Соглашение трёх

      С альфами работать куда проще, в который раз убеждается Чанёль, оценивая поведение Бёна. Ему предстоит понять, в чём причина столь несвойственного поведения для уверенного в себе Бэкхёна. Если раньше он в лоб высказывал все свои претензии, то сейчас словно прячется, убегая от решения проблемы. К тому же настораживали слова друга, который просил проявить понимание к омеге. И если Сехун беспокоится за Бэкхёна — значит, у него на то есть веские основания, и какие именно — альфе необходимо выяснить. Вечно болтливый и жизнерадостный Чунмён так вообще словно воды в рот набрал, что ещё сильнее настораживает мужчину. Альфа чуть хмурясь посматривает на друзей, скрестив руки на груди. — Кто-нибудь объяснит, что творится в этом доме? Меня всего день не было, а тут чёрти что происходит, вы как воды в рот набрали, Бэкхён вообще отдельная история: звонки мои игнорирует, с утра опять умчался, не удосужившись меня дождаться. — Ким, до этого лениво ковырявшийся палочками в салате, переводит на альфу уставший взгляд, но с ответом не спешит. — Чунмён, что с Бэкхёном? — с нажимом произносит альфа, всем видом показывая, что ждёт незамедлительного ответа. — Чанёль, ты всегда проявлял ко мне понимание и закрывал глаза на вещи, которые другим бы с рук не спустил… — Так, начало разговора мне уже не нравится, — он придвигается ближе к столу, не сводя взгляда с омеги. — Выслушай меня, пожалуйста, и ты Сехун. Я надеюсь на ваше понимание и поддержку. Вы всегда были для меня опорой и внутренней силой, благодаря тебе, Чанёль, я переосмыслил многие вещи, стал сильнее. Я знаю, каким ты можешь быть понимающим и заботливым, хоть и не показываешь этого остальным. Сейчас Бэкхёну нужна та самая поддержка, которую ты когда-то оказал мне, — Чунмён смотрит то на Чанёля, то переводит взгляд на Сехуна с некой мольбой во взгляде, и Пак просто не может устоять против этого умоляющего взгляда. — Со дня аварии Бэкхён сразу закрылся в себе, уверяет, что в порядке, но я же вижу, что это далеко не так. Он из тех людей, у которых врождённое чувство завышенных ожиданий и стремление оправдать эти самые ожидания. Я это понял из наших с ним разговоров, когда он вскользь упоминал о своём детстве и семье. Хоть он не особо разговорчив на эту тему, но я сделал некоторые выводы из наших с ним бесед. Его личность умело ломали на протяжении нескольких лет. Он пытался с этим бороться, привык доказывать окружающим, сначала отцу, что он может быть лучшим в учёбе. Ежедневная и кропотливая работа над собой ради поставленной цели и похвалы родителя. Он жил этой целью большую часть своей жизни, порой забывая о своих желаниях, разучившись быть самим собой. Теперь этим человеком стал для него ты, Чанёль. Не знаю, что у вас там произошло, но, судя по всему, что-то, что, как ему кажется, не оправдало твоих надежд. Именно поэтому после больницы он, как безумный, сутками просиживает в центре. — Сехун постукивает кончиками пальцев по колену, в такт покачивая головой полностью соглашаясь с омегой. — Чунмён прав: он стыдится собственного страха, и ему кажется, что он облажался перед тобой. — Чанёль прикрывает глаза руками, не издавая ни звука. — Поэтому, Ёль, прошу тебя, поговори с ним. Раз ты имеешь на него такое влияние, только ты можешь помочь ему вернуть веру в себя. — Хорошо, — тут же соглашается альфа, его уверенность крепнет, что поговорить с омегой нужно как можно скорее. — А теперь к делам, что у нас есть на ту машину? — Кстати, — тут же оживает Сехун, — данная машина засветилась у ребят Квона. — Вот значит как, — ухмыляется Пак. — Поезжай к нему, Се, узнай, кто заказчик. — Альфа берёт со стола свой телефон и ключи от машины, направляясь к выходу. Чунмён, проводив взглядом О, переводит задумчивый взгляд на Чанёля. — Ты так уверен, что был заказчик? — интересуется омега, но старший не спешит с ответом, что-то обдумывая. — Я тебе больше скажу: Сехуну не составит труда узнать, кто тот самый заказчик. И этот кто-то решил с нами немного поиграть. — Альфа встаёт со своего места, направляясь к окну наблюдая, как машина друга отъезжает от дома.       Тем временем омега открывает видеофайл, который принёс директор с Бэкхёном, и показывает Паку. Чанёль внимательно просматривает запись с камер, покачивая головой. — Это было предупреждением. Но думаю ты и без того это уже понял, я прав? — Чунмёну не нужен ответ альфы, он понял всё по задумчивому взгляду мужчины, который наверняка уже обдумывал следующий шаг.       Омега молча сидел рядом и наблюдал за Чанёлем. Пак будто не замечал ничего, что творится вокруг него, и в такие моменты его было бессмысленно дёргать. Чунмён терпеливо ждёт, когда альфа отомрёт и будет готов дать конкретные ответы, что и случается в следующую минуту, когда Чунмён замечает, как губ старшего касается хитрая улыбка. — Ему нужен Юн Ювон, и он пытается нам показать, что заберёт то, что ему нужно — это только вопрос времени. — Но зачем это ему нужно? — Это всё больше похоже на какую-то бессмыслицу, как кажется Киму. — Как знать, Чунмён. Но свои догадки я проверять не намерен, нужно спрятать доктора, пока он не добрался до него.

***

      Альфа подъезжает к центру наблюдений ближе к вечеру, на этот раз он не собирался ждать омегу дома, который без сомнений бы вернулся ближе к полуночи. Пак просит Чунмёна набрать Бёна с просьбой срочно приехать домой. Он уверен, Бэкхён сразу откликнется. Так оно и случилось: Бэкхён не заставил себя долго ждать. Не проходит и получаса, как на крыльце центра появляется сам Бэкхён. Омегу до сих пор беспокоят боли в руке — это Пак понимает по тому, как тот придерживает руку, пока спускается по лестнице. Недолго думая, альфа выходит из машины, неотрывно наблюдая за младшим, который пока его совсем не замечает и не спеша бредёт вперёд, глядя себе под ноги. Чанёлю не нравится то, что он видит. Бэкхён какой-то помятый, усталость чувствуется в каждом шаге, того и глядишь свалится на землю. По-хорошему омеге не помешает хорошая такая затрещина: вместо того, чтобы дать организму передышку после аварии, Бён сломя голову несётся в центр, просиживая тут целыми днями. Будь на его месте альфа, Чанёль бы и слова не сказал, но организм омег не столь вынослив к таким перегрузкам. Бэкхён поднимает голову, сразу же натыкаясь на гневный взгляд мужчины, и от неожиданности замирает на месте. Растерянный и даже чуточку напуганный столь неожиданным появлением, он крепче сжимает лямку рюкзака, что закинут на здоровое плечо. Бэкхёну не по себе от прожигающего взгляда, который не сулит ничего хорошего.       Чанёль выхватывает у омеги рюкзак и кивком головы указывает в направлении машины, на что омега безропотно направляется к переднему сиденью. Не успевает он дотянуться до ручки дверцы автомобиля, как Чанёль это делает за него и ждёт, пока Бэкхён сядет в машину. Младший молчит, и альфа не торопится нарушить затянувшееся молчание. Так же молча закидывает рюкзак на заднее сиденье и занимает место за рулём, не дожидаясь, пока омега справится одной рукой с ремнём безопасности, склоняется к нему, помогая пристегнуться. Их взгляды на мгновение встречаются. Бэкхён и вовсе перестаёт дышать, вжимаясь в спинку кресла, испуганно поглядывая на мужчину из-под ресниц. Альфа смягчается, прекрасно понимая, что делает только хуже, более того, ему противно от того, как омега от него шарахается. Не в силах выдержать взгляд мужчины, Бэкхён отворачивается к окну, решая и дальше молчать. Так они и едут в полной тишине, Бён не решается взглянуть на альфу, предпочитая разглядывать высотки, что мелькают за окном. Он сейчас почему-то ощущает себя провинившимся школьником, которого ждёт дома серьёзная взбучка от родителя. И, судя по всему, так и будет. И чем ближе они подъезжают к дому, тем сильнее по телу расползается противное волнение перед предстоящим разговором. А стоит машине затормозить возле дома, альфа, не говоря ни слова, тянется за рюкзаком омеги и выходит из машины. Бэкхён также молча следует за Паком, смотря тому в спину. На пороге их встречает Чунмён, взволнованно поглядывая то на командира, то на Бёна. — Чунмён, приготовь ему что-нибудь поесть, — холодно просит Пак; от тона его голоса пробегают мурашки. — Мне нужно поговорить с Бэкхёном, мы позже спустимся. — Ким кивает, не смея задавать лишних вопросов, прекрасно понимая настрой альфы.       Больше Чанёль ничего не говорит, направляется на второй этаж, и Бён безропотно следует за ним шаг в шаг. Рюкзак откидывается куда-то в сторону, сам альфа садится в кресло и кивает омеге на свободное, что стоит напротив. Бэкхён послушно садится, устремляя взгляд в сторону. — Когда ты появился в этом доме, — начинает альфа спокойным тоном, — ты произвёл на меня впечатление сильного, знающего себе цену человека, который знает, чего хочет, и идёт к намеченной цели. Но сейчас передо мной не тот Бэкхён. Сейчас передо мной сидит человек, которого я не узнаю. Я даю тебе два дня на то, чтобы прийти в себя. Возьми выходные, приведи мысли в порядок, а затем возвращайся в прежний строй. — Но всё это было фальшивкой, на деле я оказался пустышкой, которая ничего не стоит, — усмехается сам себе Бён. — Понял это лишь сейчас, я был так уверен в себе, что это самовнушение сработало против меня. Неприятно это осознавать, но ты был прав, прав абсолютно во всем, будто ещё тогда понял, что Бён Бэкхён с кучей амбиций — по факту пустышка.       Пак молчит, тем самым подтверждая слова омеги. Он так и не осмеливается взглянуть на капитана, боясь увидеть в глазах мужчины отголоски жалости. — Умение признавать свои ошибки и работать над собой весьма полезное качество, Бэкхён. — Омега должен сам преодолеть свои страхи, он подтолкнул его в нужном направлении, остальное должен сделать сам омега. И то, что Бэкхён справится, мужчина более чем уверен. Чанёль подходит ближе к омеге, опуская свою руку тому на плечо. — Я всё знаю, — говорит на уровне шепота. — Ты сейчас нужен нам. Ты нужен мне. Но для этого ты должен стать прежним, чтобы с новыми силами вернуться к работе. Ты отличный аналитик и проделал большую работу, чего я жду от тебя и в дальнейшем. Всему своё время Бэкхён, поверь мне. — И Бэкхён верит. Потому что просто невозможно не верить словам Чанёля. Мужчина не спешит убрать руку с его плеча, чуть сжимает, и Бэкхён сей жест понимает по-своему — он не один. Теперь не один; его ценят, в нём нуждаются. И этот простой жест от альфы вселяет в него веру в себя посильнее любых слов. — Жду внизу, тебе нужно поесть, — напоследок произносит Чанёль, перед тем как покинуть комнату, оставляя Бёна наедине со своими мыслями.

***

      Думал ли Бэкхён, что именно Пак Чанёль, человек рядом с которым он всегда чувствовал холод и отчуждение, станет для него тем самым человеком, который вдохнёт в него силу и желание вернуть себе потерянную уверенность? Всего пара слов, сказанных альфой, и прикосновение к плечу — выдернули его из той бездны самобичевания, в которой он находился последние дни. Альфа был всё тем же: молчаливо выслушивал Сехуна, время от времени кивая на его слова; всё тот же сдержанный и отчуждённый, когда уходил в себя, обдумывая слова друга. Переменилось что-то в самом Бэкхёне. Он больше не казался ему холодным и чужим, словно омега преодолел ту грань, за которой скрывался настоящий капитан Пак, к которому хотелось приблизиться, подчиниться его воле, чувствовать заботу и участие. Бёну больше не хотелось барахтаться против течения, хотелось идти в ногу с Чанёлем, по-настоящему стать членом его команды, прислушиваться к его советам, учиться и день за днём доказывать, что капитан не ошибся в нём. Хотелось вернуть сторицей доверие и возложенные надежды. — Квон не долго ломался, прекрасно понимая, что с агентами NIS шутки плохи, да и уровень у него не тот. Пусть он уже ростовщик, и за ним сейчас явно кто-то стоит, раз он поднялся до владельца агентства недвижимости, но суть одна — как обирал людей, так и продолжает этим заниматься. — Чем он там занимается в этом агентстве? — интересуется альфа, следя взглядом, как Чунмён подкладывает в тарелку Бэкхёна овощи и тот безропотно принимает не споря. — Скупает полуразвалившиеся дома. Ну как скупает — своими методами заставляет людей продать их за бесценок. Как я понял, на их месте намечается какое-то строительство. — Ясно, — кивает Пак. — Так что с нашим заказчиком? — По словам Квона, этого парня он никогда раньше не видел, но тот пообещал весьма внушительное вознаграждение, если его ребята немного припугнут одного человека, который ему сейчас очень мешает. Всё, что знал Квон — номер твоей машины и понятия не имел, с кем действительно имеет дело. Имени заказчика не знает, уж не знаю, врёт или нет, но на вид ему около тридцати, высокого роста, выходец из Китая, но говорит весьма чисто на корейском. Как думаешь, это он? — Альфа пожимает плечами. — Как знать, Се, но он знал, что мы появимся у Квона, знал и чётко всё спланировал. Слишком просто всё, он слишком нагло играет с нами. Завтра я всё-таки переговорю с директором, доктора Юна нужно перевести. — Мужчина делает глоток кофе, не сводя внимательного взгляда с Бэкхёна, который до этого внимательно следил за разговором альф, но, встретившись взглядом с Чанёлем, виновато опускает глаза. — Бэкхён, завтра я тебя отвезу в центр, думаю, отговаривать тебя от этой затеи бессмысленно, — скорее констатирует, чем спрашивает омегу, который незамедлительно кивает, посматривая на Пака, пытаясь понять настроение того, почему-то уверенный в том, что капитану пришёлся не по душе его ответ. Но альфа всё так же спокоен, делает ещё один глоток бодрящего напитка, а затем выходит из кухни. — Я, пожалуй, тоже пойду, — нарушает затянувшееся молчание после ухода старшего Бэкхён, а Чунмён поглядывает на младшего, пытаясь оценить его состояние. — Ты как? — всё-таки не выдерживает Ким: ему хочется узнать, чем закончился их разговор с Паком, но судя по тому, что омега выглядит вполне спокойным и уже не таким эмоционально подавленным, всё прошло достаточно неплохо. Хоть он сам попросил поговорить Чанёля с Бёном, но сомневался, смогут ли эти два упрямца найти общий язык. И рад, что им это наконец удалось. — Я в порядке, правда. — Делает несколько шагов и перед тем, как выйти из кухни, оборачивается. — Спасибо, что вы есть, что рядом. — И, не дожидаясь ответа, спешит к себе в комнату.

***

      Бэкхён сладко потягивается на кровати, ему наконец-то удалось выспаться, за всю ночь он ни разу не просыпался от болей в руке и тяжёлых мыслей, что не покидали его даже ночью. После разговора с Чанёлем на душе стало куда спокойнее и легче. Слова альфы без конца крутились в голове; Пак дал ему два дня, чтобы снова стать прежним. Слишком маленький срок, по мнению самого омеги. Только вот перед этими людьми он больше не хочет носить маски, скрывать настоящего себя. Куда более важно встать лицом к лицу с собственными страхами и перебороть себя. Подобное он уже проходил, только на сей раз он чувствует поддержку Сехуна, Чунмёна и, конечно же, самого Чанёля, и это не может не заставить его улыбнуться и тут же прикрыть глаза от ярких утренних лучей солнца, что врываются в комнату. Быстро — насколько это возможно с одной здоровой рукой — он натянул на себя первые попавшиеся джинсы, молочного цвета футболку, не забыв прихватить обезболивающие на всякий случай, забрасывает на ходу таблетки в рюкзак. Не успевает он спуститься до первого этажа, как тут же появляется Чанёль в непривычной для младшего повседневной одежде, что совсем не выдаёт в Паке сурового руководителя спецгруппы. — Заедем сначала на осмотр к врачу, а потом я отвезу тебя в центр, — и, не дожидаясь хоть какого-то ответа от Бэкхёна, который сейчас точно начнёт спорить, продолжает: — Мне нужно на перевязку, да и твоя рука меня беспокоит. — Бён вздыхает, уже наперёд понимая, что визит к врачу некое неоговорённое условие его сегодняшнего возвращения в центр. Но это совсем не злит, напротив, даже приятна забота альфы, хоть она и прикрыта собственной необходимостью показаться врачу, но всё равно чертовски приятно. Настолько, что уголки губ приподнимаются в лёгкой улыбке, чего мужчина уже не видит, направляясь на кухню.       На кухне приятно пахнет хлебом и только что приготовленной яичницей на двоих, омегу усаживают за стол, на тарелке — лёгкий завтрак из яиц и тостов. — Я заберу тебя около пяти. — Бэкхён приподнимает взгляд на Чанёля, который откусывает хрустящий кусочек тоста, обдумывает и кивает на поставленные условия.       Бэкхён и сам не может понять, но сегодня не хочется спорить и препираться. Пойти на уступки самый оптимальный вариант для них обоих, и, замечая краем глаза одобрение на лице альфы, не может не ликовать ещё одному крохотному, но столь важному шажочку на пути к взаимопониманию. Он ничего не говорит и тогда, когда альфа забирает у него из рук рюкзак, который, по сути, ничего не весит: в нём лишь записная книжка и необходимые мелочи для работы. Как и вчера, ему помогают без слов застегнуть ремень безопасности. По пути до больницы, Бэкхён не переставая думает о Чанёле, время от времени бросая на мужчину осторожные взгляды. Бён решает прервать их молчаливый путь до больницы, вспомнив, что за всё время ни разу не поинтересовался самочувствием Пака. — Чанёль, как ты себя чувствуешь? — Альфа переводит мимолетный взгляд на омегу, успев при этом кивнуть, и, встав на светофоре, откидывается на спинку кресла. — Это всего лишь царапина, мне не привыкать, — он равнодушно пожимает плечами. — На царапины не накладывают швы, дай я посмотрю. — Капитан вздыхает, но всё же склоняет голову к Бэкхёну, чтобы тому было удобнее рассмотреть рану. Правда мужчина не понимает, что он хочет там увидеть. Омега проводит пальцами по пластырю на макушке, едва ли касаясь кончиками пальцев. — Судя по размеру пластыря, шрам, наверное, большой, — вздыхает Бэкхён, проводя рукой по волосам альфы.       Чанёль не спешит отстраниться, ему приятны лёгкие и осторожные прикосновения к своим волосам. Почему-то сразу вспомнилось, как в детстве папа так же невесомо касался его пышной шевелюры, стоило ему заработать очередную шишку. Он осторожно, с особой нежностью касался ушибленного места и дул, чтобы боль ушла. И действительно боль уходила; вспомнив их детский ритуал, альфа решается попросить омегу о маленькой прихоти, не зная, как отреагирует Бён на столь необычную просьбу. — Бэкхён, подуй на рану, жутко зудит, — он почти не врёт, шов действительно доставляет небольшой дискомфорт. И омега тут же выполняет его просьбу с особой осторожностью, и альфа блаженно прикрывает глаза.       «Точно как папа в детстве», — проносится в голове. Их некстати прерывает сигнал сзади стоящих машин, Чанёль чертыхается, замечая, что им давно горит зелёный свет. — Легче? — спрашивает младший и получает согласный кивок альфы. На лице появляется улыбка, и он не скрывает её от Пака. — Сейчас меня больше беспокоит размер плеши на голове, — не без иронии заключает старший, на самом деле это его не настолько беспокоит, насколько он это пытается показать.       С утра в больнице достаточно многолюдно, и им приходится дожидаться приёма ещё с полчаса. Сразу после приезда альфа потратил несколько минут на уговор несговорчивого медбрата, чтобы врач принял их вместе. Тот какое-то время упирался, но под напором Пака сдался, желая поскорее от того отвязаться. Врач встретил пару сердитым взглядом и неодобрительно покачал головой. — Нашлась моя пропажа, Чанёль, я же ясно сказал — ежедневно являться на перевязки. — Бэкхён не без удовольствия наблюдал за альфой, которого отчитывал доктор, а Чанёль покорно всё выслушивал.       Тем временем доктор уже снял пластырь с раны и осматривал шов. Бэкхён приблизился к мужчинам и положил руку на плечо Чанёлю, внимательно осматривая шов. — Я думал, всё намного хуже. В принципе, шов не такой уж и большой, — с облегчением произносит он, тут же посматривая на врача. — Не переживай за своего альфу, видишь какой шов тонкий, как волосы отрастут, так вообще его будет незаметно. После снятия швов выпишу мазь, с ней рубец должен остаться минимальным. — Бэкхён не спешит исправлять врача, объясняя, что альфа-то не его, да и не нужны доктору эти подробности. — А через сколько дней ему швы снимут? — Дней через пять не раньше. Кстати, у тебя как дела? Рука болит? — мужчина, обработав шов и снова заклеив его пластырем, всё своё внимание переключает на самого Бэкхёна. — Сегодня ночью даже не просыпался и сутки уже обхожусь без обезболивающего, — хвастается Бэкхён своей маленькой победой, но сразу тушуется, замечая недобрый взгляд Пака. — Насколько сильные боли были? — Врач снимает бандаж с больной руки, осматривая её, и омега тут же шикает, когда врач чуть с нажимом касается предплечья. — Первый день без обезболивающего было весьма ощутимо, а потом особо чувствительно по ночам, — заканчивает Бэкхён, когда мужчина направляется к своему столу и делает какие-то пометки. — Бандаж ещё дня четыре носи, посмотрим по самочувствию. Чанёлю на прием завтра, а ты покажись мне через пару дней. И Чанёль, — переводит строгий взгляд на альфу. — Да, понял я, док. Завтра с утра буду у вас.       Когда они покидают кабинет врача, мужчина с высоты своего роста смотрит с осуждением на омегу. Бэкхён бы и рад промолчать, но не решился утаивать от врача о болях, хотя в большей степени он просто забылся и сказал всё как есть, уже позже сообразив, что альфе его состояние ой как не придётся по душе. — Только не начинай, хорошо? — И быстрым шагом направляется к выходу из больницы. Ругаться с капитаном не хочется, поэтому он решает поскорее сбежать к машине. — Бэкхён. — Но тот даже не оборачивается, а через минуту альфа его настигает, разворачивая к себе. — Ну, правда, давай не будем сегодня ругаться. Всё же хорошо, руку я не напрягал, тяжести не таскал. — Чанёлю нечего больше сказать, когда омега так умоляюще заглядывает в глаза, ругаться и вправду нет никакого желания, и он подавляет в себе порывы снова отчитывать Бёна. — Но чтобы эти твои геройства были в последний раз, ты понял? — Чанёль закатывает глаза в ответ на виноватую улыбку.

***

      К обеду Бэкхён получил от Чанёля грозное сообщение-напоминание сходить в столовую и предоставить полный фотоотчёт обеда, иначе альфа на правах руководителя группы грозился запретить тому поездки в центр до полнейшего выздоровления. Омега улыбаясь раз за разом перечитывает грозное сообщение. — Господин Ли, давайте прервёмся на обед, — предлагает Бён, получая согласие мужчины и даже приглашение пообедать со своим отделом, на что причин для отказа у омеги нет, и тот охотно соглашается.       Бэкхён не ожидал столь тёплого приёма от сотрудников Ли, которые сразу окружили его, стоило им только появиться в столовой. Преимущественно здесь были альфы, которые не упустили возможности пофлиртовать и оказывать знаки внимания столь обворожительному омеге. Хотя Бён, чувствуя себя далеко не в лучшей форме, не понимал, с чем связан столь ярый интерес к его персоне. Отёчность под глазами всё ещё имела место быть, непослушные локоны, что сейчас потеряли свой блеск и лежали как попало, да ещё и рука. Но, бесспорно, было приятно получать знаки внимания от незнакомых мужчин; он уже и позабыл, какого это ощущать себя омегой, и не просто омегой, а тем, кто интересен противоположному полу. Помня о сообщении альфы, Бэкхён с особым усердием отнёсся к фотоотчёту для Чанёля, хотя фотографировать левой рукой было совсем неудобно. Но и тут ему вызвался помочь один из альф и даже предложил всем вместе сфотографироваться. — Это для твоего парня? — любопытствует один из мужчин, что помог ему со снимками. — Скорее, для моего босса, — посмеивается омега, видя удивление на лице собеседника.       Остаток дня Бэкхён не покидал комнату, что ему выделили для просмотра записей с камер наблюдения, шёл уже третий день его работы в центре, а он пока так ничего и не нашёл, но, не желая сдаваться, неотрывно просматривал кадр за кадром. Время неумолимо приближалось к вечеру, а значит, скоро приедет Чанёль и придётся прерваться до завтрашнего утра. И альфа не заставил себя долго ждать, но на сей раз не остался в машине и сразу поднялся за Бэкхёном. Пак застыл в дверях, какое-то время наблюдая за сгорбившимся омегой перед мониторами, а затем решил выдать своё присутствие, постучав несколько раз по косяку двери. Младший тут же встрепенулся, оборачиваясь на стук. — Уже? — с досадой тянет он, но Чанёль не намерен вестись на провокацию, выискивая взглядом рюкзак омеги. — Это все твои вещи? — кивает он на записную ручку и футляр для очков. — Я могу и сам, — недовольно бурчит Бэкхён, ему не нравится, что альфа делает из него совсем уж беспомощного. — Но согласись, с одной рукой неудобно. Пользуйся возможностью, пока я рядом. — И Бэкхён сдаётся, принимая заботу Пака: понимает, что того всё равно не переубедить.       Стоит выйти на улицу, как Бёна обдаёт горячим воздухом без намёка хоть на лёгкий ветерок. Сегодня наверняка было достаточно жарко, что неудивительно: скоро начнётся лето, а вместе с ним и невыносимая жара и духота. Находиться на улице будет просто невыносимо, и только в утренние часы можно ещё будет дышать спокойно. В салоне автомобиля куда приятнее: здесь работает кондиционер, поддерживая комфортную температуру. Альфа выглядел уставшим, но старался не подавать вида, интересуясь самочувствием омеги, и тому в который раз пришлось уверять, что чувствует себя более чем нормально. — Директор принял моё предложение перевести Юна в другое место, скорее всего, завтра мы это организуем, — делится новостями с Бэкхёном альфа, не отрывая взгляда от дороги. — А вы не рискуете? Вдруг они организуют перехват? — Мы приняли все меры предосторожности, об операции знаем только мы с директором, Сехун и Чунмён. В общем, все свои. А те люди, которые будут находиться при нём, даже не в курсе, кого именно они будут охранять. Хоть они на хорошем счету у директора, но лишний раз рисковать не стоит. — Ты будешь участвовать в операции? То есть ты… — Чанёль видит, как всполошился Бэкхён и как испуганно поглядывает на альфу, тут же комкая края свободной футболки пальцами. — Я буду уже на месте, его перевозкой займутся директор, Чунмён и Сехун, — спешит успокоить омегу. — Мы продумали всё до мелочей, и ненужных сюрпризов быть не должно. — Чанёль юлит, риск есть всегда, но лишний раз пугать Бёна не хочется. Особенно сейчас, когда тот более-менее стал походить на себя прежнего, хочется оградить его от ненужных переживаний.       Возможно, он немного драматизирует, но этот омега всё сильнее день ото дня пробуждает в нём инстинкт защитника, который требует оберегать того от любых переживаний. Вчера ему едва ли удалось сдержаться при виде такого потерянного младшего, нутро так и требовало прижать к себе, заверяя, что всё хорошо и рядом с ним, Чанёлем, омеге нечего бояться. И сколько бы он ни думал, откуда взялись эти чувства в нём, ответ найти так и не удавалось. Почему рядом с Саволем за всё то время, что они вместе, подобные инстинкты даже не думали пробуждаться, а рядом с Бэкхёном они столь настойчиво проявляли себя? И, не найдя ответов, Чанёль всё сбрасывает на привязанность и последние события, которые нанесли свой отпечаток на состояние Бёна. — А директор не говорил, они нашли кружку? — Пак тормозит возле дома и вопросительно приподнимает бровь на вопрос Бэкхёна. — Ту самую, что мы нашли в квартире Юна, она была у меня в руках, а потом та авария… Никак не могу вспомнить, когда видел её в последний раз. — Я узнаю у директора, да и что с ней будет, — его отвлекает вибрирующий в кармане телефон, взглянув на имя звонящего, прежде чем ответить, поглядывает на Бёна. — Ты иди, я тебя догоню.       И Бэкхён без слов понимает, что звонок, скорее всего, от Саволя. Он не спеша плетётся к дому, словно к ногам привязан груз и каждый шаг даётся с большим трудом. Почему-то на душе становится паршиво, а настроение, казалось бы, напрочь испорчено, хотя он точно не знал, кто звонил альфе. На пороге его встречает Сехун, удивлённый тем, что омега вернулся один, хотя он точно помнил, как друг уехал за ним. — А где Чанёль? — Бэкхён указывает в сторону двери, пытаясь снять кроссовки, но они как назло не желают поддаваться, отчего тот начинает злиться; альфа опускается на корточки, помогая развязать шнурки. — Он в машине по телефону разговаривает, спасибо, — благодарит он О за помощь, надевая тапочки. — А Чунмён? — Будет через пару часов, — бросает мужчина, прежде чем скрыться на кухне. Сехун сразу меняется в лице, предпочитая уйти от наболевшей темы. — Он поехал к нему? Да? — лёгкое касание к плечу, они так и стоят какое-то время, а затем Се разворачивается к омеге. — Я в порядке, — пытается успокоить, понимает младший. — Лгун, — по-доброму усмехается Бэкхён. — Может, закажем острой курочки? Моё любимое лекарство от хандры. — Тогда Паку закажи обычную, он не любит острое, — произносит О, листая что-то в своём телефоне. — Не думаю, что он будет с нами ужинать, — бурчит себе под нос, но настроение омеги тут же улучшается, когда он слышит хлопок двери. — Что у нас на ужин? — интересуется альфа, проходя на кухню. — Бэкхён предложил заказать курочку, — загадочно улыбается Сехун, подмечая резкие перемены в настроении младшего. Чанёль одобрительно кивает, уже предвкушая вредный, но чертовски вкусный ужин. — Бэкхён, мне обычную, — подсказывает Пак, склоняясь над омегой, который делает заказ в приложении. — Вот эту, — указывает мужчина на изображение на экране.       Пожалуй, это лучший вечер для Бэкхёна за последнее время. Вот так вместе ужинать со смехом и шутками, принимать заботу от мужчин, как будто сегодня Бэкхён для них центр вселенной. Тёплая и непринуждённая обстановка, где он не чувствует напряжение, которое до этого имело место быть, стоило ему оказаться за одним столом с Паком, впрочем, то касалось не только совместных трапез, напряжение чувствовалось каждый раз, когда он находился в непосредственной близости к альфе. Что-то изменилось: то ли мужчина, то ли сам Бэкхён изменил к нему своё отношение. Скорее всего, второе. Он прекрасно помнил одно мудрое высказывание: «Изменись сам — и мир вокруг тебя изменится». Это сейчас и происходит с ним: стоило ему прекратить свою бессмысленную борьбу с альфой, пытаясь что-то доказать, стать самим собой со всеми своими недостатками и слабостями, как что-то начало меняться. Он так отчаянно желал быть частью этой семьи, наивно полагая, что сможет ей стать только тогда, когда его примут за равного. Но всё оказалось куда проще: когда он стал самим собой, обнажил свои страхи и перестал барахтаться против течения, его приняли в свою маленькую, но такую любящую семью. И что именно так, он просто не сомневается. От этих людей за недолгое время Бэкхён получил куда больше любви, чем за все годы от родных. Сейчас он чувствует себя по-настоящему счастливым, а главное — он больше не испытывает то противное чувство одиночества.       Чанёль предлагает после ужина посмотреть фильм, на что все охотно соглашаются. Перед тем, как О отправляется на кухню за кофе, альфы удивлённо переглядываются на просьбу омеги принести для него мятный чай. — В последнее время я плохо спал, и это уже вошло в привычку — пить мятный чай перед сном, — объясняет он Паку, который не сводит всё ещё удивленного взгляда с омеги.       Бэкхёну так и не удалось досмотреть фильм: он и сам не понял, как заснул где-то на середине. Он смутно помнит легкое прикосновение к плечу и свою слабую попытку самому дойти до комнаты, только едва уловимый аромат мяты и ощущение спокойствия и чужого тепла.

***

      За последнюю неделю Бэкхён привык находиться постоянно рядом с Чанёлем: по утрам альфа неизменно отвозил омегу в центр, хоть бандаж уже сняли и рука практически полностью восстановилась, но что-то менять совсем не хотелось; по вечерам, когда Чанёль его забирал, они заезжали в какое-нибудь уютное кафе, заказывали по чашечке ароматного кофе и обсуждали, как прошёл день. Одна лишь фраза «У тебя всё получится, поверь мне» из уст альфы вселяла уверенность в собственные силы и желание двигаться дальше, несмотря на пока безуспешные попытки хоть что-то прояснить в жизни доктора Юна. Пак говорил это с такой уверенностью, что Бэкхён верил и загорался этой уверенностью сам. Так оно и будет, он обязательно что-нибудь найдёт.       Чанёль производил впечатление уверенного мужчины, которому всё по плечу, даже самая безвыходная ситуация. Не позволял себе падать духом, тем самым поддерживая боевой дух своей команды. Капитан Пак — прирождённый лидер, у него было своё собственное видение людей, ситуации. Он словно смотрел на ситуацию не поверхностно, а обращал внимание на самые мелкие и незначительные детали и порой мыслил нестандартно. И ведь в нём альфа разглядел что-то, чего не мог понять сам омега. Даже когда он потерял веру в себя, Чанёль продолжал верить, направляя его, помогая выбраться из этой безграничной неуверенности в себе. Теперь он понимал, отчего Чунмён так восхищался этим мужчиной, всецело доверяя ему. За альфой хотелось идти, с каждым днём учиться чему-то новому, впитывая каждое его слово. А ещё Бэкхён понял одну простую истину: чтобы добиться расположения этого мужчины, не стоит его гладить против шерсти, и тогда Чанёль горы ради тебя свернёт. Избитая омежья хитрость безотказно действовала и на нём.       Сегодня Бён пребывал в как никогда приподнятом настроении. Наконец начали появляться небольшие сдвиги в его работе, чем он сразу же поделился с Чанёлем, как только тот заехал за ним. — Сегодня нам с тобой придётся что-то придумать на ужин, Чунмёна и Се дома не будет, — сразу предупреждает альфа, стоит им выехать с парковки. — Тогда предлагаю пожарить крылышки, есть у меня один отличный рецепт, я их как раз видел вчера в холодильнике, — предвкушая предстоящий ужин, произносит омега.       Старший без возражений соглашается, пользуясь возможностью не стоять у плиты, что он делает крайне редко благодаря Чунмёну, уже порядком отвыкнув от подобной рутины.       Не сказать, что Чанёль плохо готовил, скорее, крайне не любил это занятие, но бывали дни, когда Чанёль сам вызывался приготовить друзьям ужин при наличии подходящего настроения, которое посещало его крайне редко. По пути они заезжают в магазин, где покупают овощи и несколько свежих булочек с кремом. Омега с таким вожделением посматривал на свежую и ещё тёплую выпечку, и этот умоляющий взгляд, под которым Пак сдался, протягивая сладость омеге. Чанёль всегда поражался этой омежьей слабости к мучному и сладкому, омеги сначала выпрашивают, а потом без конца вздыхают, когда весы показывают пару лишних килограммов. — Чанёль, помоги отстегнуть ремень, у меня все руки в пудре, — просит Бэкхён, когда они останавливаются возле дома. Омега демонстрирует испачканные в сахарной пудре пальцы. — А я говорил: поешь дома, но тебе же приспичило прямо в машине. — Бэкхён поджимает губы, готовый уже начать спор, пока альфа возится с ремнём: тот не желает поддаваться. — Ну, что там? — Обжигает горячим дыханием скулу мужчины от того, насколько близко Чанёль склонился над омегой.       По телу мужчины расползается тёплая нега, а стоит приподнять глаза, встречаясь взглядами, альфа замирает, уже позабыв про ремень безопасности. Всё, о чём он может думать — это до чего же чертовски красивые глаза у младшего, чертовски соблазнительный контур губ. Он и раньше останавливал взгляд на этих губах, но никогда прежде ему столь неудержимо не хотелось их коснуться, почувствовать, насколько они могут быть волнительно мягкими и тёплыми. В чём причина этого притяжения, этого исступлённого желания прикоснуться, откуда эта неконтролируемая тяга быть ещё ближе? Он снова окунается в забытьё, как тогда в больнице; снова эта лёгкость и эйфория, что заполняет его до краёв. Бэкхён же, прекрасно оценив ситуацию, не сопротивляясь ждёт дальнейших действий от мужчины. Он сам не меньше хочет прикоснуться к Чанёлю, что, словно магнит, притягивает своей силой и некой властью над ним. Но раздаётся щелчок, альфа высвобождает его из плена, напоследок одаривая лёгкой улыбкой. Момент упущен, Бён разочарованно вздыхает, выбираясь из машины.       Пытаясь понять, что было между ними в машине и не надумывает ли себе, Бэкхён осознаёт, что уже минут пять гипнотизирует несчастные крылышки. Это уже не впервые, когда мужчина позволяет себе приблизиться так близко, обволакивая взглядом, от которого потом пересыхает в горле, а по телу пробегаются волнами мурашки. И омега уже не в силах сопротивляться, готовый пойти на провокацию, но Чанёль каждый раз отступает, не позволяя себе лишнего. И по-честному, хочется уже головой биться о стену, но узнать, что творится в голове этого мужчины, действий которого он никак не может понять. На кухне появляется Пак, как-то виновато поглядывая на Бэкхёна. — Бэкхён, извини, мне нужно ехать к Саволю. Ужинай без меня. — Конечно, поезжай, всё нормально. Я найду чем заняться, — он с такой уверенностью убеждает Чанёля, что и впору бы самому в это поверить. Только душит что-то внутри после упоминания имени другого омеги.       Альфа с большой неохотой покидает кухню, оглядываясь на омегу, который понимающе улыбается. Бэкхён не подаёт вида, но Пак чувствует себя, мягко говоря, паршиво, наобещав вместе поужинать, а в итоге бросив его одного. И если бы не настойчивая просьба Саволя срочно приехать, что вроде бы весомое оправдание, но от этого всё равно не легче.       Как только раздается звук отъезжающей машины, Бэкхён прячет крылышки в холодильник, не видя смысла готовить для себя. В недрах шкафчика находится так удачно завалявшийся пакет рамёна — самый подходящий ужин для него. Настроение опускается с отметки плохо до отвратительно с мгновенной скоростью, и есть даже рамён желания нет никакого. Лапша кажется почти безвкусной, и он запихивает в себя еду чисто машинально, потому что надо что-то закинуть в желудок.       Бэкхён выбирается на своё излюбленное в этом доме место, крыльцо, с большой кружкой мятного чая, но не спешит отпивать, наслаждаясь будоражащими нотками свежести и неописуемым по своей красоте закатом солнца. Сердце ускоряет свой ритм, стоит снова вспомнить взгляд альфы в машине. Бэкхён прикрывает глаза, поддаваясь трепетным ощущениям, что так волнуют его нежную душу. Но вместе с тем его душит обида. Ему не хотелось отпускать Чанёля, который в последнее время избаловал своим вниманием, что само существование Саволя в его жизни кажется лишним. В нём всё сильнее пробуждается чувство собственности к альфе, которое не желает делить его внимание с кем-то другим. С каждым днём всё сложнее разобраться в себе и своих чувствах. Что же всё-таки он испытывает к капитану, если до этого свою тягу быть ближе он списывал на восхищение и уважение, то сейчас Чанёль пробудил в нём что-то новое, чего он не испытывал ни разу до этого.