Соглашение трёх

      То, что статья напечатана с позволения отца, он не сомневался. «Какую цель он преследовал? Поставить меня на место? Нет, он ничего не знает», — лихорадочно размышляет Бэкхён, сжимая в руках газетное издание «Чосон Ильбо». Снимок отца крупным планом и ещё несколько общих всей семьи, включая его самого, и достаточно объёмная статья об идеальном во всех смыслах Бён Санчже. «Министр юстиции отметил своё 60-летие в тихом семейном кругу», — так гласит заголовок одного из ведущих правоконсервативных изданий страны. Бэкхён поднимает на альфу затравленный взгляд. — Мне повторить вопрос? — Не нужно, — осипшим голосом произносит омега. Собирает всё своё мужество, не желая в эту минуту выглядеть жалким. Да, он дал слабину, вызванную эффектом неожиданности, не ожидая, что всё раскроется вот так. — Директор Ом — мой дядя. — Прекрасно, просто прекрасно, Бён, — Пак резко выхватывает из рук омеги газету. — А у тебя впечатляющая семья, — говорит он и усаживается на диван, закидывая ногу на ногу.       Бэкхён делает вид, что его ни капли не задевает злая насмешка, выжидая, насколько далеко готов зайти альфа в попытках унизить его. — Отец министр юстиции, брат уже достаточно успешный прокурор, ну, а про господина Ома мы знаем. Только вот я одного понять не могу, чего же ты сидел столько лет аналитиком в архиве с такими-то родственниками? Хотя подожди, напрашивается вполне закономерный ответ. — Бэкхён не спешит оправдаться или выбелить себя в глазах альфы — бессмысленно. Он просто ждёт, когда альфа выплеснет всю агрессию и злость и сможет спокойно выслушать его. А ему есть что сказать, эти люди не чужие ему и имеют право знать. Не так хотелось ему раскрыть душу перед людьми, которые стали ближе, чем собственная семья. — А теперь послушай меня, мне откровенно плевать на влияние и связи твоего отца и брата. Я не собираюсь копаться в этом дерьме и выяснять истинные твои мотивы. И вот что ещё, я подам запрос на служебное расследование в отношении тебя, а в частности твоего возможного причастия к разглашению и передаче информации генеральной прокуратуре. — Ты с ума сошёл? Какое я имею дело к прокуратуре? — А самое прямое. Несколько дней назад «Чосон Ильбо» опубликовали критикующую статью о деятельности Национального агентства безопасности, также газета активно критикует администрацию президента. Как нам стало известно, «Чосон Ильбо» получала информацию от генпрокуратуры. И у меня есть все основания… — Подожди, — перебивает его Бэкхён, уже ничего не понимая из последних слов альфы, абсурдные обвинения просто не укладываются в голове. — Как ты мог подумать, что я связан с этим? После того… — слова застревают в горле, когда Чанёль морщится, демонстрируя явную неприязнь. — Ты отстранён до завершения служебного расследования. — Омега переводит взгляд то на Сехуна, то на Чунмёна в поисках хоть какой-то поддержки, но те даже не смотрят в его сторону, уткнувшись кто куда.       Пошатываясь, делает несколько шагов назад. Происходящее, словно дурной сон, и он вот-вот проснётся, только вот сон слишком уж затянулся, а Бэкхён всё никак не может проснуться. Он смотрит на людей, которым ещё несколько часов назад мог доверять и на которых мог безоговорочно положиться, но не теперь, когда эти самые люди отвернулись.       Невысказанные слова так и не находят выхода, никто из них не нуждался в его объяснениях, а лишний раз унижаться перед теми, кто при первой же возможности отвернулся от него, он не намерен. Пожалуй, выражение их лиц отпечатается в его памяти надолго, вытесняя всё то хорошее, что было. А Бэкхён запомнит навсегда тех, кому удалось его сломать.

***

      Такси тормозит у массивных ворот частного дома, расплатившись с водителем, Бэкхён покидает прохладный салон машины. Когда он оказывается на улице, лицо обдаёт горячий и душный воздух, а небо затягивают тяжёлые серые тучи. Со дня на день начнётся сезон дождей, и вплоть до конца августа можно ожидать сильные грозовые ливни. В такси он набрал дядю с просьбой как можно скорее приехать домой, и старший обещал появиться при первой же возможности. Во дворе дома его уже встречает встревоженный Ким Сарым, и его волнение только усиливается: Бэкхён едва ли стоит на ногах. — Мне позвонил Кюсон, что-то случилось? — Случилось, — подтверждает он догадки старшего. — Поговорим в доме?       И пока старший суетится вокруг Бэкхёна, разливая по чашкам свежезаваренный чай, омега чувствует острую потребность выговориться. — Они всё узнали, — поднимает на старшего покрасневшие глаза. Сарым тут же забывает о чае, усаживаясь поближе к Бэкхёну. — Мне стоило им рассказать раньше, но я всё тянул, откладывал на потом. Всё никак не мог решиться, но… — Откуда они узнали? — Статья в газете. Выпустили статью об отце с красочными иллюстрациями о недавнем семейном торжестве, — уголки губ приподнимаются в саркастической усмешке, от которой так и веет отчаянием. — Зачем я только пошёл туда, моё отсутствие всё равно бы ничего не изменило, кроме очередного плевка в мою сторону. Эта статья — меньшее, что я мог ожидать от них. — Понимая, что Бэкхён вот-вот сорвётся на истерику, старший крепко прижимает к себе, ласково поглаживает по волосам, как всегда это делал в детстве, когда омега прибегал к старшему за утешением. — Ты бы видел, как на меня смотрел Чанёль, в каких страшных вещах обвинял. Боюсь, это может отразиться и на дяде, и подозрение Пака не самое страшное. Ведь могут быть и другие, кто поставит под сомнение репутацию дяди, — оказавшись в теплых объятиях Сарыма, отпускает себя, слова безостановочно срываются с губ.       Его жизнь словно киноплёнка, которую хочется отмотать на несколько лет назад до того момента, как он принял решение поступать в академию. Обстоятельства сложились так нелепо, наслаиваясь друг на друга, и в итоге люди будут додумывать, выдвигать нелепые предположения, что и сделал Чанёль.       Ом Кюсон застаёт Бэкхёна, лежащего на коленях мужа, старший что-то тихо шепчет, перебирая волосы омеги. Бён лежит с закрытыми глазами, но покрасневшее и опухшее лицо сильно беспокоит Ома. Случилось что-то очень серьёзное, что заставило племянника приехать к ним. Сарым, как никто другой, знал, как успокоить Бэкхёна, что нужно сказать, а когда просто молча выслушать. После минутной заминки, даёт знать о своём присутствии, направляясь к омегам. Муж первым замечает его появление, с беспокойством посматривая на альфу, и тот усаживается в свободное кресло. Бэкхён вскакивает, принимая сидячее положение; взгляд напуганный, словно у дикого зверька, загнанного в клетку. Кто и что довело их ребёнка до такого состояния, что упрямый и такой сильный омега выглядит сейчас таким перепуганным? Кюсон чуть подаётся вперёд, скрещивая пальцы, и терпеливо ждёт, когда омега готов будет начать разговор. — Чанёль всё знает… о нашей семье. Он был в ярости и предупредил, что намерен подать запрос на служебное расследование в отношении меня, — на одном дыхании выдаёт омега, наблюдая, как с каждым словом, Ом задумчиво хмурит брови. — Дядя, отец с хёном имеют какое-то отношение к «Чосон Ильбо» и к тем статьям против президента? Это правда? — Это Чанёль тебе сказал? — Он уверен, что я заодно с ними. И если начнётся расследование, то это может навредить тебе. — Альфа ухмыляется, тут же покачивая головой. — Насчёт этого даже не переживай. Чтоб предъявить столь серьёзные обвинения директору NIS нужны весомые доказательства, которых нет, и я даже знаю, откуда у Чанёля информация на твоего отца. Знакомо имя Ким Ёнсон? — Омега, чуть задумавшись, отрицательно машет головой. — Ты не мог не слышать о нём, ну да ладно. Ким Ёнсона вынудили подать в отставку, слишком близко он подобрался к руководству газеты, и это очень не понравилось кому-то. — А конкретно Бён Санчже?

***

      Чанёль с неохотой принял приглашение директора встретиться в парке и весьма категорично был настроен к предстоящему разговору. Звонок директора его совсем не удивил, а, даже напротив, был весьма ожидаем. Он предполагал, что омега побежит искать защиту у родственника. А вот место встречи его немного удивило. «Почему он отказался поговорить у нас? К чему это всё?» — размышляет альфа, пока они отходят всё дальше и дальше от скопления людей, направляясь по тропе, окружённой деревьями. — Не буду ничего спрашивать и так вижу, что ты зол. Ты разочаровал меня, Чанёль. Не перебивай, — просит мужчина, когда альфа собирается ответить. — Просто выслушай. Вижу, что осуждаешь меня. Да, я пошёл на поводу у племянника и утаил от тебя наше родство, но просьба Бэкхёна не несла в себе какого-то тайного умысла. Бэкхён с самого рождения был одинок. У него было всё, о чём может мечтать ребёнок, но в то же время у него не было ничего. Не знаю, когда это точно началось, но, ещё будучи ребёнком, он старался спрятать грусть и обиды внутри себя и не показывать своё израненное сердце окружающим. К сожалению, мы с Сарымом поняли это слишком поздно. В отношении своей семьи Бэкхён ещё со школы был достаточно скрытным, наверное, просто не хотел самоутверждаться в глазах одноклассников за счёт влияния своего отца. И тем более в академии. А теперь вспомни, как ты воспринял его появление в группе. Он мне ничего не рассказывал, — добавляет альфа, замечая усмешку на лице Пака. — Да и не нужно было, я же не слепой, в конце концов. — У него было достаточно времени, чтобы это сделать. — Да, и он собирался. Когда мной было принято решение назначить тебя руководителем спецгруппы, я взял на себя полную ответственность за принятое решение. Бэкхёна я включил в состав группы с определённым намерением, что уж таить, ты должен был стать его наставником, как когда-то я был твоим. Итак, что касается твоего решения по поводу служебного расследования, ты должен понимать, какими будут последствия и как это может отразиться на его будущем. — Не будете просить отказаться от расследования? — Не буду, если он пострадает в угоду твоего уязвлённого «я», поверь, я этого так не оставлю. Это не угроза, а так — пища для размышлений.       Пак проследил взглядом за удаляющимся силуэтом старшего, в этом весь Ом Кюсон: зная все слабости альфы, он выстроил разговор именно так, чтобы выйти из него победителем. Проще говоря, он умело манипулировал собеседником в своих интересах. Чанёль и сам не знал, осуждает ли он сейчас директора или нет, и, возможно, поступил бы так же, но одно он знал наверняка — больше никто не посмеет манипулировать им в угоду своим интересам.

***

      Чанёль щурится, отворачиваясь от ярких солнечных лучей. Через приоткрытое окно автомобиля слышатся плеск волн и крик чаек. Ерошит взлохмаченные после сна волосы, а затем тянется за бутылкой воды и выбирается из машины. Несколько больших глотков — и он чувствует себя уже куда лучше, если бы не ноющая поясница и привкус вчерашнего алкоголя во рту. Сбросив ботинки у машины, бредёт по песчаному пляжу, ноги утопают в тёплом песке, и лёгкий ветерок, что слегка развивает волосы, пробуждает в нём умиротворение. Чанёль заходит в воду, не обращая внимания на намокшие штанины брюк. События вчерашнего дня стремительно возвращаются. После разговора с директором мысль поехать к морю возникла сама собой, ему была необходима передышка, небольшой тайм-аут от всего происходящего. Ярость брала над ним верх, альфа с трудом контролировал себя, и, чтобы не натворить того, о чём впоследствии мог пожалеть, несся на машине куда глаза глядят.       «Море исцеляет», — часто повторял его папа, когда они всей семьёй летом приезжали на пляж, тогда маленький Чанёль не понимал смысл этих слов, вслушиваясь в плеск воды. Вдыхая свежий морской воздух, чувствовал, как его детское сердечко наполняется спокойствием и умиротворением. Сейчас же, вскинув голову к ясному голубому небу, он прекрасно понимал слова папы — море действительно исцеляет. Он наконец мог вздохнуть полной грудью, слепая ярость отпускала, проясняя мысли. Гнев постепенно притуплялся, и, вслушиваясь в шум волн, Чанёль мог уже здраво мыслить, но вопросов по-прежнему было больше, чем ответов. С появлением в его жизни Бёна привычный размеренный уклад жизни был разрушен. И если ещё несколько дней назад он принял тот факт, что Бэкхён его истинный, и совсем этому не сопротивлялся, то теперь эта истинность превратилась в оковы, от которых непременно нужно было избавиться, пока их связь не стала настолько сильной, пока он ещё может взять под контроль свои чувства. Последний глубокий вдох — и альфа уже готов возвращаться. Его уединение от окружающего мира нарушает мелодия телефона. Забравшись в салон, он тянется к телефону, даже не взглянув на имя звонившего. — Директор вызывает к себе, — слышит он голос О, хриплый и ещё сонный. Чанёль прикидывает, сколько ему потребуется времени, чтобы вернуться в город и привести себя в порядок. — Буду у него через пару часов, не ждите меня, я по пути заеду к себе на квартиру. — Что-то неразборчиво промычав в ответ, Сехун сбрасывает вызов.       Дорога заняла до квартиры куда больше времени, чем рассчитывал альфа, поэтому, не теряя времени, быстро принял душ, облачился в лёгкий тёмно-синий костюм и поспешил покинуть квартиру. Пустой желудок напоминал о себе, но на завтрак уже времени не было, по пути Чанёль прихватил любимый американо в одной из кофеен. Бодрящий напиток немного притупил чувство голода, и он мог продержаться ещё пару часов. По пути к кабинету встречались знакомые, которым он неохотно, но кивал, не заостряя внимания на их любопытных взглядах. Оценив свой вид через зеркальные вставки в кабинке лифта — выглядит он вполне сносно, — поспешил дальше по оживлённому коридору, по которому уже вовсю сновали бодрые сослуживцы.       Внешне ничто в нём не выдавало ужасную усталость и последствий проведённой ночи. Распахнув дверь кабинета, направился к свободному офисному креслу, мимоходом бросив взгляд на Чунмёна и О. Омега встретил его обеспокоенным взглядом, хоть с трудом, как заметил Чанёль, но удержался от расспросов. Ом бросил на альфу хмурый взгляд и, прокашлявшись, приготовился к разговору. — Раз все в сборе, давайте начнём. Не стану скрывать, меня беспокоит та ситуация, которая сложилась внутри группы, сейчас не время для внутренних конфликтов, и ты, Чанёль, в первую очередь как руководитель группы должен был не пороть горячку, выдвигая абсурдные предположения, не выгонять Бэкхёна без возможности объясниться, а элементарно дать ему эту возможность. Вчера я тебе говорил, что приму любое твоё решение, понравится оно мне или нет. Слушаю тебя.       Чанёль выдерживает короткую паузу, проглатывая плевок в свою сторону, продолжает удерживать на лице маску хладнокровия. «Вы мне просто выбора не оставили». — Я не стану настаивать на служебном расследовании, пока не стану (пока не появятся прямые доказательства его причастности), но своё мнение насчёт Бёна я до сих пор не изменил, слишком уж много факторов складываются далеко не в его пользу. И ещё, директор, отныне я не позволю вашей семье манипулировать мной и указывать, как и что мне делать. — Ом напрягается под тяжёлым и властным взглядом альфы, сжимая пальцами подлокотники кресла. Так хочется поставить этого мальчишку на место, что он едва ли сдерживается. — Бэкхён должен вернуться в группу и точка. — Оба альфы ведут немую борьбу взглядами, и со стороны может показаться, что они уже готовы вцепиться друг другу в глотки. Взгляд Пака настолько пропитан яростью, что директор впервые чувствует в этом взгляде опасность. Перед ним уже не тот Чанёль, который безоговорочно доверял старшему, теперь каждое его слово будет ставиться под сомнение. — Тогда пусть моя команда решит сама, хочет она видеть в наших рядах Бёна или нет, — альтернативное решение находится само, только вот он не уверен, что по этому поводу думают друзья. Но их мнение отнюдь не безразлично альфе. — Чунмён, что скажешь? — поворачивается к омеге, который сидит с ним бок о бок. Ким накрывает ладонь капитана, чуть сжимая её, тем самым демонстрируя свою поддержку. — Не стану скрывать от вас, но у меня также есть определённые сомнения по поводу Бэкхёна, и если вернуть его в группу против нашего желания, то лучше никому не станет. Напротив, он станет причиной конфликтов. — Сехун? — устало произносит Ом, заранее принимая своё поражение. — Нам всем нужно время, отпустить эмоции и обиды. Сейчас никто из нас не способен трезво мыслить. И я настаиваю, чтобы вы дали нам это время, и по прошествии, скажем, пары недель, мы снова соберемся здесь, но только уже в присутствии Бэкхёна и примем решение, которое всех нас устроит. — Хорошо, тогда так и поступим. Все свободны, — заканчивает Ом, придвигая к себе стопку документов. — Сехун, задержись.       Чанёль на выходе с подозрительным прищуром посматривает на обоих альф, ситуация однозначно нравится ему всё меньше и меньше. Заметив заминку капитана, Чунмён тянет его за собой из кабинета. — Признаться, я ожидал, что ты примешь позицию Чанёля, — начинает старший, когда они остаются наедине. — Директор, я уважаю мнение Чанёля, но слепо идти у него на поводу никогда не стану. Нам всем нужно прийти в себя, не каждый день узнаешь, что человек, с которым проработал бок о бок несколько месяцев, имеет за плечами такую влиятельную семью. И я бы хотел из уст самого Бэкхёна услышать, чем он руководствовался, приняв решение скрывать до последнего сей факт. В сложившейся ситуации есть доля и вашей вины, вы действовали в угоду личным интересам и интересам вашего племянника. И посмотрите, что из этого вышло?! Незаменимых людей нет, но подумайте, что вы потеряете, если и дальше будете действовать подобными методами. — Ом молчал, обдумывая слова альфы, в которых сквозил явный упрёк. Признавать не хотелось, но О был прав абсолютно во всём. Старший молчал, глядя сквозь него, и Сехун понял — на этом их разговор окончен.

***

— Мне не нравится твоя бледность, плохо себя чувствуешь или не можешь успокоиться из-за угроз Чанёля? — Вчера мне было страшно, но сегодня уже всё равно. Надеюсь, он добьётся своего и тогда поймёт, как ошибался на мой счёт, — в голосе омеги чувствуется безразличие, так ли это на самом деле Сарыму остаётся только догадываться. — Нет, Бэкхён, этого нельзя допустить, ты хоть понимаешь, что по завершению расследования, на тебя всё равно навешают ярлык предателя. К сожалению, такова система этой страны. Никому не нужна правда, людям достаточно малейшей причины для ненависти — одна у них уже есть: скорее всего, многие уже видели ту статью. — Ну, а что мне, по-твоему, делать? Бежать к Паку на поклон и умолять отказаться от расследования? Это лишь укрепит его подозрения насчёт меня. — Просто поговори с ним. Расскажи всё как есть, возможно, он изменит своё решение. — Недопитый чай выливается в раковину, и омега замирает на месте, отвернувшись от старшего. — Да не станет он слушать, он слишком зол на меня. Наплюёт в душу вот и всё. Как я от всего устал, сил нет, — отталкиваясь от гарнитура, говорит он и быстрым шагом покидает кухню, направляясь в сторону прихожей. Сарым, не желая отставать, направляется следом и наблюдает, как омега натягивает обувь. — Ты куда? — Обещал Чондэ помочь с детьми из приюта, мне нужно немного отвлечься. — Ты же ничего не поел, — опомнился старший. — Не беспокойся, перекушу в церкви. — Целует на прощание в щёку и направляется на улицу.       Бэкхёну не всё равно, от мысли о расследовании до сих пор внутри всё замирает, стоит только представить, чем это может закончиться. Мог ли он предположить, что его маленькая тайна в итоге обернётся отстранением, что всё так закрутится и он станет подозреваемым в шпионаже?! По пути до церкви, он пытался сложить воедино все факты, которые узнал от дяди. То, что руководство «Чосон Ильбо» уже давно критикует политику президента для него не новость. Но то, что отец как-то связан с газетой, верится с трудом. — Хотя, если только… — он резко тормозит, не обращая внимания на крики водителей в свою сторону и их разъярённые лица, набирает того, кто единственный может подтвердить или опровергнуть, казалось бы, совсем сумасбродную догадку. Съезжает на обочину, просто не уверенный, что сможет дальше вести машину. — Папа, отец готовится к предвыборной кампании в президенты? — задаёт в лоб вопрос, как только слышит родной голос в трубке. Повисает тишина, и лишь дыхание старшего даёт понять, что тот слушает его. Слышится шарканье тапочек о паркет, а затем звук закрывающейся двери. — Бэкхён, сейчас мы как никогда должны поддержать отца, — дальше он не слушает, сбрасывая вызов. Тут же набирает номер Ом Кюсона и, пока вслушивается в монотонные гудки, нервно отбивает ритм пальцами по рулю. В трубке раздаётся хриплое «Слушаю», и омега крепче сжимает дрожащими пальцами телефон. — Дядя, ты знал о планах отца, знал, что он собирается участвовать в предвыборной кампании? — выдаёт на одном дыхании. — Поговорим дома. — Нет, ответь сейчас, для меня это важно: да или нет?! — Знал, — вздыхает Ом, и в этот момент мир перед глазами омеги плывёт. Телефон падает куда-то под сиденье, а сам Бэкхён заваливается на руль, силой сжимая его пальцами.

***

      Чанёль сидит в кресле, раскачиваясь из стороны в сторону. О присаживается напротив, не говоря ни слова, наблюдает за пустым выражением лица капитана, когда ему уже порядком надоедает молчание, решает начать разговор: — Не спросишь, о чём мы говорили с директором? — Альфа чуть склоняет голову на бок и ухмыляется — мол, я и так знаю. — Пак, послушай, мы с ним жили под одной крышей несколько месяцев, и ты не хуже меня знаешь, что не такой он человек. Настырный, упрямый, но корысти в нём нет. — Чанёль на это лишь отфыркивается, но ничего к сказанному добавить не спешит, как и опровергнуть слова О. — Что между вами произошло, что тебя так подкосило? Ты же сам не свой, последний раз я тебя таким видел, когда уехал Кёнсу, — произносит Сехун и тут же осекается, встречаясь с укоризненным взглядом альфы. — Ладно, извини, но всё же? — Чанёль отводит взгляд, игнорируя вопрос друга, выжидает несколько минут и только тогда начинает говорить: — Мы были близки. Не знаю, как правильнее обозначить наши отношения, но лично для меня это был не просто секс. — Так я и знал, — вздыхает О. — Твоя реакция на ту статью была слишком неоднозначна, и мне сразу показалось, что тут что-то не так. Ты до сих пор считаешь, что Бэкхён замешан во всём этом? — Ты знаешь, как я ненавижу враньё, а он врал. Смотрел мне в глаза и врал, — рычит в голос альфа. — Ненавижу ложь с тех самых пор, как об меня вытерли ноги, играючи и с такой лёгкостью. Ложь — это то, что я не приемлю в отношениях, какими бы они ни были, и что по определению простить не могу. Ты открываешься, подпускаешь ближе и, наконец, начинаешь доверять. Но потом ложь обрушивается на тебя, как снежный ком, в самый неподходящий момент, когда максимально счастлив, открыт и беззащитен. И он сваливается на тебя, и уже не выбраться — ты задыхаешься. Ты ненавидишь себя за слепую веру и доверчивость. И лишь один вопрос не даёт покоя: «Чем я заслужил это?» — Ты любишь его? — задаёт вопрос, что так и крутился на языке, Се, наблюдая, как глаза друга наполняются яростью с каждым словом, но было и ещё кое-что, то, чего так давно не видел в глазах старшего, — разочарование и боль. — Нет. Я его презираю. И после небольшой паузы продолжает: — Сейчас мне действительно сложно принять решение. Я уже ни в чём не уверен. Но и он и директор вызывают у меня подозрения. Сегодня был арестован генпрокурор. Он всегда был на ножах с министром юстиции. Иди сюда, — подзывает альфу к своему столу. — Последние несколько лет Бён Сохён вёл самые нашумевшие дела, исход которых завершался в пользу жертв, благодаря чему заполучил всеобщую любовь обычных людей. Естественно, что министерство утвердит его на должность генпрокурора. У него для этого есть всё: острый ум, хватка, влияние отца и самое главное — его считают борцом за справедливость. Подумай только, какой это мощный фундамент для будущей предвыборной кампании самого Бён Санчже, заочно он уже практически выиграл выборы. У Санчже есть ещё один сын — Бэкхён, которого так кстати включают в состав спецгруппы. — И когда ты успел накопать столько на Бёнов? — Сехун подхватывает папку со стола, возвращаясь на прежнее место, внимательно просматривает собранную в ней информацию, при этом время от времени хмурит брови, обдумывая прочитанное. — Ким Ёнсон поделился кое-какой информацией на старшего Бёна, у него также есть подозрения насчёт Бэкхёна, но пока нет доказательств. А вот что касается той статьи, кто-то очень хотел, чтобы мы непременно её увидели. Иди сюда, — снова подзывает О к столу.       Сехун всматривается в картинку на экране ноутбука. Судя по сумеркам, ещё было раннее утро, у их дома останавливается мальчишка на велосипеде, оглядывается по сторонам, а затем направляется к двери, оставляя у входа газету, после чего старается как можно скорее убраться прочь. — Найди его и узнай, кто подослал мальчишку.       В комнату врывается взволнованный Чунмён, сразу же направляясь к столу, омега держит в руках папку, которую сразу же передаёт Паку. — Взгляни, тебя это заинтересует, — больше требует, чем просит Ким. — А лучше посмотри, что здесь.       Омега протягивает флешку. Чанёль переглядывается с О, оба в растерянности от нетерпеливости омеги. — Это последнее, над чем работал Бэкхён. Открывай-открывай, уверяю, тебя это заинтересует. — Чунмён замечает, как при одном упоминании имени Бёна, альфа меняется в лице. Пак зажимает в пальцах флешку, медлит, продолжая стеклянным взглядом на неё смотреть. Ким не выдерживает, выхватывая её из рук старшего, решительно вставляет в разъём. Системное сообщение о новом устройстве, и альфа открывает папку, в которой несколько видеофайлов. — Смотри, вот тут подборка нескольких дней, когда Юн приезжал в этот дом. — Капитан видит, как Юн выходит из машины, вводит код электронного замка и сразу скрывается за дверями. На следующем фрагменте уже утро, омега выходит из дома совершенно в другой одежде и уезжает в неизвестном направлении. — Хорошо, — заключает он, — я просмотрю всё, что здесь есть, а потом будем решать, как действовать дальше. — Вот здесь Бёкхён выделил адрес дома, — указывает на снимок с камеры наблюдения, где красной ручкой обведена адресная табличка. — Сехун, пока займитесь мальчишкой. — О кивает Чунмёну на дверь, когда альфа полностью сосредотачивает всё внимание на видео.

***

      Бэкхён всё же решил ехать к Чондэ, по телефону дядя так и не рассказал, чем закончился его разговор с группой, но заверил, что ему волноваться не о чем. Верилось с трудом, учитывая все обстоятельства, повод для волнения у него как раз был. И пусть даже Чанёль откажется от расследования, но что, собственно, это изменит между ними? Да, одной проблемой меньше, но вместо того, чтобы выслушать другую стороны правды, альфа унижал его на глазах у друзей, а те молчали, безоговорочно принимая и одобряя поведение Пака.       Может, дать им время всё обдумать? Только вот он по себе знает — либо ты веришь человеку, либо нет, и никакие временные отсрочки не способны что-то изменить. Бэкхён вспоминает о телефоне, который по-прежнему валяется где-то под креслом. Находится тот далеко не сразу, приходится выбраться из машины и чуть сдвинуть водительское сиденье. Появляется лёгкое головокружение, когда омега снова садится в машину. Приходится откинуться на спинку сиденья и выждать пока слабость пройдёт, а уж потом ехать дальше. — Всё-таки стоило поесть, — делает выводы, выжидая, когда слабость пройдёт, чего так и не происходит, но, по крайней мере, голова уже не кружится.       Приют при церкви вмещал в себя около пятнадцати воспитанников и располагался в небольшом двухэтажном здании. В приюте жили малыши от трёх до семи лет, поэтому Бэкхён удивился, когда увидел на руках друга младенца. Дети окружили священника, с любопытством рассматривая малыша, который дремал. — Бэкхён-хён, посмотри какой у нас крошка появился, — мальчишка лет шести подбегает к омеге и тянет за руку. Мальчик подпрыгивает на месте от восторга, показывая на ребёнка, которого сейчас держит Чондэ. — Хочешь его подержать? — предлагает друг, как только Бэкхён протискивается через тесный круг детей и присаживается рядом. — Ну же, смелее, — улыбается альфа, укладывая на руки омеги малыша. Бэкхён выглядит немного перепуганным оттого, что ему ещё ни разу в жизни не доводилось держать на руках таких крох, и он невольно боится сделать что-то не так. И как только ребёнок оказывается у него на руках, перестаёт дышать. Безусловно, это вызывает смех у Чондэ и детей. Ничего страшного не происходит, а малыш продолжает тихонько сопеть, причмокивая губами. Глядя на спокойный сон маленького кулёчка, Бэкхён и сам немного расслабляется и уже не сдерживает улыбки. По телу расползается тёплая волна трепета перед таким маленьким и беззащитным малышом. — Чей это ребёнок? — спрашивает Бэкхён, не отрывая взгляда от ребёнка, который продолжает мирно посапывать в его руках. — Одного омеги, который попал в непростую жизненную ситуацию. У него нет денег на няню, и он приносит его сюда, а мы с ребятней приглядываем за ним. Верно, ребята? — Те утвердительно мычат в ответ, помня, что пока малыш спит шуметь нельзя. — Мне по-человечески жаль его, он был в отчаянии, когда пришёл сюда. А где как не здесь, в доме Бога, просить о помощи? Он сам ещё совсем мальчишка, а у него на руках уже ребёнок. Я помогаю ему чем могу, но он тот ещё гордец, видел бы ты его. — Красивый? — лукаво улыбается Бэкхён, поглядывая на друга. — Дурачок, — шуточная затрещина вызывает смех у детей. — Ребята, идите поиграйте, мне с Бэкхёном нужно поговорить. — Те, хоть с неохотой, всё же послушно уходят, но хмурятся, забавно при этом надувая губки. — Не расскажешь, что у вас случилось? — Бэкхён передаёт малыша альфе и, уже со стороны наблюдая за ребёнком, начинает рассказывать. Обо всём, чего не говорил ещё никому: о внезапной симпатии к Паку, об их стремительном развитии отношений. Единственное, о чём не решается рассказать другу — об истинности. — Он узнал обо всём из газеты, никогда не видел столько ярости и ненависти в его глазах. Мне сейчас очень тяжело, Чондэ, как только я осознал, как мне хорошо с ним, как ежесекундно нуждаюсь в нём, — сам же всё и разрушил. — Почему сам ему не рассказал, услышь он это из твоих уст, воспринял бы иначе. — Знаю, всё знаю, но я просто боялся. Боялся потерять всё то, что было у нас. Хотелось чуть подольше продлить этот миг, и потом ты же прекрасно понимаешь, отец не позволил бы нам быть вместе, как это уже делал не раз. — Почему ты не допускаешь мысли, что на этот раз всё могло быть иначе? Он произвёл впечатление надёжного и уверенного в себе альфы, и, если у него действительно к тебе чувства, он мог бы защитить тебя от нападок отца и не позволил бы встать между вами. — Боюсь, что этого я уже не узнаю, — вздыхает омега, ковыряя землю носком кроссовка. — Он подозревает меня в весьма серьёзных вещах, а в частности — разглашении секретных сведений. И знаешь, мне даже дышать трудно от всей этой несправедливости; с самого детства меня пинали, как ненужную вещь, что мешается под ногами, и я думал, что с ним всё может быть иначе, но нет — он поступил точно так же, — на глаза наворачиваются слёзы, и омега шмыгает носом. Побороть слабость удаётся не сразу, и, когда наконец успокаивается, вновь поворачивается к другу, который терпеливо ждал, когда Бэкхён немного успокоится. — Не будем об этом, хочу беззаботно провести день в обществе детей и немного отвлечься, хорошо?

***

— Так непривычно видеть тебя вечером дома, уверен, что не хочешь с ним увидеться? — Чунмён заваливается на альфу крепко обвивая того руками. — Уверен, он всё понимает. Сейчас я нужнее вам здесь, как и вы мне. Помнишь? Мы всегда были вместе в сложные времена, поддерживали друг друга. — Но сейчас всё иначе, у тебя появился близкий человек, который нуждается в твоей заботе, — произносит альфа и чувствует отголоски боли от собственных слов. Почему-то с Чунмёном не получается быть эгоистом и пытаться удержать возле себя любой ценой, замечая, как младший щурится, расслабляясь в его объятиях, не может не признать, как счастлив в данную минуту. — Вот вы где, — их уединение нарушает Чанёль, плюхнувшись на край дивана, покачивает головой, глядя на сладкую парочку, которой сейчас явно не до него. — Как стемнеет, выдвигаемся в дом доктора Юна. Я намерен прочесать там каждый сантиметр и найти то, что прольёт свет на его жизнь. — Хочешь незаконно попасть на частную территорию без ордера? — тут же всполошился О, но не сдерживает усмешки, видя азарт в глазах друга. — Мённи, можешь идентифицировать код от двери с тех видеоматериалов, что у нас есть? — Попробую, — тут же оживает омега, выбираясь из объятий О. — Давненько мы не проворачивали чего-то подобного, — потирает ладони Ким. — Что? — В ответ О лукаво посмеивается, когда Чунмён исчезает из комнаты. — Ничего, просто рад видеть старину Чанёля, — похлопывает по плечу друга, направляясь следом за омегой. — Кстати, О, что там с парнишкой? — Как разберёмся с этим делом, займусь им. Он живёт где-то здесь неподалёку, каждое утро развозит молоко и газеты. Думаю, не составит труда нажать на него и выяснить, кто его к нам подослал.       Чанёль поднимается на второй этаж, направляясь в свою комнату, но, замерев возле двери, оборачивается, сам не зная зачем, заходит в комнату Бёна. По комнате гуляет сквозняк, развивая лёгкие занавески из стороны в сторону. Взгляд натыкается на так и не заправленную кровать после их последней ночи. Всё, что ему хочется, это поскорее избавиться от всех воспоминаний, связанных с омегой. Он мог бы выкинуть все вещи из этой комнаты, включая эту проклятую кровать, которая является самым ярким их источником, но толку, если каждая мелочь в этом доме напоминает о Бэкхёне. Но здесь тяжелее всего — эта комната так и дышит своим хозяином и воспоминаниями об их днях. Где, потеряв голову, забывал обо всём, когда прижимал к себе хрупкое тело, а омега ластился, невесомо касался контура скул, так преданно заглядывал в глаза, дрожал от его поцелуев, обвивая руками его шею… «Просто забудь о нём», — твердит себе альфа, сжимая кулаки. Пройдёт время и воспоминания начнут меркнуть, а потом и вовсе станут блеклыми, ничего уже не значащими. Но не это самое страшное. Понимание и принятие того факта, что уже ни с кем так у него не будет, ломает что-то внутри, выворачивает наизнанку от неизбежности. Невольно вспоминается Кёнсу — вечно хмурый и молчаливый омега. Он держался всегда в стороне, предпочитая одиночество шумным компаниям однокурсников. До не пользовался популярностью у противоположного пола, впрочем, и не стремился к этому. Напротив, все его мысли занимала учёба, а рейтинг успеваемости волновал куда сильнее.       — У Кёнсу хромает огневая подготовка, и ему срочно нужно её подтянуть, — сказал тогда ему куратор. Чанёль как мог пытался отвертеться от дополнительных занятий с неизвестным тогда ему До. На носу был выпуск, свободного времени даже на сон почти не хватало, а тут ещё куратор подсовывает непонятно кого. — Я наблюдал за твоими занятиями с Кимом, и надо сказать, он делает большие успехи. И если возьмёшь До, после выпуска тебе это зачтётся, обещаю. Он показал лучшие результаты в технической разведке, на поле он показывает отличную выносливость и единственное, что ему пока не даётся — это поражение цели с близкого расстояния. Мне нужно, чтобы он гарантировано мог поразить цель без прицельных устройств.       Упрямый До сразу не понравился альфе, и после первой же тренировки он хотел отказаться от этой затеи, но не в правилах Чанёля было сворачивать на полпути. Они сблизились не сразу, потребовалось время, чтобы омега открылся перед альфой и стал прислушиваться к нему. Не было никакой внезапной влюблённости и неудержимой страсти, их отношения строились медленно, шаг за шагом. Для многих стало неожиданностью, что Пак мог найти в угрюмом мальчишке, но только с ним Кёнсу не прятался под своей угрюмой оболочкой. Да, он не был похож на большинство омег, но именно с этим букой Чанёль чувствовал уют, тепло и спокойствие. Расстались они так же быстро, без лишних слов, но слишком внезапно для самого Пака. Его, по сути, поставили перед фактом, когда вещи уже были собраны, а до отъезда оставалось чуть меньше суток. — Когда ты собирался мне рассказать? Мне казалось, что как твой альфа я имею право быть посвященным в твои планы? — злился он, когда омега огорошил новостью, что его приняли в один из отрядов разведки на границе с Китаем. — Я стремился к этому с самого первого дня здесь, всё это время упорно работал с одной лишь целью. Да, нам было хорошо вместе и… весело. Но ты сам понимаешь, мы вместе пока у нас общие интересы. Но там, за стенами академии, всё изменится.       Чанёль не понимал, они были вместе почти год, были максимально честны и близки, и при всём при этом Кёнсу упорно продолжал молчать и скрывать всё в себе. В то время как Пак уже строил планы на их будущее, делился ими с омегой, тот лишь молчаливо улыбался. Больше они не виделись, а Чанёль ещё долго привыкал к мысли, что в его жизни больше не было До Кёнсу.       С хлопком оконной рамы воспоминания улетучиваются, прошло уже много лет после их последней встречи. Он давно забыл и омегу, и былые чувства, но почему он вспомнил До именно сейчас? Может, потому, что Бэкхён напомнил ему того: он так же пользовался альфой в своих интересах, как когда-то и Кёнсу.

***

      Бэкхён массирует виски: головная боль не отпускает уже который час, и по-хорошему бы лечь спать, но вряд ли он сможет заснуть, не дождавшись дядю. Предстоящий разговор целый день не давал покоя, и сейчас старший как назло задерживается. Сарым хмуро посматривает на омегу, что без конца ёрзает на диване и то и дело выбегает на улицу проверить, не подъехал ли дядя. — Ты совсем мне не нравишься, бледный какой-то. Стрессы ни одного омегу ещё не красили, тебе бы успокоительного попить, — цокает Сарым, а Бэкхён резко вскакивает с дивана, как только слышит хлопок двери. — Ну, наконец-то, он уже весь извёлся пока тебя ждал. — Альфа коротко кивает на слова мужа. Ом Кюсон выглядит уставшим и хмурым, для Бёна такое состояние альфы нехороший звоночек. Бэкхён сжимает пальцами ткань обивки дивана, с какой-то обреченностью во взгляде поглядывая на Ома. Хорошие новости он вряд ли услышит, днём, набравшись смелости, он набрал Чунмёна, надеясь, что хотя бы омега пойдёт с ним на контакт, но несколько его звонков так и остались без ответа. — Пак отказался от расследования, за что я ему благодарен, но… — Он всё равно меня подозревает? Да? — Да, Бэкхён. Твой отец действительно готовится к предвыборной кампании, впрочем, это меня совсем не удивило. Не хотел тебе этого говорить, но… ты попал в спецгруппу не случайно. Я знал, что отец будет на тебя максимально давить до выборов, а участие в операции под контролем самого президента было некой защитой от его манипуляций. Сегодня был арестован генпрокурор, против него достаточно много улик, так что выбраться ему будет сложно. Но не это меня волнует, думаю, уже в ближайшие дни твоего брата назначат на его место. — Что решила в отношении меня группа? — переходит он к самому волнующему вопросу, Сарым придвигается ближе, обнимая омегу за плечи, интуитивно чувствуя, как младшему сейчас нужна поддержка. — Сехун попросил пару недель всё обдумать. Он считает, что окончательное решение должно быть принято в твоём присутствии. Я с ним согласен: тебе нужно с ними поговорить и попытаться объяснить. — А Чанёль и Чунмён? — Ом тяжело вздыхает, не разрывая зрительного контакта с омегой, и тот всё понимает. — Они против моей дальнейшей работы в спецгруппе, верно? — Независимо от того, каким будет их окончательное решение, ты продолжишь работу над заданием. — Значит, мне готовиться к возвращению в аналитический отдел? Ну что же, для нас всех это будет оптимальным решением, — поджимает губы, поднимаясь со своего места, старший не даёт уйти, цепляясь за его руку. — Окончательное решение ещё не принято, так что выше нос. Я сделаю всё, что в моих силах. — Ты лучше меня знаешь, никому не под силу заставить Пак Чанёля делать то, что ему не нравится. И единственное мнение, с которым он считается, — мнение его команды. — Ты тоже часть его команды, — доносится ему в спину, и Бэкхён с досадой качает головой. — Правда в том, дядя, что я так и не стал одним из них.       Дойдя до своей комнаты, омега запирается в ванной, выкручивает регулятор воды на максимум, чтобы заглушить рыдания, которые накрывают с головой, — нет никаких сил больше это выносить. Мало того, что его моральное состояние подкосили подозрения команды, так ещё и собственная наивность, и глупость. Он-то считал, что директор Ом отобрал его в группу по способностям, а тот даже не рассматривал профессиональные качества, а руководствовался лишь сугубо личными причинами. И эта правда бьёт под дых не меньше подозрений людей, которым он безоговорочно доверял и к которым успел так сильно привязаться.