Соглашение трёх

      Чанёль останавливается у опечатанной двери в квартиру доктора, внимательно осматривает целостность пломбы и только после этого срывает. — Как ни странно, но гостей у нас не было, — хмыкает альфа, проходя в квартиру. — А ты не думал, что здесь мог быть кто-то из NIS? — делает предположение омега, проходя следом за капитаном. — Именно поэтому мы использовали печать старого образца: такую уже не найти, и визуально она практически ничем не отличается, если не заострять на ней внимание. — Чанёль на ходу натягивает резиновые перчатки, проходя в одну из комнат, которая напоминает рабочий кабинет.       Бэкхён идёт дальше по коридору, решая сначала визуально осмотреть квартиру. Вторая комната совсем небольших размеров, большую часть пространства занимает кровать и встроенный шкаф. Бён открывает дверцы, проводит ладонью по ряду вешалок с одеждой, кое-что его сразу настораживает, и он осматривает содержимое полок. — Идеальный порядок. — Скользит пальцем по подоконнику, на котором успела скопиться пыль. На прикроватной тумбочке только очки и какой-то научный журнал. Ванная комната, кухня — повсюду слишком чисто, и всё на своих местах. Омега приоткрывает дверцу холодильника и присаживается на корточки. — Идеально чистый и пустой холодильник, — заключает он. Лишь в самом низу стоит пара бутылок с питьевой водой. — Бэкхён, — раздаётся над ухом, и младший подскакивает, но как-то неуклюже, и чуть заваливается набок, когда руки альфы его удерживают, не давая упасть. Через ткань рубашки он чувствует, насколько горячие они у альфы. Чанёль не спешит отпускать омегу из своих рук, скользя одной ладонью к пояснице, при этом пристально смотрит на омегу. Бэкхён замечает, как расширяются зрачки альфы, нервно сглатывает. Пора бы прервать этот зрительный контакт, чего Чанёль делать явно не собирается. Бэкхён делает шаг назад, и альфа словно отмирает, выпуская его из рук, но взгляд по-прежнему всё такой же масляный. — Ты такой неловкий, — наконец подаёт голос Чанёль, а Бёну хочется поскорее сбежать от этого взгляда мужчины. — Просто… ты меня напугал, — как-то совсем сбивчиво. — Что-то нашёл? — Омега отворачивается, захлопывая дверцу холодильника. Взгляд командира скользит по стройному силуэту, чуть дольше задерживаясь на тонких пальцах, что сжимают ручку дверцы. То ли довольный собой, то ли реакцией омеги — на губах лёгкая ухмылка. Он подходит к окну, осматривая двор, где в этот час заливисто смеются дети, увлечённые играми. — Что думаешь? — всё так же всматриваясь в окно, произносит альфа. — Пустой холодильник, в шкафу пара костюмов и плащ, в ванной комнате ни намёка на грязное бельё и наличие в доме стиральной машины, но в то же время везде идеальный порядок, если не считать пыли. — Как в номере отеля, — заканчивает Пак, разворачиваясь к омеге. — Именно. Что в кабинете? — Бэкхён подходит к шкафчикам, приоткрывая дверцы, демонстрируя альфе отсутствие какой-либо посуды. Мужчина кивает и продолжает проницательно смотреть на младшего. — Что-то ещё? — альфа надеялся, что, возможно, Бёну удастся подметить какую-либо мелочь, что упустил он сам. — Бэкхён, тут должно быть что-то ещё, что мы с тобой не заметили. Я не просто так привёл тебя сюда. Во-первых, мне нужно было забрать вот это, — демонстрирует небольшое чёрное устройство. — Камера? — догадывается Бэкхён, получая в ответ кивок головы. — Я уже осматривал квартиру, когда устанавливал её здесь, но так ничего и не нашёл. Но должно быть хоть что-то. — Омега машинально проводит взглядом по ряду чашек на подставке, его привлекает одна единственная, что выбивается из общей картины: старая, уже пожелтевшая керамика с отбитыми кое-где краями. Бэкхён берет её в руки, всматриваясь в нанесённый краской рисунок тёмно-синего цвета. — Чунцин, — задумчиво произносит, проводя большим пальцем по надписи, — Чунцин, восемьдесят девятый год. — Альфа не понимает, что так взбудоражило омегу, который, недолго думая, уже набирает чей-то номер. — Чунмён, ты дома? Отлично. Помнишь личное дело Юн Ювона? Тот период, когда о нём не было ничего известно, в каком году это было? — И пока омега ждёт ответа, Чанёль понимает, что Бэкхён нашёл частичку недостающего пазла в жизни доктора Юна. Альфа несколько раз изучал дело доктора, и его насторожил один единственный год в его жизни. — Спасибо, дома всё объясню, — заканчивает разговор Бэкхён. — Это был восемьдесят девятый? Тебе тоже это показалось странным? — альфа хмыкает, облокачиваясь на столешницу. — Более чем. Теперь мы по крайней мере знаем, что доктор наш в этом году был в Китае. — Но также, возможно, что это мог быть просто подарок, — пожимает плечами Бён, но альфа отрицательно покачивает головой. — Нет, я более чем уверен, что с Чунцином его связывает что-то очень важное, иначе стал бы он хранить столько лет это старьё? Но вопрос остаётся до сих пор открытым — что происходило с ним в течение этого года? — тянет задумчиво альфа. — Нет никакой подтверждающей информации, что он покидал пределы страны. Ты, кстати, проверял, покидал ли он всё-таки страну? — Сразу связался с миграционной службой — он никогда не выезжал в Китай. Хочу ещё раз взглянуть на его досье, включая все последние отчёты. — Пак охотно кивает, полностью одобряя желание омеги. — Думаю, здесь нам больше нечего делать.       На обратном пути они молчат, Чанёль время от времени бросает взгляд на озадаченного младшего, который не выпускал из рук старую кружку. Только Бэкхён сейчас думает вовсе не об этой самой кружке и Юн Ювоне, ему не даёт покоя взгляд альфы, которым он смотрел на него там, в доме доктора. И даже сейчас, только думая об этом, по телу снова пробегают мурашки. Он, откровенно говоря, не может понять, что происходит между ними в последнее время. Не может понять себя, свои чувства и Чанёля. В особенности Чанёля. Если в последнее время Бэкхёна не покидало ощущение, что альфу до сих пор тяготит его присутствие в группе, несмотря на то, что они вроде бы уладили все разногласия, то как расценивать сегодняшний инцидент — он просто не знает. Настроение альфы настолько переменчиво, словно весенняя погода: сначала тебя согревают и ласкают тёплые лучи солнца, лёгкий ветерок чуть развевает волосы, как вдруг небо хмурится, тяжёлые облака заволакивают голубой небосвод, и до этого лёгкий ветерок сменяется на сильный прохладный ветер, что так и норовит забраться под одежду, а через мгновение с неба уже срываются крупные капли дождя. Настроение Чанёля такое же переменчивое: с утра он был словно грозовая туча, которая вот-вот обрушится сильным проливным дождём тебе на голову; в доме доктора он стал душным весенним днём, когда плавишься под настырными лучами солнца. Ему бы в лоб спросить альфу, что с ним творится последнее время, только вот на подобное он вряд ли осмелится. Слишком тяжело ему даются столь откровенные разговоры, в особенности, когда перед тобой несговорчивый и хладнокровный альфа, который, скорее, рассмеётся тебе в лицо. Возможно, ему просто показалось, причудился тот голодный и пожирающий взгляд, что отражался в глазах Пака. Но то, как горячие мужские руки скользили по спине и не хотели отпускать, ему тоже показалось? От несильного, но весьма ощутимого толчка со стороны Чанёля и скрежета металла Бэкхён моментально приходит в себя. Он по инерции хватается за поручень машины со своей стороны. — Какого хера творит этот ублюдок, — альфа с силой сжимает руки на руле, пытаясь уйти в сторону. Бэкхён испуганно смотрит на машину серого цвета, которая чуть сбавляет скорость, чем пользуется Чанёль, прибавляя газа. — Что происходит? — голос омеги дрожит, и он испуганно смотрит на командира. — Бэкхён, держись крепче, — не желая отвечать на его вопрос, кричит альфа, полностью сосредоточенный на дороге и на преследующей их машине.       Омега нервно сглатывает и уже, кажется, не чувствует ног, охваченный приступом паники. Одни эмоции сменяются другими, страх всё больше сковывает тело и будто бы парализует голосовые связки. Очередной резкий удар, но куда уже сильнее, чем в первый раз, от которого их заносит в бок. Сильный удар плечом — и омега болезненно стонет. Чанёль пытается вырваться вперёд, но каждый раз их нагоняют, и с каждым разом сила ударов по бокам становиться сильнее. Их наглым образом пытаются спихнуть с дороги, ближе к обочине, а дальше за дорожным ограждением крутой обрыв. Пак сильнее сжимает челюсть, пытаясь спасти ситуацию, насколько это возможно. Им во что бы то ни стало нужно вырваться вперёд до туннеля, а дальше дорога уходит в сторону и сама трасса уже шире. Это понимает и водитель серой KIA, оттого ещё настырней въезжает им в бочину. Вновь резкий скрежет металла, но уже с двух сторон: их прижали вплотную к дорожному ограждению. Бэкхён прикрывает голову и что-то бессвязно скулит, не в силах от ужаса перейти на крик. Альфа пытается вырваться из тех тисков, в которых их зажимают; от напряжения на лбу появляется испарина. На горизонте уже появился тоннель, и, если в ближайшие секунды им не вырваться, они просто-напросто врежутся в бетонную стену. Прекрасно оценивая свои шансы, Чанёль сбавляет скорость, KIA виляет по дороге, пытаясь до последнего их если не столкнуть, то прямиком подвести под удар о бетонную стену тоннеля.       Очередной сильный удар в бочину — Бэкхён сильнее зажмуривается, снова удар, который приходится на переднюю часть машины. Омега чувствует, как его с силой заносит вперёд, а затем по инерции откидывает на спинку сиденья. Он с силой зажимает уши руками, пытаясь отгородиться от противного гула и воя сигнализации. Он начинает приоткрывать глаза, понимая, что всё ещё жив и машина стоит на месте. Лобовое стекло застилает пелена дыма, что струится из-под капота. Тянется в сторону альфы, хватая того за руку, но не шевелится. Стоит ему хоть как-то сфокусировать зрение, перед глазами струйка крови, что медленно стекает по виску Чанёля. Бэкхёна охватывает немой ужас, руки трусит настолько, что не в силах справиться с замком на ремне безопасности. Когда он, наконец, поддаётся, омега тянется к альфе, слегка трясёт за плечи, переходит на шею и касается лица дрожащими пальцами. — Чанёль, Чанёль, — то ли хрипит, то ли скулит он, охваченный ужасом происходящего.       Дрожащая рука касается головы альфы, Бэкхён ощущает что-то тёплое и вязкое кончиками пальцев и, стоит взглянуть на свои руки, что окрасились в красный цвет, как безумный, мотает головой. Крупные капли слёз застилают глаза, размазываются по лицу красными разводами. Со стороны Пака он видит собравшихся людей: кто-то куда-то звонит, кто-то стучится в окно. В ушах до сих пор гул, и это словно не он, словно не с ним происходит. Бэкхён оборачивается, когда в него вцепляются чьи-то руки, а он ещё сильнее цепляется за рукав альфы, словно его пытаются оттащить, а он не может здесь бросить его одного. Смотрит на мужчину, который что-то говорит — это Бэкхён понимает по тому, как шевелятся губы незнакомца, — а затем перед глазами творится какая-то карусель, которая с безумной скоростью кружит его, не желая останавливаться. Его кружит с такой силой, что он не в состоянии рассмотреть что-то вокруг себя. А затем наступает темнота, и гул начинает утихать, и всё тело обдаёт то ли жаром, то ли холодом — понять он уже не в силах.

***

      По дороге в больницу Чунмён не проронил ни слова, только слишком бледный и с потухшим взглядом. Один телефонный звонок и свет, что излучал Ким, — потух, превращая его в пустую оболочку. Разговор с Бэкхёном был короткий, омега не своим голосом сообщил, что они с Чанёлем попали в аварию, альфа без сознания и название больницы. Чунмён хоть и подбадривал младшего, но Сехун видел, как дрожали у того руки и он едва ли держался на ногах. — Всё будет хорошо, ты же знаешь нашего Чанёля. — Омега кивает, но слёзы всё равно наворачиваются на глаза.       Он пытался держаться, но стоило взглянуть на друга, такого же мертвецки-бледного и перепуганного, как делать вид, что он сильный, уже просто не выходило. Как только они останавливаются у больницы, омега первый несётся, не разбирая дороги и чуть ли не падая на ступеньках, столкнувшись с каким-то мужчиной. Когда Сехун вбегает в приёмное отделение, омега лет тридцати пяти уже что-то объясняет Киму: — Состояние Бён Бэкхёна опасения не вызывает, он легко отделался: ушиб левого плеча. У Пак Чанёля травма головы и несколько сильных ушибов. Эти сутки мы за ним понаблюдаем, а завтра можете его забрать. — Можно к ним? — спрашивает Ким, врач задумчиво смотрит на него и в итоге даёт своё разрешение. — Ты иди к Чанёлю, — решает Сехун, когда они идут по светлому коридору, — а я за Бэкхёном.       Омега сидит на больничной кровати, низко опустив голову, и не сразу реагирует, когда его окликает Сехун. Левая рука зафиксирована бандажом, а над левой бровью ссадина. Он поджимает губы и с какой-то безнадёжностью смотрит на О. — Как Чанёль? — на уровне шёпота. — Мне сказали, у него травма головы. Там, в машине. — каждое слово даётся с большим трудом, губы дрожат.       Скрежет металла до сих пор звенит в ушах, хоть весь пережитый ужас закончился, но стоит закрыть глаза, как он снова оказывается в машине. Они несутся по той злосчастной трассе, их без конца мотает по дороге от ударов автомобиля. Омега сбивчиво рассказывает Сехуну всё, что случилось с ними. От волнения путает слова местами, альфа видит, насколько тяжело даётся Бёну рассказ и не перебивает. — Он в норме, ты сам как? — О садится напротив на стул, Бэкхён видит, с каким беспокойством на него смотрит Сехун. Омега опускает взгляд и лишь мотает головой. — Там, в машине, пока мы пытались уйти от погони. Нет, это Чанёль пытался, — поднимает на мужчину покрасневшие глаза. — А знаешь, что делал я? Я боялся каждую минуту, каждую секунду, и пока Чанёль пытался хоть что-то сделать, я не мог контролировать свои эмоции. Я трясся от страха, прикрывая лицо, боялся, что всё — конец. — Бэкхён, — шепчет О, поглаживая омегу по здоровой руке. — Он был прав, не доверял мне, не позволил поехать вместе с вами на арест Юна. Я мог и там всё испортить. Я не могу работать в команде и в случае чего снова спрячу голову в песок. Сехун, я чёртов трус, которому не место… — Прекрати, — притягивает к себе и крепко обнимает. — Давай ты сначала успокоишься, а потом мы с тобой поговорим, хорошо? — В кармане так некстати оживает телефон, и альфа, чуть отстранившись, смотрит на экран и хмурится. — Я сейчас вернусь. — Получая вялый кивок омеги в ответ, направляется в коридор. — Слушаю.       Бэкхён ненавидит себя за собственную трусость, он не смог справиться с собой, поддавшись панике. Как теперь он посмотрит в глаза альфе, с которым постоянно вступал в полемику, обвинял того, что он не желает дать шанс показать, на что действительно способен. А что в итоге? На что он способен? Бён Бэкхён, который так был уверен в себе, при первой же возможности показал своё малодушие.       Не проходит и пяти минут, как Сехун возвращается. Младший видит во взгляде альфы жалость к себе, отчего становится ещё противнее, но он лишь поджимает губы, не смея злиться на него за это. — Пойдём. — Омега чуть прихрамывает на правую ногу, и альфа заботливо приобнимает его за плечи. В пустынном коридоре Чунмён подпирает стену, но стоит услышать звук приближающихся шагов, оборачивается. — Ты почему здесь? — У него сейчас врач, попросил погулять минут тридцать, — вздыхает, поглядывая на совсем осунувшегося омегу. — Бэкхён, ты как? — Бэкхён усаживается молча на стул, кивая головой в ответ. — Как Чанёль? — спрашивает Сехун, замечая, что Бён сейчас не настроен на разговор и его лучше не трогать. — Вроде бы в норме, не считая зашитой головы, — натянуто улыбается. После разговора с альфой он немного успокоился, но сейчас его куда больше волнует сам Бэкхён, который прячет взгляд, не желая идти на контакт. Ким с Сехуном тихо разговаривают, пока младший всё так же отстранённо сидит, глядя себе под ноги. По коридору раздаётся звук шагов, и троица сразу обращает своё внимание на идущего к ним мужчину. — Он-то что здесь забыл? — вымученно скулит Мён, поглядывая на альфу. — Он звонил мне, требовал сказать, где Чанёль. Ну ты знаешь его, просто так не отвяжется. Тем более он омега Чанёля, — пожимает плечами. — Соврать не мог, — толкает локтем альфу.       Бэкхён следит за перебранкой друзей, переводит взгляд на подходящего к ним омегу, на лице которого читается неподдельное беспокойство. В это же время из палаты альфы выходит медбрат с врачом. — Можете зайти к нему, минут пять — не дольше. В палате разрешаю находиться только кому-нибудь одному. Нечего мне тут столпотворение устраивать. Кто опекун господина Пака? — Я, — не раздумывая отвечает омега, с вызовом поглядывая на Кима, получая в ответ не менее язвительный взгляд. — Чуть позже зайдите ко мне. — Врач ещё раз оглядывает присутствующих и молча удаляется.       Саволь первый заходит в палату, не церемонясь отталкивая Чунмёна, который багровеет от такой наглости. Столь же демонстративно усаживается возле Чанёля, всем своим видом демонстрируя Киму своё превосходство. Сам же Пак удивлён появлению омеги и чуть хмурится, поглядывая на Се. От внимания капитана не уходит и то, с каким раздражением Ким смотрит на омегу. Бэкхён, прекрасно понимая, что ему вряд ли удастся поговорить с альфой наедине, уверенный, что этот Саволь и с места не сдвинется, пятится к двери. Покинув палату альфы, прихрамывая идёт по коридору, его мучает сожаление, что так и не удалось поговорить с Паком, а, может, оно и к лучшему. Больше всего ему претит увидеть в глазах альфы разочарование, а оно несомненно будет читаться в его взгляде. «С Чунмёном бы такого не случилось», — горько вздыхает, и злость на себя разгорается с новой силой. Но времени на самокопание у него нет, и есть лишь один проверенный способ, как заглушить эту злость. — Бэкхён, — омегу окликает знакомый голос у поста медбратьев: в паре шагов от него стоит Ом, внимательно изучая внешний вид Бёна. — Директор, — приветствует он мужчину. — Куда ты так спешишь? — Бэкхён мнётся несколько минут, но от внимательного и участливого взгляда никуда не деться. — В городской центр наблюдения, — делает паузу, смотря уверенно на директора, и тот на его удивление кивает и машет рукой. — Поехали, по пути всё расскажешь.       Стоит машине тронуться с места, Бэкхён рассказывает об осмотре квартиры Юн Ювона, а потом о той самой KIA, упуская моменты о своём позоре. Позже, если Чанёль пожелает, пусть выкладывает директору всё как на духу. — Хочешь узнать, кто пытался спихнуть вас с дороги? — Не уверен, что всё так просто, но попытаться стоит. И ещё, я несколько раз изучил досье на доктора Юна, и меня заинтересовала одна любопытная деталь. — И какая же? — мужчина паркуется возле центра, обращая всё своё внимание на омегу. — Все соседи как один с положительной стороны отзываются о нём. Порядочный, вежливый и тихий сосед. Но не это привлекло моё внимание, по их словам, Юн Ювон часто уезжал в командировки, иногда неделями не появлялся дома. Согласно же информации из «Сунчжонфарм», ни в какие командировки он не ездил, а после осмотра его квартиры, я убеждён, что он жил совсем в другом месте. Возможно, съёмная или оформленная на кого-то другого, но у него есть ещё одно место жительства. — Возможно, ты прав, — задумчиво кивает Ом. — И как собираешься это выяснить? — Тут же, в центре, мне нужно до секунды отследить его жизнь за последний месяц. — Ну что же, пойдём, — ободряюще кивает директор, выходя из машины.

***

      Чанёлю уже порядком надоело выслушивать словесную перепалку двух омег. Чунмён сжимает губы, злобно зыркая в сторону Ли, который демонстративно поглаживает руку альфы, всем своим видом показывая, кому тот принадлежит, что смешит и одновременно злит Кима, зная какого рода отношения связывают Саволя с Паком. — Пять минут истекло, Чанёлю нужно отдыхать, поэтому я бы попросил вас. — Да ты что! — усмехается Чунмён, никак не реагируя на слабый тычок в бок от Сехуна. — Слушай, а ты чего вообще заявился, тут не перед кем красоваться, все мы прекрасно знаем, что у вас с Чанёлем за отношения. — Саволь меняется в лице, что не может не радовать Кима. — Так всё, хватит, — прикрикивает Пак. — Воль, выйди, нам нужно поговорить. — Что? Сколько ещё ты будешь потакать ему? Почему позволяешь оскорблять меня? — Воль, — вздыхает, — никто тебя не оскорблял, выйди, — уже рычит на омегу мужчина. Тот показательно поджимает обиженно губы, но не препирается. Когда за омегой закрывается дверь, Пак осуждающе покачивает головой, глядя на Чунмёна. — Мён, я тебя уже сто раз просил. Я понимаю, что он тебе не нравится, но мы с ним вместе, и я не позволю тебе так с ним разговаривать. — Младший обиженно дует щёки. — Как знаешь, капитан Пак, — вскакивает со своего места, быстрым шагом покидая палату, и напоследок демонстративно хлопает дверью. На это Сехун только вздыхает, подобные перепалки ему слышать не впервой, и слава Богу, что они случаются крайне редко: Чанёль как мог ограничивал их встречи. — Всё-таки не стоило твоему рассказывать. — Пожалуй, — соглашается Чанёль. — Кстати, как Бэкхён? Он зашёл с вами, но я даже не понял, когда он ушёл. — Наверное, в коридоре. На самом деле, он меня беспокоит. — Почему? — подбирается альфа и тут же шипит от резкого движения головой. — Он сильно испугался, напридумывал себе всякого, ну ты знаешь омег. Ты на него сильно давил, и на фоне всего этого сейчас он чувствует вину перед тобой, а себя бесполезным трусом. — Ну приехали, — отфыркивается альфа. — Чанёль, я только прошу тебя, не дави на него. Он, может, и кажется сильным, волевым и несгибаемым, но сломать его куда проще, чем может показаться на первый взгляд. Он стал мне хорошим другом, и я не позволю его обижать. Иначе лично попрошу директора вернуть его в архив. — А вы в самом деле сильно сблизились, — показательно усмехается, на что Сехун только фыркает, вставая со стула. — Иди к чёрту, — беззлобно отвечает О на выходе.       В палату тут же врывается Саволь, жужжит над ухом о наглости Чунмёна и тут же упрекает мужчину в том, что Чанёль никогда не защищает его перед друзьями, а альфа смотрит в одну точку и думает сейчас совсем о другом омеге.       Сехун находит Кима у своей машины, тот по-прежнему зол. — А где Бэкхён? — Я его не нашёл в больнице, набери его, я свой, кажется, дома оставил. — Сехун немедля набирает омегу, вслушивается в монотонные гудки, пока на том конце не раздаётся голос Бёна. — Эй, ты где? Мы на улице возле входа. Где? Мне приехать? — кивает на ответ Бэкхёна, а затем отключается. — Где он? — С директором в центре наблюдения, стараются выяснить, кто их пытался столкнуть. Просил ждать дома, они вечером приедут, так что поехали. — Омега одобрительно кивает, приоткрывая дверь машины. — И не связывайся ты с Саволем, сам прекрасно знаешь, что он за штучка. Он сейчас Чанёлю весь мозг проест, а ты после разговора с ним весь день отходить будешь, — говорит О и склоняется к омеге, помогая пристегнуть ремень безопасности. Чунмён снова вздыхает, принимая заботу альфы. — Не буду, сейчас меня больше тревожит Бэкхён.

***

      Бён возвращается домой вместе с директором ближе к полуночи, измученный и усталый. Чунмён пытается того отчитать, но омега отмахивается, просит только обезболивающее и чашку мятного чая, что весьма удивляет Кима: он прекрасно помнит, что младший всегда предпочитал кофе, несмотря на время суток. К вечеру рука ужасно ноет и мешает сосредоточиться на главном. Врач обещал, что через пару дней боль должна уйти, но сейчас это мало обнадёживает. — Бэкхён, я ценю твоё рвение, но тебе стоит хоть день отдохнуть, — просит О, когда они собираются в гостиной. — Я в норме, — отмахивается тот, принимая из рук Чунмёна чашечку с мятным чаем, — тем более меня завтра с утра ждут в центре, я уже договорился. — Что вам удалось выяснить? — интересуется Сехун, ближе подсаживаясь к Бёну. — Есть кое-что любопытное, — директор протягивает флешку О. Сехун вставляет устройство в ноутбук, разворачивая экран к собравшимся. Чунмён и О внимательно рассматривают момент преследования, записанный с камер наблюдения. Альфа раз за разом прокручивает определённый момент, затем ставит на замедленный режим и снова просматривает. — Вот здесь, — ставит на паузу, — у него был отличный шанс столкнуть их с дороги: участок достаточно крутой, и они могли вылететь с дороги, но упускает эту возможность, сбавляя скорость. Это было предупреждением? — делает предположение О, поднимая взгляд на директора. — Мне тоже так показалось. Се, выясните, кому принадлежала эта машина. Бэкхён, как только что-то выяснишь — сразу докладывай мне. Кстати, что там с Чанёлем? — Скорее всего, завтра его уже выпишут, и он сразу вернётся к делам, вы же его знаете, — говорит Чунмён, непрерывно наблюдая за Бэкхёном, который с самого возвращения кажется отстранённым. Такое состояние кажется несвойственным для Бёна, который всегда с интересом принимал участие в обсуждениях, а сейчас даже взгляд у него поникший. Ким списывает это на последствия пережитого шока, надеясь, что завтра омега придёт в себя. — Бэкхён, — всё же решается Чунмён вывести омегу из амёбного состояния, — ты ещё что-то хочешь узнать в центре? — Кстати — совсем из головы вылетело — мы нашли в квартире доктора одну вещицу. Хорошо, что я сфотографировал её, очень сомневаюсь, что после сегодняшнего она уцелела, — протягивает смартфон с фотографией директору. — И? — задумчиво тянет Ом, поглядывая на Бэкхёна. — Обратите внимание на дату и саму надпись. — Чунцин, восемьдесят девятый год, — озвучивает мужчина. — Да, не могли бы вы узнать всё о таких кружках? Кто и когда их выпускал, где продавали — в общем всё, что только возможно. — Получив утвердительный кивок, Бён снова рассказывает об их визите в квартиру Юна и своих предположениях. — Вот поэтому я склонен предполагать, что доктор жил совсем в другом месте, и для этого собираюсь собрать по кусочкам его жизнь в течение последнего месяца до ареста. — Я свяжусь с полицией, скорее всего, твоя кружка до сих пор в машине, — обещает директор.       Перед уходом он берёт с омеги обещание, что тот не будет особо усердствовать хотя бы пару дней. Бён покидает друзей вслед за Омом, ссылаясь на усталость. Чунмён провожает его задумчивым взглядом, надеясь уже завтра увидеть прежнего Бэкхёна.

***

      Чанёль появляется после обеда уставший и хмурый, под глазами серые круги, на лице и руках кое-где ссадины, но всё же живой, как констатирует Чунмён. Омега сразу улетает на кухню готовить обед, воодушевлённый возвращением альфы. О вчерашнем он не вспоминает: стоило Паку появиться, прижать к груди Кима и попросить не дуться «свою самую любимую омегу», как частенько в шутку называл его Чанёль. — Где Бэкхён? — интересуется он, стоит альфам расположиться в гостиной друг напротив друга. — С утра отвёз его в центр наблюдения, хочет ещё что-то накопать на Юна. Кстати, как ты отделался от Саволя? — посмеивается Сехун, поглядывая на Чанёля. — Не напоминай, — бурчит Пак, — меня спасло только одно — у него после обеда вылет на очередную конференцию. — Раньше он таким навязчивым не был или это назло Чунмёну? — В том-то и дело, что не был. А сейчас как будто с цепи сорвался, вечно недоволен, что я ему уделяю мало внимания, ещё и съехаться предлагает. — Сехун присвистывает, понимая, что омега всё крепче запускает свои коготки в Пака. — А сам что думаешь? — Чанёль пожимает плечами. — Меня всё устраивало до этого момента, но эта излишняя настойчивость порядком напрягает. Одно дело — встречи пару дней в неделю, впрочем, нас обоих это устраивало, но быть вместе как пара — не думаю, что этого хочу. — Вот и я о том же, — в комнате появляется Чунмён. — Он не тот, кто тебе нужен, он же настоящий эгоист, любящий только себя. — Чанёль беззлобно посмеивается на нахохлившегося Кима. — И какой мне нужен омега? — Складывает руки на груди, а в глазах смешинки. — А то ты сам не знаешь, — деловито фырчит омега. — Ёль, я просто хочу, чтобы ты был счастлив. И, откровенно говоря, не вижу сейчас этого самого счастья в твоих глазах. Ты достоин лучшего, чем этот самовлюблённый Саволь. — Мённи, не делай трагедии, прошу, мы не жениться с Волем собрались. Всё, давай не будем, я честно устал. Се, как Бэкхён вернётся, пусть зайдёт ко мне.       Чанёль никогда не любил обсуждать свою личную жизнь, пусть это даже был Чунмён — омега, который всегда желал ему только добра. Пусть неосознанно, но Ким пытался давить на него, навязывая свою точку зрения, чего альфа всегда терпеть не мог, но спокойно выслушивал младшего и поступал по-своему. Будь это кто-то другой, он бы моментом поставил советчика на место, подчёркивая, что не нуждается в советах и сам как-нибудь разберётся. С Ли ему менять ничего не хотелось, его устраивали те отношения, что у них были. Саволь вполне устраивал его в сексе, но не более. Он решает поговорить с омегой, как только тот вернётся с конференции, чётко обозначить свои позиции и дать понять — либо у них всё как раньше, либо им лучше разойтись без ссор и взаимных упрёков.       Он набирает Бэкхёна, решая узнать, когда тот вернётся домой; омега не отвечает на звонок, но присылает скупое сообщение: «Занят, перезвоню позже». В этот вечер альфа так и не дожидается звонка, как и самого Бёна, слабость после аварии даёт знать, а разговор можно перенести и на завтра. На следующий день ситуация не меняется, Бэкхён исчезает из дома раньше, чем просыпается Чанёль, лишь на дверце холодильника короткое послание на ярком стикере: «Уехал в центр, буду поздно». Альфа со злостью сминает его в руке, небрежно отшвыривая в корзину для мусора. На губах появляется ухмылка: «В прятки вздумал со мной играть? Ну, давай поиграем».