Соглашение трёх

      Раздаётся стук в дверь, и едва Бэкхён успел произнести: «Войдите», она распахнулась. На пороге комнаты стоял Пак Чанёль. Бэкхён чуть приподнялся на локтях, с прищуром скользя по фигуре Пака. Спокойный и невозмутимый, будто бы не он час назад громил бывший кабинет До. Внимание омеги привлекла правая рука мужчины с белой полоской бинта. Омега рухнул на кровать, уставившись в потолок, всем видом демонстрируя, что совершенно не настроен на разговор. Мужчина сделал несколько шагов и остановился, в комнате воцарилась тишина, после чего последовала короткая, но звучная усмешка.       Бэкхён перевёл взгляд на Пака, который держал в руках то самое досье, что передал ему Кёнсу, и тяжело сглотнул, но что-то говорить в своё оправдание не решался — выжидал. Показное спокойствие с лица альфы тут же было стёрто, и на Бэкхёна смотрели ледяным взглядом. И если раньше в этом взгляде было что-то устрашающее и хищное, подчиняющее и лишающее воли, то сейчас этот взгляд был иной — безграничное равнодушие и разочарование, что даже сильнее выбивало почву из-под ног.       Бэкхён был не в силах пошевелиться, только безвольно наблюдал за каждым движением — слишком спокойные и неторопливые, без намёка на ярость или гнев. Сейчас ему открылась новая, ещё незнакомая сторона этого альфы — непроницаемое равнодушие. Было бы куда проще, если бы Чанёль отчитал, накричал — да что угодно, но не это холодное молчание. — Узнал, что хотел? — произнёс альфа и направился обратно к двери. Бэкхён продолжал молчать, пристыжено смотрел куда-то в пол, и пока собирался с мыслями, дверь за мужчиной тихо закрылась. — Я не читал его, не читал, — шептал одними губами в ответ, только эти слова уже никто не слышал, кроме самого Бэкхёна.       Чувство вины накатывает с новой силой, сам не понимает, почему он должен чувствовать себя виноватым, чертовски виноватым перед человеком, чья вина перед ним куда сильнее. Это проклятое засекреченное досье оказалось у него даже не по собственной инициативе, так с какой стати он должен грызть себя чувством вины — зачем-то оправдывался сам перед собой. Поддавшись импульсу, вскакивает с кровати, хватается за ручку двери, но так и не открывает её. Хочется броситься вслед за Паком, догнать и всё объяснить, но что-то останавливает, не позволяя даже пошевелиться. Разрывают противоречивые чувства: от желания оправдать себя перед Паком, до острой необходимости вонзать в него иголки, проверяя, какая из них уколет сильнее. И только когда Бэкхён увидит боль в его глазах, только тогда наконец сможет почувствовать удовлетворение и чувство отмщения за себя — по крайней мере, ему так кажется.       Как поступить с досье, он думал недолго, взял в руки и решительным шагом направился из комнаты. До работал за компьютером в стеклянной комнате, что-то печатал, время от времени поправляя указательным пальцем очки, что постоянно сползали к кончику носа. Бэкхён не стал дожидаться, пока на него обратят внимание, и небрежно швырнул на стол папку. Реакция омеги была ожидаема — пухлых губ коснулась насмешливая улыбка, и теперь каждый жест, каждый взгляд вызывали в Бёне только раздражение и неприязнь, это заметил и Кёнсу, но продолжал «миленько» улыбаться. — Не знаю, чего ты добивался, но у тебя ничего не вышло. — Но с чего ты взял, что я чего-то добиваюсь, просто хотел помочь. — Я тебе не верю, ты преследуешь свои цели, какие я пока не знаю, но… — Охотно верю. — Кёнсу бросил взгляд на часы, собрал разложенные на столе документы и вышел из комнаты.       Бэкхёну же усилием воли удалось промолчать, он прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, показное спокойствие До выводило из себя, в его поступках он не видел рационального зерна, и чем сильнее пытался понять мотивы омеги, тем меньше что-то у него получалось. Возможно, Кёнсу проверял его? Но зачем и какая истинная цель этой проверки? Хотел избавиться от него чужими руками, надеясь, что Пак разозлится и отправит его домой? Но зачем такие сложности, когда он мог бы это сделать ещё в тот день, когда Бэкхён появился здесь. Одни вопросы и ни одного более-менее внятного ответа. В комнате появился Ук, плюхнулся в одно из кресел, тут же щёлкая мышью. Что-то напевал себе под нос, не обращая внимания на Бэкхёна, который продолжал стоять на месте. Это было не лучшей из идей интересоваться о До у его же человека, он не спешил с решением, взвешивая все «за» и «против». И почти решился, но, увидев Сехуна в гостевой, не раздумывая, направился к альфе. — Мы можем поговорить? Только не здесь. — Сехун оглянулся по сторонам, определяясь с местом для разговора, и поманил омегу за собой.       Шли недолго, поднялись по лестнице, а затем прямо по тёмному коридору, и, когда уже Бэкхён решил, что они направляются к выходу из штаба, Сехун свернул вправо. Раздался неприятный скрип металлической двери, и стоило её немного приоткрыть, как сквозь щели начали проникать яркие лучи дневного света. Они оказались на лестничном пролёте, по которому можно было перемещаться по этажам. Повсюду валялся мусор и лежал толстый слой строительной пыли, от которой запершило в горле. Но это сейчас совершенно не волновало Бэкхёна, он был рад возможности вздохнуть свежего воздуха. Глаза слезились от яркого света, потребовалось время, чтобы он смог привыкнуть. Поднявшись на второй этаж, Сехун прошёлся по перекрытию и замер на месте. — Пообещай мне одну вещь, — голос альфы был глухим и твёрдым, не принимающим возражений. Сехун обернулся к омеге, смотрел прямо в глаза. — Бэкхён, прошу, держись подальше от Чанёля, — у него не просили, а, скорее, требовали. Бэкхён, не до конца понимая вложенного смысла в эти слова, выжидающе молчал. — Было бы лучше, если бы ты уехал, но просить об этом не имеет никакого смысла. — Ты прав, не уеду, я слишком многим рисковал, чтобы оказаться здесь. А что до твоей просьбы, мне она не совсем понятна. — Сейчас я не могу тебе всего рассказать, просто поверь мне на слово, так будет лучше для вас обоих. Можешь не верить мне, но у него были тяжёлые времена. — Бэкхён не верил, никакие тяжёлые времена Пака не сравнятся с тем, что пришлось пережить ему, когда врач холодным и равнодушным голосом сообщил о выкидыше. Для врача это было обычной процедурой, частью его работы, и он пытался изобразить на лице подобие сочувствия, тогда как в самом Бэкхёне что-то надломилось, выворачивало наизнанку, и пустота поглощала его. Задыхался в приступе паники, хватался за простыни, сжимая их пальцами, нарастающая истерика застряла где-то в глотке, и он только хватал воздух ртом. — Для тебя это будет трудно, но сейчас нам нужно держаться вместе. — Бэкхён понимал, ещё не уверен, насколько хорошо это у него получится, но, если Сехун просит, он попытается. — О чём ты хотел поговорить? — До Кёнсу, что он за человек? — Кёнсу? Почему спрашиваешь? — Признаться, он тот, кому я меньше всех доверяю. Даже не так, он вызывает у меня настороженность, и если при первой встрече сложилось о нём положительное впечатление и он мне даже понравился, то потом. Не знаю, как объяснить, но я бы предпочёл сохранять с ним дистанцию. — Он что-то сделал или сказал? — Пока ничего, — задумчиво произнёс Бэкхён, всматриваясь в унылый вид пустыря. — Пока ничего. — До Кёнсу сложный человек, и в этом тебе ещё предстоит убедиться. Лично я с ним не работал, но знаю его по академии, мы не были близки, всё наше общение ограничивалось совместными лекциями. Он всегда держался в тени, скрытный и немногословный, но это лишь на поверхности, в чём я позже и смог убедиться. В его окружение попадают только нужные ему люди, иных он к себе не подпускает. Ещё тогда я поражался его умению из сотни выбирать действительно полезных для него людей, с определённым влиянием или тех, у кого за спиной есть нужные люди, обладающие этим влиянием. Не скажу, что тебе стоит его опасаться, просто будь с ним начеку, он беспринципный омега, идущий по головам к своей цели. — Он тебе не нравится, я угадал? — Угадал, он циник по жизни, не осуждаю его, но и не одобряю. Тебе, как и мне, лучше сохранять с ним нейтралитет. Поверь мне на слово, — в завершении своих слов О похлопал омегу по плечу, направляясь к лестнице.

***

      Закончив телефонный разговор, который длился около пятнадцати минут, Пак разворачивается к До и О, которые всё это время наблюдали за ним. — У Джонса для нас есть информация, он не стал вдаваться в подробности, обещал всё объяснить при личной встрече. — Он намерен прилететь в Китай? — Да, завтра мы встречаемся в Гонконге — это одно из его условий. У него есть ценные сведения для корейской разведки, и само собой он передаст их на определённых условиях. — Ты доверяешь ему? — До скептически изогнул бровь, было видно, что омега ставил эту затею под большие сомнения. — У меня нет причин не доверять ему, думаю, всплыли факты, которые затрагивают интересы обеих наших стран, иначе он не торопился бы так с визитом. Сехун, полетишь со мной. — Не доверяешь? — До ближе придвинулся к столу, не сводя с альфы тяжелого взгляда. — Доверяю, но кто-то должен остаться здесь, — Пак понял, что До ставил под сомнения его слова, но убеждать омегу намерен не был. — Ты всех собрал? — бросив взгляд на часы, альфа встал с кресла, подхватывая несколько папок с документами. — Я ознакомился с досье каждого агента, вполне впечатляюще. Да, и включи в совместные тренировки агентов Бэкхёна. — А не боишься за свою принцессу? — усмехнулся омега и встал напротив альфы. Пак только сверкнул глазами, но на провокацию не повёлся.       В стеклянной комнате уже собрались агенты, среди которых сидел и Бэкхён, что-то обсуждающий с одним из альф. Чанёль прошёл мимо, даже не взглянув на него, но краем глаза уловил на себе его взгляд. При появлении Пака в сопровождении О и До агенты сразу прекратили разговоры, переключив своё внимание на старших агентов. Кто-то знал Чанёля лично, кто-то только слышал о нём, да и не знать хотя бы на уровне слухов, кто такой Пак Чанёль, мог разве что новичок, только что выпустившийся из академии.       В структуре спецслужб капитан Пак был далеко не последней фигурой благодаря нескольким громким операциям, в которых ему довелось участвовать. Чанёль ловил на себе заинтересованные и любопытные взгляды, он равнодушно провёл взглядом по каждому агенту. Ознакомившись с их досье, он уже определил роль каждого в операции. И лишь одного не удостоил и полувзглядом. Бён Бэкхён. Вечная головная боль и самая большая слабость того, у кого этих слабостей до определённого периода просто не было. Злость на омегу так и не прошла, но приходилось стиснуть зубы и не показывать своего истинного отношения к нему. Никто не догадывался, чего ему стоит стоять здесь перед агентами собранным, уверенным, демонстрирующим спокойствие. — Капитан Пак Чанёль из главного управления Национального агентства безопасности будет руководить ходом операции на территории Империи, — поставленным голосом произнёс Кёнсу, заняв место по левую руку от Пака. — О Сехун и я будем непосредственно взаимодействовать с агентами, все инструкции вы будете получать лично от нас. Капитан Пак, тебе слово.       Ещё раз оглядев присутствующих и дав добро До кивком головы, обратил своё внимание на монитор. На экране высветилось несколько фотографий одного и того же человека. — Доктор Юн Ювон с двадцать седьмого июня этого года числится в межгосударственном розыске. Вплоть до апреля этого года доктор Юн работал на фармацевтическую компанию Кореи «Сунчжонфарм», в ходе проведённого расследования было установлено, что доктор проводил разработки препаратов, направленных на контроль личности, совместно с биохимиком Люнь Ши на территории закрытого завода всё той же «Сунчжонфарм». Моей группой были изъяты все материалы и документация проводимых исследований, а также арестованы Люнь Ши и Юн Ювон. До двадцать седьмого июня Юн Ювон содержался в изоляторе закрытого типа в пригороде Сеула, но им была совершена попытка побега. Личности организаторов и исполнителей побега неизвестны, единственная информация, которой мы располагаем, — Ювон в ту же ночь покинул страну в направлении Империи. — Наша цель Юн Ювон? — Да, выяснить его местонахождение является главным приоритетом, Ли Ук, полагаю? — Он самый, — подтвердил альфа кивком головы. — Личность этого человека пока установить не удалось, нам он известен под именем Крис Ву. — Бэкхён поёжился в кресле, когда слайд сменился на нечёткую фотографию человека, что напал на него. Эту фотографию он уже видел, но до сих пор от одного взгляда на это лицо его бросало в жар. Воспоминания вспыхивали с новой силой, и он возвращался в тот роковой день, когда холодные пальцы сжимались на его шее, перекрывая доступ к кислороду. — Предположительно, является подручным Юн Ювона, но ваша цель не он, а доктор Юн, — словно через толщу воды доносился до него голос Пака.       Бэкхён хватался за край столешницы влажными пальцами, Чанёль же, заметив перемены в лице омеги: испуганный и загнанный взгляд, побледневшую кожу и то, как тяжело и надрывно дышал Бён — без конца посматривал в его сторону и говорил уже на автомате. И когда омега опустил голову, начиная при этом подрагивать всем телом, не говоря ни слова, подошёл к нему, помогая встать. К его удивлению, сопротивления не последовало, омега поднялся на ноги, как безвольная кукла, цепляясь за руку альфы, не видя ничего перед собой. Чанёль молчал, приобняв за плечи, уводил подальше от любопытных глаз. Он понимал, что Бён еще не готов возвращаться к работе, но любые запреты, как показала практика, не остановят Бэкхёна. Пусть он лучше будет здесь, под присмотром, перед глазами. Альфа приоткрыл дверь своего кабинета, младший шёл, всё так же не сопротивляясь, продолжая цепляться за его руку и с усилием переставляя ноги. Когда дверь за ними захлопнулась, поддаваясь внутренним порывам, Пак резко притянул к себе Бэкхёна, опираясь спиной на дверь. Минута, одна, другая. Чанёль держал в своих руках его дрожащего, перепуганного, не веря, что так беспрепятственно может касаться, крепче прижимать к себе и дышать им. Бён в ответ не обнимал, лишь крепко сжимал пальцы на ткани пиджака, прижавшись к груди. От знакомого запаха тела омеги и так не хватающего всё это время тепла перед глазами всё плыло. Только сейчас альфа чётко осознал, что это его конец — окончательный и бесповоротный. Он может сколько угодно уверять окружающих, что справится, он и только он истинный хозяин и творец своей жизни и никакая внутренняя связь не в силах подчинить его жизнь себе, но это будет такая же ложь, как и то, что он не нуждается в этом омеге. Только сейчас в полной мере он осознал, что последний месяц он существовал, жизнью это с большой натяжкой можно было назвать. Сейчас он едва ли узнавал себя прежнего, но видеть Бэкхёна, пусть не своим, да, пусть колючим, не подпускающим к себе, уже было той живительной влагой, которая способна вернуть его к прежней жизни. Дыхание выровнялось, Бэкхён начал предпринимать попытки отстраниться, вырваться из тесных объятий, и его отпустили, подвели, усадив в кресло, и с беспокойством продолжали смотреть. Чанёль провёл языком по пересохшим губам, придвигая своё кресло ближе. — Что он сказал тебе тогда на парковке? — Бэкхён опустил голову, отросшая чёлка прикрыла глаза, как некий щит от взглядов альфы. Он не собирался делать тайну из сказанного ему тем человеком, но вспоминать и тем более говорить о том дне было невыносимо сложно. — Не бойся, больно не будет, обещаю, — повторяет слово в слово, не видя, как крепко сжимается челюсть альфы, что с полной готовностью набросился бы на того, кто посмел прикоснуться к Бэкхёну и сломать.

***

      Больше они ни о чём не говорили, в кабинете появился Сехун, а следом за ним и До. О с беспокойством смотрел на омегу, а затем подошёл ближе, присел на корточки и сжал крепко руку Бэкхёна. И тогда он полноценно смог вздохнуть, ощущая чувство защищенности и поддержки. Перед тем как покинуть кабинет, Бэкхён последний раз оглянулся на Пака и долго не мог разорвать зрительный контакт. Чанёль смотрел взглядом побитой собаки, и столько в этом взгляде было беспомощности и боли, что внутри всё сжалось, а смотреть и дальше в эти глаза было невыносимо.       И сейчас, лёжа в кровати, взгляд альфы не выходил у него из головы. Вся прежняя злость и желание уколоть альфу сами собой испарились. Было противно от себя самого, стоило ощутить на себе руки Пака, как он тут же обо всём забыл и хотелось лишь одного — снова чувствовать их на себе. — Какой же ты слабак, Бэкхён, стоило ему прикоснуться к тебе, как ты поддался, — усмехнулся и перевернулся со спины на бок.       Как бы он ни старался взять себя в руки и не думать о Паке — не получалось. К вечеру ему удалось найти в себе силы и вернуться к изучению документов, что вручил ему До. И только многочисленные страницы с информацией о важнейших лицах Империи помогли абстрагироваться и сосредоточиться на действительно важных сейчас вещах. И было на чём: одно имя довольно часто мелькало в отчётности, как одна из самых значимых фигур финансового сектора Империи. Связать с ним ряд событий не составило труда, и картинка в целом уже начинала прорисовываться, конечно сейчас это были всего лишь домыслы на основе проанализированных данных. А дальше не составило труда связать между собой ещё несколько имен, за которыми стоял председатель и главный управляющий «Industrial and Commercial Bank of China», гигант финансового сектора — Ли Фэньминь. Это был единственный банк из большой четвёрки, контрольный пакет акций которого не принадлежал Империи через инвестиционные государственные компании. На проверку и перепроверку каждой ушло куда больше времени, чем Бэкхён рассчитывал, но оно того стоило, результатами он был более чем доволен. Бросив взгляд на часы, которые показывали четвёртый час ночи, он отложил документы в сторону и поплёлся в душ. Потом он ещё долго ворочался в постели и, наконец, заснул.       Противный писк будильника вырвал из глубокого сна. Такого приятного и будоражащего, что возвращаться в реальность совершенно не хотелось. Впервые за долгое время ему не снились пустые сны, после которых он чувствовал себя уставшим и невыспавшимся, — сегодня всё было иначе. По мере того как сонливость отступала, на смену лёгкой неге нахлынула злость на самого себя. Ему снился Пак, тот прежний и заботливый, каким он был те несколько дней, пока они были вместе. Но это было не самой главной проблемой, по мнению Бэкхёна, — он был возбуждён. Возбуждение не было сильным, и, зная собственное тело, понимал, что это скоро пройдёт без особой на то помощи, но сам факт того, что оно наступило от достаточно целомудренного сна уже наводило на определённые мысли. Сексуальная дисфункция не звучала как приговор, и тогда в больнице это было меньшим, о чём стоило переживать. По заверению лечащего врача гормональный фон должен был придти в норму через пару месяцев, в худшем случае, по его прогнозам, через полгода. Сексуальная жизнь — о ней Бэкхён думал в последнюю очередь, но, кажется, его организм решил иначе, наплевав на все прогнозы врачей, и взбунтовался сам по себе. Точнее, причиной этого бунта стал природный альфа, и природа брала своё, наплевав на все прогнозы. Бэкхён прекрасно понимал, что такое длительное воздержание, при том что истинная пара теперь в непосредственной близости. Но пока тревогу бить рано, на самом альфе это, судя по всему, никак не отразилось, хотя тот мог прибегать к помощи омег. Уж для такого альфы, как Пак, это бы не стало проблемой, а для Бэкхёна была и ещё какой. Отшвырнув со злостью одеяло в сторону, он отправился в душ. Бэкхён не понимал, почему продолжал думать о такой возможности, только сильнее себя распаляя. Кожу неприятно начало саднить от резких и грубых движений мочалки по нежной коже, на которой проступали красные разводы. — Никогда не поверю, — загибал пальцы на руке, приходя к неутешающим выводам, — третий месяц без секса, мечтай больше, Бён Бэкхён.       Ревность, как штормовая волна, поднималась всё выше и выше и грозилась накрыть собой, утаскивая в бурлящее море. Бэкхён не понимал, откуда в нём появились эти мысли, если ещё вчера, кроме как злости и неприязни, к этому альфе он ничего не испытывал. Отмахнуться и плюнуть было бы единственным здравым решением, только совсем не получалось. Выбравшись из душа и приведя себя в порядок, подхватил со стола документы и направился на поиски альфы. Чанёля нигде не было, в стеклянной комнате уже сидел Ук со стаканом кофе в руках. — Чанёля не видел? — поинтересовался омега, усаживаясь за столом напротив Ли. — Капитана Пака не будет сегодня, — монотонным голосом произнёс Ли, так и не соизволив отвлечься от экрана монитора. «Капитан Пак» — именно так и не иначе, мысленно дав себе затрещину, констатировал омега, и лучше бы ему к этому привыкнуть во избежание косых взглядов. — Они с Сехуном в Гонконге, у тебя что-то срочное? — Бэкхён перевёл взгляд на До, застывшего в дверях, решая стоит говорить об этом с ним или всё же дождаться возвращения капитана. Понимая, что у него нет причин скрывать эту информацию от До, согласно кивнул. — Мне удалось кое-что найти в отчётности, что ты мне дал. — Отлично, пойдём, — подхватив документы, Бэкхён направился вслед за омегой. До вальяжно расположился в кресле, по-хозяйски поглаживая ладонями кожаную обивку подлокотников, и имел полное право, как законный хозяин этого кабинета. — Тебе лучше меня известно имя Ли Фэньминь, верно? — Месяц назад это имя было на слуху буквально у каждого в этой стране, хочешь знать подробности? Насколько мне известно, в корейских СМИ выдавалась достаточно скупая информация. — Было бы не лишним, потому что мне тоже есть что сказать. — Официальная версия — халатность пилота и техническая неисправность самолёта, но всё это бред, как по мне. — То есть дело закрыли и обставили как несчастный случай? Неужели все приняли эту версию? — У него было много врагов, гораздо больше, чем ты можешь себя представить, в финансовых кругах никто не сомневается, что это было заказным убийством, но эта версия уж многим выгодна. К чему ты вспомнил о Ли? — А тебе не приходило в голову, что, помимо всех прочих, смерть Ли была наиболее выгодна лишь одному человеку — Императору Линь Шу? — До весь подобрался, ближе придвигаясь к столу. Скрестив пальцы, дал понять, что внимательно слушает. — Я изначально смотрел на факты в интересующем меня ключе, ты же знаешь, зачем директор отправил нас сюда? — До скептически изогнул бровь, а после усмехнулся. — Хорошо, он отправил сюда капитана Пака и Сехуна, но, если не знаешь, от меня ты больше ничего не услышишь. — Люнь Ши, тот биохимик, всё это время мы вели за ним наблюдение, да и откуда, как ты думаешь, у директора были сведения обо всём, что здесь происходило? «Соглашение трёх» — миссия изначально обречённая на провал, но тем не менее она ещё не закончена. — Я бы поставил твои слова под сомнения, и, кажется, я знаю, кто один из трёх.

***

— Он сказал, что это был не мой ребёнок, — начал свои откровения Пак, когда они устроились за одним из столиков в пустующем зале ресторана отеля.       До встречи с Джонсом Хосе у них в запасе был лишний час, который оба предпочли провести в зале ресторана с видом на лазурный берег. Неизвестно, из каких соображений Джонс выбрал именно это место для встречи, обстановка, начиная с рецепции, так и кричала о том, какой контингент обычно останавливается здесь. А по мнению Пака, слишком вызывающе, кричаще и дорого. Определённо не его уровень. Внезапно промелькнула мысль, что такая жизнь, скорее всего, принадлежит Бэкхёну, и не составило труда представить его, сидящим за одним из столиков этого ресторана, в идеально дорогом и сидящем строго по фигуре костюме-тройке, начищенных до блеска ботинках, сшитых на заказ, с идеальной укладкой в компании альфы, внешний вид которого так и кричал бы о количестве нулей на его счетах. И, не знай Чанёль всей подноготной, его самооценка значительно бы упала вниз, потому что он понимал, что никогда не сможет дать и половины того, чем мог бы владеть омега. Из истории его жизни было понятно, что роскошь и светская жизнь никогда не интересовали Бёна и он как мог бежал от всего этого и достаточно успешно. Чанёль не мог понять, откуда появились подобные мысли, но отчаянно не хотел отпускать Бэкхёна в эту жизнь, а наоборот — держать ближе к себе, пусть и на правах своего подчинённого. — И ты поверил? — Разумеется — нет. Я не такой идиот, чтобы не понимать очевидного. — Твоя реакция говорит о другом, как и твоя перебинтованная рука, — усмехнулся О, делая глоток кофе, а затем перевёл взгляд на побережье. — У Бэкхёна талант выводить меня из себя, и он пытается всеми правдами и неправдами уколоть меня как можно больнее — мол, прочувствуй, какого было мне. — Он потерялся, в каждом видит врага и просто пытается защищаться, а ещё, это лишь мои домыслы, но, наблюдая за ним, я пришёл именно к этому выводу — он ревнует тебя. — Пак усмехнулся, и хоть слова О звучали слишком уж абсурдно, но сама мысль о ревности омеги, чего уж таить, была приятна. — Бред какой-то, к кому меня ревновать? — К Чунмёну, ко мне, к нашей дружбе. Возможно, сам он расценивает свои чувства в ином ключе, но подумай: он не столько зол на поступок Чунмёна, сколько на то, как ты — именно ты — воспринял это. Бэкхёна больше волнует то, что ты простил его. — Не было никакого прощения, ты же знаешь. — Знаю, но он считает иначе. Вам нужно сесть и поговорить, решить все разногласия и попытаться прийти к мирному соглашению. — Думаешь, я этого не понимаю? Разговор будет, хотя я больше чем уверен, что ничем хорошим он не закончится, но нам действительно нужно поговорить. И я вчера даже пытался. — И что помешало? — Всё желание пропало, как только я увидел на его столе моё закрытое досье, — пробурчал альфа. — Сам он его достать не мог, не того уровня у него доступ, значит ему кто-то помог, либо… — Кёнсу. — Кёнсу? — Именно. И что тебя разозлило? То, что он решил узнать о тебе больше остальных? — Больше остальных и за моей спиной. У меня нет причин гордиться прошлым, скрывать его бессмысленно, но я бы предпочёл рассказать ему всё лично, а не так. Теперь он знает правду, но однобокую. — Так расскажи ему свою правду, ту правду, что знаешь ты. Боишься его разочаровать? Вот ещё одна правда, Чанёль, для тебя невыносима мысль увидеть в его глазах разочарование или усмешку, слышать упрёки именно от него в свою сторону.       Чанёль молчал, и хоть понимал, что молчание истолковано верно, Сехун попал в самую точку — они оба это прекрасно понимали, но признать правоту О равносильно признанию своей слабости. А в своих слабостях альфе признаваться всегда было неприятно. — Пора, — произнёс Пак и, не дожидаясь Сехуна, направился к выходу из ресторана. О лишь с осуждением покачал головой, но развивать эту тему не собирался, всё, что ему нужно было знать, он прочитал по глазам альфы.       О следовал шаг в шаг за Паком, на ходу бросая настороженные взгляды на редких гостей отеля, и, не выявив никого подозрительного, зашёл в кабинку лифта за другом. Ехали они молча, Чанёль, запрокинув голову вверх, наблюдал за индикатором панели этажей, прикидывая, что его может примерно ждать на встрече с агентами ФБР. Внезапный приезд Джонса настораживал, и у того должны быть веские причины, раз он в срочном порядке сорвался и проделал столь долгий путь ради одного разговора. Или же это одна из причин?       Дверь гостиничного номера на семнадцатом этаже перед ними распахнулась почти сразу, в дверях стоял американец чуть выше самого Чанёля, массивного телосложения, коротко стриженый, черты лица грубые, и весь его внешний вид скорее отталкивал, чем вызывал расположение. Судя по всему, Пака он узнал, отошёл в сторону, освобождая дорогу. Джонс Хосе сидел в кресле возле окна, но стоило появиться гостям, как хмурое выражение лица сменила приветливая улыбка. — Мистер Пак, сколько лет?! — не ограничившись одним рукопожатием, похлопал Чанёля по спине, чем явно продемонстрировал наличие более чем близких отношений с корейским агентом.       Хосе внешне был типичным американцем: высокий рост с умеренно развитой мускулатурой, тёмные прямые волосы, правильные черты лица с прямым носом, и только небольшая горбинка на нём казалась небольшим изъяном, но главной изюминкой в его внешности были неестественно, казалось бы, синие глаза. Покончив с приветствием, все четверо уселись за стол, дав знак своему сослуживцу, троица выжидающе дожидалась американца, который исчез в одной из комнат. — Мистер Пак, вот уж не думал, что сферы наших интересов когда-нибудь пересекутся. Признаться честно, твой звонок стал для меня неожиданностью, вы, корейцы, слишком гордые, чтобы просить помощи у ФБР. — За всех не скажу, но мне действительно нужна была твоя помощь, Хосе. И видимо, я попал в точку, обратившись к тебе, раз ты здесь. — Американец вернулся, протягивая Джонсу увесистую чёрную папку. — В моей стране этот человек известен под именем Кристофер Ву, — Джонс разложил на столе несколько снимков, сделанных в разный период жизни Ву. — Он попал под подозрение как потенциальный участник организации, выступающей посредником в продаже оружия между террористическими организациями стран Европы. Сам мистер Ву владеет несколькими складами на территории крупных портов, владелец торговой компании, через которую ежедневно проходят крупные суммы, проще говоря, он самая тёмная и влиятельная лошадка бизнесменов из Юго-Восточной Азии. Работает осторожно и чисто, нам на протяжении нескольких лет так и не удалось к нему подобраться. Надо сказать, влияние его не возникло на пустом месте, фундамент был заложен его отцом, а когда в дело вступил Кристофер, дела их компании резко пошли в гору. Владеет рядом недвижимости, но официально проживает на территории Империи. — Теперь я понимаю всё меньше и меньше, человек его уровня напал на одного из моих агентов, заметь, сам выполнил всю грязную работу, напоследок засветившись на камеры. Я бы поверил ещё, будь он просто исполнителем, но его игра иных масштабов. Взгляни на это, Хосе. — Пак молча наблюдал, пока Джонс просматривал видео, а после агент ФБР вынес свой вердикт: — Сомнений нет — это он. Качество оставляет желать лучшего, но я не сомневаюсь. Проблема заключается в том, что у этого человека несколько личностей, и это мешает нам отследить его, по этой причине я здесь. У меня в Китае есть несколько влиятельных знакомых, на помощь которых я рассчитываю, в том числе мне понадобится и твоя помощь. Вот список только некоторых его личностей, по которым мне нужна информация. — Я свяжусь с тобой, как только что-то выясню.       Чанёль забрал несколько фотографий и документов, которые были приготовлены для него агентами США, и собирался покинуть номер отеля, но его остановил вопрос Джонса: — Мистер Пак, моё предложение до сих пор в силе, и я до сих пор надеюсь на положительный ответ. — Но мой ответ по-прежнему — нет. — Джонс лукаво улыбнулся, но дальнейшие уговоры оставил до следующей встречи — в этом Чанёль был уверен.       В своём номере альфы не стали задерживаться, собрали вещи и направились на выход, где их должно было поджидать такси. — И какого рода предложение тебе поступило от ФБР? — поинтересовался О, когда они спускались в лифте. — От ФБР мне может поступить предложение только определённого рода — работа на них, — без утайки признался альфа и только усмехнулся на вытянутое лицо друга. Сехун был, мягко говоря, шокирован и по дороге в аэропорт продолжал обдумывать внезапное признание.

***

— Крупнейшие акционеры десяти инвестиционных компаний, которые так или иначе принадлежат семье Ли, — озвучил Чанёль информацию, подготовленную Бэкхёном из отчета, обмениваясь с До многозначительными взглядами. Затем перевёл взгляд вперёд на корт, на который с болезненным стоном повалили Бэкхёна, после короткой серии атакующих ударов. — Он совершает ошибку за ошибкой и даже не пытается понять их причину. — Он поймёт, — слишком самоуверенно и твёрдо, на что До лишь покачал головой. — Ук, на сегодня хватит, у меня к тебе дело, — получив в ответ кивок, омега поспешил удалиться. Ли тут же направился в раздевалку, перед этим дружески похлопав Бэкхёна по плечу. Бён хмуро кивнул, поджимая недовольно губы. — Я прочитал твой отчёт, ты отлично поработал. — Если уж мы заговорили о моей работе, — сделал небольшую паузу, приводя дыхание в норму, — хочу решить всё сейчас. Я бы предпочёл работать и докладывать о результатах своей работы вам, До здесь не последний человек и пользуется определённым доверием у многих, но схожих чувств он у меня не вызывает. — И в чём причина твоего недоверия? — Бэкхён молчал, глядя себе под ноги, — крыть было нечем. Озвучь он единственную причину, по которой хотел сохранять дистанцию с До, альфа просто поднимет его на смех. Да, глупо и совсем не серьёзно, уж лучше признаться, что предпочитает работать с Паком и О, как раньше, о чём тоже признаваться альфе особо не хотелось. — Бэкхён, — мужчина потёр пальцами переносицу, а затем сложил руки на груди. Взгляд стал более жесткий, как и сама интонация. — Пора бы уже повзрослеть, что тебя не устраивает в Кёнсу? Я тебя как руководитель не устраивал, До не устраивает, в чём дело, Бэкхён? Ты недоволен моим руководством и каждое принятое решение начинаешь критиковать. Может, в таком случае мне лучше отправить тебя домой? Бэкхён смотрел уже не в пол, тяжело дышал, не прерывая зрительного контакта с Чанёлем. — А его заберёшь на моё место? — Что за бред? Ни о какой замене я не думал, я просто устал понимать и угождать тебе. Хорошо, раз уж на то пошло, это было требованием Ёнсона привлечь Чунмёна к расследованию с генпрокуратурой, и я до последнего об этом не знал. Тебя настолько бесит, что он остался в NIS? — Да, меня бесит, но не это, а то, что он имеет постоянные поблажки, невзирая на всё то, что делает. Что в нём есть такого, что вы с Сехуном чуть ли не поклоняетесь ему?       Ответа не последовало лишь учащённое дыхание и туманный взгляд, резким движением его прижали к стене, а следом впились в губы. Резкий, спонтанный поцелуй-укус с яростью и страстью, поцелуй голодного зверя, что всё это время выжидал, присматривался, но жертва сама спровоцировала, и зверь накинулся без предупреждения. Бэкхён мычал в поцелуй, бил кулаками в грудь, но Чанёль продолжал попытки углубить его и отстранился после того, как Бэкхён прикусил за нижнюю губу. — Не такой ценой, мне не нужны определённые привилегии за статус твоего временного любовника. — Пошёл вон, Бэкхён, — отошёл в сторону, теперь ничего не мешало омеге спокойно уйти, но он медлил, ничего не говорил, но и уходить не спешил. За него всё решил Чанёль, развернулся и быстрым шагом удалялся всё дальше и дальше. Бэкхён сполз по стене, обвивая колени руками. Не понимал, какого чёрта он вообще творит и сколько это будет продолжаться.