Соглашение трёх

      Тишину подземной парковки разрывает визг шин от резкого торможения. Двое охранников, что до этого меланхолично пялились в мониторы, сопровождая это частыми зевками и мечтая о конце смены, резко вскакивают. Второпях выбегают с поста, рассматривая машину, из которой выпрыгивают трое мужчин. Один из них, что повыше, раздаёт громко указания, оглядываясь по сторонам. Его взгляд останавливается на охранниках, и, не теряя времени, он размашистым шагом направляется к ним. Отточенным и уверенным движением на ходу достаёт из внутреннего кармана удостоверение, один из охранников вытягивает шею от любопытства, скользит взглядом по ряду букв, как вдруг округляет глаза и испуганно отскакивает, уставившись на мужчину. — Чунмён, останешься здесь. Просмотри территорию парковки с камер наблюдения. — Пак переводит взгляд на мужчин, и те понимают его без слов, беспрекословно пропуская Чунмёна к посту. — Се, ты со мной, — кидает он второпях, направляясь в противоположную сторону. — Давай разделимся. Осмотри сектора в той стороне, а я пойду в эту, — и указывает на парковочные места впереди себя. — Здесь огромная территория, это всё равно, что…       Чанёль подскакивает к альфе, беспокойство вперемешку с яростью плещутся на дне зрачков, мужчина издаёт звук схожий с рыком и тянет на себя воротник чужой куртки. — Я нужен ему, и мне плевать как, но я его найду, — Чанёль резко выпускает О, срываясь с места. Быстрым шагом проходит вдоль сектора, осматриваясь по сторонам, всё дальше и дальше отдаляясь от поста. Бесконечные машины первого ряда, а за ними еще несколько рядов. Оглядывается снова по сторонам, что-то решая для себя. — Чунмён, проверь сектор А, а я дальше, — произносит на ходу в наушник, направляясь к следующему сектору.       Он набирает номер омеги в надежде, что Бэкхён на этот раз ответит, но аппарат абонента всё так же вне зоны. Бегло осматривает следующий сектор, несколько шагов, как альфа напрягается — что-то не так. Он пытается уловить пока непонятные для себя ощущения. В висках противно стучит от удушающих запахов: они повсюду. Запахи мешаются друг с другом, создавая тошнотворную комбинацию. Идёт дальше, осматриваясь по сторонам. Замирает на месте. Шаг, ещё шаг. Чанёль срывается с места и несётся без оглядки вперёд. «Я смогу найти его».       Единственная мысль, что ведёт вперёд, не позволяя терять времени и опустить руки. В наушник Ким сообщает, что в секторе А всё чисто. Чанёль кружится вокруг своей оси, пытаясь ухватиться за совсем новый, приятный и безумно знакомый аромат. У альфы почти на автомате, неосознанно получается вычленить его из множества других. Сворачивает к ряду машин — запах ускользает и ощущается здесь слабее. Меняет направление, двигаясь в противоположную сторону, минуя ряд машин, движется вперёд, ускоряя шаг, когда запах вишни становится ощутим настолько, словно омега стоит перед ним. За одной из крайних опор на полу лежит скрюченное тело с тёмной макушкой. В ушах звенит, а стук сердца отдаёт в гортань; в ту же секунду срывается, признавая в нём Бэкхёна. Падает на колени перед омегой, разворачивает на спину и первым делом проверяет пульс на шее. Вздох облегчения срывается с губ, но липкий страх, что выворачивает внутренности наизнанку, возвращается, когда рука касается чего-то вязкого и липкого. На ладони неровными подтёками расползаются пятна крови. Осматривает омегу на предмет ранения, и тогда взгляд опускается ниже — к внутренней стороне бедра. — Чунмён, видишь меня? — Бэкхён, он… — Быстро ко мне с машиной. Сехун, поднимайся в больницу за медперсоналом. У него внутреннее кровотечение и слабый пульс, кожа с явным серым оттенком. — Понял, жди. — Что они с тобой сделали, Бэкхён, — он прижимает дрожащими руками омегу к груди. — Ты только держись, слышишь? Я вытащу тебя из этого дерьма, — согревает своим дыханием ледяные пальцы.       Перед глазами мелькает картинка из прошлого. Запах и ощущение крови на его руках, как вечное напоминание собственного бессилия и беспомощности перед ускользающей из его рук жизни. Чужой, но не менее важной. Альфа продолжает согревать чужие ладони, будто это поможет продержаться ещё немного — до того момента, пока он не передаст Бэкхёна в руки медиков. Перед ними тормозит машина, Чунмён выскакивает, распахивая заднюю дверцу. Омега позволяет себе секундную заминку, стоит скользнуть взглядом по мертвенно-бледному Бёну, Чанёль выглядит не лучше. Чанёль крепче прижимает к себе омегу, первый шаг даётся с трудом, и капитана чуть пошатывает. Глубокий вздох, следующий шаг всё ещё даётся тяжело, что видно по складочкам на лбу, но его уже не заносит. Ким обращает внимание на то место, где лежал Бэкхён. Пока альфа укладывает Бёна на заднее сиденье, омега склоняется над клатчем, его привлекает серебристый пластик, что лежит там же рядом. — Флешка?! — покручивает в руках устройство, второпях закидывая в карман, направляется к машине. — Сехун, что у тебя? — спрашивает в наушник Пак, опуская взгляд на Бэкхёна, ласково проводит рукой по волосам омеги и снова проверяет пульс. — С медиками направляемся к лифту, у тебя что? — Сехун говорит чётко, полностью контролирует себя, а он, Чанёль, буквально вырывает из себя каждое слово с небольшими паузами. — Едем, встречайте нас. — Чунмён выворачивает руль, дальше они едут по прямой в сторону лифтов.       Их уже ждут трое медиков с каталкой и Сехун, что тут же подбегают к машине, распахивая дверцу. Чанёль не позволяет дотронуться до омеги, один брошенный взгляд на О, и тот пятится назад, придерживая дверцу машины. Когда Пак укладывает Бэкхёна на каталку, медики тут же начинают суетиться, один из них склоняется над Бёном, проверяя пульс. — Мешок АМБУ. — Следом тонкий изгиб протыкает игла. Один из медиков переговаривается с кем-то по рации. Пока каталку толкают к лифту, Пак ни на секунду не выпускает холодную ладошку из своей руки. — Что с ним произошло? — Незнакомый и чуть грубоватый голос доходит до него эхом, в ответ лишь невнятный кивок. — Что с ним произошло? — повторяет голос, но на этот раз более настойчиво и грубо. — Мы не знаем, последний раз он был с нами на связи, — Сехун решает взять на себя переговоры с медиками, понимая, что Пак сейчас на это просто не способен. Бросает взгляд на часы, прикидывая временной промежуток. — Примерно полчаса назад. А потом мы нашли его без сознания на парковке.       Другой медик осматривает внутреннюю сторону бёдер, Чунмён вжимается в стенку кабинки, зажимая руками лицо. — Омега, двадцать пять — тридцать лет, без сознания, по первичному осмотру слабый пульс, внутреннее кровотечение. Вызови в интенсивную кого-нибудь из омекологии, — рация издаёт характерное потрескивание.       Дальше они идут по длинному полуосвещённому коридору, по обе стороны бесконечные двери, на которые Пак не обращает внимания — смотрит на бледного Бэкхёна, крепко сжав его руку в своей. Перед ними распахиваются двери, каталку толкают вперёд, и один из мужчин настойчиво пытается разжать хватку альфы, но Чанёль не желает отпускать Бэкхёна. — Чанёль, о нём позаботятся. — Сознание включается от умоляющего голоса друга, он выпускает ладонь и молчаливо смотрит на закрывающиеся створки белых дверей. Под самым потолком загорается красным лампа «Вход запрещён». — Се, сообщи директору. — Ответный кивок. — Вызови кого-нибудь из наших, пусть организуют круглосуточную охрану, и ещё: просмотрите эти чёртовы камеры, я хочу знать, кто это с ним сделал, — повышает голос и падает в кресло без сил. — Я останусь с ним. — Пустой взгляд в белую стену, и звук удаляющихся шагов по коридору.       Время останавливается, по крайней мере, ему так кажется. Запах лекарств настойчиво пытается перебить один единственный, что он чувствует даже здесь, через дверь. Голоса неразборчивые, без конца о чём-то переговариваются; Чанёль пытается ухватиться хотя бы за один из них, но он слишком тихий — разобрать невозможно. Альфа потерял счёт времени, сколько он сидит здесь, разглядывая трещинки и потёртости на плитке. В дверях появляется уже знакомое лицо, на негнущихся ногах он подходит к мужчине. Без лишних предисловий медик обрисовывает картину, мужчина всё говорит и говорит, а Чанёль скатывается по стенке, придерживаясь за неё в попытке ещё как-то удержаться на ногах. — Мне жаль, — последнее, что он слышит, перед тем как мужчина снова скрывается за дверями. И снова ожидание. Он ненавидит это.

***

      По коридорной плитке нарастанием раздаются звуки торопливых шагов, устало приподняв взгляд, альфа вглядывается в два силуэта, что стремительно приближаются, и равнодушно опускает глаза, теряя интерес к происходящему. Над ним склоняется один из мужчин, опуская руку на плечо. Молчание длится слишком долго, а от тяжелого дыхания напряжение только возрастает. Поднимается взглядом с начищенных до блеска ботинок, по идеально выглаженным тёмным брюкам до подрагивающих пальцев, что то и дело сжимает второй. Бегающие испуганные глаза не скрывают затаившийся страх на дне зрачков с толикой надежды, словно от его слов зависит больше, чем в себя вмещает понятие «вздохнуть с облегчением». Чанёль — не в силах мучить этот пытливый, но в то же время потерянный взгляд — шарит рукой в поисках опоры, предпринимая попытку встать на ноги, — те не желают слушаться, и он тратит несколько секунд на то, чтобы взять себя в руки и вернуть контроль над собственным телом. Затылок простреливает болезненным спазмом до рези в глазах. Потряхивает головой, будто это прогонит болезненный синдром, но боль лишь усиливается. — Он вне опасности, но эти сутки проведёт под наблюдением врачей, а дальше… Они мне не сказали. — Доктор Ким утыкается в спину мужа, сжимая ткань рубашки по бокам с такой силой, что того и гляди та разойдётся по швам. Вздох облегчения со стороны омеги, а директор не сводит с Пака изучающего взгляда, словно пытаясь прочитать по его лицу что-то ещё, что его беспокоит не меньше. Оба молчат, схлестнувшись взглядами изучая друг друга, — на проверку: кто из них первый осмелится озвучить вслух свои догадки. Ким поднимает на обоих воспалённые глаза, не смея влезать или просто боясь подтверждения не озвученного. — Вы знали? — Пак не выдерживает первым, обращаясь к альфе, не уточняя, что именно, но по взгляду видит, что его поняли, как видит и то, что мужчина знал. Повторяет свой вопрос, но адресует уже омеге, тот поджимает губы и опускает взгляд, как это делают многие омеги, когда простое «да» произнести просто выше сил. — Выходит, не знал только я, — на лице появляется болезненная ухмылка. — Кто ещё? А, впрочем… Мой сын — его больше нет. — Несколько шагов вперёд — останавливается, вполоборота смотря на директора. — Останьтесь здесь, у меня ещё есть одно важное дело, — произносит бесцветным голосом. У лифта натыкается на взъерошенного Сехуна, который не даёт зайти в кабинку и отводит в сторону. — Нам удалось кое-что выяснить, вот, взгляни, — он протягивает альфе распечатку. — Я Чунмёна отправил в штаб, возможно, ему удастся что-то накопать. — Чанёль хмуро разглядывает стоп-кадр с камеры: человек в тёмной спортивной кофте, на голову накинут широкий капюшон, но большую часть лица разглядеть всё-таки можно. — Отлично, мне это пригодится. — Эй, ты что задумал? — Уверенный и жёсткий взгляд направлен в сторону, на шее вздуваются вены, красноречиво демонстрируя, насколько слепая ярость сейчас переполняет друга. — Я хорошо знаю этот взгляд, и ты никуда не пойдёшь, — чеканит О, с силой впиваясь в предплечье Пака. — Бён единственный знает, кто этот человек, и пока ещё есть возможность выбить из него правду… — Чанёль, — раздаётся за спиной. Альфа медленно разворачивается, встречаясь с властным взглядом Ома. — Я жду объяснений, — не терпя возражений, заявляет мужчина, кивая в сторону широкого окна, что находится в нескольких шагах от лифта. Сехун оглядывает друга и решает сам начать рассказ с момента разговора между неизвестным и Бён Сохёном. — Мне нужно послушать эту запись. — Чанёль протягивает свой телефон директору, мужчина вставляет в разъём наушники и, отвернувшись к окну, нажимает на воспроизведение. — Откуда у тебя это? — не своим голосом спрашивает мужчина, одной рукой стаскивая наушники, а второй опираясь о стекло. Поняв, что директор едва ли стоит на ногах, Сехун под руку подводит Ома к ряду кресел, что находятся рядом. Грузно опустившись на жёсткое сиденье, мужчина ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу. О решает повременить с откровениями, но мужчина настойчив и не принимает отговорок. Слушает внимательно, не сводя взгляда с Сехуна, и, только когда альфа замолкает, опирается руками в колени. Пак стоит напротив мужчины, подпирая стену и устремив взгляд в окно. — Чанёль, я понимаю твои чувства, но я запрещаю. Ещё не время, пока не время. — Понимаете? Директор, а вы уверены, что в состоянии меня понять? Не хотел вам этого говорить, но… Видите к чему привели все эти тайны? Зачем вы втянули его во всё это? — срывается альфа, со всей переполняющей его злостью, прожигает Ома взглядом. — Чанёль, успокойся! — одёргивает его О. — Сейчас не время искать виноватых. — Ты прав, мы с директором в равной мере виноваты в том, что сегодня Бэкхён потерял нашего сына. Но вместо того, чтобы искать виновного, я снова вынужден ждать, чёрт возьми! — в сердцах выплёвывает капитан и в следующую минуту с силой вдавливает кнопку вызова кабинки. — Ты куда? — О, я могу хотя бы побыть один или нет? Мне нянька в твоём лице не нужна!       После того как Пак скрылся в кабинке лифта, Сехун присел рядом с директором, не без доли вины из-за слов друга посматривая на старшего. Так же, как и Ом до этого, ослабил удавку галстука, тут же ероша уложенные волосы. — Это правда, о ребёнке? — Директор в прострации смотрел куда-то в сторону. — Он из-за ребёнка решил отказаться от службы? Давно Чанёль знает о нём? — Чанёль не знал, полагаю, его поставили перед фактом уже здесь. С Бэкхёном не всё так просто, Сехун. Он не хотел разглашения, боялся действий со стороны отца. Узнай о его беременности, Санчже — отец Бэкхёна — начал бы давить и вынуждать сделать аборт, а то, что именно так и будет, мы с племянником не сомневались. Он хотел спокойно и без лишних стрессов выносить малыша, а уже потом… — То есть по умолчанию предполагалось скрыть это от Чанёля, и он бы узнал о существовании своего сына уже после рождения? О чём вы думали?! Да, Чанёль чертовски грубо и цинично обошёлся с ним, но он отец, отец чёрт возьми. Он бы из кожи вон вылез, но не позволил бы давить на него. — Я это понимаю, Бэкхён не собирался до конца скрывать факт беременности — и это всё, что я знаю. Сейчас у меня ощущение, что всё рушится: Бэкхён потерял ребёнка и Сохён как-то замешан в этом. Это похоже на какой-то кошмар, и я просто не знаю, как нам из всего этого выбраться. Моя семья, Сехун, рушится на глазах. — Я принесу вам кофе, доктор Ким не должен вас видеть в таком состоянии, — бурчит О и, пообещав, что скоро вернётся, направляется на первый этаж, где находится небольшая кофейня при больнице.       По пути у него из головы не выходила неожиданная, даже скорее шокирующая новость о беременности омеги. Их последняя встреча, те его слова теперь воспринимались как прощание, и если тогда он не придал им истинного смысла, то сейчас сказанное Бэкхёном воспринималось иначе, как и слёзы омеги. События накладывались друг на друга, они отдалялись, теряя себя, не понимая главного — поодиночке они стали лёгкой мишенью для своего кукловода. Он с такой виртуозностью играл с ними, направлял в том направлении, что было угодно именно ему, а они, не сопротивляясь, поддались его умелому руководству. Партия разыграна, и Бэкхён потерпел поражение, но только ли он? Знал ли этот человек, что, выведя из игры омегу, спровоцирует падение ещё одного человека?!       «Мог ли он знать о них? Знал ли об отношениях Бэкхёна и Чанёля? Кого он наметил следующей целью?»       Это ещё не конец, его цель — порвать ту крепкую связь, что их связывает, и если с Бёном вышло всё так предсказуемо, разыграно как по нотам, то что же он приготовил для них троих?! Думая о Чунмёне, ему стало неспокойно. О пытался понять причины беспокойства Кима, и это решительно ему не нравилось. Купив для директора крепкий кофе, направился обратно, набирая омегу. Ким ответил далеко не сразу. Во время разговора Чунмён словно сдерживал себя, боясь, что голос сорвётся, и поэтому осторожничал, проговаривая слова неестественно. — У тебя точно всё хорошо? — Как Бэкхён? — и на имени младшего всё-таки не получилось сдержаться, голос задрожал, выдавая омегу с потрохами. — Эй, ты чего? Даже не думай реветь, понял меня? С ним всё будет хорошо, может, мне приехать, мой плакса? — Не нужно, мы тут справляемся. Я в штабе буду до утра, а потом сразу к вам. — Тебе нужно поспать, слышишь? — Как и всем нам, но пока я этого себе позволить не могу, как узнаешь что-то о состоянии Бэкхёна, набери меня, хорошо? — на этом разговор они закончили: Сехуну нужно было поспешить к директору, а Чунмёну продолжить поиски того неизвестного. Ом сидел всё так же облокотившись на спинку, но выглядел немного лучше, чем до этого. — Чунмён сейчас пытается всё выяснить. Он поджидал Бэкхёна на парковке, а значит, знал его в лицо и месторасположение его машины — это первое. Подкрался со спины и вколол что-то в шею, что и явилось причиной кровотечения. И вот ещё что: при просмотре записи с камер, я заметил, как он что-то шептал Бэкхёну, и чем быстрее мы узнаем, что именно, тем лучше. — Как что-то узнаешь, сразу докладывай. — И ещё один момент, директор. Боюсь, он знал о беременности Бэкхёна. — И целенаправленно спровоцировал выкидыш? — Именно.       Разговор прервал шум кабины лифта, а следом знакомый голос за спиной: — Переведите его в отдельную палату интенсивной терапии, также мне необходим список всех, кто будет иметь доступ к палате. Мне бы не хотелось недопонимания, поэтому прошу о максимальном содействии. — Господин Пак, это больница и уверяю вас, наша служба безопасности прекрасно справляется со своими обязанностями. — Если бы это было так, мой сотрудник сейчас бы не находился без сознания в интенсивной терапии. — На это ответить врачу было нечего. Чанёль заметил на себе взгляд директора и О. — Доктор Им, — он полноценно разворачивается к директору, — это господин Ом — дядя Бён Бэкхёна и его опекун, доктор Им — лечащий врач Бэкхёна, — поясняет альфа. Ом склоняет голову в поклоне. — Как состояние моего племянника? — Пока мы проводим необходимые анализы, всё, что могу сказать, выкидыш произошёл вследствие препарата группы окситоцина. В начале беременности чувствительность матки к этому препарату очень мала, однако, если доза превышает тридцать единиц, подобный исход более чем возможен. Сейчас мы нормализуем его состояние, и он проспит до завтрашнего утра. Если показатели будут в пределах нормы, я переведу его в обычную палату. Ход дальнейшего лечения будет зависеть от его психологического состояния, пока у меня нет никаких прогнозов. Но об этом мы поговорим с вами уже завтра. Господин Пак, пройдёмте со мной.       Когда Чанёль с доктором скрылся за поворотом, Ом перевёл взгляд на Сехуна. — Он хорошо держится. — Это вам так кажется, — произносит Сехун, переводя задумчивый взгляд на директора.

***

      Пак запрокидывает голову, потирая уставшие от недосыпа глаза. Переводит взгляд на директора и его супруга, что сидят прижавшись к друг другу. Из палаты интенсивной терапии показывается фигура доктора Има, и Чанёль тут же вскакивает, направляясь к нему. — Есть новости? — с нотками беспокойства спрашивает он, и за его спиной выстраиваются супруги и Сехун. — Он начал приходить в себя, но, как я и говорил, окончательно придет в себя не раньше утра. Показатели приближаются к норме, поэтому не вижу смысла вам сидеть здесь, если будут какие-то изменения, вам сообщат, — на этом доктор уходит. — Директор, поезжайте домой, вам с доктором нужно отдохнуть, а я останусь. — Чанёль прав, завтра, когда Бэкхён придёт в себя, вы ему понадобитесь. Поезжайте. — Ом, сомневаясь, посматривает на мужа, но всё же принимает правоту альфы. — Хорошо, — соглашается мужчина, — но если что… — Мы сразу сообщим, — заверяет О.       По глазам Кима альфы догадались, что тот не хочет оставлять Бэкхёна, но вымотанный и уставший от переживаний понимал, что в таком состоянии от него толку мало. Когда пара скрылась из виду, Се подсаживается поближе к другу. — Поговорим? — Валяй, — спокойно и совсем безэмоционально произносит Чанёль, уставившись вперёд себя. Внешний вид друга говорил лучше любых слов — он морально опустошён и вымотан. Таким Сехун его не видел очень давно, чаще Пак был хмурым, взвинченным, глушил литрами кофе или же позволял выпить себе что-то покрепче, когда в жизни начиналась череда проколов или проблем личного характера. А сейчас из него будто бы выжали все жизненные силы. Во взгляде не было прежней твёрдости и уверенности, теперь на Сехуна смотрели усталые и оробелые глаза. — Бэкхёна ждали и напали в тот момент, когда он разговаривал с тобой. Нападающий что-то шептал ему на ухо, а после ввёл препарат в область шеи. И после слов доктора об окситоцине, у меня не осталось сомнений, что он знал о беременности, но ещё больше я убеждён в том, что это тот самый человек, что организовал погоню за вами и… — Хочешь сказать, что эти ублюдки не просто напали на Бэкхёна, они знали, что он ждёт ребёнка, и именно это было их целью? — Я в этом просто уверен. Вспомни, ты предполагал, что тот ваш преследователь ещё покажет себя, а потом та газета и Бэкхён. Ты перестал трезво мыслить, как увидел ту статью. Я нашёл того пацана, но толком ничего из него не выбил. Он сбивчиво описывал человека, который попросил его оставить возле нашего дома газету. Но что с него взять: семья небогатая, а он крутится как может. — Чанёль молчал, обдумывая полученную информацию, и единственное, что выдавало его эмоции — это блеск подступившей ярости в глазах. — Ты лучше скажи, как тебе удалось так быстро найти Бэкхёна? Мы с Мёном просматривали запись, ты как будто знал, куда нужно идти.       Выдерживая небольшую паузу, Чанёль разворачивается к другу, готовясь рассказать о том, во что самому сложно поверить. — Ты прав, я знал. Я понял, что смогу найти его по запаху. И как видишь. — По запаху? И когда ты его почувствовал? — Точно не помню, где-то за пару секторов. — О старался не показывать удивлённой реакции на слова друга, но услышанное не укладывалось в голове. Это невозможно. «Почти невозможно, даже с учётом, если бы Бэкхён был в фазе». — И вот ещё что, — О достаёт из кармана флешку, протягивая её другу. — Чунмён нашёл её возле машины Бэкхёна, я не смотрел, но, может, там что-то важное. — Хорошо, — Пак оглядывается по сторонам на двух охранников, что стоят недалеко от дверей палаты. — Посидишь здесь? В машине, кажется, был запасной ноутбук, — встаёт, оборачиваясь на Се. — Я скоро вернусь.

***

      Чунмён на негнущихся ногах направляется к заднему двору штаба, на первом этаже сталкивается с Ким Тэсу. Заместитель директора от неожиданности отскакивает назад, но тут же берёт себя в руки и крепче зажимает под мышкой чёрную кожаную папку. — Чунмён, ты ещё здесь? — Неправдоподобное удивление слишком режет глаза, но Ким не подаёт вида на неоднозначное поведение начальника, склоняет голову в приветствии. — Мне нужно закончить пару отчётов, совсем замотался, только под вечер вспомнил. — Мужчина равнодушно кивает и, сухо попрощавшись, быстрым шагом отдаляется в сторону центрального выхода.       Чунмён не спешил уходить, наблюдая за замом, и, только когда тот скрылся из виду, направился дальше. На улице в беседке заметил двух альф, которые что-то оживлённо обсуждали пока курили. Уже стемнело, душный воздух сменился приятным ветерком. Один из мужчин выпускает изо рта порцию дыма, что на фоне сумерек принял причудливую форму и напоминал тонкую вуаль, а потом медленно, словно нехотя рассеялся в воздухе. Один из альф удивлённым взглядом окинул Чунмёна. Разговор резко прерывается, и омегу с любопытством рассматривают две пары глаз. — Ли, не угостишь? — кивок на тлеющую в пальцах мужчины сигарету. — Ты же не куришь. — Его собеседник не стал задавать никаких вопросов, протягивая омеге пачку.       Руки совсем не слушались из-за дрожи, мужчин особо не удивило состояние Кима, учитывая специфику их работы, так же молча помог извлечь сигарету из пачки, а следом дал зажигалку. Благодарно кивнув, Чунмён прошёл в самый дальний угол беседки, где можно было спрятаться от посторонних взглядов и куда не падал жёлтый свет уличного фонаря. Мужчины, тут же забыв о его присутствии, возобновили беседу, не обращая внимания на Чунмёна.       Первая затяжка была неглубокой, а вот на второй он закашлялся с непривычки. Во рту ощущалась горечь от табачного дыма, и он поморщился, но сигарету так и не выкинул. Хотелось избавиться от горечи и просто сплюнуть, но, подняв взгляд на разговаривающих мужчин, не решился, продолжая делать неуверенные затяжки. Уже на половине выкуренной сигареты, голова пошла кругом с резкими приступами тошноты. Выбросив так и недокуренную сигарету на землю, достал из кармана свой телефон долго всматриваясь в чёрный экран. Так и не решившись сделать звонок, откинул его в сторону на скамейку, утыкаясь лицом в ладони. Его сотрясала мелкая дрожь, что никак не хотела отступать. Это уже не первая попытка набрать номер, но в последний момент внутри что-то надламывалось и пальцы немели.       «Трус, ты жалкий трус, Ким Чунмён», — уже в который раз твердил он себе, ненавидя и презирая. Только вот и от молчания с каждым часом противный страх внутри него всё крепче пускал корни. «Чего ты так боишься, исход для тебя один — он тебя никогда не простит».

***

      Чанёль спускается на стоянку, проходя между рядами машин, найти свою не составляет труда: парковка в этот час практически пустая. Забравшись в салон, невольно оборачивается на заднее сиденье. Взгляд падает на тёмные пятна на обивке, напоминая весь ужас сегодняшнего утра. Одежда его выглядит не лучше, в области колен и чуть ниже на ткани остались пятна крови, но они не так заметны. Нужно переодеться и хоть немного привести себя в порядок, но это потом, сейчас это не самое главное. Он выезжает с подземной парковки, уверенный, что в этот час без труда найдёт место на уличной парковке возле больницы. Так и выходит, места для парковки предостаточно: многие пациенты и медперсонал разъехались. Глушит двигатель, ноутбук находится где-то на полу, видимо, скинутый туда в суматохе. Уровень батареи демонстрирует треть от ста, но ему вполне этого хватит. Флешка жжёт руку, альфа медлит, набирая в лёгкие больше воздуха, не представляя, к чему готовиться. Вставляет устройство в разъём. На ней всего один единственный файл: «ЧСС Бён Бэкхён первый триместр». Дрожащими от волнения пальцами нажимает на воспроизведение файла. Из встроенных динамиков раздаются какие-то шумы, а следом равномерный ритм, не такой частый, как у взрослого человека. Ноутбук отставляется на соседнее сиденье, а альфа издаёт обессиленный скулёж забитой до полусмерти собаки, впивается пальцами в обшивку руля, роняя на него голову. Прерывистое дыхание смешивается с гортанными стонами. Нет в нём ничего от того самоуверенного и сильного альфы, нет прежнего волевого и целеустремлённого капитана. Прежнего Пак Чанёля тоже больше нет. Слёзы отчаяния, безысходности и слабости перед действительностью падают на обшивку, сердце его остановилось вместе с сердцебиением его убитого ребёнка.       Счёт времени теряется в попытках собрать себя по частям, нужно возвращаться, но сил, чтобы элементарно вытащить себя из машины, нет. В кармане вибрирует телефон, острое желание просто отключить его и не высовываться из своего укрытия, чего он сейчас себе позволить не может. Мысли о Бэкхёне проясняют сознание, вырывая из того тумана, в котором он находился последние минуты. Звонок повторяется, решив не тянуть время, он сразу же отвечает. — Ты где? — раздаётся в трубке нетерпеливый голос О. — На стоянке возле главного входа. Что-то случилось? — Случилось, нашли Ким Тэсу — он мертв, — О делает паузу, давая время Паку переварить новость. — И доктор Юн исчез. Я выезжаю на место, — снова замолкает, выжидая ответа Чанёля. — Поезжай, я останусь с Бэкхёном, — прижимает трубку плечом к щеке, захлопывая крышку ноутбука, и извлекает флешку. — Я сейчас, — раздаётся в трубке, а затем связь обрывается.       Альфа выбирается из машины, тело отказывается повиноваться. Облокачивается на приоткрытую дверь, вдыхает тёплый воздух глубже. — Выглядишь так себе, — раздаётся над ухом, и Пак чуть поворачивает голову в направлении голоса. — Что там с Тэсу? — резко меняет тему — говорить о себе нет желания. — Контрольный выстрел в висок, нашли в одной из подворотен, директор уже на пути. — Возьми мою машину, — протягивает другу ключи. — За мной он уже отправил машину, — дружеское похлопывание по плечу и сочувствующий взгляд. — Как что-то прояснится — сообщу. Думаешь, они могут заявиться к Бэкхёну? — Нет, — вяло покачивает головой. — Всё, что они хотели, уже сделали, но я его не оставлю одного. — Попробуй немного поспать, — доносится в спину, когда Чанёль направляется в сторону больницы. — Ты правда выглядишь отвратно.       Чанёль даёт отмашку — мол, езжай уже, — и плетётся дальше. В холле на первом этаже покупает большой стакан холодного американо, по пути ловит на себе несколько любопытных и подозрительных взглядов прохожих, понимает, что ему нужно переодеться и неплохо бы принять душ, но это потом. По большому счёту ему плевать на свой внешний вид, только эти взгляды ужасно раздражают до такой степени, что хочется рыкнуть на любопытных зевак. Возле палаты, словно каменные статуи, стоят двое охранников, заметив Пака, непроницаемые и холодные лица оживают, и мужчины кивают капитану. — Парни, сходите выпейте кофе, даю десять минут. — Не сразу, но делают несколько шагов вперёд, и один из них оборачивается, смотря внимательно на альфу. — Капитан, если что… — Знаю-знаю, идите уже.       Пак садится в надоевшее за день, неудобное кресло и делает глоток. Кофе не бодрит и даже мало-мальски не проясняет голову. Попытка вынырнуть из этой прострации выходит из рук вон плохо. Взглядом он внимательно следит за каждым, кто проходит мимо, готовый в любую минуту сорваться с места и прикрыть собой вход в палату в случае необходимости.       На горизонте появляется миловидный омега, судя по спецформе, — медбрат. В руках пластиковый поддон, наполненный склянками и чем-то ещё, что при каждом его шаге позвякивает. Целенаправленно идёт к двери, и Чанёль реагирует, заслоняя собой проход. Пак притягивает к себе именную карточку, что болтается на голубом шнурке на шее медбрата, и, судя по испуганному выражению лица, действия его были слишком грубыми. Тот хлопает перепуганными глазами, уставившись на альфу. — Мы недавно сменились, — мямлит себе под нос. Пак подцепляет пальцами несколько скреплённых между собой листов, которые оставили его ребята на сиденье кресла, перед тем как ушли за кофе. Проводит взглядом по столбцу фотографий с именами, ища указанное на карточке. Напротив — краткая информация на каждого сотрудника, который имеет право на доступ в палату. Останавливает взгляд на одной из фотографий, следом смотря на стоящего перед ним омегу — похож. — Чан Хёкчжин?! — Он тут же кивает, и альфа отходит в сторону, разрешая пройти, чем и пользуется медбрат, проскальзывая в палату. Его ребята возвращаются через несколько минут с довольными лицами, благодарят капитана и снова занимают свои места. — Простите? — раздаётся в проёме двери. Тот самый омега наполовину высовывается из палаты, уже с неприкрытым любопытством поглядывая на Чанёля, двое охранников переглядываются. — Как он? — спрашивает Чанёль. — Вы же родственник пациента? Мне сменщик о вас рассказывал, но всё так неожиданно вышло, и я растерялся, — по глазам видит, что не ошибся, и альфа не посторонний для Бёна. — Дежурные врачи сейчас на планёрке, десять минут не более, — шире приоткрывает дверь позволяя войти мужчине.       Чанёль оказывается в небольшом светлом помещении, сама палата за стеклянными перегородками. Альфа замирает на месте, видя перед собой Бэкхёна, подключённого к медицинским приборам. — Наденьте это, — протягивает одноразовый стерильный халат и бахилы. Омега помогает застегнуть халат на спине и, когда альфа надевает бахилы, открывает перед ним дверь. — Не дольше десяти минут, вам понятно? Я буду в коридоре, если что — зовите, — даёт указания перед тем, как покинуть помещение.       Чанёль садится на стул, который пододвинул вплотную к кровати, проводит взглядом по слишком бледной коже лица. Обычно в таких случаях что-то говорят, но слова не идут. Жадно ловит едва уловимое дыхание. Тонкие пальцы совсем ледяные, а кожа стала почти прозрачной. Обхватывает ладонь омеги, накрывая своими губами — согревает.       Бэкхён никак не реагирует, а ему бы так хотелось взглянуть в его глаза, вот только тогда придёт боль, и она будет несравнима с той, что чувствует сам альфа. А Чанёль отчаянно этого не хочет. Вторая рука накрывает его плоский живот, где ещё утром был их ребёнок. Беспомощный и тоскливый взгляд, направленный на спящего омегу, и две прозрачные дорожки, скользящие по скулам мужчины. — Тебе холодно? Мне теперь всегда холодно, невыносимо холодно, и я с этим ничего не могу поделать.

***

— Это было слишком просто, хотя в некоторых моментах мы их явно недооценили. — Учитывая, что у них оказалось то, что принадлежит мне. — Его нужно было давно уничтожить, — мужчина поворачивает голову к Юну, при этом зло щурится. — Где диск? — меняет тему мужчина, протягивая руку, не удостоив собеседника даже взглядом. — Надеюсь, они не многое смогли узнать? — Они изъяли образцы OX и поверхностно владеют о нём информацией, а насчёт остального им ничего не известно. — Откуда такая уверенность? Мне показалось, они знают куда больше, чем хотят показать. Но больше меня беспокоит Пак Чанёль, ему и его людям удалось многое узнать. — Об этом можешь не беспокоиться, на какое-то время я его вывел из игры, как и Бёна. — Это с чего такая уверенность? То, как ты с ним разобрался, ровным счётом ничего не меняет. — Вот тут ты ошибаешься, это меняет очень многое, поверь мне. Ближайшее время он нам не помешает, — усмехается, запрокидывая голову на подголовник.       Машина останавливается возле пристани, Юн не спеша выходит, всматриваясь в блики на тёмной глади воды. К нему направляется группа мужчин в тёмной одежде. Низко, с особым почтением кланяются. — Всё готово, — произносит одних из них, что вышел чуть вперёд. Мужчина визуально выделяется на фоне остальных: взгляд источает жестокость, грубые черты лица и старый, криво зарубцевавшийся шрам на левой щеке. — Едем домой, — кидает Юн, первым направляясь к причалу.