Соглашение трёх

— То есть ты предлагаешь за спиной президента объявить охоту на принца? Ты в своём уме, Чанёль? — Ом Кюсон недобро щурится, покручивая в руках шариковую ручку, а затем поворачивается в сторону окна, покачивая головой, всем видом показывая весь абсурд, что он сейчас услышал от альфы. — Вы меня не правильно поняли, никакой охоты на принца, но отныне мы будем действовать согласно фактам, не принимая сторону китайцев. У меня сложилось мнение, что нас очень умело направили по ложному следу, о целях остаётся только догадываться. Да, на сегодняшний день всё, что мы имеем, это лишь слова Сехуна, и я собираюсь доказать или опровергнуть эту теорию. Какой информацией мы владели до сих пор? Есть некий договор между императором и тремя главами, который так нужен принцу, и, по словам дяди принца, им он нужен лишь для того, чтобы очистить Империю от «Саньхэхуэй». У меня с самого начала не складывалась общая картинка. Зачем принцу и его дяде нужен этот договор? Ведь императора к стенке можно с лёгкостью прижать и без него. — Если только, — Ом задумчиво смотрит на альфу, — у императора на примете появился другой наследник? — Вот это уже больше походит на правду, — разводит руками Чанёль. — Что ты скажешь? — кивает директор мужу, который сидит рядом с альфами, занимая нейтральную позицию. — Кюсон, нас жизнь с тобой научила одному — в любой момент ситуация может обернуться против тебя, если это будет в интересах власти. Я верю лишь себе, тебе и мальчикам. Поэтому я готов помочь вам, невзирая на то, что несколько лет назад принял твёрдое решение держаться подальше от спецслужб и любой деятельности, с этим связанной. — У меня предчувствие, что это ничем хорошим не кончится, и оно меня ещё никогда не подводило. И перед тем, как я дам добро на эту авантюру, Чанёль, пообещай мне, что в случае чего защитишь омег: моего мужа, Чунмёна и Бэкхёна. Неважно, кем окажется наш враг, но ты защитишь их даже ценой собственной жизни. Дай мне слово.       Альфа молчит, уставившись в одну точку нечитаемым взглядом, только сейчас в полной мере осознавая всю серьёзность и опасность возложенной на них миссии, пути назад уже нет с тех самых пор, как директор дал своё согласие президенту и организовал спецгруппу. — Считаешь, что ваши действия могут иметь столь серьёзные последствия? — подаёт голос доктор Ким, с тревогой посматривая на альф. — Сейчас нам нужно быть как никогда осторожными, когда дело касается уже напрямую самого принца, такой расклад событий не придётся по душе президенту. — Хотите сказать, что президент — сторонник принца? — тут же догадывается Сехун. — Насколько я успел понять, уж слишком он лоялен к его персоне, и Бог его знает, о чём они говорили с президентом во время последнего его визита. — Мы снова стали пешками в игре за власть, Кюсон, ведь именно это и происходит сейчас, — тревожно поглядывает на мужа доктор Ким, обхватывая себя руками. И тут же на его плечо опускается рука Чанёля, альфа с некой сыновей заботой поглаживает старшего и кивает тому — мол, всё будет хорошо, обещаю. — Пока трудно сказать, но как вариант не исключаю. Чанёль, Сехун, отныне никакой самодеятельности, о каждом шаге сообщать непосредственно мне днём или ночью. И вот ещё что: сегодня же ночью доставьте все образцы в мой дом. Сначала нужно выяснить всё о тех веществах, что были найдены в лаборатории. — Директор, думаю, с этим справимся мы с Чунмёном, он непосредственно принимал участие при осмотре лаборатории. — Хорошо, — кивает Ом. — Завтра мы организуем побег Люнь Ши. Я уже позаботился о том, чтобы о его перевозе в изолятор узнало как можно больше сотрудников. Пока не знаю, кто эти информаторы и на кого работают, но они есть — в этом я уверен. — Не слишком ли безрассудно, вот так отпускать китайца? Если мы его упустим, то какой в этом смысл? — Не упустим, Сехун. В теле Люнь Ши уже находится чип, и мы в любое время будем знать о его местонахождении. — О хитро улыбается, поглядывая на Пака. — И последнее, это касается тебя, Сехун. Муж сказал, что Чунмён не в курсе твоих предположений по поводу тебя и принца. Одобряю, ему пока действительно не стоит об этом знать, учитывая ваши близкие отношения. Он слишком впечатлительный, и это может лишь усугубить ситуацию. — А Бэкхён? — тут же спрашивает Сарым мужа, как только альфы покидают кабинет директора. — Он другой. Он никогда не предавал истинности такого значения и в большей степени скептик, как Чанёль. Поэтому на них я полностью могу положиться и не переживать. И помимо всего прочего, это люди, которые практически не имеют слабостей. Если за них я всецело спокоен, то Сехун и Чунмён вызывают у меня беспокойство. Они — слабости друг друга. И в случае непредвиденной ситуации будут действовать под влиянием эмоций. Именно поэтому я Чанёлю поручил вашу защиту. — Ты недооцениваешь Сехуна. — Скорее, перестраховываюсь, я такой же, как О. Моя слабость — ты.

***

      Бэкхён откровенно скучает, сидя на диване и меланхолично уставившись на экран телевизора, по которому транслировалось очередное кулинарное шоу, хрустит время от времени любимыми снеками. Сехун и Чунмён обговаривали детали их ночного задания, а Чанёль с момента возвращения сразу заперся в своей комнате и уже несколько часов не высовывался оттуда. Вернувшись, лишь окинул Бэкхёна хмурым взглядом, когда заметил в гостиной, и, не сказав ни слова, поднялся в свою комнату. Второй день ничегонеделания откровенно наводил тоску. Хотелось занять себя чем-то полезным, глядя на Сехуна и Чунмёна, но прекрасно помня тот взгляд альфы, в котором не читалось ничего хорошего, Бэкхён попросту не рискнул подняться к нему. Вся его инициатива будет зарублена на корню, и его снова отправят в кровать, тут уж сомневаться не приходилось. Омега чувствовал себя уже достаточно сносно, оттого-то и валяться в кровати совсем не было желания. Он очередной раз горестно вздыхает, на что О отвлекается, поглядывая на младшего сочувствующим взглядом. — Ну потерпи ещё пару дней, потом Ёль загрузит тебя работой, — посмеивается альфа, и Чунмён вторит ему. — Если за эти пару дней я не умру от безделья, — бурчит недовольно себе под нос Бён и закатывает глаза, стоит перед ним появиться Паку со стаканом воды и таблетницей. Омега всё понимает без слов и только хмурит нос, когда ему протягивают таблетки. — Я позже выпью. — Сейчас и пока я здесь, — требовательный тон и холодный взгляд отметают всё желание пререкаться. Бэкхён за то недолгое время, что живёт в этом доме, уяснил одно: когда Чанёль хмурый, как туча, с ним лишний раз спорить и гнуть свою линию не стоит. Поэтому он безропотно выпивает порцию таблеток и протягивает альфе почти пустой стакан. — Когда с меня снимут постельный режим? — Посмотрим, — безэмоционально, на отвяжись произносит альфа, присаживаясь рядом с друзьями, вслушиваясь в их обсуждение.       Бэкхён на это что-то бурчит себе под нос, на что альфа глубоко вздыхает, прикрывая глаза, стараясь из последних сил сдержаться и не сказать лишнего. — По-хорошему тебя стоило положить в больницу до конца фазы, — голос Пака звучит слишком холодно, будто бы ему сейчас неприятно нахождение омеги рядом. — Слишком много хлопот. Поверь, сейчас нам всем не до того, чтобы ещё с тобой возиться. — На что младший поджимает губы в тонкую полоску и спешит покинуть комнату. Альфа провожает его уставшим взглядом, тут же обращая своё внимание на Чунмёна, который легонько бьёт его по руке. — Что? — тут же произносит альфа, видя осуждение в глазах омеги. — Какая муха тебя укусила? Ты чего опять огрызаешься на него? — А, ничего, — отмахивается Пак. — Так, сейчас шестой час, выезжайте ближе к полуночи. Примерно к этому времени я буду у директора. — Ты к Саволю, — тут же догадывается Чунмён, на что альфа лишь согласно угукает, натягивая на себя пиджак. — Как же мне осточертели эти омежьи закидоны. Вечно всё вам не так, — кидает небрежно, прежде чем покинуть комнату.

***

      Бэкхён просыпается от легкого касания руки старшего омеги, но этого хватает, чтобы нарушить его чуткий сон. Пару минут уходят на то, чтобы прогнать сонливую дрёму и уже адекватно воспринимать ситуацию. — Совсем хреново, — тут же понимает Чунмён, убирая со лба Бёна чуть влажные пряди, на что получает утвердительный кивок головы. — Ненавижу это состояние, — жалуется Бэкхён, облокачиваясь на омегу, он единственный, кто может понять и посочувствовать. Хоть Бэкхён не привык жаловаться и ныть, но рядом с Кимом позволяет себя эту маленькую слабость. — Пойдем поужинаем, у нас всё уже готово, — тянет за собой ещё сонного младшего, который лениво переставляет ноги. Когда они заходят на кухню, Сехун расставляет на столе пиалы с рисом, а затем направляется к плите за кипящим супом, аромат которого заполнил собой всё пространство кухни. — А Чанёль? — зевает омега, ероша помятые после сна прядки на макушке. — Он у Саволя, — пренебрежительно произносит Чунмён и тут же тянется за пиалой с наваристым супом, что протягивает ему альфа. Бэкхён немного удивлён тону старшего: одно имя этого омеги вызывает у добродушного и деликатного Чунмёна такую враждебность. — Чунмён не очень любит Саволя, — тут же поясняет альфа, заметив смятение на лице Бэкхёна. — Помчался, как ужаленный, к нему, — вставляет своё слово Чунмён. — Что, тоже фаза? — У Саволя-то? Не думаю, Ёль никогда не проводит с ним период фазы, перестраховщик. — Чанёль никогда не отличался безрассудством и здраво мыслил, — произносит О, полностью одобряя друга. — Так всё, ешь, Бэкхён, — Сехун пытается придать себе строгий вид, отчего омега лишь посмеивается.       Старшие уехали, на прощание взяв с Бёна обещание, что тот сразу отправиться в кровать — омега покивал и даже попытался лечь и заснуть, но низ живота снова тянуло, к тому же лёгкое возбуждение причиняло лишний дискомфорт. Посчитав, что действие лекарств проходит, Бэкхён спустился в гостиную, где он как раз и оставил блокаторы. Невольно вспомнилось хмурое лицо Чанёля со стаканом воды и таблетницей. Будь альфа сейчас дома, наверняка бы уже появился перед ним с требованием выпить лекарства. Всё недовольство на Пака, скорее, было напускным. Безусловно, ему была приятна забота, которой он не получал даже дома, до того как закончил школу и покинул дом, где родился и вырос. Пытаясь вспомнить, когда это было с ним последний раз, всплыли воспоминания, когда он был ещё в — если не изменяет память — средней школе. Тогда его свалила сильнейшая ангина, что папе даже пришлось вызвать скорую. После того случая столь сильные болячки его не сваливали, а позже, будучи уже достаточно взрослым, привык справляться сам, пичкая себя лекарствами. Вчера в больнице — первый раз за несколько лет рядом с ним сидели, переживали, окружая заботой. Неподдельная тревога в глазах альфы, что даже сейчас проскальзывала, хотя он уже явно пошёл на поправку, не могла не трогать и не вызвать чувства благодарности. Как странно, но именно от этих людей за столь короткое время, что они провели вместе, он получил чувство защищённости и тепла больше, чем за несколько лет, живя с родными. Бэкхён начал привыкать к ней, привыкать к искренней заботе и своей значимости этим людям, что иногда его пугало, что станет с ним, если их пути вдруг разойдутся и он снова будет вынужден полагаться лишь на себя. Об этом думать не хотелось, но столь неприятные мысли продолжали лезть в голову. Он думал о Чанёле, о его тёплых и сильных руках, что придерживали его, не позволяя упасть. Сейчас особенно захотелось снова почувствовать их силу и тепло. Что-то внутри отчаянно этого требовало, и, как бы он ни старался, избавиться от этих мыслей не получалось. Бён сам не заметил, как, думая об этом мужчине, провалился в сон.       Когда альфы с Чунмёном вернулись домой довольные успешным завершением передачи образцов доктору Киму, на часах был уже четвертый час. Чанёля, проходящего мимо гостиной, привлёк приглушённый свет от светильника на минимальном режиме, что освещал комнату. На диване, подложив ладошки под голову и сладко причмокивая губами, спал Бэкхён. Чанёля позабавил такой непривычный для него вид младшего. И где сейчас тот строптивый, знающий себе цену омега? Таким беззащитным он нравился ему больше, и Пак невольно залюбовался им, стараясь как можно тише пройти в комнату и сесть в кресло. Он переводит взгляд на друга, который застыл в дверях, слегка посмеиваясь с Бэкхёна. — Я отнесу его в комнату, — вызывается Се, стараясь как можно аккуратнее подхватить омегу на руки. Чанёль согласно кивает, смотря в след Сехуну со спящим на его руках Бэкхёном.       Чанёль не спешит подниматься к себе и наконец забыться сном после утомительного дня. Он думает о Саволе, о том, что он испытывает, находясь с ним рядом, невольно сравнивая с тем, что он ощущает, находясь рядом с Бёном. Даже в период, когда только зарождался их роман с Ли, он не испытывал столь ярких ощущений, что испытывает, просто находясь рядом с Бэкхёном. И это ему совсем не нравится, не нравится та слабость, что способен в нём вызвать Бэкхён. Когда он последний раз так переживал о ком-то, что этот человек занимал все его мысли? Припомнить сложно, Чунмён не в счёт: он слишком родной, слишком близкий. С Бёном же всё иначе: они знакомы совсем ничего, но за столько короткий период времени омега что-то перевернул в нём. И в чём причина — альфа пока не может найти ответ.

***

      Последние недели для спецгруппы выдались весьма спокойными и размеренными. Доктор Ким проводил почти всё свободное время в своей домашней лаборатории, тестируя образцы. Как и предполагал директор Ом, Люнь Ши во время перевозки в изолятор был перехвачен неизвестными; всё было настолько профессионально и чётко организовано, что у Чанёля, как и у всех остальных, сомнений не было — за ним стоят весьма серьёзные люди. В планы Кюсона не входило выслеживать китайца, чтобы лишний раз не выдать реальный свой замысел. Приходилось действовать осторожно, несмотря на то, что желание выяснить, кто те люди, что пришли за Ши, не давало покоя. По пути в изолятор, водителю пришлось остановиться на заправке, и в это время китаец запросился в туалет. Последний раз конвойные видели его перед дверями санузла. Чуть позже только открытое небольшое окно под потолком говорило, каким образом ускользнул Ши. Ом был вполне доволен тем, что теперь у них появилась некая ниточка, что должна их куда-то привести, но куда — пока никто не знал. Люнь Ши вернулся в Китай, и по сей день его держали в достаточно непримечательном доме, что находился в провинциальном городке. Один из агентов NIS, что находился в Империи, ежедневно отчитывался перед директором обо всём, что происходило там.       Этот агент был ещё одним доверенным лицом Ом Кюсона уже как несколько лет, омега зарекомендовал себя как первоклассный специалист, который мог достать абсолютно любую интересующую информацию. И сейчас он — их глаза и уши в этой стране. Президент был в ярости, что они упустили Люнь Ши, и даже высказался о некомпетентности людей NIS. Деятельность «Сунчжонфарм» была полностью приостановлена, и велось активное изъятие всей документации компании, а также допросы руководства, которые, впрочем, не имели никаких результатов, в чём никто из спецгруппы, как и Ом, просто не сомневались. Скорее, это был тактический ход для отвода глаз для президента. Столь масштабное и громкое событие невозможно было скрыть от общественности. С экранов не сходили ежедневные новости с крупицами той информации, что пресса получала от NIS по приказу самого президента. Имя доктора Юна было у всех на слуху, как и то, что ему предъявлены обвинения в промышленном шпионаже.       Всё чаще свободные вечера Бэкхён коротал в обществе Сехуна, пока Чунмён пропадал на свиданиях со своим альфой, а Чанёль уезжал всё чаще и чаще с ночевкой к Саволю. В дневные часы Бён редко сталкивался с Паком, тот в большей части проводил время у себя в комнате за работой или же уезжал с О в NIS. Бэкхён всё чаще ощущал некое равнодушие со стороны старшего, и это никак не вязалось с той заботой, что он был окружён, пока справлялся с осложнениями фазы. Возможно, за те пару дней забота альфы стала так привычна, и казалось, ему открылась его новая сторона — заботливого и понимающего. Но как только омега пошёл на поправку, тот вернулся в свой прежний режим — равнодушного и непробиваемого капитана Пака.       Сехун бесцельно перелистывал каналы, а затем со скучающим видом откинул лентяйку рядом с собой, не найдя ничего интересного для себя. В комнате появляется Бэкхён, и Се, не удержавшись, присвистывает, осматривая его с ног до головы. Бён красивый и мечта любого альфы, когда избавляется от своих безразмерных вещей, которые всё чаще стал на себя натягивать дома. Сейчас на нём узкие тёмно-синие джинсы, что так откровенно демонстрируют стройные ноги и шикарные, по мнению старшего, бёдра. Светлая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами открывает вид на длинную изящную шею и не менее соблазнительные ключицы. «В такого омегу грех не влюбиться», — думает про себя О. Только он, к сожалению, не может. — Куда-то собрался? — играет бровями Се, показывая своим видом, что одобряет внезапное преображение младшего. — Захотелось прогуляться, надоело вечерами дома сидеть. Чондэ уехал на несколько дней, вот и решил немного прогуляться. Не хочешь со мной? — Сехун не видит причин отказывать столь обворожительному омеге, учитывая, что ему особо сейчас заняться нечем. Кивает на приглашение омеги, на ходу накидывая на себя светло-серый лёгкий пиджак.       Майские деньки подкрались незаметно, и совсем немного осталось до жарких и душных летних дней и ночей, а пока тёплая весенняя погода располагает к долгим прогулкам по оживлённым улицам, и грех не воспользоваться такой возможностью. Они решают не брать машину и прогуляться пешком. Отсюда до улицы с ресторанчиками не так далеко, да и в любой момент они могут взять такси. Весенний ветерок приятно ерошит волосы, и Бэкхён в блаженстве прикрывает глаза. Весна всегда была любимым временем года для него; с её наступлением ощущалось зарождение чего-то нового, и каждый раз казалось, что она принесёт с собой новые и приятные перемены в жизни, которые не всегда оправдывались, но Бён до сих пор не утратил это волшебное чувство, что поселилось в душе, хотя сейчас не сказать, что ждал неких перемен. Они уже случились: его жизнь на все сто восемьдесят изменилась в тот момент, когда ему предложили принять участие в работе спецгруппы. И хотя не всё было гладко, но порой даже получается найти общий язык с невыносимым капитаном Пак Чанёлем. — А вообще знаешь, Сехун, немного странно, что молодой и видный альфа, вроде тебя, коротает весенние вечера дома, не находишь? — То же могу сказать и о тебе, — посмеивается О, приобнимая омегу за плечи и указывая в направлении одного из кафе. — Может, по пиву? — Принято, давно его не пил, а в такую тёплую погодку одно удовольствие посидеть за кружкой с таким видным мужчиной, — заразительно смеётся Бэкхён, вызывая улыбку у альфы.       Кафе оказывается достаточно уютным, состоящим из трёх этажей. На первом этаже наиболее подходящая атмосфера для дружеских посиделок, как им обоим кажется. Негромко играющая музыка совсем не мешает проводить время за беседой. Заказ не приходится ждать долго, и пара молчаливо наслаждается янтарной пенной жидкостью, закусывая острыми крылышками. Первым оживает Бэкхён, с любопытством поглядывая на Сехуна. — Спрашивай уже, — лукаво поглядывает О, краешком глаза уловив любопытство в глазах омеги. И не начни он первым, кто его знает, сколько бы ещё младший собирался, прежде чем начать разговор. — Мне одно непонятно: сколько это будет продолжаться? — Продолжаться что? — Твоё молчание. Чанёль ведь отчасти прав; не собираюсь на тебя давить, но я же вижу, что ты стал молчаливее обычного, и смотреть на тебя уже никаких сил нет. Сехун, это неправильно. Если тебе он так дорог, если считаешь своим, то борись. — О облокачивается на спинку стула и внимательно смотрит на омегу. Не сказать, что ему неприятен этот разговор, интуитивно понимая, что Бён его начал не ради любопытства и, скорее, его подтолкнуло беспокойство за него. — Хён-а, проблема же не только в том, чего я хочу. Он слишком много для меня значит, мы слишком много лет уже есть друг у друга, и в том, что это именно те самые чувства, я не уверен. Вы пытаетесь внушить мне, что я испытываю к нему нечто большее, чем дружеская симпатия, но я сам пока не уверен, что это. Хорошо, представим, что так оно есть. Ты предлагаешь взвалить на омегу, который нашёл своего истинного, груз под названием «мои чувства»? Я свалю на него эту правду, а он, будучи уже влюблённым в другого человека, будет чувствовать себя виноватым. И эта вина будет давить на него, уж я-то его знаю.       Бэкхён слегка раскачивается, обдумывая слова О, понимая, что тот абсолютно прав. Что если Чунмён никогда не испытывал к альфе идентичных чувств. Один облегчит душу, но будет ли это тем самым облегчением, если во взгляде будет видеть жалость, не в состоянии ответить взаимностью. Се просто хочет сохранить и всячески оберегает то, что у них есть сейчас. — Всё будет хорошо, обещаю, — пытается успокоить то ли себя, то ли Бэкхёна альфа. — Если уж мы перешли к столь откровенным разговорам, позволь и тебе задать вопрос. Почему такой красивый омега Бён Бэкхён до сих пор один? — Младший лишь пожимает плечами, не зная с чего бы начать. — Мне никогда в этом плане не везло, не то чтобы мне встречались неподходящие альфы, нет — но не было притяжения. А сейчас, когда у меня появилась возможность работать в спецгруппе, это меньшее, что меня беспокоит. Пойду закажу ещё пива, — звучит как отговорка, чтобы покончить с этим разговором, но так оно и есть. Просто не хочется признаваться Сехуну, что он все эти годы как омега был мало кому интересен. В то время, когда его одноклассники были на пороге первой влюблённости, он все вечера просиживал за книгами, пытаясь вызвать гордость в глазах отца, которой, впрочем, так и не дождался. В академии ситуация не сильно изменилась, но там он уже ничего и никому не доказывал, просто учёба занимала всё свободное время. Первые серьёзные отношения начались на третьем году обучения, а через год они просто наскучили друг другу и достаточно легко разошлись. После ещё было несколько незначительных отношений, о которых толком и нечего вспомнить. Безусловно, как любому омеге, ему хотелось безумного романа, но точно не сейчас. «Как-нибудь потом», — твердил себе Бэкхён. Он возвращается к столику, когда альфа прячет в карман пиджака свой телефон. — Звонил Чанёль, он заберёт нас, — и на вопросительный взгляд омеги продолжает: — От доктора Кима есть новости. — Он что-то уже выяснил? — Пока не знаю: по телефону Чанёль не стал говорить.       Они не успели допить по кружке пива, как в кафе появился альфа, что уверенными размашистыми шагами направлялся в их сторону. То ли Бэкхён уже был пьян, что даже поперхнулся от шикарного вида мужчины в сером лёгком костюме, верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, позволяя омеге насладиться сполна открытым участком кожи. Он непроизвольно смачивает пересохшие губы языком, продолжая нахально разглядывать альфу, который, прежде чем усесться напротив, в удивлении вздёргивает бровь, всем видом показывая своё недоумение на томный взгляд Бёна. Опомнившись, омега утыкается взглядом в кружку, он и сам не понимает, что с ним происходит, но на Пака хочется смотреть — открыто, не скрывая свои восхищённые взгляды. И мало того, таким мужчиной хочется обладать: высокий, с широкими плечами и рельефными руками, от которых просто нереально оторвать взгляд. Гордый, знающий себе цену взгляд, и в то же время в этом взгляде сейчас столько секса, что сдерживать себя удаётся с большим трудом и не накинуться — на минуточку — на руководителя спецгруппы капитана Пак Чанёля на глазах у его друга О Сехуна. Нет, он точно пьян раз подобные мысли, как юла, кружатся в его голове. Бэкхён сглатывает вязкую слюну, предпринимая попытки вернуть себе спокойный вид. — А вы неплохо смотритесь вместе, — заключает Пак, смотря исподлобья на омегу, который с его приходом весь сжался и теперь уже не улыбается так открыто и непринуждённо, как делал это до его появления. Альфу это злит, что он не упускает возможности выплюнуть едкий комментарий. — Надеюсь, я не помешал вашему уединению? — Судя по Бёну, точно помешал. Усмехается, что замечает младший и осуждающе смотрит на него. — Мы с Бэкхёном решили немного подышать воздухом, — О оставляет без внимания слова Пака. — Так что он надышался алкоголем? — Да ладно тебе, мы всего ничего выпили, хватит цепляться к нему. Что там у доктора за новости? — вовремя меняет тему Се, прекрасно понимая, что ещё хоть слово со стороны альфы и их тихий вечер грозит закончится очередной перепалкой между Бэкхёном и другом. — Звонил директор: сегодня доктор Ким закончил один из тестов, который показал ошеломляющие результаты, завтра прямо с утра просил нас всех собраться у него дома, — заканчивает альфа, скрещивая руки на груди, он неотрывно следит за омегой, который на его слова лишь обменялся удивлёнными взглядами с О, даже не взглянув в его сторону. – И сейчас нужно плотнее заняться доктором Юном, слишком много подозрений вызывает он у меня. Бэкхён. — Омега нехотя делает ленивый поворот головы. — Завтра наведаемся на квартиру доктора, может, там будет хоть какая-то зацепка. — Бён сразу подбирается и без промедления кивает, внутри ликуя от столь неожиданного для него предложения альфы. — Ну что? Едем домой? — Сехун рукой подзывает официанта расплатиться, в то время как Пак с прищуром поглядывает на омегу, покачивая головой.       И ведь снова хочется прошипеть очередную колкость в сторону Чанёля на это ехидство, но вместо этого Бэкхён встаёт из-за стола, направляясь на улицу. Несмотря на поздний вечер, воздух на удивление слишком тёплый, и по телу расходиться нега, которая вмиг улетучивается, сменяясь напряжением, стоит Паку появиться рядом. Как ни странно, но альфа просто кивает в сторону машины, и, не дожидаясь омегу, направляется к своей красавице.

***

      Бэкхён долго крутится в кровати, заснуть не получалось совсем, предвкушая завтрашний день. Это первое его задание, которое не подразумевает нахождение перед монитором в поисках информации. Безусловно, ему льстит, что Чанёль выбрал его. Каким бы невыносимым он ни был, но альфа один из лучших агентов NIS, и Бёну есть чему у него поучиться. Взбудораженный и воодушевлённый он уже в красках представлял завтрашний день и ни о чём другом думать попросту не мог. Оттого и ворочался с боку на бок, спать совершенно не хотелось. Откинув край одеяла в сторону, омега спускается на кухню, где пытается найти хоть какой-нибудь успокаивающий чай. То, что он имеется в этом доме, просто не сомневается. Чунмён тот ещё чаеман, и что-нибудь травянисто-успокаивающее у него точно должно быть. Бэкхён не раз замечал старшего вечерами за чашечкой листового напитка. Полочка с чаями находится достаточно быстро, вот бы ещё знать, что из этого многообразия ему действительно нужно, и как бы не промахнуться, выпив бодрящий напиток. Посчитав, что чай с мятой то, что ему нужно, заваривает напиток и отправляется в гостиную. В доме тишина: альфы, скорее всего, давно уже спокойно спят, пока он тут мается от бессонницы. Гостиная погружена в полумрак, и лишь свет от уличных фонарей даёт возможность разглядеть очертания мебели в комнате. Свет включать совсем не хочется, дабы не разрушить эту атмосферу спящего дома, находясь здесь словно тайком ото всех. Бэкхён забирается с ногами на диван и мелкими глотками пьёт чай. Он снова обдумывает завтрашний день: что же удалось найти доктору в этих веществах, и так ли опасно это вещество, как они предполагали? Его размышления и уединение обрывает внезапно загоревшийся свет у лестницы и появление Пака в дверях комнаты. — Ты почему ещё не спишь? — хрипит альфа, приближаясь к Бэкхёну и вальяжно усаживаясь рядом, слишком уж близко, как по мнению самого омеги. Настолько близкое присутствие мужчины невольно заставляет напрячься, и хочется чуть отодвинуться, но Бён мешкает, решая, как этот жест будет воспринят самим мужчиной, когда самого Пака, судя по его спокойному виду, совершенного ничего не смущает. — Вы сильно сблизились с Сехуном в последнее время, — разбавляет тишину Чанёль. Бэкхён крутит в руках прозрачную и уже пустую чашку, размышляя над словами альфы. Омеге не понятен столь настойчивый и ярый интерес к его взаимоотношениям с Се. Хотя он и сам не предполагал, что они так легко найдут общий язык, и Бэку действительно приятно общение с О. — Может, потому, что мы единственные в этом доме у кого нет отношений? — усмехается омега, по-прежнему не глядя на альфу, не замечая того оценивающего взгляда, что скользит по худой фигуре младшего. — У тебя нет отношений? — Бён пытается понять, чего больше в этом вопросе: издёвки или простого, ничего не значащего любопытства. — Ну, это очевидно, если я провёл период фазы среди альф, которым даже не интересен, — иронично усмехается омега, поворачиваясь к командиру, не рассчитав, что окажется столь близко лицом к лицу. Настолько, что с лёгкостью ощущает кожей горячее дыхание старшего. — А если интересен? — взгляд не сулит ничего хорошего.       Пусть он тот ещё профан в отношениях, но действия альфы так красноречиво говорят, что с ним сейчас откровенно флиртуют. И к чему сейчас ведёт Пак, когда между их губами остаётся столь мизерное расстояние? От томного взгляда по телу проносится стая мурашек, и Бэкхён, возможно, даже не противился бы, ожидая последующего хода, дико желая ощутить на себе прикосновение этих сильных рук, почувствовать вкус и тепло этих чувственных губ, да что там — до безумия хочется вжаться в этого альфу и безумно и безудержно целовать, пока не закончится последняя капля кислорода в груди, но стоит вспомнить о существовании омеги Чанёля, с которым он уже достаточно давно в отношениях, как омега вмиг прогоняет эти безумные мысли из своей головы. Этот разговор стоит прекратить и отправиться, наконец, уже спать. Он делает несколько шагов и напоследок оборачивается, ставя точку в этом разговоре: — Не смеши меня. Я и Сехун? Слушай, капитан, не знаю, какое у тебя сложилось мнение обо мне, но поверь, ничего не значащие интрижки внутри группы — это последнее, что мне сейчас нужно. Спокойной ночи.

***

      Бэкхёна разбудили яркие лучи весеннего солнца, что так настырно светили в лицо, прогоняя сон. С первого этажа слышалось позвякивание посуды и голоса. Скорее всего, Чунмён уже пришёл и вовсю занимается завтраком. Наспех умывшись и приведя взъерошенные после сна волосы в относительный порядок, омега спускается вниз, идя на звук голосов, что доносятся с кухни. — Уже встал? — встречает Сехун приветливой улыбкой и подзывает к себе. — Попробуй, — приобнимает за плечи, протягивая на вилке ароматный блинчик. — Вкусно, сам готовил? — На что получает гордый кивок головы. — Сехун у нас в этом мастер, — отзывается Чунмён, приветливо улыбаясь. — Так всё, за стол. — Бэкхён не спорит, оборачиваясь к столу, сразу же натыкаясь на хмурый взгляд Чанёля, который уже сел за стол и молча размешивает сахар в кофе.       Во время завтрака Пак больше молчит, не принимая участие в беседе, лишь изредка бросает хмурые и недовольные взгляды. Бён осторожничает, выжидая, когда альфу покинет утренняя хмурость. Когда же он спускается вниз полностью готовым, не сказать, что в Паке что-то изменилось, тот покручивает в руках ключи от машины и сухо бросает: — Бэкхён, поедешь со мной. — И, не дожидаясь ответа, выходит из дома. — Что с ним опять? — вздыхает младший, оглядывая Чунмёна и Сехуна, те лишь пожимают плечами. С Паком в одной машине ехать совершенно не хочется, он бы с большим удовольствием поехал с О и Чунмёном, которые без конца смеются и шутят. Остаётся надеяться, что столь хмурое настроение Чанёля не продлиться весь день, учитывая, что им сегодня как минимум полдня придётся провести вместе. Альфа уже сидит в машине, отбивая ритм по поверхности руля, и, не дожидаясь пока омега пристегнётся, срывается с места. Они едут молча, Бён сразу же отворачивается к окну, без интереса поглядывая на мимо проезжающие машины. Тишину нарушает рингтон паковского телефона, Бэкхён переводит взгляд на альфу, который не спешит отвечать на звонок. Мужчина лениво вставляет гарнитуру в ухо и принимает звонок. Поджимает губы и хмурит брови, на что омега вздыхает и снова отворачивается к окну. — Саволь, я занят, давай потом, — бурчит альфа, видимо, на слова своей пары, выворачивая руль. — Слушай, мне сейчас не до этого, потом перезвоню, — скидывает звонок, с неприязнью отшвыривая от себя гарнитуру, Бэкхён снова разворачивается в сторону старшего, складывая руки на груди. — На его месте, я бы обиделся, — осуждающе покачивает головой омега, на что командир вопросительно приподнимает брови, смотря на него. — Ты даже со своей омегой нормально разговаривать не можешь. — Бэкхён, давай не будем, — как-то устало произносит Пак, переводя взгляд на дорогу.       Бён пожимает плечами, ему даже как-то по-своему жаль этого Саволя, которого он никогда не видел, но какие бы у них там ни были взаимоотношения, никто не заслуживает такой грубости и пренебрежения, особенно человек, с которым у тебя близкие отношения. Бэкхён теряется в Чанёле, то он был заботливым и чутким, когда возился с ним в больнице и потом, уже дома, — при том, что их не связывали близкие отношения, — то эта грубость и пренебрежение к своему возлюбленному у него на глазах. Омега в очередной раз понимает, насколько альфа всё-таки сложный человек. Хотя по отношению к Чунмёну такого поведения Пак себе никогда не позволял. За этими размышлениями Бэкхён не замечает, как они уже оказываются у ворот дома директора. Вслед за ними тормозит машина Сехуна, из которой выходят заливисто смеющийся омега и альфа в таком же приподнятом настроении. Одно присутствие Кима способно кардинально изменить настроение мужчины, и даже уже привычная грусть и тоска, что в последний месяц стали вечными спутниками О, покинули его взгляд. Бэкхён хоть и понимает, что этот эффект продлится ровно до того момента, пока Чунмён снова не упорхнёт к своему альфе. Пусть так, но он рад видеть в эти минуты искреннее счастье в глазах О.       Ворота перед ними разъезжаются в стороны, за которыми уже стоит мужчина, чуть склоняя голову в приветствии, и просит следовать за ним. Двор утопает в цветущих деревьях, но особое очарование и трепет в душе производят цветущие вишни, что напоминают сейчас розовые облака. Чуть дальше посажены не менее удивительной красоты деревья белой вишни. Дорожка, что ведёт от дома в глубь сада, усыпана розовыми лепестками, а чуть дальше белыми, что больше напоминают хлопья снега. Чанёль останавливается возле одного из деревьев, протягивает руку к цветущей ветви и ловит в ладонь лепесток, прикрывая при этом глаза. Бэкхён, замерев на месте, внимательно следит за ним и тут же переводит взгляд на крыльцо дома, услышав голос хозяина всей этой волшебной красоты: — Они прекрасны, правда? — Альфа тут же приоткрывает глаза и ласково улыбается мужчине. — Жаль, что сие чудо природы простоит не так долго, как хотелось бы. — Действительно жаль, — соглашается Пак, направляясь к дому, а за ним и Бэкхён.       Доктор Ким ведёт их в свою лабораторию, что занимает самую дальнюю комнату на первом этаже. Помещение достаточно просторное и светлое и уж совсем не напоминает те унылые кабинеты в лабораториях спецслужб, которые источают холод. Несмотря на строгость в интерьере и наличие разного оборудования и стеклянных ёмкостей, здесь достаточно уютно, настолько, насколько может позволить себе подобного рода помещение. Их усаживают в белые вращающиеся кресла, а после доктор Ким спешит к кофемашине и наполняет чашечки ароматным кофе, с благодарной улыбкой кивая Чунмёну, который вызывается помочь, расставляя чашечки на подносе. — Начну с хорошей новости, наконец-то засветился номер телефона из адресной книги доктора Юна, но, что куда любопытнее, звонок был сделан из Сеула, — решает начать директор, принимая из рук Чунмёна чашечку с кофе. — Определили, кому он звонил? — оживает Чанёль, что до этого находился где-то в своих мыслях. — Судя по месту дислокации, он звонил Люнь Ши. — Любопытно, в игру вступает некое третье лицо, которое находится на территории нашей страны, что уже не радует. Откуда он сделал звонок? — Из детского Гранд парка. Весьма умный ход, я бы поступил так же. После того, как он сделал звонок, сразу же отключил телефон. При таком раскладе вычислить его невозможно. Даже если мы прошерстим все камеры наблюдения, при таком скоплении народа, — с сожалением покачивает головой Ом. — Думаю, он ещё покажет себя, и нам остаётся только ждать, — делает вывод Пак. — Доктор, вам слово. — Остаётся надеяться, что хотя бы Ким сможет их чем-то порадовать и дать новую зацепку. — Я просмотрел результаты исследований и записи Юна за несколько лет и пришёл к выводу, что главная цель его экспериментов — полный контроль личности при помощи различных раздражителей. Начну с «эликсира истинности», сначала он мне показался весьма безобидным веществом, настолько, насколько это возможно, конечно. Но меня привлекла одна особенность этого вещества, точнее, тот эффект, который оказывает этот препарат на организм. Принцип его действия таков, что, попав в организм релизера и вступив в связь с природными феромонами, он вызывает выбросы неких аттрактантов, которые в свою очередь воспринимаются праймером как влечение к запаху. И это влечение настолько велико, что воспринимается на уровне истинности. Это весьма обманчивое ощущение и стоит праймеру разорвать связь с релизером, как это ощущение пропадает, как и вся тяга к релизеру. И если мне сначала казалось, что в этой цепочке релизер-праймер весь удар приходится именно по праймеру — согласитесь, такое воздействие на альфу или омегу недопустимо в обществе и ущемляет их права, — после многочисленных опытов я пришёл к ошеломляющим результатам, — доктор делает паузу, оглядывая всех присутствующих. — Что есть омега или альфа, словно пустой сосуд, что не в состоянии привлечь к себе природными феромонами? — Бета? — тут же догадывается Чанёль, в удивлении широко распахивая глаза. — То есть так называемый релизер впоследствии не в состоянии привлечь свою природную пару, как и чувствовать ее? — Доктор видит, с какой надеждой сейчас смотрит на него Сехун, и коротко кивает. — Да, у релизера постепенно прекращает работать вомероназальный орган, и организм перестаёт выработку феромонов. К сожалению, я не могу сказать, сколько времени занимает этот процесс, скажу одно — при постоянном его использовании вполне может хватить года. Но большую опасность вызывает совсем другое вещество, — доктор достаёт из кармана белого халата ампулу с прозрачной жидкостью. — К сожалению, Сехун, твои подозрения подтвердились: это нечто подобное этофионам, вещество, которое способно полностью или частично взять под контроль сознание человека. Пока это всё, что я могу сказать, мне потребуется ещё время на дополнительное тестирование.       Услышанное никак не хотелось укладываться в голове, и в пору бы рассмеяться, если бы не горькая правда, услышанная из уст доктора. Директор, пользуясь возможностью, предлагает прогуляться по цветущему саду, на что омеги охотно соглашаются, прихватывая с собой Сехуна. Чанёль дожидается, когда за друзьями закроется дверь, и только тогда задаёт Киму мучащий его вопрос: — Почему тогда я не почувствовал на себе тягу к принцу? Тогда я не придал этому значения, но сейчас стоит вспомнить всех, кто сопровождал принца, тот интерес и нездоровый блеск в глазах. Но я ничего этого не почувствовал. — Ты уверен? Совсем ничего? — Нет, всё было, как обычно, абсолютно никаких изменений. — Доктор задумывается над словами альфы, так и не находя ответов. — Чанёль, мне нужно время с этим разобраться. Весьма любопытный аспект, — уже улыбается сам себе омега.       Чанёль выходит из дома вслед за доктором, который не спешит присоединиться к остальным, любуясь на расстоянии своим садом. — Я создал этот сад в честь племянника Кюсона. Эти деревья столь же прекрасны, как и наш омега. К сожалению, после рождения сына, мне запретили рожать, а я так мечтал о сыне-омеге. Поэтому мы с Кюсоном не меньше его брата ждали появления на свет племянника. — Чанёль переводит взгляд на Бэкхёна, что стоит под цветущими ветвями розового дерева и, словно почувствовав взгляд альфы спиной, поворачивается. Он слегка приподнимает уголки губ, не отводя взгляда от альфы. «Хотел бы и я на него взглянуть, столь же он прекрасен, что и ты сейчас», – произносит про себя Чанёль.