Соглашение трёх

      Сехун с Чунмёном обмениваются слегка удивлёнными взглядами, тогда как сам Пак совершенно безэмоционально выслушивает директора, обдумывая полученную информацию. Бэкхён чуть хмурится, так же что-то обдумывая, хотя он не меньше О и Кима удивлен столь удачной для них находкой. То, что им попало в руки, куда опаснее, чем может показаться на первый взгляд. — То, с чем мы имеем дело, весьма опасный препарат для общества, особенно если учесть, что в этой лаборатории сейчас ведётся активная работа по его усовершенствованию, — директор обводит взглядом присутствующих, делая паузу в пару секунд, а затем продолжает: — С моей стороны было не совсем верным назвать это наркотиком, скорее, это дурман, который затуманивает рассудок, но, как ни назови, — смысл тот же. Синтетическое вещество, оказывающее влияние на сознание человека. Достаточно всего паре капель попасть в организм омеги, как альфа, находящийся с ним рядом, начнёт испытывать всю гамму эмоций, как если бы с ним находился его истинный в период фазы, только помножьте эффект надвое. Альфа испытывает ни с чем несравненное удовольствие, и ни один наркотик не способен затмить этот эффект. Судя по тому, что мы нашли в их базе, доктор Юн долгие годы разрабатывал этот препарат. Само создание препарата весьма трудоёмкий процесс, и остаётся только догадываться о его рыночной стоимости. К тому же мы пока не знаем, какой вред организму наносит систематическое его применение. Одним словом — мы ничего не знаем об этом веществе. — Заменитель истинности, — поднимает взгляд на директора Чанёль. — Только я очень сомневаюсь, что это было главным мотивом к созданию доктором Юном этого препарата. — О чём ты? — Как вы сказали, доктор Юн несколько лет вёл разработки этого препарата — это первое. Второе — его сотрудничество с китайцем, о котором мы пока ничего не знаем, и третье — я могу допустить мысль, что их целью было создать вещество, которое вызовет конкуренцию на рынке наркотических средств, но что-то мне подсказывает, у них иные цели. — Подчинение личности? — тут же догадывается Ом. — Бинго, директор! Сами подумайте, на что способен альфа или омега под воздействием большой дозы феромонов? Да абсолютно на всё что угодно. Но что самое страшное, мы не знаем их реального замысла, поэтому нам нужно как можно скорее остановить доктора Юна, пока эта дрянь не распространилась по территории нашей страны. В чём заключается усовершенствование формулы этого вещества? — Это нам пока не известно, эксперты пытаются расшифровать исследования доктора. — А если предположить, что доктор Юн работает на триаду, — тут же подхватывает Чунмён, — делаем соответствующие выводы. — Полностью согласен, — кивает директор, — и раз завтра наш доктор должен сопровождать китайца в аэропорт, лучшей возможности не придумаешь. Чанёль, будешь руководить операцией, мне нужен доктор Юн и наш друг из Китая. — Так точно. И если мы не ошиблись, а мы не ошиблись, за арестом доктора должен последовать следующий ход от «Саньхэхуэй». Что-то мне подсказывает, что он очень важная для них фигура. — Хорошо, начинай подготовку к операции и будь на связи. — Пак сухо кивает директору, и, сразу же после его ухода, они с Се начинают подготовку к операции. — Эффект неожиданности сыграет нам на руку, но действовать нужно максимально оперативно. Как только доктор Юн окажется на территории завода, начинаем операцию. Чунмён, на тебе изъятие всех препаратов и техники, в общем — всё, что там обнаружите. Мы с Сехуном и группой захвата непосредственно займёмся арестом. — Что делать мне? — решает напомнить о себе омега, не сводя взгляда с альфы. — Я хотел бы принять участие в операции. — Ты и примешь, но нужен ты мне здесь, — не отрывая взгляда от карты, которую разложил на столе, сухо произносит Пак. — Я могу это сделать, находясь рядом с вами. Чанёль, позволь мне, — Бён замолкает, когда альфа одним взглядом заставляет понять, что разговор окончен, но откровенно игнорирует его, стоя на своём. — Мне не понятна твоя категоричность, — складывая руки на груди и плотно сжимая губы, заявляет Бэкхён. — Сколько ты ещё будешь препираться? Тяжёлый взгляд командира заставляет омегу поёжиться. Он интуитивно понимает, что сейчас стоит подчиниться, принять решение старшего, нравится ему это или нет, но природная упёртость требует идти до конца. — Так, и какие у тебя веские причины для отказа? — будто и не слыша Чанёля, продолжает настаивать на своём. — А я должен тебе объяснять? Бён, кто ты такой, чтобы я отчитывался перед тобой? И не надо на меня смотреть с таким вызовом, — цокает Пак. — Бэкхён, какая твоя прямая задача в спецгруппе? — Сбор информации, анализ полученных сведений, — начинает перечислять омега. — Тогда, мать твою, какого хрена ты не понимаешь с первого раза? — чуть ли не срывается на крик альфа, отчего Бён только ловит ртом воздух, сбиваясь с мысли. — Что? Это я-то не понимаю? Я же с самого первого дня был вам поперек горла, особенно тебе, верно? Признай уже это, наконец, всё дело в личном отношении, а не в моих профессиональных качествах, — Бэкхён тяжело дышит, сжимая кулаки от накатившей злости, и ему совершенно плевать, что у Пака чуть ли не молнии из глаз летят и тот готов сейчас его убить одним взглядом, а потом он просто разворачивается и уходит, не дожидаясь последующей реакции.       Его никто не пытается остановить, хоть как-то опровергнуть ранее сказанное; в воздухе повисает молчание, что Бэкхён понимает по-своему — он попал в точку. Сейчас единственное желание — выплеснуть всю злость и гнев, что переполняют его до краёв. Всё это держать в себе, нет уже никаких сил. Он был просто не в силах отпустить ситуацию, спрятать эмоции где-то в глубине себя и терпеливо смириться, как делал это всегда.       Омега достиг того предела, когда уже не получается всё безропотно выносить. И этот чёртов альфа как внешний раздражитель, что каждый раз подрывает его выдержку, побуждая Бёна срываться, выплёскивая наружу все свои истинные чувства и эмоции. Куда подевались прежнее хладнокровие и умение держать себя в руках? Он не понимает, откуда в нём эта слабость?! Слабость, которую он так умело прятал, не позволяя вырваться наружу, но сейчас она брала над ним верх. Бэкхён метался по своей комнате, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Хотелось в голос закричать, чтоб отпустило и стало, быть может, хоть чуточку легче, но такого удовольствия он альфе не доставит, оттого и приходилось с силой оттягивать волосы и рычать от бессилия. Он пытается понять, как ему дальше существовать в группе, как дальше справляться с той неприязнью, что испытывает на себе, находясь рядом с Паком.

***

      Омега склоняется ближе к бутонам ярко-жёлтых цветов, вдыхая аромат. Их запах — едва уловимый — можно почувствовать, если вплотную приблизиться к ним. — Они так прекрасны в своей простоте, не находите? — Его вопрос так и остаётся без ответа, ведь альфа смотрит куда-то в сторону. Омега отходит от куста диких роз, продолжая их прогулку. Сехун следует за ним всё так же молчаливо. — За весь день вы едва ли сказали мне хоть слово. — Прошу прощение, — коротко бросает О, продолжая нога в ногу следовать за принцем. — Спецслужбы и впрямь делают из альф чёрствых и немногословных мужчин. — Это не так, в жизни мы абсолютно ничем не отличаемся от обычных людей. — А какой вы в жизни, Сехун? — Альфа пожимает плечами, переводя взгляд на омегу, который даже остановился, чтобы услышать ответ. — Совершенно обычный. Мне не чужды простые желания. Я, как и многие, люблю проводить время с друзьями. — На эти слова омега как-то горько вздыхает, всё так же посматривая на О. — Иногда мне так хочется стать обычным человеком, сбросить со своих плеч долг перед своей страной и зажить, как среднестатистический омега. Найти друзей и проводить с ними время. — У вас нет друзей? — У принца не может быть друзей. Могут быть либо союзники, либо враги. Но никак не друзья. — Альфа лишь пожимает плечами, явно демонстрируя равнодушие к откровениям Лу Ханя. — Вам это трудно понять, я прав? — На сей раз останавливается Сехун, и, как только их взгляды встречаются, О собирается продолжить свою мысль, но застывает камнем на одном месте.       Он не может прервать зрительного контакта с омегой, как вдруг эфемерные ощущения затягивают, он чувствует озноб и холод. Появляется эфемерное ощущение влаги на волосах и лице. Он прекрасно понимает, что сейчас они с принцем стоят под жаркими лучами солнца, но сознание уносит его совсем в другое, нереальное, в его понимании, место, и вот он ощущает, как с лица стекают капли морской воды, что при ударе о скалы долетают и до него. С каждой минутой волны становятся всё сильнее, а воды — всё чернее, и каждый удар их о скалу — всё мощнее и свирепее. Они словно пытаются затянуть его к себе, и с каждым ударом о скалы, волна поднимается всё выше, а сила её — всё больше. О на секунду прикрывает глаза, а когда снова открывает, на него смотрит улыбающийся принц, склонив голову на бок. Вот только Се не ощущает искренности в этой, на первый взгляд, тёплой улыбке. Она насквозь фальшивая, как и весь образ принца. Альфа сглатывает вязкую слюну, через секунду берёт себя в руки и продолжает свою мысль: — Напротив, я прекрасно понимаю, что вы как принц пытаетесь отгородиться от людей, никому не доверяя. Ведь даже отношения внутри семьи у вас совсем иные, чем у нас. — Вы не правы, Сехун, я очень люблю свою семью и дорожу каждым из них. — В ответ альфа отделывается кивком и продолжает их прогулку по цветущей аллее, ему всё ещё неприятен тот запах, что исходит от омеги, но уже не столь явно. Оставшееся время, отведённое на прогулку принца, О старается поддержать разговор, не придавая никакого значения повышенному вниманию принца к его персоне.

***

— Все по местам, — командует Чанёль, направляясь к автомобилю, где его дожидается группа с директором Омом. — Как только получим сигнал от Бэкхёна, что доктор Юн направляется к заводу, сразу выдвигаемся. — Директор молчаливо кивает, направляясь к своей машине. Альфа переводит взгляд на друга, который со вчерашнего дня кажется каким-то отрешённым и даже сейчас больше сосредоточен на чём-то своём, нежели на предстоящей операции. — Се, отойдём? — О так же отрешённо следует за старшим, глядя куда-то под ноги. — Что с тобой происходит? Ты где угодно, но только не здесь. В чём дело? — Я в норме. — Я не вижу, чтобы ты был в норме. Так, — упираясь руками в бока и запрокидывая голову, вздыхает Чанёль, — у тебя пять минут, чтобы прийти в себя. У нас впереди серьёзная операция, к которой твоё нынешнее состояние не располагает. Кстати, что там с Бёном? Всё ещё дуется? — А почему ты меня спрашиваешь? Подошёл бы и сам узнал. — Ладно, проехали. В общем, ты меня понял? — Понял. Они не успевают дойти до машины, когда в наушнике раздаётся голос Бэкхёна: — Доктор Юн направился к заводу. — Принято, — отвечает ему Чанёль и тут же говорит в наушник: — Минутная готовность, по моей команде выезжаем. — Чунмён желает альфам удачи, как это обычно бывает перед операцией, и направляется к фургону, на котором приехал сюда вместе с экспертами.       Чанёль с Сехуном едут в фургоне, где помимо них находятся ещё несколько агентов, они-то и начнут операцию. Их задача как можно быстрее и оперативно снять охрану и далее попасть на территорию. — Как я и говорил ранее, действуем максимально быстро, я остановлюсь за несколько метров до территории, как только мы с Се ликвидируем охрану и откроем ворота, подам сигнал. Сон, — обращается он к одному из мужчин, — займёшь моё место и поведёшь машину. — Так точно, капитан Пак. Чанёль кивает и поглядывает на часы — прошло около пяти минут. Вполне достаточно, по мнению альфы, и он даёт команду группе: — Выезжаем, никому не спешить, соблюдайте дистанцию, — и тут же поглядывает на друга, который принимает прежний вид, что сразу понятно по его напряжённому выражению лица. Но Чанёль всё же решает уточнить: — Ты как, в норме? — хлопает друга по плечу, получив утвердительный кивок. Сейчас перед ним прежний уверенный в себе Сехун, который никогда его не подводил, и не подведёт, в этом альфа просто не сомневается.       Всё происходит достаточно быстро: с охраной проблем не возникает, внезапность сыграла им на руку, и, пока двое охранников растерянно обдумывали свои дальнейшие действия, Сехун быстро вырубил их. Чанёль тут же открыл ворота и снял двери с электронных замков. Группу захвата долго ждать не пришлось. Коротко кивнув на знак Чанёля в направлении здания, они как можно тише подобрались к дверям. — Ну что, парни, удачи, — и после этих слов Чанёль распахивает дверь, тут же натыкаясь на поражённый взгляд юноши в белом халате, который, увидев группу мужчин в бронежилетах с оружием наперевес, валится испуганно на пол, закрывая руками лицо. Чанёль не мешкая подбегает к нему, хватает за грудки и трясёт парня, чтобы получить внятный ответ, на который тот в принципе сейчас не способен. — Доктор Юн, где он? — Парень что-то мычит, что выводит альфу из себя — они теряют драгоценные секунды.       Встряхнув парня ещё сильнее, он повторяет свой вопрос, но всё, на что способен парнишка, — это указать рукой в направлении второго этажа. Пак откидывает его в сторону и бегом направляется в указанном направлении, за ним следуют Сехун и ещё несколько человек. Стоит альфе влететь на второй этаж, как он практически лоб в лоб сталкивается с мужчиной, который тут же пятится назад и оглядывается в сторону запасной лестницы. Но у него нет ни малейшего шанса для отступления. Второй мужчина резко разворачивается в сторону той самой лестницы, пытаясь бежать, но тут же валится на пол, прикрывая голову, когда Сехун делает предупреждающий выстрел. — Думаю, вы всё прекрасно поняли, доктор Юн? — произносит Чанёль, даже не сомневаясь, что перед ним стоит именно он.       Доктор невысокого роста с мягкими чертами лица, и Пак, встреться они где-нибудь на улице, посчитал бы его достаточно миловидным, но весь образ доктора портит то безумие, что плещется на дне зрачков мужчины. В природном аромате омеги Чанёль улавливает горчинку, что не остаётся сомнений: гнев, злость и ярость берут верх над ним. Он более не медлит, вдавливая его в стену, и тут же защелкивает на запястьях доктора наручники. Под силой и давлением альфы у него просто нет шансов на сопротивление. Сехун тоже самое проделывает и с мужчиной, который притих, наблюдая за картиной, что разворачивается на его глазах. — Кто вы такие и по какому праву напали на меня? — шипит злобно Юн, и Чанёль слышит, как скрипят зубы омеги. — Поберегите силы, доктор. Гарантирую, они вам сегодня еще понадобятся, — на этих словах Пак толкает его вперёд, и они направляются к лестнице.       Сехун рывком тянет мужчину за воротник куртки, поднимая того на ноги. Он хоть и не оказывает видимого сопротивления, но еле шевелит ногами, растягивая их путь до фургона. «Будто это его спасёт», — посмеивается про себя О, в очередной раз толкая мужчину в спину. — О, сажай его в следующую машину, — даёт распоряжение Чанёль, захлопывая дверцу фургона. И пока Сехун ведёт задержанного к машине, альфа вызывает Чунмёна. — Чунмён, основную часть людей оставляю тебе. — Он скользит взглядом по фургонам, в которые усаживают тех, кого удалось задержать здесь, на территории. У всех них испуганные лица. Кто-то пытается разжалобить людей в форме, но те и вовсе не обращают на них никакого внимания, продолжая чётко выполнять свою работу. — Как тут всё закончите, жду в штаб-квартире. Думаю, мы там сегодня надолго. — Понял, осторожнее на дорогах, — просит омега, на что альфа утвердительно мычит и оборачивается к Се. — Поехали.

***

      После операции отношения Бёна с Паком не то чтобы сильно ухудшились, скорее, остались на той же отметке после их последней стычки. Омега вечно шипел на альфу в те редкие моменты, когда они сталкивались в стенах дома. Чанёль с Сехуном редко появлялись дома, почти все время проводя на допросах, которые не приносили никаких результатов. Что доктор, что китаец упорно молчали, не произнося ни слова. Время играло против них, вечно удерживать китайца они не могли, поскольку прямых улик против него не было, тот, видимо, прекрасно это понимал, оттого и молчал столь упорно. Бэкхёну, по сути, сейчас было заняться нечем, что удручало; он хотел быть полезен в расследовании, но Пак за последние пару дней не дал ни одного указания и все вопросы омеги игнорировал.       Бён возвращался от Чондэ, когда заметил чёрный автомобиль, который так настойчиво следовал за ним. И какого чёрта он обратил внимание на него только сейчас, когда до дома оставалось совсем ничего?! Бэкхён догадывается, кому принадлежит эта машина, поэтому тут же съезжает на обочину, и преследователь следует примеру омеги. Он со злостью хлопает дверью, сразу же оборачиваясь в сторону человека, что направляется к нему. Сохён, под стать Бэкхёну, зло щурится, и о причинах даже гадать не приходится. Омега, после их последней встречи, игнорировал все звонки брата, и, видимо, терпение у альфы уже лопнуло, что тот опустился до преследования. — Какого чёрта происходит? — альфа хватает Бэкхёна за грудки, яростно впиваясь в него взглядом. — Ты кем себя возомнил? Что за детские выходки? Я в последний раз, кажется, ясно выразился, но до тебя так и не дошло?! — Я так же ясно выразился, что не собираюсь идти у вас на поводу, так и передай отцу, меня с вами больше ничего не связывает. — Брат с силой притягивает его к себе и чуть ли не рычит ему в лицо: — А мне плевать, чего хочешь ты, и завтра ты будешь присутствовать на ужине, где будет объявлено о вашей помолвке с Ким Суёном. — Я смотрю, вы время зря не теряли и уже всё решили за меня. Вот только моего согласия вы не получите, и отпусти уже меня, наконец! — срывается омега, пытаясь вырваться из захвата сильных рук брата. — Сейчас мы поедем домой, а завтра ты будешь присутствовать на ужине. И перед гостями будешь вести себя как подобает воспитанному и покладистому омеге. — Ты рехнулся? Хочешь силой увезти меня? Хён, ты уже до этого докатился? Отпусти меня, сейчас же, — требует Бэкхён, брыкаясь в руках альфы, как на руку старшего, что намертво вцепилась в него, ложится чужая сильная ладонь альфы, что сжимает запястье Сохёна; Бэкхён, не ожидавший вмешательства со стороны, изумлённо округляет глаза, когда видит перед собой Пак Чанёля. — Ты оглох? Быстро отпустил, — требует командир.       Бэкхён замечает, как начинает морщиться брат от боли в запястье, ослабляет хватку и через мгновение отпускает Бэкхёна. Пак тут же перехватывает руку омеги, заводя того себе за спину, он чувствует, как подрагивает Бён, но не акцентирует на этом своего внимания.       Руку Бэкхёна обжигает спасительным теплом, именно так ему кажется, ибо дрожь в теле под действием эмоций потихоньку сходит на нет. И он стоит почти не шевелясь, понимая, что этот тактильный контакт с альфой нейтрализует то раздражение и негодование, что вызвал в нём Сохён. От Чанёля исходит лёгкий фруктовый аромат, аромат другого омеги, которого до этого Бэкхён не ощущал на альфе. Бён сам не понимает, почему придаёт этому значение, когда перед ним двое разъярённых мужчин, что взглядом пытаются подавить волю друг друга. — Я бы советовал тебе не вмешиваться, — на лице Бёна-старшего появляется привычная ядовитая и вместе с тем раздражительная ухмылка. — Ты хоть знаешь, с кем связался? — Да мне плевать на твои советы и тем более плевать, кто ты такой. Ещё раз позволишь себе нечто подобное, проблемы появятся уже у тебя. А теперь развернулся и ушёл, иначе разговаривать мы будем уже в совсем другом месте. — Сохён никак не реагирует и лишь по тому, как раздуваются ноздри брата, омега понимает, что тот сейчас в ярости. Не в правилах Сохёна действовать силой, и эта ситуация точно не станет исключением, он в этом просто уверен. Бён-старший с прищуром покачивает головой, прожигая омегу взглядом, но всё же делает шаг назад, решая отступить. Когда он садится в машину, Бэкхён с облегчением выдыхает, тут же прикрывая глаза. Альфа без слов ведёт его к своему автомобилю, придерживая за плечи. Чанёль усаживает его на переднее сиденье, пристёгивая ремнём безопасности. Они едут молча, Пак не задаёт вопросов и даже не смотрит в сторону омеги, будто понимая состояние младшего наперёд, давая ему возможность окончательно прийти в себя. Когда машина тормозит у дома, Бэкхён всё так же молча отстёгивает ремень и выбирается из машины. Чанёль тут же оказывается рядом, с беспокойством посматривая на Бёна. — Спасибо, — шепчет Бэкхён, получая в ответ кивок. — Кто это был? — в лоб спрашивает альфа, не из праздного любопытства, ему важно знать: кто и почему посмел применить физическую силу к его подчинённому. — Мой брат, — как-то нерешительно произносит Бэкхён. На самом деле ему неловко, что альфа стал свидетелем и, более того, участником их распрей, но в тоже время безмерно ему благодарен. Не появись Чанёль там, ему бы пришлось применить к брату физическую силу, что, в понимании самого Бэкхёна, было последним делом, но вынужденной мерой, поскольку и Сохён сегодня перешёл дозволенную черту, чего никогда ещё себе не позволял. — Странные у вас отношения в семье. — Бэкхён хмурится, замечая усмешку, и сильнее сжимает челюсть. Ему кажется, что над ним в очередной раз насмехаются, сначала помогают, заслоняют собой, а после так откровенно насмехаются. И произнеси Пак эти слова в любой другой ситуации, омега бы просто-напросто пропустил их мимо ушей, но сейчас, когда он столь взвинчен, негодование снова берёт над ним верх, и он просто не может сдерживаться. — Если бы только знал, как мне уже поперёк горла твои насмешки, издевки и сарказм. — Лицо альфы тут же меняется на недоумённое. — Мне порой кажется, что ты вечно меня сравниваешь с вашим драгоценным Чунмёном. Куда ни глянь, у меня всё не так: сам я не вписываюсь в твои критерии, которыми должен обладать, чтобы работать в твоей группе, семья у меня непонятно какая, и тут опять же сравнение с Чунмёном, да? — Не говори того, чего не знаешь, — моментально меняясь в лице, выплёвывает альфа, — иначе… — Ну что иначе, выкинешь меня из группы, засунешь обратно в архив? Что ещё? Признайся уже, всё к тому и идёт, только мне не понятно, что во мне не так, или всё дело в банальной неприязни? А хотя плевать, я сам подам запрос на перевод, — толкает альфу плечом, направляясь в дом, он даже не поднимает взгляд на Чунмёна, который стал свидетелем их разговора и застыл в дверях.       Бэкхён врывается к себе в комнату, с силой хлопая дверью, и тут же скатывается по ней. Он морально выдохся, уже не получается удерживать маску спокойствия и сдержанности. Его откровенно бесит, что за последние дни он превратился в какого-то истеричного омегу, а альфа словно намеренно испытывает его на прочность день ото дня. — Так ты этого добиваешься, Пак Чанёль? Чтобы я сам ушёл из спецгруппы?

***

      Чунмён находит Бэкхёна в комнате. Омега сидит на диване, плотно прижав к себе колени; он никак не реагирует на появление старшего, всё так же наблюдая за каплями весеннего дождя, что бьют сейчас в окно. Старший вздыхает и присаживается рядом. — Бэкхён, Чанёль ждёт тебя в гостиной, хочет поговорить. — Снова унижать меня будет? — оборачивается на омегу, который недоволен тем, с какой неприязнью Бэкхён выплюнул эти слова. — Иначе он не умеет, вот скажи, он всех вокруг так ненавидит, или он такой только со мной? — Ты не прав, Бэкхён. — Серьёзно? Я не прав? Хотя о чём это я, конечно, я не прав. — Бэкхён, перестань. Идём, Чанёль ждёт. — Бэкхён не хочет идти, он знает, что разговор не разрешит ситуацию, Чанёль снова будет сыпать обвинения в его сторону, но также он знает, что иного выбора у него нет, и спускается следом за омегой.       Когда он заходит в гостиную, альфа даёт понять взглядом, чтобы тот сел напротив. Пак выглядит совершенно невозмутимо спокойным и молча ждёт, пока младший сядет. — Догадываюсь, что ты хочешь мне сказать, поэтому упрощу тебе задачу. — На что капитан чуть приподнимает бровь, но согласно кивает. — Если вы все так хотите, я уйду. Сегодня же подам запрос на перевод. Ты добился своего, Пак Чанёль. — Вижу, ты так ничего и не понял. Хотя ещё на днях ты мне казался достаточно разумным омегой, и мне казалось, что мы движемся в правильном направлении, но твои поступки говорят об обратном. Ты каждое моё слово воспринимаешь в штыки, не способен выполнять приказы, при этом требуя от меня объяснений, почему я принял именно такое решение. Тебе кажется, что я несправедлив к тебе?! Позволь мне дать тебе совет, Бэкхён: если хочешь и дальше оставаться в NIS, научись подчиняться и выполнять приказы, не обсуждая и не препираясь. Всё это время я наблюдал за тобой, соглашусь, аналитическая работа даётся тебе неплохо, но в команде ты работать не умеешь. Именно поэтому я не взял тебя с собой на задание. И в который раз убедился в своих выводах насчёт тебя, — альфа делает паузу, внимательно оглядывая Бэкхёна, который замер с каменным лицом, не выражая никаких эмоций. — По-хорошему мне нужно написать докладную на тебя и отправить на бумажную работу, но дам тебе ещё один шанс, возможно, я ошибся и… — он замолкает, когда видит, что Бэкхён поднимается со своего места. — Я не закончил, сядь на место! — Но омега никак не реагирует, и только хлопок входной двери даёт понять, что он покинул дом. — Что же, ладно, — набирает полную грудь воздуха и тут же выдыхает. — Может, мне с ним поговорить? Я всё-таки омега, и ко мне он прислушается. — Нет, пусть остынет, сейчас он не готов к конструктивному диалогу.

***

      Чанёль ждал, когда Бэкхён успокоится, и они наконец придут к общему решению, но к утру Бэкхён так и не объявился. Чунмён переживал больше всех, пусть они не были близки, но Бён был частью их команды, и сейчас особенно остро чувствовал вину перед омегой, не проявив должной поддержки, в то время как альфы пока не находили особых поводов для волнений: ну мало ли куда мог пойти омега. Утром Чанёль просит Кима быть дома и отзвониться сразу, как только вернётся Бэкхён. По пути к машине сбрасывает вызов от Саволя, сейчас он совершенно не расположен к разговору с омегой, учитывая, что вчера они расстались далеко не на хорошей ноте. Тот начнёт задавать вопросы, ответов на которые у Пака нет. Всё, вроде бы, как всегда, но он впервые не получил в полной мере удовлетворения от близости с омегой, что и заметил партнер. «Мы просто перегорели, пресытились друг другом», — пытался найти объяснение альфа, хотя подобного с ним ещё не случалось. Омега под ним извивался и стонал, что обычно моментально срывало крышу, но не в этот раз. Он долго не мог получить разрядку, несмотря на все ухищрения, на которые был только способен Саволь.       Доктор Юн продолжал молчать, и альфа уже готов был взорваться. С каждым днём надежда, что доктор решит хоть что-то сказать, таяла на глазах. Чунмён позвонил после обеда, но лишь для того, чтобы сообщить, что телефон Бэкхёна по-прежнему отключён. Вечером, когда они вернулись с Сехуном, Ким от волнения места себе не находил. Ещё и нехарактерные для друга молчаливость и отстранённость подливали масло в огонь. Им нужно поговорить, Паку было уже невыносимо видеть такое состояние О. — Чанёль, нужно что-то делать, мало ли что с ним могло случиться, — глядя на альфу испуганными глазами, твердил Чунмён, как только мужчины перешагнули порог дома. — Мённи, прошли всего сутки, скорее всего, он отсиживается дома, успокойся. — Не было его дома, в том-то и дело, — младший повышает голос, который временами подрагивает. — С чего ты взял? — Сехун тут же подходит ближе и поглаживает омегу по плечам, тем самым пытаясь хоть немного успокоить. Чунмён вынимает из кармана пиджака связку ключей. — Вот почему, они лежали здесь, в его комнате. — Может, тогда он у родителей. — Но Чанёль в этом сильно сомневается, учитывая вчерашнюю стычку Бэкхёна с братом, но кто же его знает. — Нет, он в другом месте, — произносит Се, и на него тут же переводят взгляд две пары глаз, О, не объясняя, машет рукой и поднимается на второй этаж. Чанёль с Чунмёном заходят в комнату младшего вслед за О, который берёт рамку с фотографией, демонстрируя её друзьям. — Единственное место, куда он мог пойти, — церковь. — И, замечая, что Чанёль с сомнением покачивает головой, продолжает: — Ему больше некуда идти, Ким Чондэ единственный близкий для него человек, — он делает паузу, а затем повторяет слова, что омега сказал ему не так давно: — И когда я уже готов сдаться, одним словом он способен вернуть мне веру в себя и силы идти дальше. Эти слова сказал мне Бэкхён о своём друге. Ёль, это же та самая церковь? — указывает О на фотографию, где стоит улыбающийся омега в обнимку с незнакомым ему мужчиной в одеянии церковнослужителя. — Возможно, по фону мало что понятно. — Альфа подходит чуть ближе, останавливая взгляд на улыбающемся омеге, понимая, что такого открытого и счастливого он его никогда ещё не видел, точнее, Бэкхён никогда не был здесь таким. Чанёль долго не может отвести взгляд от фотографии, продолжая всматриваться в черты лица омеги. — Давайте проверим, всё равно мы ничего не теряем, — предлагает Се, возвращая рамку на прежнее место. — Нет, я поеду один, а вы оставайтесь здесь. — Чунмён не согласен с альфой, но О останавливает его, когда тот уже был готов идти следом за Чанёлем. — Чунмён, он как лидер должен сам во всём разобраться. — Если Бэкхён там, они снова наговорят друг другу лишнего, я просто не хочу, чтобы он уходил. — Просто доверься Чанёлю, как делал это всегда.       Альфа быстрым шагом выходит из дома и, как только садится в машину, срывается с места. Он несётся по вечернему городу; в голове ворох мыслей, но все они только об одном конкретном омеге. «И когда я готов сдаться...» — слова друга, что без остановки крутятся в голове, всё время отвлекают от дороги, из-за чего он пару раз нарушает правила движения. — Ты настолько слабый, Бён Бэкхён, что предпочёл спрятаться от трудностей? И если я не ошибся в тебе, исход нашего разговора покажет — останешься ты в группе или нет.       Стоит Паку только войти в церковь, как он ловит взглядом знакомую макушку, Бэкхён сидит у правого нефа, ближе к алтарю. Чанёль не спешит к омеге, решая понаблюдать за ним со стороны. Он оборачивается на звук шагов, что дают понять, что направляются именно к нему, альфа сразу же узнаёт того, кого видел минут двадцать назад на снимке, что показывал О. Мужчина останавливается рядом с Чанёлем, но стоит молча, чего-то выжидая. — Он пришёл вчера вечером, — начинает Ким Чондэ. Чанёль оборачивается на мужчину, на лице читается лёгкое замешательство, на что его собеседник мягко улыбается. — Я сразу понял, кто вы. Вы, Чанёль, несколько минут наблюдаете за ним, из чего я сделал вывод, что вы — Пак Чанёль и пришли к Бэкхёну. — Вы весьма наблюдательны, но как вы догадались, кто я? — Ну, в этом нет ничего сложного. Не знаю, что у вас там произошло, но, видимо, что-то серьёзное раз он здесь. Мы почти не говорили, он сказал, что ему нужно всё обдумать, он снова запутался. Бэкхён сильный, и он очень старается быть таковым в глазах окружающих, но ему, как и любому из нас, нужна поддержка. Позаботьтесь о нём, — на этих словах Ким с одобрением кивает в сторону омеги.       Чанёль делает первый решительный шаг в сторону Бэкхёна. Когда альфа садится рядом, тот чуть оборачивается на него; он сильно удивлён — это сразу бросается в глаза по складочкам на лбу. — Думаю, отключать телефон было лишним: Чунмён волнуется. Пришло время продолжить наш разговор, поэтому я слушаю тебя. Какое решение принял ты, Бэкхён? — Ты был прав: я не умею работать в команде, не умею подчиняться. Я был слишком сосредоточен на себе. Ждал, когда вы примите меня за равного, но не сделал самого главного — не понял, что значит полагаться на вас, слышать и доверять. Я долго не мог найти ответов на свои вопросы, и сколько бы не думал, ответы не находились. Потом я поставил себя на твоё место и понял, что был излишне самоуверен. А ещё… ещё я увидел себя со стороны, и мне стало так противно, что в последние дни я превратился в истеричного омегу. Я не имел права так себя вести. — И теперь ты готов научиться доверять мне? Идти за мной и принимать мои решения, нравятся они тебе или нет? — Пожалуй, — выдавливает из себя омега. Знал бы альфа, насколько ему тяжело было принять эту свою неправоту. — Научись не идти на поводу своих «хочу». Взвешивай и выверяй каждый свой шаг, выбирая «как надо». Однажды перед тобой встанет выбор, сложный выбор, и когда ты сможешь отказаться от своих желаний ради выполнения задания, только тогда с полной уверенностью ты сможешь назвать себя настоящим агентом NIS, — альфа замолкает, вслушиваясь в ровное дыхание омеги, который продолжает смотреть на распятие, как и в начале их разговора. — И ещё: Чунмён — сирота, он с пятнадцати лет рос в детском доме. Сехун и я — единственные близкие для него люди.       Бэкхён молчаливо кивает, ему становится стыдно за те слова, что тогда выплюнул в лицо Паку. Так вот почему этого омегу так любят и защищают, стараясь отгородить от всего и всех. Бэкхён ему завидует, он ведь, по сути, тоже один, у него нет тех, кто бы стал его щитом от всех невзгод и обидчиков. Он вынужден день за днём защищать себя и своё право на выбор. Но альфа этого не узнает, потому что Бён не привык жаловаться, и, ко всему прочему, он не желает видеть в его глазах жалость. — Твой брат, что он хотел? — Бэкхён надеялся, что тот инцидент забудется и что старший уже выкинул это из головы, но он ошибся. — Моя семья хочет, чтобы я отказался от своей глупой прихоти работать в NIS и, как нормальный омега, вышел замуж и растил детей. Но я пошёл вопреки желаниям отца, и они не желают с этим смириться и принять мой выбор. Отец всегда был сложным человеком, — вздыхает Бён, решая на этом прервать откровения о своей семье. Он про себя благодарит альфу, что тот не продолжает расспросы, и этой информации достаточно, как считает сам омега. — Пойдём, — говорит Чанёль и поднимается со своего места, одергивая края пиджака. Он выжидающе смотрит на омегу, который не спешит последовать его примеру и вопросительно поглядывает на него. — Куда? — Навестим доктора Юна, — отвечает Чанёль и, уже не дожидаясь ответа омеги, направляется к выходу.       Бэкхён идёт следом, продолжая удивляться столь резким переменам в альфе. Бэкхён пребывает в недоумении: сначала появление Пака, потом их такой спокойный и конструктивный диалог, без упрёков и насмешек со стороны командира. Пак лишь внимательно слушал и кивал, не пытался вновь уколоть побольнее; не было в его взгляде прежнего холодного пренебрежения. Этот мужчина для него книга, к которой он не знает, как подступиться, чтобы не то что прочитать, а хотя бы приоткрыть первую страницу. То он отталкивает от себя надменностью, тыкая его носом, как нашкодившего котёнка, то появляется перед ним, внимательно выслушивает и даёт советы. Сколько граней у этого человека? И не получится ли так, что завтра от него сегодняшнего не останется и следа, а во взгляде снова будет читаться прежняя надменность. Чанёль никак не обозначил, какое решение принял касательно него, но то, что его берут с собой в штаб-квартиру агентства, для омеги говорит о многом. Он пришёл к тем выводам, которые от него хотели услышать? Почему альфа с самого первого дня не обозначил свою позицию, а ведь мог, ещё в самый первый день, но он словно намеренно испытывал Бёна. А, возможно, всё это лежало на поверхности, но он не видел или не хотел видеть и принимать очевидного. Из-за чего в итоге Бэкхён показал свой непрофессионализм. — Чего застыл? Садись в машину, — голос старшего вырывает его из раздумий, и Бэкхён тут же кивает.       Он решает оставить анализ таких сложных и непонятных ему взаимоотношений с альфой. Бэкхён ещё вернётся к ним, но чуть позже. Может, тогда ему, наконец, удастся понять каждое слово и взгляд Пака.       В этой части здания омега ещё никогда не бывал. Доступ сюда имел далеко не каждый сотрудник. Они зашли в допросную, которая разделялась на две части стеной: непосредственно на комнату, где сейчас находился доктор Юн, и ту, где находились они. Тут сотрудники NIS наблюдали за ходом допроса через стеклянную вставку в стене. Директор Ом наблюдал за мужчиной, и стоило им появиться, как тот сразу же обернулся. — По-прежнему хранит молчание? — интересуется Чанёль, получая в ответ кивок головы от старшего. — Со дня ареста он не проронил ни слова, — поясняет Пак, уже обращаясь к Бэкхёну. Омега подходит ближе, разглядывая мужчину: на лице не читается ни вины, ни раскаяния, ни страха — лишь явное пренебрежение к происходящему. — Он ничего и не скажет. Посмотри на него, Чанёль, — кивает в сторону мужчины омега, — ему как будто безразлична его судьба. Но он молчит, не желая упрощать нам задачу; весь его внешний вид так и кричит — мол, ищите ответы сами, если способны на это. — Именно, Бэкхён. Что ещё? — Омега склоняет чуть голову, что-то обдумывая, в то время как альфы внимательно следят за ним взглядом. — Омега без семьи, друзей и близких; чего он пытается добиться своим молчанием? Либо он законченный псих, либо… — Либо? — тут же подхватывает Пак. — Нет, я ошибся, его взгляд так и кричит, что это ещё не конец. Он чего-то ждёт, просто тянет время. А что с китайцем? — Вот тут всё куда интереснее, Бэкхён, — вступает в диалог Ом Кюсон. — Его настоящее имя Люнь Ши, около пяти лет числится в розыске как особо опасный преступник Империи. Проводил незаконные испытания препаратов на детях, несколько случаев смертельных исходов. По законам Империи ему грозила смертная казнь, но при загадочных обстоятельствах исчез из изолятора, где его держали. — «Саньхэхуэй», — шепчет Бэкхён; сомнений не остаётся. — Да, и всё указывает на то, что наш доктор принадлежит к этой же организации. — И каков наш следующий шаг? — Бэкхён видит, как лукаво улыбается директор Ом. — Если мой расчёт верен, то за ним придут, и мы им немного поможем.