Соглашение трёх

— Мне пришлось повозиться, но код я достал, — довольный собой омега присаживается в кресло напротив альфы, который продолжает внимательно вглядываться в экран ноутбука. — Взгляни, мы кое-что упустили, — он разворачивает экран к Киму. Чунмён уже не раз видел этот фрагмент, и тогда альфа указывает, на что ему следует обратить внимание. — Этот угол дома виден только с одного ракурса, и Бён уделил ему минимум внимания, но и задача у него была иной. На первом этаже горит свет, видишь? — Что будем делать? — Задача как некстати усложняется, требуя принятия новых решений. — Я как раз об этом думал. Ряд домов разделяет узкая дорога, вести наблюдение за домом практически невозможно. — Практически? — замечая ухмылку на лице альфы, переспрашивает Ким. — Дом, что находится напротив, уже какое-то время выставлен на продажу. Я выяснил: потенциальных покупателей пока не намечается, уж слишком высокую цену за него заломил хозяин, хотя в этом районе дома распродаются весьма быстро. И прежде чем мы сунемся в дом Юна, мне нужно знать точно, что и кто может нас там ждать. — Что тут у вас? — друзья переводят взгляд на О, что вальяжной походкой, засунув руки в карманы чёрных брюк, направляется к ним. — Се, план меняется, в доме нас может ожидать неприятный сюрприз. Ближайшие дни мы будем вести наблюдение из дома напротив. Соберите всё необходимое, на время переберёмся в мою квартиру, этот дом не внушает мне последнее время доверия. — Слежка? — выгибает вопросительно бровь, и по глазам альфы понимает, что попал в точку. — Я свяжусь с директором, пусть пришлёт людей и разберётся тут. — В этом нам бы мог помочь Бэкхён. — Се сканирует старшего взглядом, выжидая ответной реакции на упоминание имени омеги, но Пак совершенно спокойно отводит взгляд от монитора и отрицательно мотает головой. — Нет, им мы так рисковать не можем. — Ответ не на шутку удивляет мужчину, считавшего, что другу по-прежнему невыносимо само упоминания Бёна. — Так всё, хватит болтовни, собирайтесь, у нас мало времени, — в сердцах бросает капитан на выходе из комнаты. В кармане пиджака раздаётся вибрация телефона, чуть приподняв в удивлении бровь, альфа тут же принимает вызов. — Говори, Ёнсон. — Слушай, всё-таки не зря я всё это затеял. Не буду вдаваться в подробности, суть в следующем: один из Бёнов замешан в тёмных делишках, и дела эти не ограничиваются финансовыми манипуляциями и выведыванием секретной информации. Если капнуть, а я капну, многие головы полетят и речь не только о высокопоставленных чиновниках. — Чанёль сворачивает в комнату Бэкхёна, плотнее прикрывая за собой дверь, на мгновение даже перестаёт дышать, прикрывает глаза в надежде услышать чьё угодно имя, только не его. — Бён Сохён. — Из лёгких вырывается вздох облегчения, он буквально падает на кровать, всё ещё не заправленную, с измятыми простынями и сбившимся где-то в изножье одеялом. — Его стремительное повышение по службе вовсе не заслуги отца, как я считал. Бёну помогает кто-то другой. И ты удивишься, когда узнаешь, что именно благодаря Сохёну в последние годы Бён Санчже укрепил свои позиции как политик. Они связаны с кем-то очень влиятельным. — А насчёт директора и Бэкхёна что-нибудь узнал? — Не многое, но единственное я понял: они вроде белых ворон в этой семейке. Можешь спать спокойно, друг, кажется, наши подозрения не подтвердились. Если бы ещё директор был замешан в этом дерьме, то я не знаю, кому вообще можно верить. Всё, нет времени, до связи.       Альфа не успевает сказать ещё хоть что-то, когда звонок обрывается. Легче не стало. Он с силой растирает лицо ладонями, головная боль снова даёт о себе знать, отдавая в виски. Устав бороться сам с собой, смиренно поддаётся воспоминаниям: перед ним стоит Бэкхён, который так искренне и тепло улыбается, встаёт на носочки и целует, что трудно усомниться в реальности этой иллюзии. В нём до сих пор что-то переворачивается от воспоминаний о нежной коже, мысленно проводит руками по изгибам тела омеги, забираясь под рубашку и легкими движениями пальцев приходясь по спине. Невыносимо. Мотает головой, прогоняя слишком реальные ощущения, которые вот уже несколько дней преследуют, стоит только поддаться слабости и подумать о нём. — Чанёль, — в комнату, как мышка, проскальзывает Чунмён, не дожидаясь ответа старшего, устраивается рядом, крепко сжимая руку альфы. — Почему ты здесь? — зачем-то шепчет, словно выведывает у Пака какой-то секрет. — Сам не знаю, зачем я снова и снова прихожу сюда. — Се мне рассказал… о вас с Бэкхёном. Между вами это было серьёзно или?.. — С моей стороны более чем, а с его… Не знаю, Чунмён. Всё случилось так внезапно, но я… — Наконец был счастлив, — заканчивает за него омега, и альфа кивает. — И сколько бы я ни думал, не могу понять, что на самом деле он чувствовал и чувствовал ли вообще. Я уже ничего не понимаю, я запутался, где ложь, а где правда, где искренность, а где корысть. Ради него я был готов на всё, и, если бы он мне признался, всё было бы иначе. — Чунмён не знает, чем он сейчас может помочь альфе, и выбирает единственный ему известный способ — крепче прижимается и обвивает руками. — Звонил Ёнсон: он сел на хвост Бён Сохёну. Мы сильно ошиблись в своих подозрениях, Бэкхён и директор не замешаны в делах министра. — Постой, он так и не бросил эту затею после всего? — Ёнсон фанатик, он не успокоится пока не докопается до правды. И теперь, с одной стороны, я склонен верить в слова директора. — А с другой? — омега приподнимает голову, встречаясь взглядом с альфой. — С другой, они использовали меня, использовали всех нас. Директор преследовал свои цели, засунув никому неизвестного агента Бёна в нашу группу. Мне это с самого начала показалось подозрительным, но, соглашусь, Бэкхён оказался весьма полезен. — Позволишь ему вернуться? — Как я уже говорил, решение за тобой и Сехуном. — Он хочет вернуть его. — А ты? — А я, — вздыхает Ким, — я не знаю. Если тебе будет тяжело рядом с ним, то я против его возвращения. — Ответ неверный, Ким Чунмён, — шутливо щёлкает омегу по носу, на что тот ойкает, обиженно потирая кончик носа. — Ты должен принять решение, основываясь на его профессиональных качествах, не вмешивая моё или своё личное отношение к нему. Я всегда вас этому учил, а по факту пошёл на поводу у своих чувств, забывая о главном. И признаться, Сехун превзошел своего учителя, он до последнего мыслил в интересах группы, не принимая во внимание личные чувства. Дашь мне несколько минут? — Чунмён кивает, понимая, что альфа хочет остаться один, и уже в дверях задает вопрос, который не даёт покоя: — Ты любишь его? — Я не могу ответить на твой вопрос, — без лишних раздумий отвечает Пак, потому что сам не знает, как назвать свои чувства, как объяснить ту пустоту, что образовалась в нём в последние дни. Он не загибается от боли, не хочется биться головой о стену, но ему не хватает самого присутствия омеги, и вроде бы всё стало на свои места, как прежде, но без Бёна уже всё не то. Всё не так.       Как только за Кимом закрывается дверь, капитан подходит к письменному столу, усаживаясь в кресло. Долго рассматривает единственную в комнате фотографию Бэкхёна с Чондэ. У него с омегой даже общей фотографии нет. «Какой же ты на самом деле? Мне бы очень хотелось знать».

***

      Наконец он расслабляется, усталость отступает, а по телу проносятся мурашки, когда в его волосы забираются пальцами, массируя кожу головы. Альфа крепче прижимается к животу омеги, что-то неразборчиво произнося, на что омега звонко смеётся, продолжая ворошить непослушные пряди. Снова это спокойствие и теплота, от которой начинает клонить в сон, но Чанёль сопротивляется — засыпать страшно. Он знает, что спать нельзя, но, пытаясь вспомнить причины, понимает, что вспоминать нечего. Воспоминаний нет. Его сознание, как опустевший сосуд, без прошлого и настоящего, и всё, что он знает, ближе этого омеги у него никого нет; в этом мире кроме них вообще никого нет. Бэкхён. С Бёном тепло и возникает желание жить и цепляться за эту жалкую жизнь во чтобы то ни стало.       Альфа пытается приподняться, чтобы заглянуть в глаза омеги, одного ощущения тепла ему мало, нужен зрительный контакт, и это единственное, чего ему сейчас так не хватает. Младший сам склоняется над ним, длинная чёлка прикрывает глаза, но он отчётливо видит губы, которые растягиваются в озорной улыбке, что-то шепчут ему. Внимание сосредоточенно на родинке, что в уголке над верхней губой. Пак напрягается, пытаясь расслышать слова, и ему почти это удаётся… — Чанёль. — Альфа вздрагивает, но вместо губ омеги над ним нависает Сехун. Кивком головы указывает в направлении окна. Капитан тут же вскакивает с неудобного кресла, крадётся к окну и, чуть отодвинув плотную занавеску, осматривает улицу.       Мужчина в чёрном строгом костюме оглядывается по сторонам, а затем усаживается на пассажирское сиденье рядом с водителем, и машина тут же трогается с места. — Сколько он пробыл в доме? — оборачивается к другу, что, уже вольготно растянувшись в кресле, отпивает из стакана чуть тёплый кофе. — В этот раз недолго, минут пять. — Я смог его идентифицировать, — подаёт голос Чунмён, ловко пробегаясь пальцами по клавиатуре. — Взгляните. — Команда морской безопасности, капитан Нам Чувон, — читает альфа с электронного досье. — Да, десять лет назад ушёл в отставку и организовал тренировочный центр. — И это всё? — Мне пришёл отчёт от директора, угадай, чьи люди аккуратно вели за нами наблюдение? — Пак усмехается, а в следующую минуту уже злобно скалится, опираясь руками на стол. — Они знают, что мы здесь? — Не думаю. Иначе мы бы это уже поняли. В доме они торчат не просто так, скорее всего, это охрана доктора. Но тут же напрашивается вопрос: зачем научному сотруднику «Сучжонфарм» вообще охрана, и на какие средства он приобрёл дом в этом районе и позволил себе охрану? И главное зачем. Второй вопрос: почему нам удалось так легко его взять? Я ничего не понимаю. — Ну, это как раз очень даже объяснимо: доктор вёл себя весьма осторожно и не пользовался охраной. Один человек, два дома, и наверняка две жизни. — Придётся действовать в открытую и брать дом с этой шайкой. Конечно, нам это не на руку, но сколько нам ещё здесь сидеть? Мы уже больше недели протираем здесь штаны, — Сехун подходит вплотную к командиру, складывая руки на груди. — Что предлагаешь? — Сначала обсудим с директором, а там на месте решим. — Чанёль соглашается, не имея альтернативы. — Собирайтесь, — спокойно произносит альфа, подхватывает с пола рюкзак, убирая в него измятую куртку, что небрежно была скинута на спинку кресла.

***

— Когда ты ему скажешь? — Бэкхён всё так же стоит спиной к старшему и с ответом не спешит.       Сарым молча наблюдает за младшим, поджимая губы. В последние дни он стал всё больше и больше напоминать тень — безликую и лишённую всяких эмоций. Старший омега ждал, когда Бэкхёна прорвёт и он выберется из этого безэмоционального состояния, в котором находился уже несколько дней, но ему нужен толчок, но сам он не решался что-то предпринимать, боясь только осложнить и без того шаткое психологическое состояние младшего. — Я еду на встречу с дядей, нам нужно решить, как быть со мной, — оборачивается к доктору. Всё тот же уставший и изнеможённый взгляд, что и вчера и несколько дней назад. — В принципе, я уже всё обдумал, осталось получить его одобрение. Дядя, сейчас как никогда мне нужна будет ваша помощь, я бы не стал вас обременять, но ситуация у меня безвыходная. — Ты должен рассказать Чанёлю, — настаивает на своём, хотя видит по лицу, как тому это не нравится. — До вечера. — Перегибается через спинку дивана и целует в щёку на прощание.       Он знает, что старший беспокоится и желает ему только добра, и Ким единственный, кто может его понять, и он поймёт — сомнений нет. Только проще вот так, потому что привык, привык замыкаться в себе, никого не впускать, не показывать то отчаяние и боль, что он с таким трудом взял под контроль, и пытаться как-то с этим всем жить дальше. В салоне машины невыносимо душно, дискомфорт вызывает новую порцию раздражения. Включает кондиционер и пока ждёт, когда в салоне станет хоть чуточку легче дышать, опрокидывается на спинку кресла. Рука сама машинально ныряет под футболку, боязливо поглаживает разгорячённую кожу. Ощущения другие: волнительно и страшно, но странность в другом — чувство проклятой тоски и одиночества пропало. Он чувствует внутреннюю силу, которая идёт откуда-то изнутри, постепенно наполняя собой каждую клеточку его тела, словно он герой какой-то экшен-игры в ожидании перезагрузки, и, когда она произойдёт, он станет новым — лишённым страхов и боли. Взглянет на всё другим, более свежим и мудрым взглядом, а старая изношенная и противная оболочка будет сброшена. Бэкхён в предвкушении, когда же это произойдёт, ему так не терпится оставить себя старого в прошлом, быть может, тогда он сможет принять окончательное решение для себя, без сожалений оставив в прошлом всё то, что не даёт ему двигаться дальше.       Сомнений и страхов не было, и первая мысль, что промелькнула в голове: «Я буду рожать». Этот ребёнок — единственная причина вгрызаться в жизнь, бороться уже за них двоих, не позволяя никому решать за него. Пока он едет до штаб-квартиры, его посещает не раз желание снова прикоснуться к животу, и омега даже невольно улыбается ещё пока непонятным для себя желаниям. — Это всё ты, да? — сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос, словно за ним в эту минуту кто-то наблюдает.       Это кажется немного глупым, но ему отчего-то нравится. А ещё это так волнительно разговаривать с новым человеком, который ещё даже не эмбрион, а всего-то с крошечную точку, но он уже есть, он существует — его маленький человек. Бэкхён приехал к началу обеденного перерыва, что весьма кстати: основная масса сотрудников уже убежала в столовую. Не придётся ловить на себе любопытные и завистливые взгляды сослуживцев, омега не сомневается, большинство уже в курсе, кем он приходится директору агентства безопасности. Но сейчас отнюдь не это его главная забота.       Бэкхён выходит из лифта, делает несколько глубоких вдохов и, отбросив все сомнения, твердым шагом идёт вперёд по коридору. Он замирает на месте на полпути, когда дверь приёмной распахивается, и на него смотрят не менее удивлённо. Сехун первым приходит в себя, быстрым шагом приближаясь к младшему, улыбка сменяется беспокойством, тогда Бён отводит взгляд в сторону. Вслед за О идут Чунмён и Чанёль. Ошибочно было полагать, что у него больше не будут трястись ноги от одного взгляда на альфу. Прячет руки за спину, чтоб не выдать себя с потрохами. Чунмён сухо кивает, замирая рядом с Сехуном, который продолжает внимательно смотреть на омегу. — Подождите меня в машине, — приказной тон. Сехун мнётся несколько секунд, но шанса ему не даёт Чунмён, который тянет альфу за собой. Чанёль делает ещё несколько шагов, вплотную подходя к омеге, но Бэкхён делает шаг назад. Капитан хмурит брови и смотрит прямо на омегу. — Тебе есть, что мне сказать? — Бэкхёна ведёт, темнеет на мгновение в глазах, природный запах альфы, что не скрыт от него, ощущается почему-то намного острее, лишает силы воли и вынуждает зажаться. Сказать есть что, но здесь точно не место для разговора и не сейчас, когда мысли путаются и он не может внятно сформулировать мысль. — Молчишь?! — Не успевает ничего понять, когда его прижимают к стене и Пак нависает над ним. Мужчина крепко обхватывает запястье левой руки, в этом жесте нет грубости или небрежности. Чанёль не смотрит ему в глаза, устремляя взгляд в стену. — А я верил тебе, понимаешь?! Верил, мог защитить, и ни одна тварь бы тебя не тронула. А ты? Я был для тебя средством достижения собственных целей, иначе я просто не понимаю. Смотрел мне в глаза и врал. Наслаждался этой властью надо мной? И как, понравилось? Тогда, в церкви, у тебя была более чем прекрасная возможность. Тогда я был максимально честен и открыт перед тобой, — Пак делает несколько шагов назад, смотреть на омегу, который морщится, словно ему противно стоять рядом с альфой, невыносимо. — Бён Бэкхён, сколько ты планировал делать из меня дурака? — Он не дожидается ответа, понимая насколько это бессмысленно, и быстрым шагом направляется к лифту.

***

      Чанёль всю дорогу молчал, отвернувшись к окну, понуро наблюдал за мелькающими зданиями, витринами кофеен, которые до отказа были набиты в этот час офисными работниками, урвавшими свой законный обеденный перерыв. Альфы и омеги в однотипных чёрных брюках и белых рубашках кучковались группами, что-то обсуждая. Сехун остановил машину возле одной из таких кофеен. Чунмён выбирается следом, устав ломать голову в предположениях, что же произошло там, в стенах NIS, между ними. — Такой он пугает меня куда больше, — Ким оборачивается на машину, альфа сидит, всё так же уставившись в одну точку, будто бы и не заметив отсутствие друзей. — Се, я очень за него переживаю и главное просто не знаю, как ему помочь. Всё было куда проще, когда он просто злился на Бёна. Ты видел его лицо, когда мы приняли окончательное решение? — Лицо как лицо, не придумывай. Ты принял правильное решение, а с его стороны было неправильно выдвигать эти обвинения против Бэкхёна, Чанёль это и сам понимает. Сейчас он на этапе осознания и принятия своих ошибок. — Знаешь, Се, судить других это так легко. Посмотрел бы я на тебя, окажись ты на его месте, так бы ты легко рассуждал и поддерживал Бэкхёна. Я признаю в чём-то неправоту Чанёля, но сейчас прекрасно его понимаю, Бён использовал его. Странно, что ты этого не хочешь видеть. — Какая муха тебя укусила? Я просто стараюсь рационально мыслить в данной ситуации, и поступку Бэкхёна есть простое объяснение. Ты же слышал директора, Бэкхён не искал к себе особого отношения, а то, кто его отец и брат, нас вообще не касается. Эй, ты куда? — Чунмён даже не оборачивается, направляясь назад к машине. Только этого им сейчас не хватало, альфа недовольно хмурится и, вспоминая о кофе, пробирается через толпу в шумный зал кофейни.       Пока бариста готовит его заказ, Сехун не сводит взгляда с машины. Ему чертовски не нравится всё то, что сейчас с ними происходит, и даже Чунмён, его рассудительный Чунмён, перестал мыслить разумно, предпочитая слепо перекладывать вину на плечи Бэкхёна.       Ким с неохотой принимает из рук альфы стакан с кофе и тут же отворачивается к окну. — Что уже успели не поделить? — Чанёль выглядывает из-за спинки кресла на заднее сиденье, где сидит хмурый омега, потягивая через трубочку холодный напиток. — Так, разошлись во мнениях, — отмахивается как от чего-то обыденного и несущественного, но что явно задевает Сехуна, который будто бы и не придаёт значения словам Чунмёна, только костяшки белеют от того, с какой силой альфа сжимает руль. — Едем к тебе? — Да, нужно отдохнуть и кое-что обсудить перед заданием. — До вечера разговор подождёт? Мне нужно кое-куда съездить. — Оглядывается на Пака, тот даёт добро сухим кивком головы.

***

      Как только Сехун слышит писк электронного замка, тянет дверь на себя. Во дворе дома его уже встречает Ким Сарым, омега не без удивления посматривает на альфу, тем временем стягивая с рук резиновые перчатки. — Не помешал? Как обстоят дела с тестами? — Ты только за этим приехал? — приподнимает бровь старший, пропуская О в дом. — У меня есть кое-что для тебя, пошли. — А Бэкхён вернулся? — О оглядывается по сторонам, будто бы это может дать ему понять, дома ли омега, и тут же поясняет: — Мы столкнулись в агентстве в обед, он к директору приезжал? — Сарым молча подходит к столу, что-то переключая на непонятном для альфы аппарате, и, обернувшись, молча изучающим взглядом скользит по мужчине. — Я здесь не для того, чтобы расспрашивать, а сказать, что верю ему. — Хорошо, попрошу его пораньше вернуться, а сейчас иди сюда. — О подходит к рабочему компьютеру доктора. — Я заочно назвал это вещество «сыворотка влияния», она действительно оказывает определённое воздействие на организм. Принцип такой же, что и у «эликсира истинности», только их отличие в том, что выбросы аттрактантов имеют немного другой характер. Но, чтоб проверить всю возможность этого вещества, мне нужна твоя помощь. — Что я должен делать? — Это чистое безумие, но… — Сехун внимательно наблюдает за мельтешением доктора по лаборатории, движения слишком дёрганные, и О понимает, что идея доктора вполне может оказаться безумной и рискованной. Ким усаживается на табурет ближе к альфе, накрывая его руки своими, чуть подрагивающими от собственных мыслей. — Ты должен понимать долю риска, естественно, никаких гарантий у меня нет. Я хочу протестировать этот препарат на нас с тобой. Я введу себе это вещество и попробую воздействовать на тебя. — Нет, вы хоть представляете себе, что сделает со мной директор, если узнает? Я не могу вас подвергать такому риску, поступим иначе, это вещество вы введёте мне. — Ничего не выйдет, праймером может быть только альфа. — Почему? — Такова химическая связь элементов, которую воссоздал Юн. И если эта штука работает, я готов назвать его гением: никому и никогда ещё не удавалось создать ничего подобного. Это взорвёт весь научный мир, ты только представь, насколько велико его научное открытие, никакой гипноз не сравниться с тем, на что может быть способно это вещество. Но если о нём узнает правительство, Сехун, об этом мне даже думать страшно. Так ты согласен? — Альфа понимает, что идти на поводу у старшего, возможно, самая большая ошибка в его жизни, но также он понимает, что доктор не отступится и никакие уговоры на него не подействуют, слишком уж велика вероятность, что Ким всё равно реализует свои сумасшедшие идеи. — Хорошо, только обещайте, что на этом вы остановитесь, иначе я не прощу себе, что втянул вас в это. — Ким кивает, соглашаясь с О. — А теперь звоните Бэкхёну, — напоминает доктору, глаза которого уже хитро сверкают. — Я всё подготовлю, и мы выберем подходящий день, чтобы нам никто не мешал.       Пока доктор разговаривает с Бёном, альфа не сводит с него изучающего взгляда, через динамик до него доносится голос Бэкхёна. После окончания разговора, Ким манит альфу за собой в гостиную, на ходу стягивая халат. Не успели они устроиться на мягком диване за чашечкой чая, как в комнате появился удивлённый Бэкхён, и удивление это было отнюдь не приятным. Омега сторонился его и отсел подальше, при этом не сводя настороженного взгляда с мужчины. — Не буду вам мешать, — хлопает Сарым по плечу О, надеясь, что разговор не сделает омеге только хуже. — Ты хорошо себя чувствуешь? — начинает издалека, не спешит переходить к самой сути. Бэкхён складывает руки в низу живота, отводя взгляд в сторону. — А как я себя должен чувствовать после всего? Вообще не ожидал тебя здесь увидеть, или ты к дяде приехал? — Я приехал к тебе, хотел поговорить днём, но ты был не настроен на разговор, да и место было неподходящее. Бэкхён, у нас сегодня был разговор с директором, он прояснил некоторые моменты взаимоотношений между тобой и твоей семьёй. Не стану тебя упрекать, это сугубо ваше семейное дело, и, чтобы ты знал, в сложившейся ситуации я принимаю нейтральную сторону. Ситуация сложилась весьма неприятная, и нам давно нужно было собраться и поговорить. Сегодня мы все приняли решение о твоём возвращении. Чанёль вспылил, наговорил лишнего, но он ценит тебя как агента. — Вот как? А я думал, вы будете держаться особняком и примите позицию Чанёля, как своего лидера. И что так повлияло на его решение, раз он проявил снисхождение к предателю? — Бэкхён, — вздыхает альфа, разговор явно строится не так, как он хотел, и может так ничем и не закончится. — Что Бэкхён?! Вы втроем держались вместе и с первого дня дали понять, что я лишний, навязанный и ненужный элемент. — Да, но так было только сначала. Но уже позже всё же изменилось, только не говори, что после всей работы, что ты проделал, из-за обид готов всё перечеркнуть. Будь выше этого, помни, что ты профессионал, и, на мой взгляд, весьма хороший профессионал в своей области, скажу больше — группа нуждается в тебе. Неужели Бён Бэкхён, которого я знаю, спасует перед трудностями и откажется в очередной раз утереть носы всем тем, кто сомневается в нём? — Может, потому, что в тот день вы своими руками потушили во мне последнюю искру? Глядя на тебя, Чунмёна и Чанёля, я тоже хотел быть кем-то важным для вас. Я так отчаянно этого желал, что вот здесь так сильно болело, — он сжимает ткань футболки в области сердца, при этом не сводя покрасневших глаз с альфы. — Чунмён даже не взглянул на меня, ты был равнодушен и спокоен к происходящему, когда Чанёль швырнул в меня той проклятой газетой. Никто из вас не спросил: «Бэкхён, это правда? Ты действительно такой человек?» Никто не усомнился. В тот момент я чётко осознал: как был чужим, так и остался. Я никогда не вернусь в спецгруппу, как и в тот дом; наши пути никогда не пересекутся, единственное, что оставляю вам — воспоминания о Бён Бэкхёне, который всем сердцем любил вас.       Бэкхён последний раз кидает взгляд на О сквозь пелену слёз, не стесняясь показать слёзы, которые впервые не считал слабостью. Он не слаб, только не теперь; он не бежит, чтобы спрятаться от трудностей, не прячет голову в песок. Бэкхён сжигает все мосты, но только ради того, чтобы строить свою жизнь с чистого листа в новой для себя роли — роли папы.       Последние слова О летят в спину омеги и заставляют застыть на месте: — Я буду ждать своего друга Бён Бэкхёна, перед которым виноват, настолько виноват, что мне ещё предстоит заслужить его прощение.

***

      В квартире слишком тихо, ничто не выдаёт, что здесь кто-нибудь есть. Сехун проходит в комнату, утонувшую в полумраке. Замечает Чунмёна, что, свернувшись калачиком, дремлет на плече альфы. Пак подносит указательный палец к губам, призывая друга не шуметь, а сам осторожно привстаёт, подкладывая под голову омеги подушку. Ким начинает шевелиться, но попыток вырваться из дрёмы не предпринимает, удобнее устроившись на подушке. Они заходят на кухню, Чанёль прикрывает дверь и щёлкает по включателю. — Кофе? — хриплым голосом интересуется Пак и, получив согласный кивок, заливает воду в кофемашину. — У нас ещё есть время, пусть поспит, а пока я хотел с тобой кое-что обсудить. — О, усевшись за стол, укладывает руки перед собой и скрещивает пальцы. Хмурится, глядя на уставшего и помятого альфу.       Мужчина проводит пятернёй по взлохмаченным волосам, затем оборачивается к машине, которая издаёт характерный сигнал о готовности бодрящего напитка. Помещение наполняется приятным кофейным ароматом, и О жадно вдыхает горьковатый аромат, когда перед ним опускают кофейную чашку. — Раз уж мы приняли решение о возвращении Бёна, думаю, лучше будет, если непосредственно ты будешь с ним работать. — Чанёль, тебе не кажется, что пора вспомнить, что ты лидер, а не вести себя, как… — Прекрати, — раздаётся за спиной рассерженный голос омеги, Сехун оборачивается на застывшего в дверях Чунмёна. О видит в его взгляде разочарование и осуждение. Ким проходит мимо, занимая место рядом с Чанёлем, накрывает руку альфы под столом и сжимает её, демонстрируя свою поддержку. — Сейчас не время для выяснения отношений, нам максимально нужно настроиться перед заданием, а после мы соберёмся и всё обсудим, и я хочу услышать всё лично от Бэкхёна. И тебе, Ёль, в первую очередь нужно с ним поговорить, слышишь? — Альфа ничего не отвечает, задумчиво покручивает в руке уже опустевшую кофейную чашку.       Остаток вечера они обговаривали ход операции, просматривали план дома и прилегающую к нему территорию; Чунмён сторонился О и, даже когда их взгляды встречались, отводил в сторону разочарованный взгляд. Мужчина старался не подавать вида, как его задевает такое отношение Кима: внутри каждый раз холодело и неприятно кололо в области груди. Эту отстранённость он чувствовал не только от Чунмёна, от Пака исходила некая отчуждённость, словно они сейчас были чужими друг другу. Между ними выстроилась стена из недопонимания и упрёков, и, как сломать её, достучаться до друга, он просто не знал.       Они прибыли на место уже под утро, город спал, а до рассвета оставалось несколько часов. Пара минут на проверку связи и последних указаний, и — сигнал к началу операции.       Когда Сехун с Чанёлем взобрались на каменное ограждение, почти бесшумно приземлившись на газон, на крыльце дома курил мужчина, сонно потирая глаза, он не придал значения копошению и шелесту травы в нескольких метрах от себя. Дверь дома, из-под которой струилась жёлтая полоска света, была немного приоткрыта. Мужчина не успел ничего понять, когда его с силой опрокинули лицом вниз, заламывая руки за спиной. Пока Сехун был занят им, Чанёль дал сигнал остальным следовать за ним. Попав в дом, альфа тут же оглянулся по сторонам, сжимая в правой руке оружие. Он направился в ту сторону, откуда доносился едва различимый звук голосов. Отметив про себя, что говорящих как минимум трое, крадучись продолжает медленно двигаться к приоткрытой двери. Он был уже практически у цели, как слух уловил резкое копошение и звук упавшего стула на пол, а следом топот ног. Чанёль молниеносно реагирует, тут же нанося чёткий удар в голову рукояткой оружия. Ничего не подозревавший мужчина с грохотом валится на пол. Перепрыгнул через него, затем последовала череда предупреждающих выстрелов. С другой стороны дома раздаются несколько выстрелов и звуки борьбы, а через минуту в наушнике запыхавшийся голос одного из агентов: — У меня один обезврежен, капитан. — Живой? — Так точно. — Грузите их по фургонам и в NIS, — отдаёт чёткое указание агентам, что удерживают всё ещё сопротивляющихся мужчин.       Когда мужчин по одному выводят из комнаты, он беглым взглядом осматривает помещение. Вдоль стены располагается длинный угловой стол, на котором размещено несколько мониторов. Махнув одному из агентов, подзывает к себе. — Останешься здесь наблюдать за домом. — Мужчина тут же подкатывает к себе стул, начиная изучать систему видеонаблюдения. — Капитан, всё чисто, в доме больше никого не нашли. — Кивнув сам себе, покидает комнату. Оказавшись у входной двери, окидывает взглядом оставшихся агентов и появившегося в дверях Сехуна. — Обыщите каждый угол, изымать всю документацию, даже самую, на ваш взгляд, незначительную. Также обратите внимание на личные вещи вроде фотографий, ежедневников, записных книжек. В общем, всё, что покажется подозрительным или важным. Начинайте с первого этажа, — обернувшись к друзьям, манит за собой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Бегло осмотрев этаж, заглядывает в каждую из комнат. Из жилых в данный момент всего две и рабочий кабинет. — Чунмён, займись пока кабинетом, а мы с Се осмотрим комнаты.       Глаза режет от яркого света: солнце всё выше и выше поднимается над горизонтом. Единственная мысль в голове — поскорее здесь закончить, а после отправиться отсыпаться. Окинув комнату ещё раз, подхватывает с пола коробку, направляясь к кабинету, где ведёт обыск Чунмён. — Я изъял жёсткий диск, система запаролена, потом разберусь. — Альфа кивает, а следом бросает взгляд на коробки, что стоят возле письменного стола. — Мён, это ещё что, — усмехается альфа, беря в руки увесистую рамку, под которой пожелтевший лист пергамента. В центре листа изображён стебель бамбука, а чуть правее надпись в несколько строк иероглифами. Ему знакомо всего несколько символов, но общий смысл совсем непонятен. — Ты понял общую мысль? — Омега, оторвавшись от своего занятия, отрицательно машет головой. — Займусь этим позже, и не смейся, Пак. Сам же говорил: изымать всё, что покажется подозрительным. — Чанёль, ухмыльнувшись, прохаживается по кабинету. Тут же появляется О с коробкой, оставляет её рядом с остальными. Его внимание также привлекает пожелтевший лист пергамента, и пока он внимательно вглядывается в строки, Чунмён продолжает осматривать ящики письменного стола.       Чанёль отвлекается на вибрацию телефона в боковом кармане. Внимательно вслушиваясь в сбивчивую речь Ёнсона, вылавливает: «Сейчас отправлю запись, это тебя может заинтересовать». Тут же появляется значок прикреплённого аудиофайла. Раздаётся характерное шипение, а затем голоса: — Ты подвёл меня, Бён, мы многим рискуем, и ты прекрасно знаешь, как он нам мешает. У тебя было достаточно времени со всем разобраться. — Не смей трогать Бэкхёна, слышишь, я сам, сам! — на этом запись обрывается. Повисает тишина, Сехун и Чунмён переводят удивлённые взгляды на Пака, вычленив из диалога знакомое имя.       Чанёль пулей срывается с места. Перепрыгивая через несколько ступеней, несётся к входной двери, с силой распахивая её, за ним следом срываются Сехун и Чунмён. Они едва ли успевают запрыгнуть в машину, когда альфа срывается с места. — Немедленно отследить местоположение Бён Бэкхёна, — орёт в телефон не своим голосом, на ходу разворачиваясь в сторону дороги.

***

      Бэкхён уже несколько минут сидит возле кабинета УЗИ, губы расплываются в счастливой улыбке, а в глазах скапливаются прозрачные капельки слёз, он прижимает к груди снимок УЗИ и что-то в кулаке. Когда ловит на себе уже не первый любопытный взгляд проходящих мимо, поднимается на ещё дрожащие от волнения ноги, направляясь к лифту.       Со стороны он выглядит немного странно: взволнованный, с непонятно-безумной улыбкой, которая настораживает проходящих мимо пациентов, поэтому и хочется поскорее спрятаться в салоне своей машины, где можно, не сдерживаясь, смеяться сквозь слёзы, пока не закончатся силы. Потом он накроет рукой свой живот и будет разговаривать со своим маленьким человеком, который ещё с горошинку, но, как ему хочется верить, слышит и понимает его. Он чувствует эту незримую связь между ними, принимая свои странные желания за призыв малыша. Всё кажется до сих пор таким странным и непонятным, но сейчас он безумно счастлив как никогда. Створки дверей перед ним разъезжаются в сторону, и Бэкхён, не замечая ничего вокруг, идёт на парковочное место. В кармане пиджака раздаётся сигнал телефона, который он игнорирует, но навязчивая мелодия ни в какую не желает смолкать, призывая уже ответить на звонок. Нехотя тянется к телефону, сворачивая к своему сектору. Эхом раздаётся звук шагов, прижимает к плечу телефон, а рука шарит в клатче в поиске ключей. Он резко вздрагивает от крика, что раздаётся в трубке. Останавливается напротив своей машины, внимательно вслушиваясь в сбившуюся речь. — Не молчи, умоляю тебя, где ты сейчас Бэкхён? — голос Чанёля то ли испуганный, то ли взволнованный, и вместо препирательств, не задумываясь, отвечает: — На подземной парковке больницы Самьяк. — Немедленно поднимайся на первый этаж, уходи оттуда, слышишь? Постарайся быть среди людей, желательно поближе к медперсоналу и жди меня. Только никуда не уходи, пока я не приеду за тобой, ты понял меня? Бэкхён? — Ответа альфа уже не слышит, только глухой удар и неразборчивые звуки.       Омега роняет телефон от неожиданного захвата со спины. Он цепенеет от испуга, из груди вырываются хрипы, когда кто-то усиливает захват лишая возможности нормально дышать. Неизвестный дышит ему в самое ухо, но вместо сопротивления омега пытается разглядеть в отражении автомобильных стёкол лицо нападающего. Тело, скованное страхом, отказывается повиноваться, Бэкхён неимоверным усилием подчиняет себе нарастающую панику, не позволяя взять над собой контроль. — Не бойся, больно не будет, обещаю, — шепчут губы в самое ухо, противно обжигая дыханием. Бён хватается за руку нападающего, пытаясь ослабить захват.       Колющая боль в область шеи, под кожей ощущается непонятный жар, и в следующую секунду в глазах темнеет от острой боли. Мужчина резко отстраняется, и Бэкхён валится на бетон в бессознательном состоянии. Оглянувшись по сторонам, неизвестный поправляет капюшон толстовки и твёрдым уверенным шагом уходит.       Тишина. Лишь редкие звуки сигнализации где-то в стороне разносятся эхом по помещению. Возле светло-голубой KIA, лицом вниз лежит худой омега, прижимая одну руку к животу, и под ним расползается тёмное пятно.