Соглашение трёх

      Чо Инсон оказался именно таким, каким представлял себе его Чанёль. Властный взгляд полный превосходства с некой надменностью скользил по присутствующим, деловой костюм, так и кричащий о своей истинной стоимости, в совокупности с часами и ботинками из чёрной кожи — внешний вид Чо по меньшей мере тянул на годовую зарплату Пака.       Чо появился в сопровождении охраны, которая рассредоточилась по залу, не привлекая к себе пристального внимания, и уселся за столик. При всей показной надменности раздражения Инсон не вызывал, а напротив — Чанёль испытывал к нему что-то вроде уважения. Превосходство во взгляде — это как некий отпечаток статуса успешного делового человека, который сделал себя сам. Из того, что Паку удалось узнать о нём, Чо не принадлежал к конгломерату финансово-промышленной группы компаний Кореи. Безусловно начинал он не с нуля, финансовая база у него была, но в достаточно короткий срок ему удалось поднять свою компанию на тот уровень, который сейчас приносит бешеный доход.       Он был одним из немногих, кто тесно и благотворно сотрудничал с Китаем и заполучил в их глазах буквально безоговорочное доверие. Доверие это распространялось не только на китайцев. Многие корейские компании-магнаты в последние годы стремились заключить с ним партнёрские отношения. Учитывая его власть и влияние в обеих странах, Чанёль не понимал, что может понадобиться такому человеку от агентов Национального агентства безопасности; выходит и его влияние имело свои границы.       Кёнсу держался с альфой достаточно свободно, и это наводило на определённые размышления, как и то, что же их действительно связывало. До не раз упоминал, что сотрудничает с Чо уже не первый год, не раскрывая, что же послужило начальной точкой этого партнёрства. В то, что Чо поставляет До некие сведения о финансовом секторе Китая в одностороннем порядке, Чанёль сомневался. Это были не односторонние, а взаимовыгодные обеим сторонам отношения. Вопрос заключался в другом: какие интересы преследовал Инсон и какими сведениями его снабжал Кёнсу. Чанёль понимал, что эта встреча была нужна не столько им, сколько самому Чо и, соответственно, принцу. — Благодарю, что согласились встретиться со мной. Капитан Пак, полагаю? — мужчина безошибочно перевёл взгляд на Чанёля. — В последнее время складывается весьма тревожная ситуация вокруг принца, всеми возможными способами его пытаются отдалить от политики. Кабинет министров поделился на два лагеря: один по-прежнему поддерживает политику императора, второй же активно критикует и отклоняет часть решений, принимаемых императором. Складывается такое впечатление, что эти министры целенаправленно ведут противоимперскую политику. — И есть конкретное лицо, которое направляет министров? — Цзе Шань. Он всегда был сторонником демократического государства, но если раньше об этом упоминал вскользь, то в последнее время всё активнее стал продвигать свои политические взгляды. — Как странно, ещё каких-то полгода назад он был ярым сторонником защиты власти Империи. Я вот что вам скажу, господин Чо, кто-то из вас врёт, и причём нагло. У меня и до этого не было причин доверять принцу, а теперь и подавно. — Вам нужно встретиться с принцем, он всё объяснит. — Звучит как уловка, чтобы заманить нас в ловушку — ни больше ни меньше. — Будь я на вашем месте, подумал так же. К сожалению, это всё, что я могу сейчас сказать, могу только обещать конфиденциальность и полную безопасность. — Это вряд ли, даже если эта встреча не уловка принца и его подручных, может оказаться так, что обстоятельства сложатся не в нашу пользу, всё же нам предстоит встреча в резиденции принца. — Я не бросаю слов на ветер, капитан Пак. Я предусмотрел любой возможный исход событий. Ваши люди покинут место встречи целыми и невредимыми. — Мне нужны гарантии. — И какие? — Во время встречи вы будете находиться со мной как гарант безопасности моих людей. Если же вы не можете выполнить мои условия — никакой встречи не будет. — Чо сжал зубы — это было прямым знаком того, что мужчина даже не рассматривал какие-либо условия со стороны агентов, и ему это очень не нравилось. — Дело в том, что и вы, и я должны присутствовать на встрече. Если вам так будет спокойнее, вы можете предпринять дополнительные меры безопасности для себя и своих людей. — Догадки альфы подтвердились: Чо с принцем нуждались в этой встрече куда сильнее, чем NIS в Лу Хане. — Когда и где будет проходить встреча? — Как я уже говорил, за принцем ведётся пристальное наблюдение, и взят под контроль каждый его шаг. Не знаю, известно ли вам, но он всегда уделял повышенное внимание к развитию медицины с привлечением высококлассных специалистов в области нейрохирургии, торакальной и абдоминальной хирургии. Данный проект требует немалых вложений и сотрудничества с ведущими клиниками Кореи. Вы появитесь в резиденции принца под видом представителей этих клиник, что позволит нам не вызвать ненужного интереса со стороны некоторых людей.       На вопрос: «Кто те люди, что ограничивают действия принца?» — Чо отвечал расплывчато, не называя конкретных имён, но заверил, что ситуация складывается достаточно серьёзная, а разрушающая сила, что набирает обороты, грозится затронуть и интересы корейской стороны. При этом Инсон выглядел достаточно озабоченным, называя грядущую встречу «их общим делом». — Я бы мог попытаться привлечь к этой проблеме своих друзей, которые смогли бы поспособствовать переговорам с высшими чиновниками нашей страны, но это затянется Бог знает на сколько времени, и риск всё же имеет место быть. Ваша организация, капитан Пак, непосредственно подчиняется президенту. Не знаю всех тонкостей, но почему-то мне кажется, что вместе мы сможем добиться быстрых и куда более продуктивных результатов.       После завершения встречи с Чо, Чанёль поспешил покинуть душный ресторан, но и на выходе в лицо ударил душный сконцентрированный воздух. Стоял конец сентября, но долгожданная прохлада, характерная для этого периода года, окутывала город только лишь в утренние и ночные часы, днём столбик термометра всё так же стремился к двадцати семи. Яркие солнечные лучи вынудили Чанёля поморщиться и спрятать глаза за тёмными стёклами очков. Не дожидаясь Сехуна, он снял машину с сигнализации, но уселся на пассажирское сиденье. Через минуту появился О вместе с Кёнсу. — Поехали в штаб, нужно обсудить детали операции, — озвучил планы альфа, когда Сехун занял водительское место. Машина плавно тронулась с места. За окном мелькали здания деловой части города. Чанёль не заострял внимания ни на одном из них, сосредоточившись на предстоящей встрече с принцем. Расчёт был поставлен на Сехуна. Если их в самом деле с принцем связывали природные узы, шанс вытянуть из омеги нужную информацию увеличивался. Да и перед истинной парой он мог бы быть сговорчивее. Всё-таки узы располагали к определённому проценту доверия. Вся надежда была на О и то, что он сможет обернуть эту истинность в их пользу, если только не наоборот, и такой вариант тоже имел место быть. Если Сехун снова закроется от омеги, результат мог быть какой угодно. — Что там случилось? — спросил Пак, всматриваясь в ряд машин, что едва ли двигались вперёд в оживлённой части города. — Возможно, авария, — пожал плечами друг.       В том же темпе они двигались ещё полчаса. Когда же машина приблизилась к одному из высотных зданий, на огромном мониторе транслировали экстренный выпуск новостей с бегущей строкой. Кто-то из водителей выходил из машин, запрокидывал голову к экрану и замирал истуканом, не веря в происходящее. Движение было парализовано, на лицах людей читались недоумение и первый шок от неожиданной информации — всеобщее волнение нарастало. Уже никто никуда не спешил, люди разом позабыли, куда ещё минуту назад торопились, и сейчас делились друг с другом своими переживаниями. Когда Чанёль вышел из машины, снаружи творился ужасный гул из-за сигналов клаксонов и общего гама тех, кто покидал свои машины. Обратив внимание на монитор, Чанёль застыл на месте ровно так же, как и остальные собравшиеся. — Срочно собери всех агентов и ждите, мы с капитаном скоро будем, — раздалось за спиной чёткое и требовательное распоряжение До. — Звони Чо, попробуй вытянуть из него хоть какую-то информацию, — бросил альфа, возвращаясь в машину. — Ну, что там? — В результате обширного инфаркта сегодня ночью скончался император. И снова всё разыграно как по нотам, — усмехнулся Чанёль, глядя на друга.       Никто из них не сомневался, что император ушёл из жизни не своей смертью. Озвученная информация в новостях могла быть искажена. Вероятность инфаркта всё-таки могла быть, но с достаточно мизерным процентом — так считал Чанёль, в этом же не сомневался и О. — Он только что сам узнал, обещал к вечеру перезвонить и сообщить детали. Пока не может связаться с принцем. — Император умер ночью, а сейчас второй час дня. Зачем они столько тянули? — Не будем гадать и дождёмся звонка Чо Инсона. — До повторно набрал номер Ли. — Ук, до моего приезда соберите открытую информацию о смерти императора.       Они ещё с полчаса едва ли тащились по дороге, пока не свернули на перекрёстке: О решил ехать в объезд и не прогадал. Тут дорога была немного свободнее. Пока они добирались до штаба, Чанёль с До просматривали новостные порталы — громкое событие, погрузившее в шок всю Империю, пестрило на главных страницах всех новостных порталов и занимало лидирующую позицию в поисковых запросах. — Китайцы все как с ума посходили, — констатировал Пак, просматривая новостной блок. — Так и есть, таков уж их менталитет, смерть императора они воспринимают как личную утрату. Никто не сомневается, что принц сменит отца, и большинство выражает ему поддержку, — резюмировал Кёнсу, просматривая очередной блог.       Раздался звонок входящего вызова, Сехун потянулся к телефону, на экране которого высветилось имя Бёна. Это заметил и Чанёль, но ничего не сказал, отвернувшись к окну. — Сегодня я понял, с какой целью было составлено это соглашение. — Бэкхён, я переключу тебя на громкую связь. Говори. — В отличие от двух лидеров, неизвестный третий, согласно договору, не делил с ними часть пирога, и это меня натолкнуло на ряд размышлений. На первый взгляд, он мог быть неким щитом, прикрывающим деятельность триады, преследуя иные интересы. Но на самом деле этот третий уже тогда имел свои конкретные планы: стать единоличным лидером организации, подмять под себя или уничтожить двух глав. В его интересы не входило довольствоваться тем, что он мог получить как теневой лидер с ограниченными возможностями. Сломать систему и положить конец как Империи, так и правящей семье.

***

      В последние дни Бэкхён взял в привычку по утрам заглядывать в небольшой ресторанчик, который находился в нескольких минутах неспешной ходьбы от его домика. Снимал обувь и брёл босиком по кромке воды, что нерешительно касалась ступней, после чего обратно отступала назад. Брёл вдоль гостевых домиков: однотипных и похожих друг на друга, как братья близнецы, различить которые было возможно лишь по нумерации. Затем поднимался по песку, попадая на оживлённую улочку.       По обеим сторонам располагались ресторанчики с кухней из морепродуктов и несколько магазинчиков с самым необходимым. Его путь простирался чуть дальше, к яркому фасаду совсем крошечного заведения, где кроме блюд из морепродуктов было представлено на выбор несколько из мяса. Самый обычный и ничем особо не примечательный наряду с другими, за исключением яркого и какого-то игрушечного фасада. На входе Бэкхёна неизменно встречал улыбчивый и доброжелательный хозяин, который суетился над каждым посетителем, находя подход абсолютно к каждому, но при этом совсем не обременял и не тяготил излишним добродушием.       Иногда по утрам он встречал здесь одного омегу; тот делал заказ и неизменно просил всё упаковать с собой. Омега устраивался за крайним столиком и молча ждал, когда принесут его заказ. Их знакомство и ненавязчивая беседа состоялись по инициативе Чивона, так звали того омегу. Знакомство случилось на пляже, когда оба одиноко прогуливались под вечер, признавая друг в друге знакомых незнакомцев из одного ресторанчика. Как-то сразу разговорились, и Бэкхён осознал, что общество юноши его совсем не тяготит, а даже напротив.       Чивон оказался отнюдь не навязчивым, в душу не лез и при первой их беседе, показался Бэкхёну немного зажатым, но по мере знакомства эта зажатость уходила, и общение протекало в более свободном ключе. Омега сопровождал в путешествии деда, и, как сам признался, находиться здесь ему было тоскливо. Бэкхён прекрасно мог понять своего нового знакомого, тот был на несколько лет моложе самого Бёна, и, кроме моря и песка, из развлечений здесь больше ничего не было, и молодому омеге просто нечем было, по сути, себя занять.       Время от времени по вечерам они выбирались полюбоваться закатом. За разговорами ненадолго удавалось забыться от насущных проблем и неприятных мыслей, что невидимым грузом всё ещё давили на плечи Бэкхёна, не позволяя в полной мере окунуться в тихую и размеренную жизнь в домике на берегу.       Сегодня вместо привычного похода в ресторанчик Бэкхён отправился в гостевой домик, где жил омега со своим дедушкой. Вечером, когда Чивон пригласил заглянуть к ним в гости на завтрак, Бэкхён не был уверен, что действительно хочет провести утро в компании незнакомого старика и своего нового знакомого. Да, ему нравилось общаться с Чивоном, но это общение не было настолько тесным, чтобы ходить друг к другу в гости. Омега не настаивал, но смотрел так умоляюще и повторял, как дедушка хочет познакомиться с новым знакомым внука.       Утро выдалось пасмурным, верхушки гор скрывали туманные густые массы. Мелкий, моросящий дождь стал неприятным дополнением к унылой хмари, что нависла над побережьем, и перспектива заглянуть в гости к новому знакомому уже, пожалуй, радовала, чем наоборот.       Бэкхёна ждали, о чём говорил накрытый стол и суетившийся омега. Тут же появившийся альфа с нескрываемым интересом посматривал на омегу, одаривая добродушной улыбкой. Впрочем, Бэкхён был приятно удивлён. Дедушка омеги оказался вовсе не одним из тех ворчливых стариков, то и дело вздыхающих о своих болячках и требующих к себе повышенного внимания.       Господина Со, даже несмотря на его возраст, стариком назвать язык не поворачивался. На вид ему было не больше семидесяти лет, но в телосложении не прослеживалась дряхлость, присущая людям его возраста. Глаза светились задором и любовью к жизни, что так явно говорило о молодости его души. — Представьтесь, молодой человек. — Старший выправил спину, заложив назад руки. Лучики морщинок вокруг глаз расправились, мужчина в миг принял самый что ни на есть важный и даже строгий вид. Резкая перемена в старшем Бэкхёна поразила. — Агент аналитического отдела Национального агентства безопасности Бён Бэкхён, — отчеканил омега, верно определив, что именно от него ждали услышать. Мужчина пожал ему руку, возвращая лицу прежнее радушие, а в глазах уже плескались хитринки. Бэкхён озадаченно посматривал на господина Со и никак не мог взять в толк, как мужчине удалось безошибочно распознать в нём сотрудника спецслужб. — А как Вы поняли, что я имею отношение к спецслужбам? Это же была не простая догадка? — Взгляд, я понял это по взгляду. Я более сорока пяти лет проработал на спецслужбы, и одного взгляда на тебя, молодой человек, было достаточно. — Странно, что вам так показалось. Не думаю, что мой взгляд чем-то выдающийся, да и сам я занимаюсь обычной аналитической работой. — Когда ты зашёл в дом, ты смотрел на обстановку не так, как свойственно простому обывателю. Ты смотрел так, будто старался запомнить каждую мелочь и анализировал — это я прочитал в твоём взгляде. — Значит, грош мне цена, как агенту? — Напротив, и не забывай, где мы находимся, встреться мы в любом другом месте, я бы не стал спешить с выводами, и мне бы потребовалось ещё время для анализа. — Можно тогда попробовать и мне? — Мужчина сделал жест рукой вперёд, показывая, что совсем не возражает. — Вам на вид не больше семидесяти, у вас твёрдая походка, вы в прекрасной физической форме, и то, как вы держитесь, наталкивает на мысль, что вы вышли в отставку в достаточно высоком звании. В каждом вашем движении присутствует этот налёт «важности», что был выработан за годы службы. Без сомнения, вы занимались оперативной работой.       В ответ мужчина улыбнулся, давая понять, что мыслил омега в верном направлении. За едой мужчина не переставал нахваливать кулинарные способности своего внука, хотя и жаловался, что после замужества он радует его не так часто, а здесь, в Китае, предпочитает местную кухню.       После позднего завтрака Со попросил внука принести фотоальбом, Бэкхёна немного озадачил порыв альфы познакомить ближе со своей семьёй. Так, наверное, и бывает в счастливых и дружных семьях: делиться с окружающими своим уютным миром, погружаясь в приятные и дорогие воспоминания. Но на фотографиях были запечатлены не члены семьи, что сразу стало понятно, когда альфа открыл альбом. — Ты уж прости старика, годы дают о себе знать, и я всё чаще предаюсь ностальгии. Возможно, тебе будет интересно увидеть, какими были мы в твои годы. — Это вы? — ткнул пальцем Бэкхён в первую чёрно-белую фотографию. — Собственной персоной. Мои первые дни в разведке, я даже не заметил, как пролетело время, ещё вчера был юным курсантом, а сегодня перед тобой сидит старик.       Со листал фотоальбом, лица мужчины касалась тёплая улыбка, когда он погружался в воспоминания минувших дней, рассказывая о годах службы в разведке. Бэкхён рассматривал чёрно-белые снимки, с которых на него смотрел достаточно привлекательный альфа. Наверняка когда-то из-за него был потерян покой ни одного омеги, и даже сейчас, когда лицо мужчины было покрыто россыпью морщинок, стирающих былую привлекательность, господин Со не растерял природной харизмы и обаяния. Он обладал магическим притяжением, с первых минут вызывая в собеседнике расположение и неподдельный интерес.       Бэкхён затаив дыхание слушал мужчину, наблюдая, как по мере рассказа глаза Со искрились, когда тот погружался в воспоминания. Бэкхёна привлекла одна из фотографий, и он не сразу понял, почему так внимательно рассматривает миловидного омегу уже несколько секунд. Это заметил и Со и не спешил переворачивать страницу альбома, не понимая, что могло привлечь внимание омеги в фотографии практически тридцатилетней давности. — Господин Со, а кто этот человек? — указал пальцем на альфу, который стоял рядом с тем самым омегой. — Чжан Гофань, — напрягая память, выдал наконец Со после минутного раздумья. — Между нашими странами была организована встреча с Главным разведывательным управлением Генштаба. Меня тогда назначили руководителем отдела первого сектора и включили в число делегации, которая направилась в Империю. Чжан Гофань был чуть старше меня и уже занимал достаточно высокую должность в разведывательном управлении. — А омега рядом с ним? — Это его сын — Чжан Вэньтянь, уже тогда он мне показался достаточно серьёзным и целеустремлённым юношей, стремившимся пойти по стопам отца. А чем он тебя так заинтересовал? — Бэкхён тяжело сглотнул, не веря своим собственным глазам, возможно он ошибся и глаза его обманывают? — Господин Со, я могу сделать фотографию с этого снимка? — Альфа сразу дал своё согласие без лишних вопросов, по лицу Бэкхёна было понятно, что для омеги этот снимок из далекого прошлого имеет колоссальное значение. Чивон сидел в сторонке, поглядывая на Бэкхёна и не понимая, чем так мог его всполошить потрёпанный с годами альбом деда. Бён не стал засиживаться, сразу засобирался к себе, он должен был как можно скорее подтвердить или опровергнуть свои догадки. — Бэкхён, некоторые случайные встречи вовсе не случайны? — окликнул его в дверях мужчина. — Не случайны, в нашей работе вообще не бывает этих случайностей, я называю их закономерностями. Но в данном случае наше с вами знакомство я бы списал на нить судьбы, которая привела меня к вам в дом. Я отыскал потерянный пазл истории, которая началась в далёком восемьдесят восьмом году.       Бэкхён бежал к своему домику, не обращая внимания на усилившийся ветер и дождь. Все его мысли занимал старый снимок, на котором были запечатлены два человека, имеющие непосредственное отношение к прошлому и настоящему трёх глав. Бэкхён открыл электронное досье Юн Ювона, и последние крупицы сомнений рассеялись — Вэньтянь на снимке и Юн Ювон были одним и тем же человеком. Колоссальное сходство, которое явно читалось, невзирая на большой промежуток во времени.

***

— Ты же понимаешь, что без фактов, грош цена твоим догадкам? — вмешался в разговор Чанёль. — Сейчас отправлю несколько фотографий по электронной почте, Сехун, свяжись со мной, как получите их, — на этом Бэкхён отключился, а через несколько секунд пришло уведомление о полученном письме. Они как раз подъехали к штабу, Кёнсу тут же покинул салон автомобиля, а Сехун открыл электронное письмо от Бэкхёна. Не говоря ни слова, передал капитану свой телефон. По мере понимая того, что удалось раскопать Бэкхёну, альфа задумчиво сводил брови, а затем набрал номер Бэкхёна. — Я слушаю, — коротко произнёс альфа, переводя разговор на громкую связь. — Во-первых, нужно провести экспертизу двух снимков. Первый снимок был сделан в 1988 году в Китае, тогда был организован семинар с участием нашей разведки и Генштаба Империи. Чжан Гофань — тот, что слева, — в то время был руководителем одного из отделов разведывательного управления Генштаба, в последствии занял место руководителя главного разведывательного управления. Умер в 2014 году. Рядом с ним его сын Чжан Вэньтянь, вероятно тоже работает на разведку, но о нём ничего неизвестно, но с Юн Ювоном у него колоссальное сходство. Предполагаю, что он присвоил себе личность реального Юна и, начиная с 1989 года, проживал в Корее под этим именем. В его жизни мы выявили один год пробела и никак с Чунмёном не могли понять, где он находился и чем занимался. Вполне возможно, что именно в том году и произошла подмена Юна на Чжана. И самое главное: я упустил из виду, что соглашение было найдено в доме Юна, и тут же напрашивается вывод, оно попало ему в руки не просто так. — Считаешь, что третий глава — Чжан Гофань, и он передал это соглашение сыну? Зачем? — Может, для того, чтобы в один прекрасный день обнародовать его? И мне в голову пришла совершенно безумная мысль, а что, если Чжан с самого начала всё детально спланировал? Кто сильнее всего пострадает, если раскроется факт существования соглашения и его содержание? — Императорская семья? — предположил Чанёль, улавливая ход мыслей Бэкхёна. — Механизм был запущен уже давно, самые экономически важные предприятия находятся в частных руках. Но само соглашение у нас. — Бэкхён, — Чанёль выдержал паузу, переглядываясь с О, — им оно больше не нужно, император сегодня ночью умер. — Как это умер? — Мы как раз пытаемся это понять, конечно правды нам не узнать, — вмешался в разговор Сехун, — речи о насильственной смерти не идёт, но я более чем уверен, что это было убийство. — Теоретически предположим, они в курсе, что соглашение у нас, и в силу каких-то обстоятельств решили действовать теперь без него. Убийство императора, конечно, упрощает им задачу, но есть ещё и принц. — С принцем всё проще, они могут вынудить его принять абдикацию*. — Вполне возможно, — согласился Бэкхён.       Когда разговор с Бёном закончился, Чанёль провёл пятерней по волосам и откинулся на спинку сиденья, издав протяжённый вздох. — Как думаешь, какая роль в этой всей истории была отведена Цзе Шаню? С какой целью он обратился за помощью к президенту под благовидным предлогом найти соглашение и трёх глав? — Надеялся, что мы найдём и соглашение, и трёх, а он тем временем вместо защиты императорской семьи целенаправленно вынудит императора подписать абдикацию. Директор как-то назвал его истинным патриотом, я начинаю верить словам Чо о стремлениях Цзе изменить политический строй страны. Сейчас это лишь домыслы, не имеющие под собой никаких доказательств. — Встреча с принцем может подтвердить или опровергнуть нашу теорию, да и по большей степени нас это уже не должно касаться, Юн Ювон — вот кто наша истинная цель, и нам нужно вывести его из страны, пока у ФБР нет на него своих видов. С другой стороны, Юн — одна из важных фигур ныне происходящего. — Свяжись с Чунмёном, пусть найдёт эту фотографию в наших архивах и установит, точно ли это Юн, хотя я в этом даже не сомневаюсь. — Чанёль вернул телефон О и покинул салон автомобиля.       В стеклянной комнате агенты проверяли все новостные порталы, изучая всю информацию об императоре, что попала в СМИ. — Несколько минут назад пресс-секретарь выступил с официальным заявлением, ничего нового он не сказал, смерть наступила в результате обширного инфаркта. И данная информация ни у кого не вызывает подозрений. Империя готовится вступить в траур, который продлится несколько дней. Сейчас ведётся подготовка к захоронению, которое будет происходить в восточной гробнице под Пекином. — Эта информация из СМИ? — поворачиваясь к омеге, спрашивает Чанёль. — Разумеется нет, — скептически вздёрнул бровью До, — это исключительно закрытая на данный момент информация. Также Чо хочет встречу с принцем провести завтра, во всей этой шумихе более удачной возможности не придумаешь. — Хорошо, пусть свяжется со мной, — на этих словах Чанёль удалился в свой кабинет, где сразу же связался с директором и доложил о результатах расследования. Ом спокойно выслушал альфу и пообещал предоставить следующие инструкции после встречи с президентом. — В ближайшие дни я подпишу ордер на арест своего племянника — брата Бэкхёна. Сразу же после этого эта информация попадёт в СМИ, и то, что Бэкхён сейчас в Китае, только к лучшему, — поделился Ом своими планами. — В ваших силах сделать так, чтобы информация в прессу о нём не просочилась, меньшее, что ему нужно — это давление со стороны журналистов. — Это будет не просто, но я сделаю всё, что в моих силах. Оградить племянника от ненужного внимания и в моих интересах, Чанёль. — По возвращении в Сеул первое, что я хочу сделать как ваш заместитель — восстановить спецгруппу под руководством О Сехуна, и работа этой группы в NIS будет на постоянной основе. — И кто будет входить в эту группу? — О Сехун, Ким Чунмён и Бён Бэкхён. Только трое, на них будут возложены первостепенные задачи. Безусловно, в первую очередь они закончат с расследованием «Саньхэхуэй», после чего займутся масштабной проверкой всего агентства безопасности по выявлению двойных агентов. — Ты уверен в Бэкхёне? Последняя его выходка, да и предстоящий арест брата, возможно, и отца… — Теперь мне понятно, к чему стремился Сехун, и, надо сказать, он не просто видел всё, на что способен Бэкхён, но и рискнул всем, до последнего веря в него. Я проанализировал их психологические тесты, и в плане совместимости у них высокие показатели, из них может получиться достаточно сильная и продуктивная команда. — Но его методы, — засомневался Ом, тяжело вздыхая. — Его методы — это методы командира, который знает, что делает, и полностью возьмёт ответственность на себя за каждого члена своей группы. Сехун умеет находить подход к людям, но главное — он нашёл подход к Бэкхёну, с которым у меня были определённые сложности. У вашего племянника несомненно большой потенциал, который он сможет развить под правильным руководством. Сехун — именно такой человек. — А Чунмён? — Ким оступился, но давайте не будем забывать, в какой ситуации он оказался и что подтолкнуло его к этому. В конце концов, он принял самое правильное решение, уж это отрицать вы не станете. И не будем также забывать, что до этого Ким был образцовым агентом. Что касается взаимоотношений внутри группы, опять же доверьтесь Сехуну. — Чанёль перевёл взгляд вперёд, где в дверях застыл Сехун. Распрощавшись с Омом, усмехнулся, заметив растерянность на лице друга. Чанёль не знал, что он успел услышать из разговора, но, судя по выражению лица, многое. — Проходи, — кивнул Пак на стул рядом. — Работа спецгруппы будет восстановлена в прежнем составе, за исключением меня, и ты займёшь моё место. — Нас снова будет трое — только без тебя? — Тебя это беспокоит? — Не буду скрывать — да, но в связи с чем ты принял такое решение? — Скажем так, я создаю эту группу для тебя и с теми людьми, которые под твоим руководством справятся с любой поставленной задачей. Но сейчас не об этом. Как к Бэкхёну попала фотография из далеких восьмидесятых? — Самое смешное, что совершенно случайно, но если я начну вдаваться в подробности… — Тебе придётся раскрыть его местонахождение, а ты этого не хочешь? — Пока не хочу, если ты мне доверяешь, а ты мне доверяешь, подожди ещё немного, и он сам всё расскажет. — Знаешь, что мне не давало покоя и сводило с ума, что я был готов крушить всё вокруг? — О, который уже встал со стула, снова опустился на него, пристально смотря в глаза альфы. — Ты сделал то, что должен был я, ты увидел то, что был обязан увидеть я, и сделать всё, чтобы помочь ему. Но я… — Вы оба были достаточно уязвимы, и решение должно было прийти извне, что я и сделал. Я могу показать ему, где найти счастье и спокойствие, что он потерял, но дать это счастье мне не под силу. Я могу помочь обрести ему уверенность, но черпать новые силы он будет не из меня. Подумай об этом, — Сехун замолчал, Чанёль смотрел в сторону, обдумывая сказанные слова, и О надеялся, что их смысл достиг своего адресата. — Чунмён проведёт экспертизу, сейчас он поехал в детский дом, где воспитывался Юн, возможно там ему удастся найти какие-нибудь старые фотографии настоящего Юна, — вернулся О к тому, ради чего сюда пришёл. — Шпион Империи долгие годы жил в нашей стране, разрабатывал незаконные препараты, и не просто шпион, а сын начальника главного разведывательного управления. У президента будет очень много вопросов к китайской стороне. Другой вопрос: на чём основана его связь с Ву? — больше спрашивая у себя, задумчиво протянул Чанёль, покручивая в руках ручку. — Они готовят что-то грандиозное, и ради этого Ву вытащил доктора. Сейчас в первую очередь нужно нажать на принца и вынудить на передачу Юна нашей стране. Помимо этого, арестовать Цзе Шаня, и в первую очередь именно его. Что-то мне подсказывает, что именно Шань нужен триаде сейчас больше всего. — В этом есть смысл, но сильное звено в этой всей истории уж точно не он, — ответил альфа, глядя на друга. — Завтра, если почувствуешь, что принц снова пытается установить над тобой контроль, дай мне сигнал. Я немедленно сверну эту кампанию, и о помощи с нашей стороны никакой речи быть не может.

***

      С самого утра Чанёль выглядел напряжённым. Безусловно, причины на то были, но было ещё что-то, чего Сехун понять не мог. От Пака так и исходила аура напряжения, что, несомненно, передавалось и самому Сехуну. И если поначалу О был совершенно спокоен и расслаблен, то после нескольких минут нахождения рядом с Чанёлем от этого спокойствия не осталось и следа, а вот нервозности — сколько угодно. Перед тем как сесть в машину, Чанёль оглянулся на О. — Ты уверен в безопасности того места, где сейчас находится Бэкхён? — спросил альфа на уровне шепота, чтобы их не услышал Кёнсу. Чанёль понимал, что сейчас выглядит по меньшей мере как параноик, но никак не мог отделаться от тревожного предчувствия. И причинами тому послужили отголоски бессонной ночи после непонятного и тревожного сна, значения которого он никак не мог понять.       Он слышал плеск волн и едва уловимый слуху призыв. Не узнать знакомые интонации тихого голоса он просто не мог. Он не ощущал во сне присутствие омеги, только голос, который звал, практически умоляя. Чанёль оглядывался, напрягал зрение, но ничего не мог вокруг разглядеть, кроме россыпи ярких точек на ночном небе. Внутри расползалась тревога от безысходности, бессилия и невозможности понять, откуда идёт этот зов. Он хотел найти его глазами, но перед ним стояла одна лишь чернота.       Проснувшись, он долго не мог найти себе места, связать свой сон с реальностью казалось абсурдным, в реалии Бэкхён вряд ли стал бы его звать. Сехуна — да, но не его. Чанёль прекрасно понимал, что одной из причин побега Бэкхёна был он сам. И то, что Бэкхён начал бы звать его, было на грани абсурда, но тем не менее он никак не мог отделаться от мысли, что некая подоплёка в этом сновидении всё-таки была. Хотелось бросить всё, наплевав на долг и обязанности, совершить безумный поступок и бежать к омеге на зов. Бэкхён наверняка рассмеялся бы, глядя альфе в лицо, или не рассмеялся, взглянул бы с упрёком и усталостью во взгляде, бросив, что он, Чанёль, последний человек на земле, которого бы Бэкхён хотел сейчас видеть. — Что с тобой? — произнес О, оглядываясь на Кёнсу, который стоял рядом с машиной и пока не спешил забираться в салон. До о чём-то беседовал с Уком, в присущей ему манере скрестив руки на груди, когда внимательно выслушивал собеседника. — Совершенно не узнаю тебя, ты всегда само хладнокровие перед заданием, только не сегодня. — Ты сегодня с ним говорил? — Сехун сразу понял, о ком речь, наконец стало понятно непонятное и необъяснимое поведение альфы. — Он хочет вернуться через неделю, я обещал забрать его в выходные, но… — Сехун замолчал, протягивая альфе сложенный вдвое листок бумаги. — Забрать его должен ты. — Ещё ни одна наша встреча не заканчивалась нормально. — А ты попытайся и пытайся до тех пор, пока не получится избавиться от противоречий. Мы не говорили о тебе, но он ждал. Смотрел на море с тоской и чего-то ждал. Зачастую мы даём другим очень действенные советы, но сами их никогда не придерживаемся. Что тебе мешает сейчас бороться за свою омегу и противостоять обстоятельствам? И реши для себя, наконец, — ты хочешь быть с ним, невзирая на всё, или и дальше цепляться за ошибки прошлого, зацикливаясь на них, и жить по одиночке. — Чанёль на это ничего не ответил, развернул листок бумаги, бегло взглянув на адрес, написанный рукой О. Приоткрылась задняя дверца, и Кёнсу уселся на заднее сиденье. На этом их разговор закончился.       Дорога до загородной резиденции принца заняла около получаса. С Чо они договорились встретиться на месте. Проблем с охраной возникнуть не должно было, Инсон обещал, что об их приезде все будут предупреждены и лишних вопросов не возникнет. На одно честное слово Чо Чанёль не полагался, совместно с Кёнсу было решено выставить рядом с домом нескольких агентов, которые в случае непредвиденных обстоятельств будут ориентироваться по ситуации.       Дом располагался на возвышении, окружённый высоким кованым забором, за которым находился традиционный дом в китайском стиле с буйством красок, c плавно изогнутой крышей и вздёрнутыми углами. Створки ворот плавно разъехались в стороны, пропуская машину на территорию дома. Как и обещал Чо, охрана не чинила им препятствий, обыск не проводили, ограничившись несколькими вопросами и проверкой документов. — Принц слишком заинтересован в нашей встрече, раз отдал приказ не проверять нас, — произнёс как можно тише Сехун, пока их вели через сад к дому. Сам дом располагался в достаточно живописном месте: в нескольких шагах располагалось небольшое озеро, к которому от дома тянулись деревянные мостки из красного дерева. У входа их уже ждал Чо, охрана не последовала за ними, выстроившись у входа в дом с ничего не выражающими лицами.       Принц ждал их в просторной комнате всё в том же традиционном стиле, окна выходили на озеро, на которое сейчас смотрел Лу Хань. Внешний вид не выдавал в нём ничего, что бы указывало на принадлежность к императорской семье: обычные чёрные брюки и василькового цвета рубашка, что так гармонично смотрелась с его светлыми волосами, которые принц регулярно высветлял, не желая возвращаться к природному чёрному. Линзы небесно-голубого оттенка придавали образу некую загадочность, и взгляд наполнялся завораживающей глубиной и притяжением. Принц первым сделал шаг вперёд, приближаясь к мужчинам, не прибегая к типичным омежьим ухищрениям очарования, уверенно смотрел на О. — Вот мы и снова встретились, господин О, — губ коснулась лёгкая улыбка, и он протянул руку вперёд для рукопожатия. Сехун откликнулся не сразу, смотрел в глаза принца, пытаясь понять, стоит ли ждать от омеги неприятных сюрпризов, и после долгих раздумий протянул свою руку. Нынешний Лу Хань и тот, что посещал Корею с дипломатическим визитом, не имели между собой ничего общего. Запах омеги был чист и не столь ярко выражен, но его нотки альфа всё-таки уловил. Почувствовал ли его сам принц, понять по лицу омеги было невозможно: на нём не отразилось ни удивления, ни внезапного озарения — лишь всё та же лёгкая улыбка без намёка на притворство. — Вам многое предстоит объяснить, Ваше Высочество, — с нажимом произнёс Сехун, усаживаясь вслед за принцем в кресло напротив. Примеру О последовали и все остальные. Что-то говорить дальше О не спешил, переводя взгляд на Инсона. — Господин Чо в курсе многих моих дел, и я всецело ему доверяю. — Странно, мне казалось, люди вашего круга не склонны доверять кому бы то ни было. — Мы с вами уже как-то касались этой темы, если помните, я говорил, что у таких, как я, могут быть либо союзники, либо враги. Так вот, Чо Инсон мой союзник, которому я первый протянул руку помощи, и он уже не раз доказал, что своих союзников он не предаёт. Вы знаете, мы находим преданных нам людей в лице вчерашних незнакомцев, когда люди, что окружали тебя с малых лет и внушали тебе семейные ценности, на самом деле ими не дорожили, но с такой страстью лелеяли собственные амбиции и взгляды. — О настороженно поглядывает на принца, прекрасно понимая, что тот готов поделиться с ними определённой информацией, но только той, что выгодна ему, не исключая, что, как и Шань, исказит действительность ради своих целей. — Речь о Цзе Шане, я так полагаю? — вмешался в разговор Чанёль. Лу Хань переводит на него взгляд, на мгновение прикрывая глаза, тем самым отвечая на вопрос альфы. — Не будем ходить вокруг да около, принц, так что же вам от нас нужно? — Я всегда стремился к дружественным отношениям между нашими странами, и сейчас мне нужна помощь вашей страны. — Эта помощь нужна в первую очередь вам, и подобный разговор, если мне не изменяет память, уже был с нашим президентом, — усмехнулся Чанёль, глядя в глаза принцу. Это выглядело как насмешка, которую альфа ярко демонстрировал, но Лу Ханя подобная наглость не разозлила, или, по крайней мере, он отлично это попытался скрыть. — Начнём с самого начала, а именно с вашего визита в Корею полгода назад. И начните свой рассказ с препаратов воздействия. — Вы знаете?! — на пол тона тише произнёс омега, отводя взгляд в сторону и обдумывая свои дальнейшие слова. К этому он был не готов, что и вызвало замешательство. — Что ж действительно я прибегал к ним, но на то меня вынудили обстоятельства. Уже тогда я осознавал, что не могу всецело полагаться на одни лишь заверения дяди и мне нужны свои личные источники информации. Год назад дядя рассказал, как моему отцу удалось удержать власть и на что ради этого ему пришлось пойти. Империя лишилась многих активов, а власть императора приобрела формальный характер. Я разработал часть мероприятий, призывающих на ограничение принятия решений частных компаний. У меня были свои соображения, как вернуть былую силу и власть Империи, но дядя нашёл несколько уязвимых мест в моем проекте и предложил свои идеи по поводу решения проблемы. Я знал о «Саньхэхуэй», но понятия не имел, насколько может быть сильно их влияние. Эта не просто преступная организация — берите выше, это люди, которые добились колоссального влияния, подчинив себе практически все политические и экономические структуры. Просто взять и вырвать из их рук эту силу одним ударом невозможно, тем более у нас были связаны руки соглашением, которое подписал мой отец. Мы не могли допустить, чтобы это стало достоянием общественности, а стоит нам начать вести против них кампанию, загоняя в угол, последствия предугадать практически невозможно. Даже мне неизвестны все их истинные возможности. — Этим источником вы планировали сделать О Сехуна. В таком случае у меня назревает встречный вопрос: по чьёму настоянию или совету, это уж как угодно, вы воспользовались этим «эликсиром влияния»? — Это слишком личный вопрос, который вы не в праве задавать Его Высочеству! — тут же всполошился Чо, который всё это время сохранял молчание. — А вы не его адвокат, чтобы указывать мне на правомерность задаваемых вопросов, — осадил его Чанёль, переводя на принца твёрдый взгляд и показывая, что ждёт ответа.       Принц тянул время, задумчиво покусывая губы, но больше для вида, как показалось Сехуну, который ни на секунду не сводил с него взгляда. — С этим человеком у нас сложились достаточно доверительные отношения, и в моём окружении ему была отведена роль советчика, скажем так. Со своей стороны, я нередко содействовал в укреплении его связей среди экономической верхушки, с моей подачи он смог заключить весьма выгодные контракты, чем, безусловно, укрепил и свои позиции. — А он в свою очередь? — К сожалению, я слишком поздно понял истинные цели этого человека, осознал, что снова стал разменной монетой, которой был уже не раз, я наделил его властью, которая теперь работает против меня. — Имя этого человека — Ву Ифань? — понимая, о ком может идти речь, произнёс Чанёль. — Вам он знаком? — на лице принца отразилось искреннее недоумение от того, как быстро альфа сделал некоторые выводы и попал в точку. — Более того, не только мне. Так, какой помощи ждёт от нас принц Империи? — Мы уже обговаривали эту ситуацию с Его Высочеством, — снова вмешался в разговор Чо. — В первую очередь, я считаю, нужно взять под контроль Цзе Шаня и на время лишить его всяческих политических привилегий. Дело в том, что у нас на руках имеются неоспоримые доказательства незаконного оборота средств, в которые был вовлечён Цзе Шань. — Я могу на них взглянуть? — Принц даёт знак Инсону, после чего Чанёлю протягивают документы. Несколько минут уходит на изучение, а тем временем О продолжает наблюдать за принцем. — Почему вы просто не выдвинете ему обвинение, имея это на руках? — Предполагаю, что не всё так просто, и я имею все основания полагать, что за ними стоит кто-то ещё. Вам известно куда больше, чем вы пытаетесь показать, я прав? — Безусловно, — соглашается он, возвращая Чо документы. — Что насчёт вашей охраны? — Каждое моё действие контролируется, одно неверное движение — и последствия могут быть весьма губительны для меня. — Чего именно вы ждёте от меня? — Сразу же после церемонии погребения мой дядя должен быть арестован. В этом вам помогут люди господина Чо. Я понимаю всю деликатность моей просьбы, поэтому в обмен на это вы получите всю собранную нами информацию, которую я передам в руки корейской стороны как залог моих добрых намерений, и в будущем буду способствовать в борьбе по ликвидации триады. Как только я официально буду провозглашён императором, первым моим шагом станет борьба против «Саньхэхуэй», которая вызывает немалое беспокойство и у вашей страны. Также я активно готов сотрудничать с вашим президентом. — Пока всё внимание приковано к личности покойного императора, мы сменим охрану принца, и для этого у меня достаточно возможностей и людей, — подаёт голос Чо. — Осталось дело только за вами, капитан Пак, — убедительно произносит принц. — Вы же прекрасно понимаете, что принятие подобных решений вне моей компетенции. — Разумеется, двух дней вам будет достаточно? Сейчас на счету каждая минута. — Я это прекрасно понимаю, дам свой ответ как можно скорее.       Чо Инсон протягивает альфе приготовленную заранее папку с документами. На этом их встреча была окончена, и агенты не стали задерживаться — предстояло решить несколько важных задач. — Что думаешь? — поинтересовался Чанёль, когда они оказались в салоне машины. — Ты не сводил взгляда с принца с того момента, как мы зашли в дом. — Сегодня его запах был чист от химических препаратов, как в целом и само поведение принца. Но я заметил одну особенность: запах слишком слабый и непобуждающий. — О чём ты, О? — Кёнсу придвинулся поближе к альфам. — Я считаю, что принц является моей природной парой, — оглянувшись на омегу, говорит Сехун. Кёнсу на это округляет глаза и присвистывает. — На то было несколько указывающих факторов. Чанёль, ты почувствовал его запах? — Альфа отрицательно мотнул головой, не отвлекаясь от дороги. — А я чувствовал, но этот запах был, как бы вам объяснить? Ты улавливаешь его, интуитивно осознаешь с ним связь, но при этом он не пробуждает ничего. — Пустышка? — подсказал Чанёль. — Именно. Доктор Ким предупреждал, что систематическое применение «эликсира истинности» со временем приводит к прекращению выработки организмом феромонов. Из чего делаю выводы, что принц применял его на себе достаточное количество времени, что и привело к таким вот результатам — это первая его ложь. Второе — Ву Ифань. Я не верю, что их сотрудничество с принцем ограничивалось только лишь, как он утверждает, советами. Могу с полной уверенностью заявить, что эти советы давались принцу не где-нибудь, а напрямую в спальне. Вы заметили, как изменился взгляд Лу Ханя, когда он упоминал Ву? В нём было столько неприкрытой ненависти и злости, что было невозможно не понять, что Ву Ифань не просто тот человек, что резко сменил свои приоритеты и переметнулся на более сильную сторону с его позиции. Он был именно тем, кого принц подпустил к себе слишком близко, делился самым сокровенным. В нём говорил глубоко обиженный омега, который всеми правдами и неправдами хочет самой банальной мести. Но одновременно с этим, я полностью разделяю его позицию по поводу ареста Цзе Шаня, и за это время мы должны выйти на Юн Ювона и вывести его из страны. — Изоляция друг от друга спровоцирует Ву к ошибкам и даст нам время к принятию радикальных мер, — подхватывает До, видя разумное зерно в словах О. — Я полностью согласен с Сехуном. Как вернёмся в штаб, нужно связаться с директором, к тому же я не вижу причин опасаться самого принца, в наших руках есть самый сильный козырь, который ещё на долгие годы свяжет руки ему и не позволит пойти на попятную. — Какого рода этот козырь? — Соглашение, — отвечает за Пака Сехун.       По возвращении в штаб Чанёль сразу же скрылся в кабинете. Разговор с директором вышел вполне таким, как предполагал альфа. Ом внимательно выслушал, не спеша пока как-либо комментировать, но потребовал одного из них немедленно вылететь в Сеул со всеми полученными документами. — Полетишь ты, Сехун, — огласил своё решение Пак, когда они остались вдвоём. — Во-первых, мне нужно контролировать ситуацию здесь; во-вторых, положиться я могу только на тебя, Кёнсу не владеет всей ситуацией. Ну и третья причина — возможность увидеться с Чунмёном. Вылетай сегодня же, и вот ещё что, свяжись с Бэкхёном — пусть собирается, боюсь, в ближайшее время у нас у всех будет очень много работы, которая не исключает дополнительные риски, и в целях безопасности группа должна находиться вместе.       В дверях появляется Кёнсу, поочередно оглядывая альф. — Кёнсу, пусть Ук забронирует билет до Сеула для Се на самый ближайший рейс, и с этого момента я объявляю особый режим, который подразумевает полную боевую готовность и немедленное выполнение всех моих указаний с соблюдением повышенного уровня секретности и осторожности. — Будет сделано, капитан. — Присядь, — кивает Чанёль на свободное место рядом с собой, которое только что освободил О. — Ты со своими ребятами должен присутствовать на церемонии прощания с императором. Свяжись с Чо, пусть всё организует. — Что конкретно от меня требуется? — Событие не рядовое, а более того, подняло всю общественность на уши. На месте проведения захоронения будут присутствовать многие важные персоны, не исключаю, что там может появиться и Юн Ювон. Мне появляться там нельзя, что Юн, что Ву знают меня в лицо, тебя, надеюсь, нет. — Проследить и собрать информацию об объекте? — Именно, ничего не предпринимать — только наблюдать до дальнейших указаний. И держи меня в курсе. — А ты? — А у меня есть одно очень важное и неотложное дело до начала операции.

***

      Бэкхён не понимал, к чему такая спешка и изменения в планах, он планировал пробыть у моря ещё целую неделю. Сехун был немногословен, попросив собрать вещи и ждать его, объясняя всё непредвиденными обстоятельствами, после которых они все, возможно, вернутся домой.       Безусловно, возвращение домой грело душу, но, когда первое ощущение радости схлынуло, он растерянно стоял над ворохом одежды, сброшенной на кровать, размышляя, где же его дом? Понятие дома как такого он никогда не применял: ни к родительскому дому, ни к дому дяди, ни к своей одинокой и необжитой квартире. Не далёк тот день, когда каждый из них вернётся к привычной жизни, а к какой возвращаться ему — просто не представлял. С той же растерянностью плюхнулся на кровать, прижимая к себе лёгкий свитер, что держал в руках.       Будущие перспективы совсем не прельщали. Это самое будущее представлялось далеко не в ярких красках: пустая и холодная квартира, пропитанная одиночеством, стены которой снова и снова будут живым напоминанием о ненавистном одиночестве, и единственное, что хоть как-то будет разбавлять эту унылую картину — возможность забыться, погрязнув в работе. Жизнь пойдёт по старому сценарию, в котором он снова будет искать лекарство от одинокого существования.       Тревожили мысли о том, что ждёт его в NIS после возвращения и какой реакции ожидать от Пака, когда он вернётся в город. Последний их разговор, хотя и на сугубо рабочие темы, осел внутри тонким холодком, голос альфы звучал спокойно, в каких-то моментах даже требовательно, но в целом он был спокойно-холоден. Так он говорил со многими своими подчинёнными — это и задевало.       Впрочем, мысли о Чанёле волновали его куда сильнее, чем грядущее возвращение в пустую квартиру. Вынужденный отпуск дал возможность глубоко покопаться в себе и своих чувствах. Здесь, находясь в изоляции от своего окружения, ему удалось избавиться от напряжения и морального давления, которое на него оказывали окружающие и среда, в которой он был вынужден существовать. Удалось взглянуть на себя и свои последние поступки со стороны и прийти к неутешительным выводам: «Как он вообще докатился до такой жизни?» Ещё никогда он не был неврастеником, в которого превратился за последнее время. И с каждым днём ситуация лишь усугублялась, затягивая в болото апатии, раздражительности и непроходимой усталости. Теперь он перестал испытывать агрессию к окружающим людям, что в первую очередь касалось и самого Чанёля.       Постепенно вся злость на альфу ушла сама собой, и всё чаще по ночам он выходил на пляж, всматривался в чёрную гладь воды, что сливалась на горизонте с точно таким же непроглядным небом. Позволял себе забыться, вспоминая о самых ярких моментах, что происходили с ними. Эти мысли стали своего рода терапией от болезненных воспоминаний, связанных с последующей ссорой, потерей их ребёнка и дальнейшими взаимоотношениями. Как бы ни было плохо после, сейчас он признавал, что тогда, когда они были друг у друга, было самым ярким и запоминающимся временем в его неустроенной личной жизни.       От воспоминаний неминуемо накатывала волнами тоска, а вместе с тем и сожаления о том, что могло бы быть, но так и не сложилось. Получилось разделить все свои страхи на составляющие, дать им оценку и понять, что боялся он совсем иных вещей. Бэкхён боялся стать для альфы вторым Саволем. И именно это стало непреодолимой стеной, за которой он прятался и ерепенился, как ёж. Он не был настолько наивным и не считал, что мужчины, подобные Чанёлю, могут кардинально меняться, изменив при этом своё отношение и к омегам. Да, первое время у них может быть всё замечательно, но потом наступит чувство насыщения, а страсть перейдёт в разряд простой потребности на фоне уз, и его жизнь будет мало отличаться от той, какая была у Саволя.       «Ничто не длится вечно, Бэкхён, у любых чувств есть свой срок годности», — пытался хоть как-то утешить себя, желая лишь одного и пока не представляя, нужно ли это ещё Чанёлю, или тот уже успокоился и в желании добиваться его, Бэкхёна, уже не видит смысла. Потом ругал себя за столь пессимистичные мысли, переводя взгляд на окно, за которым нагло светило солнце, пытаясь разогнать его внутреннюю хмарь. В дневные часы погода ещё радовала припекающим теплом, но к вечеру и по утрам уже чувствовалась прохлада и дыхание осени, а ветер с моря всё чаще загонял в дом, вынуждая прикрывать выход на террасу, с которой ощутимо дуло холодом.       С улицы послышался звук подъезжающей машины, чертыхнувшись на себя за так и не собранные до конца вещи, Бэкхён поспешил на встречу к О. Выглянув в прямоугольные стеклянные вставки возле двери, омега оцепенел. Рука так и замерла на ручке, а сам Бэкхён прижался к двери, будто бы это могло стать препятствием для его гостя.       Гость же не спешил дать о себе знать, что только усиливало в Бэкхёне внутренние метания, что побуждали убежать в комнату и ни при каких обстоятельствах не открывать, прятаться до последнего в своём укрытии и не показывать носа. А потом гость сам уедет, поняв, что в доме никого нет. Хотя глупо было тешить себя подобными иллюзиями, зная Пак Чанёля.       Внутри всё клокотало, нахлынула дрожь в ногах, и в руках уже чувствовался тремор. Так и не сдвинувшись со своего места, прикрыв глаза, ждал, когда раздастся стук в дверь, что и случилось через несколько мгновений. Бэкхён вздрогнул всем телом, прижимая руки к груди, будто бы это помогло успокоить клокочущее сердце. Раздался повторный стук, он ощущался каким-то глухим на фоне шума в ушах, схожий с тем, что слышится в ракушке, стоит её поднести к уху.       Он все эти дни так желал этой встречи, а сейчас откровенно трусил взглянуть альфе в глаза, оттого и медлил, проворачивая замок, тяжело сглатывал, не спеша открывать дверь. С той стороны спокойно ждали и не торопили, и тянуть дальше было просто смешно. Один взгляд глаза в глаза, и грудную клетку сжало словно тисками, не позволяя сделать полноценный вдох. — Здравствуй, проходи, — единственное, что смог наконец выдавить он из себя, пряча накатившее волнение, если, конечно, это ему удалось. Чанёль сделал несколько шагов вперёд, не выдерживая испытывающего взгляда, Бэкхён опустил голову, но всё равно чувствовал на себе пристальный взгляд. — Подожди, я почти закончил с вещами, — не дожидаясь ответа, ринулся в комнату к так и не собранной сумке. Руки не слушались, одежда валилась из рук и укладывалась совсем не так, как он привык. Просто кинул свитер безвольным комком. Суетясь, заталкивал остальные вещи, уже не заботясь об их внешнем виде. Следом в сумку были брошены бутылочки с лосьоном, издав постукивание друг о дружку стеклянной поверхностью от соприкосновения. Мысленно он был там, в небольшой гостиной с альфой, и ни о чём другом думать как-то не получалось.       Внутри всё скручивалось клубком и трепетало от волнения. Он прикрыл глаза и мысленно досчитал до трёх — попытка хоть немного прийти в чувства. А следом обжигающее, как после удара током, без возможности дышать. Ладонь альфы обжигала через тонкую ткань рубашки, обхватывая одной рукой Бэкхёна поперёк живота, мужчина вплотную прижимался со спины, а раковину уха обжигало тяжёлое и горячее дыхание. — Не могу больше так, я устал без тебя. Просто невыносимо существовать в той жизни, где нет тебя, — шептал Чанёль, пробуждая новую волну дрожи в теле омеги. Бэкхён поплыл, перед глазами всё расплывалось. Невыносимо сладко тепло, происходящее вне этой реальности, в которой на него смотрят тем взглядом, что во сне, стоило на ватных ногах развернуться лицом к альфе. Чанёль задержал дыхание, будто бы перестав и вовсе дышать, и издал вздох облегчения только тогда, когда понял, что сопротивления не последует, а глаза омеги блестят от влаги. — Прости меня, умоляю, только прости, — прижимая Бэкхёна крепче к своей груди, безостановочно шептал Чанёль, напрочь забыв о гордыне. Страх потерять был сильнее того чувства, что он испытывал тогда, когда внушал себе, что им пользовался, как ему казалось, обеспеченный мальчишка из состоятельной семьи.       Минуты размеренно текли, а они не могли оторваться, боясь выпускать друг друга из объятий. Дышали, но так и не могли надышаться. — Я так виноват перед тобой; мой мальчик так страдал, но я не видел. Как же я ненавидел себя за то, что рядом был не я, а Се, — прижимая к себе Бэкхёна, на уровне шепота произнёс альфа. Он невесомо гладил одной рукой мягкие и чуть отросшие волосы за то время, что не видел его. Второй рукой придерживал за талию, всё ещё боясь отстраниться хоть на миллиметр. — Даже мне не чужды страхи, Бэкхён, и моя импульсивность и грубость — побочная реакция от страха на то, что ты скрывал. Я не понимал, что уже тогда ты был слишком глубоко во мне, я заболел тобой. А теперь представь, как я обезумел, когда увидел ту статью и понял, что ты совсем не тот, кем я себе тебя представлял. Да, ты был Бён Бэкхёном, от которого я сходил с ума, а ещё ты был сыном министра юстиции, племянником директора Национального агентства безопасности. Мысли одна хуже другой проносились в моей голове, а выводы напрашивались сами собой. На какой чёрт ему нужен какой-то Пак Чанёль, когда перед ним были открыты высокие перспективы — так думал я, и ничто меня не могло убедить в обратном. — Я ни дня не играл с тобой в чувства, никакой фальши, всегда настоящий я.       Дальше не было слов. Чанёль целовал его так, как ни разу до этого. С такой нежностью, от которой подкашивались ноги, а грудную клетку рвало на куски. Сам он практически потерял сознание, но падения не последовало благодаря сильным и родным рукам.