уже не то что дискомфорт, а откровенное раздражение. Стоит перевести взгляд на Чанёля, а того как будто и вовсе не беспокоят ужасные погодные условия, он всё с таким же невозмутимым видом наблюдает за территорией завода через бинокль ночного видения.       Которые сутки наблюдения ситуация не меняется. В светлое время суток на территории абсолютное затишье, лишь временами появление охраны на территории даёт понять, что там кто-то есть. С наступлением сумерек охрана начинает совершать регулярные обходы, но в остальном ничто не выдаёт, что на территории завода ведётся хоть какая-то работа. Сехуна привлекает звук подъезжающей машины и яркий свет фар, что даже с их позиции не остаётся незамеченным. Территория завода едва ли освещается блеклым светом фонарей, установленных по периметру, не позволяя толком рассмотреть, что же происходит у самого здания. Стоит машине остановиться у ворот, как те незамедлительно открываются, пропуская её на территорию. О покидает своё насиженное местечко, где хоть как-то можно укрыться от дождя, вплотную подходя к старшему, но Пак никак не реагирует, всё так же продолжает наблюдать за машиной. — В будке на воротах круглосуточное дежурство, дежурят по двое. — Младший кивает, полностью соглашаясь, подхватывает свой бинокль и начинает пристально разглядывать чёрный фургон.       Машина останавливается, из неё выходят двое мужчин. Водитель фургона так и не показывается. Сехун с Чанёлем пристально наблюдают за автомобилем, пока примерно через четверть часа эти самые мужчины снова не появляются в сопровождении ещё одного человека. У них в руках по кейсу среднего размера, которые они закидывают в салон, пожимают руку сопровождающему и запрыгивают в фургон. — Наркотики? — спрашивает Сехун. На таком расстоянии, говори это Сехун в полный голос, их не услышать, но привычка быть на задании максимально незаметными даёт о себе знать. — Не исключаю, — так же шевелит чуть слышно губами альфа, — нужно связаться с Бёном, пусть попробует отследить их, — Чанёль нажимает на датчик связи, что расположен на корпусе наушника, и, услышав голос омеги, начинает говорить: — Ориентировочно минут через десять, от силы пятнадцать, появится чёрный фургон, попробуй отследить его и сразу же доложи мне.       После этого Чанёль направляется к дереву, обтирая об себя влажные ладони, — толку от этого мало, куртка по ощущениям уже насквозь промокла. Нужно дойти до машины и переодеться, но ночью карабкаться по валунам — небезопасное занятие, особенно под проливным дождём. — Нужно попасть на территорию, сегодня самый подходящий момент. — Пак ничего не отвечает, лишь покачивая отрицательно головой. — Ты сам это прекрасно понимаешь, — продолжает настаивать О. Чанёлю совсем не нравится эта идея, слишком велики риски. Так в слепую идти, не зная, что их там ждёт. — Это не лучшая идея, О. — Мне самому она не по душе, поверь, — произносит Сехун, вглядываясь в черноту ночи. — Выдвигаемся ближе к утру, — наконец озвучивает своё решение Чанёль.       Альфы устраиваются удобнее под массивной кроной дерева, намереваясь хоть немного вздремнуть. За последние сутки силы уже на исходе, а этой ночью они им ещё понадобятся. Но сначала ему нужно получить новости от Бёна, который не заставляет себя долго ждать. — Фургон свернул в Кэсоне, дальнейший путь отследить невозможно. Там обычная просёлочная дорога, сам понимаешь, ни о каком видеонаблюдении не может идти и речи. Мне удалось рассмотреть номера машины, но это мало что дало. — Подставные номера? — Они самые, — с сожалением вздыхает Бэкхён. — Вот ещё что, достань мне схему завода как можно скорее. — Чанёль, — уже шипит омега, — что ты задумал? Ты в своём уме? — Бэкхён сразу же понимает замысел альфы. — Бён, ты не забылся? — вторит ему альфа, начиная злиться на своевольность младшего. — Я отдаю команды — ты их выполняешь, а не обсуждаешь. Ты меня понял? — Ты же должен понимать, насколько это опасно? Слишком рискованно вот так, без прикрытия, без подготовки. Тем более директор Ом уж точно бы не одобрил, если бы тебя сейчас слышал. — Ну ты же ему поможешь в этом, а, Бэкхён? — Омегу злит саркастический тон альфы, но он решает промолчать и не нарываться на очередной конфликт. — Выполняй Бён.       Не прошло и получаса, как на гаджет альфы приходит файл со схемой от Бэкхёна, которую он сразу же просматривает, перед тем как попытаться уснуть. Чанёлю почти это удалось, невзирая на озноб, что прошибал всё тело из-за промокшей одежды. Из дрёмы его вырвало завывание ветра, и больше сон не шёл. Перед заданиями у альфы всегда был неспокойный и чуткий сон, он просыпался буквально от каждого шороха. Даже с годами это не изменилось. Сегодня им предстояла одна из типичных вылазок, которых на их с О счету было не меньше сотни, но Паку не давала покоя неизвестность. И это только сильнее щекотало нервы. Когда на сенсорном экране часов высветилось три часа утра, Чанёль растолкал Сехуна, шепнув: «Пора». Пока младший приходил в себя, альфа закрепил трос вокруг крепкого ствола дерева, затем подозвал О, демонстрируя схему завода. — Как я понял, это основное здание, и, скорее всего, именно сюда нам нужно попасть. С задней стороны есть аварийный выход, но его как вариант я даже не рассматриваю. Рядом с дверью аварийная лестница, ведущая на крышу, там установлено два люка, и я очень надеюсь, что через них мы сможем попасть внутрь. — Они могли их просто не учесть как возможность попасть на завод. — Спускаемся по одному как можно быстрее, я пойду первым. Буду ждать тебя там, — пряча гаджет в карман куртки и подходя ближе к обрыву, Пак указывает на дерево, что находится не так далеко от будки охраны. О кивает, желая удачи другу, и, пока альфа ловко спускается вниз, пристально наблюдает за территорией.       Когда Чанёль подаёт знак, Сехун подхватывает трос и начинает спускаться, упираясь в каменистую почву, отталкивается от неё ногами, крепко держась за трос. Спуск занимает не больше десяти минут, и альфа как можно тише продвигается к дереву, под которым его уже ждёт Чанёль. — Идём вплотную к склону, дальше максимально быстро нужно перебежать дорогу и заходим с торца. Там ограждение из кирпичной кладки без освещения, значит, и камер с той стороны нет. — Будем надеяться, что и охрана сейчас потеряла бдительность. — Чанёль кивает и начинает двигаться вперёд.       Дождь усиливается, и вот уже слышны первые раскаты грома, на что альфа кивает сам себе, погода явно сегодня на их стороне, что значительно упрощает задачу. Когда на землю обрушивается непроглядная стена дождя, Чанёль даёт знак Се, и они перебегают дорогу. Стоя у кирпичной стены, выжидают несколько минут, всё по-прежнему тихо, значит, не заметили. Последнее препятствие в виде стены даётся им без особого труда, и вот они уже на территории завода. Пак указывает, куда им дальше нужно двигаться, и, не теряя ни минуты, они передвигаются вдоль стены. Когда они уже находятся напротив чёрного входа, Чанёль даёт Се знак рукой, а сам остаётся на месте, осматриваясь по сторонам. Погода словно обезумела, дождь продолжает лить как из ведра, что даёт им сейчас некие преимущества. О разбегается и, хватаясь за металлические прутья, ловко начинает взбираться по аварийной лестнице. И стоит Сехуну оказаться наверху, Чанёль повторяет действия друга, так же ловко взбираясь на крышу. Когда альфа спрыгивает на крышу, младший уже внимательно осматривает люки, подсвечивая себе обзор фонариком. — Типичная система старого образца, — поднимаясь на ноги, сообщает он, вытаскивая свой глок и устанавливая на него глушитель.       Один меткий выстрел — и О открывает крышку люка, кивая Паку. Они оказываются на запасной лестнице здания и направляются к двери, что ведёт на второй этаж. Чанёль чуть приоткрывает дверь: в здании царит тишина, на этаже приглушён свет — очередное везение для них за сегодняшнюю ночь. Пробираясь вдоль коридора, альфа касается ручки двери, та поддаётся, бесшумно открываясь. Когда понимает, что здесь никого нет, издаёт вздох облегчения. Вся территория помещения чуть освещена за счёт ламп у корпуса стеклянных дверей холодильного шкафа, который заставлен сплошь пробирками и стеклянными ёмкостями разных оттенков и диаметров. Основная площадь помещения занята белыми прямоугольными столами, которые заставлены различным оборудованием, о назначении которого альфы могут примерно догадываться. Вдоль стены несколько мониторов, к которым сразу направляется Сехун. Чанёль же идет прямиком к холодильному шкафу, начиная рассматривать его содержимое. На нижней полке находятся несколько боксов с однотипными ампулами с прозрачной жидкостью, они-то и привлекают его внимание. Альфа вытаскивает парочку, сразу же пряча их во внутреннем нагрудном кармане. Затем оборачивается на О, который уже запустил процесс копирования данных. — Сколько ещё? — Мне нужно минут пятнадцать. — Пак кивает, направляясь к двери — прислушивается.       Из коридора доносится звук шагов и негромкий разговор. Альфа моментально напрягается, но не спешит что-то предпринимать, выжидая, куда же направятся мужчины. Они заходят, судя по всему, в соседнюю комнату. Когда Сехун заканчивает с копированием данных, Чанёль прикладывает палец к губам и кивком головы указывает в сторону, откуда они пришли. Оказавшись на боковой лестнице, оборачивается на друга, который всё это время шёл следом. — Нужно уходить, спускаться на первый этаж просто самоубийство. — Се согласен с ним, хоть его совсем это не устраивает.       Альфы как можно скорее поднимаются к люку, ведущему на крышу, покидая здание завода. Тем же путём они возвращаются на место своего наблюдения ещё до наступления рассвета, Чанёль достаёт ампулы, которые взял в лаборатории, показывая их Сехуну. Младший протягивает руку, внимательно рассматривает их, проводя пальцем по чёрной маркировке «Odor Excitans». — Это латынь, но моих скудных знаний тут маловато, — говорит он, переводя взгляд на старшего. — Эксперты разберутся. — Сехун возвращает Паку ампулы, которые тот вновь убирает в карман. — Ладно, нужно возвращаться. — Старший подхватывает свой рюкзак, что до этого был оставлен в кустарнике возле дерева. Сехун закидывает свой рюкзак на плечо, и они направляются к месту, где оставили машины.

***

      Бэкхён неотрывно следит за монитором, на котором отображается местонахождение альф, и, как только две красные точки начинают своё движение в сторону прежней дислокации, выдыхает с облегчением, наваливаясь на спинку кресла. — Кажется, обошлось, — он оборачивается к старшему омеге, замечая, как старший смотрит в одну точку, ни на что не реагируя. — Я никогда не научусь не переживать за них, — начинает свои откровения Чунмён, прикрывая глаза. — Каждый раз, начиная с первой операции, когда мне приходилось сидеть и ждать их возвращения, я безумно переживал каждую секунду. Когда мы вместе выходим на задание, всё иначе. Все чувства блокируются, единственный инстинкт, который тобой движет, — максимальная сосредоточенность на поставленной задаче. Там всё иначе, мозг и тело сконцентрированы на успешном выполнении миссии, когда-нибудь ты это и сам почувствуешь. И я рад, что сегодня ты со мной. Так хоть чуточку легче, — улыбается омега, переводя взгляд на Бэкхёна.       Он хоть не может в полной мере понять Кима, но испытывал нечто подобное, проходя тренировочные занятия в учебном центре. А после выпуска Бэкхёну так и не удалось войти в состав полевых агентов: его сразу направили в архив NIS на скучную и монотонную работу. — Тебе нужно немного поспать, а как наши вернутся, я тебя разбужу. — Бэкхён с недоверием поглядывает на омегу, и тот лишь посмеивается. — Как только они вернутся, сразу разбужу, обещаю.       Чунмёну пришлось ещё пару минут потратить на уговоры, омега хотел дождаться альф, отнекиваясь — мол, не устал — но покрасневшие стеклянные глаза говорили об обратном. Пока Бэкхён спал, Чунмён готовил материал на Юна для Чанёля, зная привычку того лично скрупулёзно просматривать информацию. Он почти закончил, когда взгляд привлёк один из мониторов с наружных камер видеонаблюдения. Около дома остановился чёрный тонированный седан, из салона вышел не кто иной, как директор Ом. Омега, не раздумывая, направился тормошить Бэкхёна, и они вместе спустились на первый этаж. Бёну едва ли удалось вздремнуть пару часов, он постоянно тёр глаза, пытаясь прийти в себя. Последние сутки они спали по очереди, дежуря возле техники, находясь в постоянном напряжении, что-то выискивая по первому же требованию альф. Усталость только копилась из-за невозможности нормального полноценного сна, чего они себе позволить пока не могли.       Директор Ом лишь коротко кивнул головой Чунмёну, который встретил его в дверях, и твердой походкой, без лишних слов направился в гостиную, где сидел Бэкхён. Альфа уселся в кресло, закинув ногу на ногу, ожидая, когда Ким сядет рядом с омегой, и только после этого начал говорить: — Чунмён, позови Чанёля и Сехуна. — Заминка. Омега закусывает губу, не решаясь что-то ответить директору, хотя прекрасно понимает, что юлить и выкручиваться нет смысла.       Директор не дурак, весь его вид и ранний визит говорят о том, что определённые мысли у него уже имеются. «Догадался, что те отчёты отправлял ему не Чанёль? Но как?» — размышляет Ким. Кажется, омега совсем забывает, что Ом Кюсон не первый день знает Пака, который в прошлом уже работал под его руководством. Скорее не так, он слишком хорошо знает Чанёля — и поэтому он здесь.       Впервые Чунмён имел честь увидеть воочию легенду корейской разведки Ом Кюсона во время лекции, которую разведчик читал группе курсантов, которые считались лучшими в академии. Чунмён жадно глотал каждое слово, произнесённое альфой, внимал и запоминал всё, что рассказывал мужчина. Альфа обладал средним ростом и достаточно обычной внешностью, но было в нём что-то, что невольно притягивало. Мягкая лучистая улыбка, которой он одаривал каждого, умение найти подход к любому и уделить хоть минутку своего драгоценного времени. На том семинаре альфу буквально завалили вопросами, подчас перебивая друг друга, из-за чего в лекционном зале стоял гул. Более бойкие и шустрые окружили агента, тогда как робкому омеге-курсанту было просто не протиснуться поближе к мужчине. Он был наслышан о тогда ещё капитане Оме от Чанёля, и, как оказалось, он ещё до выпуска отобрал альфу в свою команду. Кюсон умел читать людей как открытую книгу, и немного замкнутый Пак не стал исключением. А работая бок о бок в одном отделе, Ом умел наперёд предугадать ход мыслей мужчины. Поэтому и сейчас он, скорее всего, уже о многом догадался. А начни Чунмён сейчас юлить, директор мигом разоблачит его. Омега давно не зелёный новичок, но его ложь директор раскусит за доли секунды. — Все те отчёты, что я получал последние дни, — усмехается альфа, и Чунмён понимает — раскусил. — Они с Сехуном на задании, — признаётся Чунмён, на что альфа в недоумении приподнимает бровь, но так кажется на первый взгляд.       Ом удивлён вовсе не этому факту, тут сомневаться не приходится. Это даёт понять прищур, направленный на Бёна. Директор встаёт со своего места, направляясь к окну, скрещивая руки за спиной. Бэкхён сидит всё так же спокойно, ничем не выдавая себя. — По последним достоверным данным, что у меня есть, Чанёль собирался уточнить маршрут следования китайца из аэропорта. И где они, Чунмён? Я очень надеюсь, что твой ответ не подтвердит мои догадки. — К сожалению, не могу вас порадовать, директор. — Хорошо, почему я до сих пор не в курсе, Бэкхён? Ты забыл о нашем разговоре? — Ом разворачивается к омеге, одаривая того строгим взглядом, который, судя по всему, ничего хорошего не сулит. — Значит — молчишь? — И тут же оборачивается к двери, в которой появляются альфы. — Как видите, этот омега слишком своенравный, — прерывает их Чанёль, склоняясь в уважительном приветствии, его примеру следует и О. — Присядьте, нам есть что обсудить. — Кюсон лишь вздыхает, он знал, что с Паком у него возникнут определённые проблемы. Когда все расселись по своим местам, Чанёль ставит на стол ампулы с прозрачной жидкостью. — Нам нужно знать, что это, и в самые кратчайшие сроки. — Бэкхён берёт в руку одну из них, поднося ближе, чтоб рассмотреть надпись. — Возбуждающий запах. — Что? — тут же переспрашивает О. — Название на ампуле на латыни дословно означает «возбуждающий запах». — Что-то вроде блокаторов, только, наоборот, усиливает запах? Что скажете, директор? — А скажу, что это уже промышленный шпионаж, дело национальной важности. Итак, я жду подробностей, — он кивает альфам. — Бэкхён, выведи схему завода на монитор, — просит Чанёль и внимательно следит за каждым действием омеги. Когда на мониторе появляется схема завода, Пак подходит ближе и начинает рассказывать: — Мы попали на завод через люк на крыше. На втором этаже у них расположены лаборатории, и в одну из них мы как раз и попали, — указывает на то самое помещение. — Всё, что мы успели — это скопировать их данные с компьютера и немного осмотреться, — он переводит взгляд на О, который достаёт из кармана флешку. — Это тоже для экспертов. Холодильный шкаф полностью заставлен пробирками с такими ампулами. В общем, деятельность там идёт полным ходом. — Думаю, они тут много чего интересного обнаружат, — продолжает за него Сехун. — Хорошо, — кивает в ответ Ом. — Чанёль, у нас с тобой, кажется, уже был недавно разговор, и ты дал мне слово… — Директор, — вмешивается О, — это я настоял. Бэкхён вывел нас на след этого китайца, и упустить его было бы большой глупостью с нашей стороны. — Альфа вздыхает, но кивает — мол, слушаю тебя. — Вчера вечером на территории появился чёрный фургон. Люди, что приехали туда, пробыли недолго, а когда уезжали, у них при себе было два кейса. Бэкхён проверил их номера, в базе они не значатся. — Установили личность китайца? — Бэкхён отрицательно мотает головой. — Хорошо, я сегодня же передам ампулы и флешку экспертам. Бэкхён, когда должен улететь китаец? — Его тур заканчивается через три дня. — Время ещё есть, — сам себе кивает мужчина. — Завтра прилетает принц Империи. Президент распорядился, чтобы я включил вас в число тех, кто будет сопровождать его на приёме. — С какой целью? Не вижу в этом смысла. С каких пор спецагенты занимаются эскортом для важных иностранных гостей? — С тех самых пор, как президент взял под личный контроль дело с китайцами. Нам нужно будет без огласки встретиться с Цзе Шанем, а этот приём — самый подходящий момент. Сам принц, как я понял, не в курсе договора между нашими странами. — Хотите сказать, что его дядя не посвятил в свои планы? — Судя по всему. — Ведёт свою игру за спиной у племянника? — Как знать, Чанёль. Чужая душа потёмки, но лично моё мнение, он хочет, чтобы эра правления его племянника началась с чистого листа для Империи. И пока «Саньхэхуэй» не набрала прежнюю мощь, ликвидировать их. Между нами говоря, мне лично не по душе договор между президентом и Цзе Шанем, но без его помощи нам не добраться до трёх. Даю вам пару часов привести себя в порядок и жду у себя. Нужно обсудить кое-какие детали завтрашнего дня. И вот ещё что, готовьтесь отчитаться за свою самодеятельность.       После ухода директора, вся четвёрка погрузилась в свои мысли, обдумывая слова Ома, а когда альфы разошлись по комнатам, Чунмён перевёл взгляд на Бёна. — Бэкхён, я задам тебе один вопрос и надеюсь услышать максимально честный ответ. — Догадываюсь, что именно ты хочешь спросить, но мой ответ — нет, — переводит взгляд на омегу — вздыхает. — Это не ради того, чтобы втереться в доверие к Чанёлю, я поступил так, как считал правильнее в данном случае. Просто доверился его решению, хоть и был не согласен с ним. Доверился его опыту агента, его интуиции. Я ответил на твой вопрос? — Вполне, спасибо, — уже с улыбкой отвечает Чунмён. — Всё-таки он тебе поручил следить за нами? — Чем ваша группа занималась до этого дела? — Что, прости? — Отвечу за тебя. В последние годы вы занимались мелкими контрабандистами из Китая. Я читал ваши отчёты, поэтому в курсе. За последние годы, с подачи прежнего директора NIS, вы не получили ни одного серьёзного задания. Одни из самых сильных агентов выполняли работу новичков. Вас собирались расформировать, Чунмён. Тебя бы, скорее всего, отправили в архив или посадили бы за какую-нибудь бумажную работу, а Чанёля и Сехуна отправили бы в какую-нибудь глубинку в Китае. Но, к счастью для вас, директором был назначен Ом Кюсон, который ни за что не слил бы агентов вроде Чанёля, Сехуна и тебя. Директор не давал мне приказ следить за вами. Он попросил сообщить, если ваши действия будут переходить границы или угрожать срыву операции и вашей личной безопасности. — Вот оно что. Бэкхён, у меня к тебе просьба, этот разговор должен остаться между нами. Если Чанёль узнает… — Первоначально я не хотел поднимать эту тему, но, знаешь, не хочу, чтобы у вас сложилось и без того неправильное мнение обо мне. И Пак от меня ничего не узнает, будь спокоен. — Даже после такого отношения Чанёля к тебе? После всего, что он тебе наговорил? — Зачастую он несправедлив ко мне, и это жутко бесит. Но чего я добьюсь, унизив и выплюнув правду ему в лицо? Не проще ли найти точку взаимопонимания, уйти от конфликтов и, наконец, заняться делом? — Ты прав и спасибо тебе. За Чанёля. Он слишком болезненно воспринимает поражение. И эта малоприятная правда станет ударом для него.

***

      Чанёль в который раз за последние несколько минут поглядывает на часы, следом переводя взгляд на директора Ома, что направляется к нему. — Чанёль, у вас всё готово? — Да, все на местах. — Хорошо, пойдём со мной, господин Цзе желает лично узнать об охране принца. — Альфа кивает, на пятках поворачиваясь к Сехуну. — Ты пока за старшего. Когда они чуть отходят от агентов NIS, Чанёль обращается к директору: — Думаете, среди ваших людей может быть кто-то… — Не исключено. Предпочитаю перестраховаться. Малейшее упущение с нашей стороны и последствия могут быть весьма серьёзными.       Они останавливаются возле массивных дверей номера отеля, двое охранников тут же кивают директору. Альфа дважды стучит костяшками по деревянной поверхности и, услышав приглашение войти, распахивает дверь. Обстановка номера так кричит о своей роскоши, но Чанёль не акцентирует на ней никакого внимания, его сразу же привлекает мужчина: на вид ему за сорок лет, в строгом черном костюме. — Господин Цзе Шань, я директор NIS — Ом Кюсон. — Да-да, я получил сообщение от президента. Присаживайтесь, — мужчина указывает на свободные кресла рядом с собой, а Чанёль отмечает, насколько чисто для иностранца тот говорит на корейском. — Это мой человек — Пак Чанёль, можете смело ему доверять. — Мужчина кивает, внимательно рассматривая альфу. — Я решил немного изменить первоначальный план, на приёме будет слишком много лишних глаз и ушей. У нас не больше десяти минут. — Хорошо, я слушаю вас. — У вас есть предположения о личностях той самой тройки? Хоть какие-то догадки? — К сожалению. — Хорошо, — продолжает Чанёль, — на сей счёт у меня есть кое-какие умозаключения. Эти трое лидеров на протяжении многих лет умело удерживали свою власть, оказывая сильное давление на императора. И даже сейчас, когда император решил загнать их в угол, отнять эту власть, он не смог или, может, — не хотел? Скорее, первое. Итак, а знает ли сам император, кто эта тройка? Вы не задумывались, эти люди давно стали тенью самого императора, не раскрывая своё истинное лицо? — Хотите сказать, что даже император не знает, кто эти люди? Этого быть не может, я сам видел соглашение, однажды я даже видел этих людей. — И вы твёрдо уверены, что это и есть главы? Не думаю. Зная личности тех, кто тебе угрожает, их с лёгкостью можно устранить, особенно такому человеку как император. Но он этого почему-то не сделал. — В словах Чанёля есть здравое зерно, господин Цзе. — К этой мысли меня подтолкнул агент моей команды. И вот моё решение — если я прав, то со временем трое сами раскроют себя. — Каким образом? — мужчина удивленно приподнимает бровь. — Мы загоним их в угол, разрушим их систему, без которой они станут никем. Власть весьма хрупкий предмет и в любой момент может ускользнуть. У меня ещё один вопрос: насколько я знаю, принц не знает о вашей договорённости с нашей страной, почему? — Лу Хань слишком предан своему отцу, он никогда не сделает того, чего бы не одобрил мой брат. А узнай он об этом, не позволил бы мне. Но, когда придёт черёд принца занять место императора, ему будет не под силу справиться с «Саньхэхуэй», также они прямая угроза для него как наследника. Его могут устранить, и традиции будут нарушены. Место правителя должен занять именно единственный сын императора, а не брат полукровка. — Чанёль, — говорит Кюсон, поглядывая на часы, — время. — В ближайшее время мы сделаем свой первый ход, от вас требуется максимальное содействие. — Мужчина в ответ кивает, и альфы спешат покинуть номер важного гостя. — Кстати, Чанёль, — окликает Ом альфу, — кто тот агент, который выдвинул эту теорию насчёт трёх? — А вы не догадываетесь, директор? Один своенравный омега, — по-доброму усмехается Пак и идёт дальше. И если бы он обернулся, то увидел бы, что улыбка коснулась губ Ом Кюсона.       Приоткрыв входную дверь, Чанёль выходит на крыльцо и садится рядом с омегой. Он знал, что найдёт его именно здесь, по обыкновению, с чашкой ароматного кофе. Он уже успел выучить эту привычку Бэкхёна: каждое утро и вечер сидеть на свежем воздухе и пить бодрящий напиток, погружаясь в свои мысли. — Не помешаю? — решает спросить Чанёль, на что сразу же получает отрицательный кивок. — Завтра мы с Сехуном будем в Голубом доме, так что у вас с Чунмёном будет свободное время. — Что-то вроде выходного? — Да, можешь провести время с друзьями или семьёй, — альфа переводит взгляд на Бёна, который словно и не слушает его, находясь в своих мыслях. — О чём задумался? Что-то личное? — Нет. — Он поднимает взгляд на альфу, и, замечая в его взгляде интерес, ловит себя на мысли, что впервые в этих глазах нет того равнодушия и привычного высокомерия в его сторону. Если поначалу ему хотелось отмахнуться, быстрее допить кофе и уйти, то лишь стоило взглянуть на альфу, как его вдруг потянуло на разговор. — Я думал о трёх. — И что надумал? — Всё, что я теоретически знал о них, есть ли в этом хоть капля истины? Трое лидеров, обладающие столь огромной властью, что сам император перед ними бессилен. Почему он столько лет был их марионеткой и ничего не мог с этим сделать? Он мог просто-напросто избавиться от них, что было бы началом конца для триады. А знаешь почему? Он просто-напросто не знает в лицо своего врага, как победить безликого? И сколько у него лиц — три или одно единственное? Что если той «Саньхэхуэй» уже давно не существует? А осталась только прежняя структура для поддержания влияния и страха среди своих же. Эта организация основана на строгом послушании и повиновении. И эта система работает без сбоев, как часы. Люди, которых никто не знает в лицо, возможно ли это в наше время? И это соглашение трёх, которое связывает руки императору… Какая же сила заключена в нём? — В чём-то ты прав, но я привык опираться на факты. А если мы не будем искать трёх, а прижмём их к стенке, тем самым вынудим раскрыть себя? — Ты считаешь, это возможно? — В этом мире нет ничего совершенного, и, когда «Саньхэхуэй» будет под угрозой уничтожения, её лидеры покажут себя. Просто нужно понять, как перекрыть им кислород, и кто или что является их кислородом.       Чанёль не спеша направляется туда, где остался Сехун с другими агентами NIS. Под делегацию из Империи был выделен целый этаж отеля. Тут всё казалось Чанёлю слишком кричащем о своей роскоши. Обычно на этом этаже останавливались самые важные иностранные персоны. Им с Сехуном уже приходилось охранять одну важную особу, и сейчас было куда проще контролировать ситуацию в уже знакомом месте. Как только они прибыли в отель, альфа сразу же направился в комнату, где агентами велось наблюдение за всеми входами и выходами из отеля.       Принц в сопровождении своего дяди появляется в строго оговоренное время, и, стоит заметить его, Чанёль даёт всем команду быть наготове. Он сразу узнаёт сына императора, которого до этого видел в новостных репортажах. Тот несколько раз кивает на то, что ему говорит родственник. Стоит им приблизиться к Чанёлю и его группе, губ омеги касается лёгкая улыбка с яркими огонёчками в глазах, на что даже вышколенные агенты не в силах более скрывать свои улыбки за каменными лицами. Чанёль замечает, насколько неестественно напряжён Сехун, ловит взглядом, как у того играют желваки, а ладони сжимаются в кулаки до побелевших костяшек. Его беспокоит вид друга, но для расспросов место не подходящее. Альфа бросает строгий взгляд на ещё довольно молодых агентов, у которых в крови бурлят гормоны, и те сразу принимают вновь невозмутимый вид. Ему понятна такая реакция альф на не просто красивого омегу, принц Лу Хань чертовски красив и обаятелен. Светлые платиновые кудри, что обрамляют лицо, на фоне белой, будто фарфоровой, кожи придают его внешности ангельский облик. Непорочно-красивый омега с притягательным ароматом лилий. Именно такое впечатление он производит. Лучистые глаза-бусинки, которые светятся интересом и любопытством, как у ребёнка, никого не оставляют равнодушным. Возле машины Чанёлю удаётся урвать свободную минутку и узнать, всё ли в порядке с другом, на что тот отделывается кивком, давая понять — всё под контролем. Это мало успокаивает Пака, но приходится поверить. Сехун садится на заднее сиденье рядом с омегой, а Чанёль, перед тем как сесть на переднее сиденье рядом с водителем, оборачивается, наблюдая, как директор Ом садится в одну машину с Цзе Шанем.       Хань пытается завязать разговор с Сехуном, который и вовсе старается не обращать внимания на слишком очаровательного, по мнению многих, но только не для О, омегу, отвернувшись от него к окну. Чанёль замечает в зеркало заднего вида, как принц бросает на О застенчивые взгляды, как разочарованно поджимает губы, когда его так откровенно игнорируют. Пак спасает ситуацию за своего нерадивого друга, который ведёт себя неподобающе с принцем. На приёме всё внимание наследника занимают важные персоны страны, каждый из которых желает заполучить как можно больше его внимания. В то время как Чанёль и его группа держатся чуть в стороне, наблюдая и контролируя ситуацию. — О, что с тобой? — шёпотом спрашивает альфа, всё так же не сводя взгляда с принца. — Ты чуть ли не шипел на него! — А я здесь не для того, чтобы развлекать принца. — О! — злится альфа, просто не понимая, какая муха укусила друга, который всегда был приветлив к противоположному полу, в отличие от него самого. — Не могу это объяснить, но что-то меня отталкивает, но не могу понять, что конкретно. — Он даже здесь постоянно поглядывает на тебя, будь с ним хоть чуточку приветливее, одно его слово — и я могу лишь предположить, какими могут быть последствия для тебя. — Плевал я, — злится альфа, не желая продолжать этот разговор.

***

      Сехун находит Чунмёна в его комнате под цветастым пледом. Несмотря на то, что на улице уже вовсю царствует весна, вечерами ещё бывает прохладно. Альфа валится на кровать рядом с омегой, тут же сгребая в свои объятия, утыкаясь тому в макушку и пытаясь уловить хотя бы лёгкий естественный аромат, но не ощущает и намёка, хотя бы на легкий едва уловимый шлейф. Всё чаще Сехуна гложет чувство вины, что судьба его Чунмёна сложилась именно так. Младший выбрал профессию, совсем не подходящую для нежных омег, специфика которой и вовсе заставляет забыть, что ты — омега. Со своими желаниями и мечтами Чунмён не может, как остальные омеги, демонстрировать окружающим свой природный аромат. Аромат — важная составляющая их жизни, многие аспекты которой сосредоточены на нём, но ему приходится ежедневно, как и, впрочем, остальным представителям этого прекрасного пола не только в NIS, но и остальных структурах спецслужб, прятать свой аромат. Для альф всё проще: они вообще не акцентируют внимание на том, что им приходится прибегать к препаратам, которые скрывают их запах во время исполнения. А омеги — они другие, запах — это украшение любого из них, особенно такой приятный аромат, как у Чунмёна, — лёгкий шлейф яблочного цветения. — Се, расскажи, какой принц в жизни. Он тебе понравился? Я слышал, Лу Хань очень чуткий и добрый. — Мённи, это всего лишь грамотно созданный образ, которому он следует. — То есть он оказался вовсе не таким? — Вовсе нет, но пойми, не существует идеальных людей. Особенно если ты родился в императорской семье. Пойми, Мён, они из другого мира. Там априори живут по иным правилам. Таким людям неведомо, что такое привязанность или искренность. Они с родительским молоком впитывают одну простую истину — на пути к власти приемлемы любые меры. — Омега отстраняется от альфы, с полнейшим непониманием поглядывая на того. — Се, возможно, между нами есть кое-какие различия, но даже наследнику не чужды простые человеческие качества, не поверю, что это лишь маска для общественности. Ты посмотри на него, он всегда кажется таким искренним, неужели так можно притворяться? — Можно, Мённи, можно. — Да ну тебя, даже слушать не хочу. Не знаю, как тебе, но мне кажется, что принц такой, каким мы его видим. — Мне тоже интересно, О, сегодняшняя твоя реакция на принца, — в дверях появляется Чанёль, складывая руки на груди и опираясь на косяк. — Ты был сам не свой, тебя словно выворачивало от одного присутствия принца. — Чунмён округляет глаза, словно Пак сейчас говорит о ком-то другом, а не о Сехуне. — Ёль, я всегда прислушивался к твоему чутью на людей, на этот раз прислушайся ко мне. Принц Лу Хань вовсе не такой, каким хочет казаться, я вижу это в его глазах, он — другой. — О, объясни мне так, чтобы я понял, ибо пока что я ни черта не понимаю. — Мне самому пока не ясно, а ещё его запах, он настолько леденяще-удушающий, что чуть не задохнулся рядом с ним. — Странно, а мне показался он очень даже приятным, как и остальным. Да они, — усмехается альфа, — на него буквально слюни пускали. — Не знаю, друг, но мне не по себе от его запаха. — Теперь понятно, почему ты себя так вёл. Кстати, Мён, а где Бён? — Так у нас вроде как выходной, он поехал навестить друга. — Навестить друга? — Да, — выпутывается омега из пледа, подтягивая носки, что чуть сползли. — Его друг — священник. Пойду разогрею ужин. Вы, наверное, чертовски голодные.       Чанёлю стало любопытно, что за друг священник у омеги, поэтому он идёт следом за Кимом, чтобы узнать чуть больше. Они спускаются на первый этаж, когда входная дверь распахивается, являя их взору взмыленного омегу, который без конца пыхтит, чёлка падает на глаза, закрывая обзор и мешая тому; Бён пытается смахнуть её с глаз взмахом головы, ведь руки сейчас заняты тяжёлой ношей. Он ставит коробку на пол возле входной двери, сразу же поднимая взгляд на собравшихся. — Мы не ждали тебя сегодня, — подаёт голос первым Чунмён, наблюдая, как Бэкхён усаживается на эту самую коробку, пытаясь отдышаться. — Я всё-таки решил перевезти кое-что из вещей, чтобы не мотаться без конца за ними в квартиру. — А спать ты где будешь? В той комнате только диван. — На диване и посплю, мне не привыкать, — пожимает тот плечами. — Ладно, пойду остальные занесу. — Но не успевает омега встать со своего места, как вперёд выходит Сехун, закатывая рукава рубашки. — Я помогу, — решительно заявляет О, уже выходя на улицу, и за ним следует Бён.       Бэкхён никак не ожидал этого, просто потому, что всегда привык справляться своими силами и просить кого-то о помощи просто не умел. Он уже начал забывать о существовании настоящих альф, которых не надо просить, они, ничего не требуя за свою помощь, просто берут и делают. Бэкхён не причислял себя к тем омегам, которым вообще нужна была чья бы то ни была помощь. Он привык со всем справляться сам и никогда не позиционировал себя слабым и беспомощным омегой. Но вот такая забота в его сторону не может не подкупать, напоминая, что он всё-таки омега. Пусть сильный, несгибаемый, но по-прежнему омега. А рядом с этими мужчинами иначе себя чувствовать не получается. Губ касается благодарная улыбка, когда он семенит за Сехуном. Альфа подхватывает оставшиеся коробки, а Бэкхён прикрывает багажник, всё так же следуя по пятам за О. Когда они заходят в дом, Бён не находит взглядом тут коробку, что еле дотащил сюда. В его комнате возле той самой коробки стоит Чанёль, сложив руки на груди. — На этом диване просто невозможно спать, — констатирует альфа. — Да нормально, спал же и ничего. — Спал он, мне нужно, чтобы ты нормально отдыхал и в полную силу отдавался работе, а не корчился от болей в спине. Ещё тяжеленные коробки таскаешь. Совсем ума нет. Не мог попросить о помощи? — Ну вот опять, — цокает тут же омега, но, заметив сердитый взгляд альфы, тут же замолкает.       Только между ними начинают сглаживаться острые углы, но Пак снова бросает колкие словечки, что хочется ответить ему тем же. Почему он не может быть с ним хоть чуточку мягче, ведь рядом с Мёном этот суровый и холодный альфа превращается в ласкового и заботливого мужчину. Что же в нём, Бэкхёне, не так? Почему с ним он не может быть не такой язвительной задницей? — Завтра поедешь с Мёном, выберешь себе нормальную кровать. — Да не нужно мне ничего, — тут же вступает в спор омега, на что Пак одаривает его снова сердитым взглядом и сразу же покидает комнату.       Сехун вызывается помочь, и Бэкхён не видит причин отказываться, раз альфа сам предложил. Пока они расставляют книги, Сехун натыкается взглядом на фото в рамке, что стоит на столе. Подцепляет пальцами, внимательно разглядывая снимок. На него смотрит озорной взгляд Бэкхёна, который обвивает руками мужчину в одежде служителя церкви. — А рядом с тобой… — не знает, как лучше сформулировать свой вопрос, альфа. — Мой друг, Ким Чондэ, — Бэкхён хоть и улыбается, но О замечает, с какой тоской и болью тот смотрит на фото. — Он священник? — Да. — Прости, может, мои слова покажутся бестактными, но никогда не понимал, почему молодые парни ставят крест абсолютно на всём, прячась от мира в стенах церкви. — Мне самому до сих пор непонятно его решение. Но это случилось ещё в школе, после гибели истинного Чондэ. После того случая, он сильно изменился. Я тогда так на него разозлился, когда он сообщил о своём решении. Омега Чондэ был моим лучшим другом, и мне казалось, что он бросает меня, уходя в семинарию. Ведь больше близких друзей у меня не было. Не представляешь, как повезло тебе, Чанёлю и Чунмёну, я же вижу, как вы близки и заботитесь друг о друге. И даже немного вам завидую. — На Бэкхёна смотрят внимательно, и он видит в глазах альфы понимание и сожаление. — Но вы по-прежнему дружите. — Да. Я всё так же бегаю поплакаться к нему, — губы растягиваются в улыбке, но взгляд всё тот же, с налётом грусти. — Он всегда рационально мыслит, не рубит сплеча, как это делаю я сам. И, когда я уже готов сдаться, одним словом он способен вернуть мне веру в себя и силы идти дальше. Он самый добрый и честный человек из всех, кого я когда-либо знал. Он — ангел, которого не достоин этот прогнивший мир. — Откровение Бэкхёна прерывает голос Чунмёна, который зовёт всех к столу. Альфа понимающе улыбается, слегка похлопывая омегу по спине, и они направляются на кухню.

***

      Чанёль мерит шагами гостиную, то и дело посматривая на часы. Минуты тянутся мучительно долго в ожидании приезда директора Ома, который должен сообщить первые результаты проверки ампул. Бэкхён время от времени поглядывает на альфу, который без конца мельтешит перед глазами, и хочется по-хорошему уже попросить присесть, как Пак прекращает свои метания, присев на край стола. Когда в доме появляется директор, альфа ещё сильнее напрягается, сосредоточив всё своё внимание на Оме. Старший, как обычно, предельно спокоен, окидывает присутствующих взглядом и, кивнув коротко на приветствие, присаживается в кожаное кресло. — Сегодня последний день визита принца в нашей стране, и президент очень надеется, что и сегодняшний день пройдёт гладко. С Империей было заключено несколько договоров о торговле между нашими странами, и сам президент весьма доволен результатами визита принца. Сам же принц пожелал осмотреть город перед своим возвращением домой. Сехун, будешь сопровождать его во время прогулки. — Альфа сразу напрягается от слов директора, но никак не выдаёт своего, мягко говоря, недовольства. «Что с этим омегой не так, зачем я ему понадобился, чёрт его дери!»       Чанёль ловит настроение друга. Его беспокоит тот факт, что О придётся провести целый день бок о бок с принцем, который вызывает в нём столь негативные эмоции, но больше его беспокоит, как бы Се с горяча не испортил последний день пребывания принца в Корее, прекрасно понимая, что тот может не сдержаться и ляпнуть что-то не то. О вовсе не вспыльчивый альфа, неспособный держать себя в руках, и из них двоих именно Чанёль куда более эмоциональный и несдержанный в ситуациях, когда его что-то выводит из себя. Но прекрасно помня, каким был вчера О, он начинает сомневаться в благоразумии друга. — Директор, я прекрасно понимаю всю важность этого мероприятия, но зачем там нужен Се? — Чанёль, это личная просьба принца, в которой я никак не мог ему отказать. — Сехун смотрит себе под ноги, даже не пытаясь найти отговорок, прекрасно зная, насколько это бесполезная затея. Чунмён лишь вздыхает, накрывая своей ладонью руку друга и чуть сжимая её в знак поддержки, и альфа поднимает взгляд, кивая в ответ. — Итак, — продолжает директор, — эксперты успели провести поверхностный анализ ампул, сверяясь с теми данными, что вы достали с компьютера. «Odor Excitans» по своим свойствам приравнивается к наркотическим веществам: на первый взгляд абсолютно безвредное вещество, усиливающее запах, способно снести крышу любому альфе. Что самое интересное, оно абсолютно не оставляет в организме никаких следов. Нам удалось установить, что эффект достигается с помощью проводника. К тому же оно опасно ещё и тем, что такое понятие как истинность потеряет своё значение.