Соглашение трёх

      Бэкхён третий день находился на иголках, и если внешне он казался относительно спокойным — насколько вообще можно быть в сложившейся ситуации, — то внутри ему не было покоя ни днём ни ночью. Чанёль получил приказ от директора ликвидировать штаб, и вся работа по ликвидации легла на его и Сехуна плечи. Они почти не покидали кабинет альфы, разбираясь с накопившейся документацией, подлежащей устранению. До не появлялся в штабе третий день, безвылазно находясь в больнице при Чо, который до сих пор не пришёл в себя. — ФБР потеряло след Ифаня, — обмолвился Чанёль, когда они с Бэкхёном собрались в его кабинете. И это одновременно настораживало и пугало. Версий, которые стоило бы проверить, было несколько. Здесь в Китае их возможности были ограничены, приходилось как-то обходиться своими силами, прекрасно понимая, что на принца в этом вопросе уповать не стоит. Лу Хань отделывался уклончивыми ответами с присущей ему дипломатической вежливостью, и все прекрасно понимали, что на Ифаня у того свои собственные планы. — Пока они там наверху играли в бирюльки, мы упустили Ву! — негодовал Чанёль и со всей яростью, которая переполняла его, ударил кулаком по столешнице. — И что они в итоге решили? — Бэкхён обошёл стол, укладывая руки на плечах альфы, массируя напряжённые мышцы спины. — Пока я не найду Ву и не передам ФБР, о возвращении и речи быть не может. — Но директор ясно дал понять — штаб в кратчайшие сроки должен быть ликвидирован! — Ликвидируют нынешнее место дислокации — это обычная практика после подобных заданий. Большинство агентов заменят на других, но кое-кто и останется. Новое расположение штаба я узнаю в тот день, когда прибудут новые агенты, а вы все уедите. — Что значит уедем? — Бэкхён развернул к себе альфу, сверля тяжёлым взглядом и демонстрируя тому все своё негодование. — Бэкхён, ты должен будешь уехать и не только ты… — Без тебя я никуда не поеду и точка! — Да послушай же меня! — прикрикнул Чанёль, вскакивая на ноги. Омега отшатнулся на пару шагов, ошарашенно смотря на Чанёля. Понимая, что перегнул палку, он издал протяжённый выдох. — Бэкхён, это приказ, и он не обсуждается. Вот, ознакомься, — он протянул омеге несколько скреплённых между собой листов. — Несколько часов назад я получил регламент ликвидации и буду обязан отчитаться по каждому пункту. — Омега взял в руки документ, лихорадочно пробегаясь по нему глазами. — Хочешь сказать, что дальше операция продолжится в составе совсем новой сформированной группы, и пока вы его не найдёте, продолжите работу здесь, в Китае? — Именно это я и хочу сказать, — вздохнул альфа, опускаясь в кресло. — И это ещё не всё: до завершения моей миссии мне запрещено контактировать с кем-либо вне группы. — Мы не сможем поддерживать связь? — надломленным голосом спросил Бэкхён. — Не сможем до тех пор, пока я не вернусь. — А если мы выйдем на его след до ликвидации, ты сможешь уехать с нами? Я имею в виду, в этом случае тебе придётся только передать дела новому руководителю, и на этом твоя миссия будет закончена. — На такой исход глупо даже надеяться, — безрадостно ответил Чанёль, смотря сквозь Бэкхёна.       Бэкхён чувствовал, будто почва уходит из-под ног, когда он покидал кабинет Чанёля. Он решил ещё раз проверить, пришёл ли ответ из первого сектора. Свою почту теперь он проверял чаще обычного, надеясь увидеть долгожданное письмо. Очутившись в зоне отдыха за стеклянными перегородками, он увидел Кёнсу, что сидел сгорбившись и уронив на руки голову. Простояв неподвижно пару минут, Бэкхён подошёл к столешнице и щёлкнул тумблер чайника. Несколько минут искал глазами банку чая и, отыскав, всыпал её в заварочный чайник. Терпкий травяной аромат слегка коснулся обоняния. Выждав несколько минут, как учил его Ким, он наполнил чашку травяным напитком и направился к Кёнсу. Омега так и не шелохнулся, когда Бэкхён сел рядом, ставя напротив него дымящуюся чашку с чаем. — Выпей, Кёнсу. — Что это? — осипшим голосом произнёс До, поднимая на Бэкхёна изнеможённый взгляд. — Отличное успокаивающее средство, можешь мне поверить. — Кёнсу усмехнулся, но отказываться не стал. «Значит, дела совсем плохи», — подумал Бэкхён, наблюдая за тем, что осталось от авторитарного, не преклоняющего ни перед чем омеги. Впрочем, и язвительности, которая была неизменной его составляющей, сейчас тоже не было. — Как Инсон? — поинтересовался Бэкхён, нарушая затянувшуюся паузу. — Когда я уходил, он ещё не пришёл в себя, — пробурчал До между глотками чая, тут же морщась, выдав себе под нос «какая же гадость». — По крайней мере, тебя отпустит. — Бэкхён, очень сомневаюсь, что эти травки способны решить все проблемы… Чёрт, грёбанный альфа — ненавижу. — За что? — До с силой сжал губы, испепеляя взглядом ни в чём неповинную дверь, Бэкхён уже собирался уйти, понимая, что разговор почти не клеится и До не вытащить из его ракушки. — Я всегда был хозяином своей жизни, у меня всё было под контролем, вплоть до отношений с альфами. А сейчас я в смятении, и мне это очень не нравится. Словно бы мной попользовались, а затем за ненадобностью выкинули. — А раньше это делал ты? — решился задать вопрос Бэкхён. — Не совсем, но да. Все мои взаимоотношения строились именно на этом принципе. Я всегда пресекал контроль над собой, хватать за горло и вертеть мной как вздумается. Уходил, сжигал мосты без сожалений. В этот раз я где-то оступился, мне стоило давным-давно покончить с этим, но я тянул. А сейчас я нахожусь в полном раздрае с самим собой. — Кёнсу, а может быть, пора впустить кого-то в свою жизнь? Человек не может быть постоянно один, — Бэкхён играл по правилам омеги — не вдаваясь в подробности о причинах и следствиях этого разговора. Он видел перед собой омегу, который окончательно запутался и нуждается в ком-то, кто просто выслушает. Кёнсу были нужны уши, и он стал этими ушами. — Отношения про долго и счастливо не для меня. Одиночество — моя свобода, которую я терять не собираюсь. Удивлён? Поверь, не каждый омега мечтает быть окольцованным, нарожать детишек своему альфе и превратиться в ласкового и заботливого супруга, интересы которого замыкаются на бесконечной стирке, уборке и угождении прихотям мужа. Хотя знаешь, а может, оно и к лучшему, а? — До отвлёкся, когда у него зазвонил телефон. — До, слушаю. Что за информация? Когда? Где? Жди. — Что-то случилось? — У человека Чо есть для меня информация. — Я с тобой! — тут же спохватился Бэкхён, выжидающе смотря на омегу, который явно собирался послать его подальше. — Чёрт с тобой, пошли! — Бэкхён приподнял уголки губ, видя перед собой привычного Кёнсу. Он поражался стальному стержню омеги, который не позволял личным проблемам сбивать заданные ориентиры.       Когда они вышли на улицу, одиноко в тени здания и, сливаясь с ним в однородную массу, стоял мужчина и курил. И если бы не яркий тлеющий огонёк сигареты, Бэкхён бы его ещё не сразу заметил. Кёнсу решительным шагом шёл навстречу мужчине, поравнявшись с ним, пожал протянутую руку. На Бэкхёна взглянули недоверчиво, но через пару мгновений взгляд вернулся к До. — Зря ты ушёл, ему было бы приятно увидеть тебя. — Он пришёл в себя? — Час назад. Он выкарабкается, До, но восстановление займёт много времени. Эти уроды, мать их… Но не об этом я хотел поговорить. Сегодня ночью его видели на южном причале в районе складов. Он что-то готовит, в его фургон погрузили несколько ящиков с оружием. — Значит, он всё ещё в Шанхае и пока уезжать не собирается. Как думаешь, что он задумал? — А что ему ещё остаётся? Дорога в Штаты ему закрыта, скорее всего, попытается взять весь теневой бизнес Империи под свой контроль, действовать будет жёстко и беспощадно. Возможно, попытается манипулировать Кан Шанем и тем самым объявит негласную войну принцу. — Хочешь сказать, он попытается стать хозяином Китая?       Бэкхён слушал молча, некоторые из выводов ему казались более чем весомыми, и он, пожалуй, был готов безоговорочно согласиться, но что-то мешало ему это сделать. А точнее не «что», а «кто». Юн Ювон. Быть может, он ошибался, когда решил, что Ву готовится вернуть Юна. Но нет же, а как же покушение на Чо? Вот и выходит, что одно с другим не вяжется. Только Бэкхён не стал озвучивать До свои сомнения, когда они возвращались в штаб.       В зоне отдыха сидел Чанёль, и, стоило услышать приближающиеся шаги, он откинул в сторону телефон и укоризненно взглянул на Бэкхёна. — Почему на звонки не отвечаешь, уже как десять минут не могу до тебя дозвониться?! — Бэкхён пошарил рукой в кармане, выуживая телефон, не подающий признаков жизни. — Успокойся и присядь, — осадил его Кёнсу, направляясь к свободному креслу. Он начал рассказывать о встрече с человеком Чо. Пак не перебивал и внимательно слушал. Визуально мужчина был предельно спокоен, что было вовсе не так, и прямое тому доказательство — постукивание носком ботинка об пол. Дослушав омегу, он подался вперёд, устраивая локти на коленях, и пронзительно смотрел на собеседника несколько секунд. — Я уже озвучивал этот вопрос, но так и не получил вразумительного ответа, который бы меня устроил: ты и Чо Инсон? Что вас связывает? — До ухмыльнулся в присущей ему манере, «отзеркалил» позу альфы и начал говорить совершенно спокойно, не пытаясь оправдываться: — Обмен взаимовыгодной информацией. Наша встреча произошла совершенно случайно, я тогда собирал информацию в порту о контрабанде, сидел в одном из кафе, ведя наблюдение, когда ко мне подсел Свон. Кто такой Чо Инсон я знал тогда поверхностно, а вот Свона пробил по нашим каналам. Он не обманул и действительно когда-то работал на разведку. Проще говоря, с их стороны я получал исчерпывающую информацию о контрабанде, которая должна была отправиться в Корею, я же в свою очередь поставлял Чо информацию об интересующих его людях. Как видишь, я не сливал ему секретные данные. — Кёнсу, — прошипел альфа. — Чанёль, здесь тебе не Корея, хочешь жить — вертись как можешь, а как ты думал? Мне с небес падала вся информация о судах, отправляемых в Сеул? А я тебе напомню, благодаря кому наша организация только за последние пару лет изъяла контрабандного товара, исчисляемого сотнями и сотнями тонн. И пока я рвал жопу здесь, на погонах руководства появлялись всё новые звёздочки. Информация здесь и умение её добывать куда ценнее соблюдения регламентированных бумажек, которыми разве что задницу подтереть можно. Если тебе так будет спокойнее, как только меня переведут в штаб-квартиру, моя прежняя договоренность с Чо потеряет силу, и он об этом знает. — Тогда можешь попрощаться с Чо и собирать вещи, ты скоро уезжаешь вместе со всеми. — Сразу после ликвидации? — Сразу после ликвидации, — уже спокойно ответил альфа. — Ук уезжает вместе с нами? — спросил Кёнсу, когда уже собирался уходить. — Он останется при тебе, — ухмыльнулся альфа. До лишь кивнул согласно головой и направился к себе. — Тоже считаешь, что Ву готовит себе почву на будущее? — Бэкхён пересел поближе к альфе, соприкасаясь с ним плечами. — Возможно, а ты нет? — Бэкхён покусывал губы, решая, стоит ли озвучивать свои предположения или нет. — Бэкхён, он не станет повторяться, — понимая, какого толка мысли беспокоят омегу, снисходительно произнёс Чанёль. — Нет, Чанёль, он как раз рассчитывает на то, что ты так будешь думать. Не знаю как, но он вынудит нас отдать ему Юна. — Бэкхён, — сочувствующе помотал головой Чанёль. — После покушения на Чо меня не отпускает предчувствие, что следующий удар будет по нам. — Мы усилили уровень безопасности, и, если он появится рядом со штабом, мы об этом узнаем. Пошли спать. — Бэкхён не разделял мнение альфы, но решил пока отступить. — Хорошо, надеюсь, ты прав.       Чанёль потянул омегу за собой, Бэкхён не сопротивляясь шёл за ним, крепко удерживая альфу за руку. — Не об этом мы с тобой мечтали, — продолжил Чанёль, ведя Бэкхёна по направлению к комнате. — Но потерпи немного, я вернусь, как только закончу задание.       Омега продолжал идти, глядя себе под ноги, и как только они скрылись за дверями своей комнаты, альфа сел на кровать, усадив омегу себе на колени. — Выше нос, у нас ещё осталось несколько дней. — Неужели ты не понимаешь, что меня больше пугает неизвестность: «как ты там?», «всё ли у тебя хорошо?» — Верь в меня — только об этом прошу.

***

      На шестой день у Бэкхёна началась бессонница. Если до этого он часто просыпался по ночам, вслушивался в размеренное дыхание альфы, и стоило поудобнее устроиться рядом, как снова засыпал, то сейчас не помогало и это. Он долго смотрел в потолок в надежде, что вот сейчас его сморит, и он уснёт, но сон так и не приходил, а если и получалось сразу заснуть, посреди ночи он распахивал глаза, загнанно дыша под действием ночного кошмара. Хотелось отключиться от роя мыслей, что крутились и днём и ночью в голове, но даже будучи усталым, это не получалось. Взглянув на альфу, который, лёжа на спине, спокойно спал, он дотянулся до кресла, на котором с вечера была оставлена белая толстовка, выбрался из постели, накинул на себя и вышел из комнаты. Этот фокус он проделывал вторую ночь подряд, уходил в стеклянную комнату и до рассвета работал за компьютером.       Бэкхён подошёл к зоне отдыха и отшатнулся назад, не ожидая натолкнуться на кого-то в столь поздний час. За спиной опасливо качнулся настольный светильник и чудом с грохотом не свалился под ноги, грозясь всех перебудить. Он ошарашено смотрел на Сехуна и Чунмёна, омега стыдливо отводил глаза в сторону. — Извините, не хотел мешать, — промямлил себе под нос, тут же раздумывая, куда бы ему сейчас податься. Как вариант, можно было скоротать время в комнате, служившей чем-то вроде библиотеки, которую чаще занимал Кёнсу. — Ты почему не спишь? — первым прервал неловкую паузу Сехун, привлекая к себе ближе Чунмёна, которого ещё минуту назад самозабвенно целовал, если бы их не прервал Бэкхён. Омега мысленно ругал себя, угораздило же его появиться в такой пикантный момент. — Хотел немного поработать, не буду вам мешать, продолжайте, — махнул он рукой, в ответ Сехун прыснул в кулак, а на лице Кима заиграла добродушная улыбка. Тут же засуетившись, Чунмён занял себя приготовлением чая, былая неловкость сама собой сошла на нет, и Бэкхён с любопытством посматривал на довольного во всех смыслах альфу. — У вас всё хорошо?! — прошептал он О, практически нависая над столиком, лукаво посматривая в сторону Кима, который, отвернувшись к ним спиной, был увлечён заваркой. Бэкхён был искренне рад за друга, который сам на себя был сейчас не похож, и эта аура беззаботности, исходящая от Сехуна, позволила на какое-то время отвлечься от своих собственных переживаний. Интересно, а он рядом с Чанёлем точно такой же светящийся шар счастья, от которого даже глазам больно? Они просидели несколько минут, и, допив свой чай, Бэкхён поспешил в стеклянную комнату, чтобы не мешать паре.       Устроившись за компьютером, первым делом открыл внутреннюю почту, у него было несколько непрочитанных писем, одно из которых имело совершенно незнакомый индекс отправителя. Щёлкнув по письму, он внимательно изучал информацию, содержавшуюся в письме. Это была инструкция к действиям, которые было необходимо выполнить перед видео-встречей. Письмо из первого сектора его приободрило — они что-то нашли, иначе просто ограничились бы лаконичным ответом. Бэкхён сверил часовые пояса между Вашингтоном и Шанхаем, встреча состоится завтрашней ночью, и у него в запасе достаточно времени на подготовку. Открыл остальные письма, одно из которых было отправлено из аналитического отдела, загрузил файл, пробегаясь взглядом по столбцам цифр. На то, чтобы вникнуть в суть отчёта, потребовалось ещё какое-то время. — Это Бэкхён, да, я только что получил ваше письмо. Ничего не могу понять, объясните в двух словах. — Первому сектору удалось выйти на оффшорный счёт Ву Ифаня, с которого в срочном порядке выводятся средства, помимо этого нам удалось проследить путь к одному из американских счетов. — И кому он принадлежит? — Он так же является оффшорным, оформлен на имя Ву Вон Шеня, с этого счёта поступали средства на счёт Ифаня. Бэкхён, я пока не успел пробить этого Вон Шеня. — Мы сами этим займёмся, спасибо, — он повесил трубку, тут же открывая базу данных, но, как и ожидалось, в системе информация отсутствовала. Тут определённо требовалась помощь Кёнсу. Он достал чистый листок бумаги, вкратце изложив полученную информацию и имя китайца, запечатал конверт. На лицевой стороне вывел надпись чёрным маркером «До Кёнсу срочно!», зная, что раньше десяти вряд ли сможет подняться, а дело не требовало отлагательств. Оставил возле монитора, за которым имел привычку сидеть До. После он вернулся к отчёту по счетам, пытаясь вывести схему перенаправления средств, но ближе к пяти утра бросил это занятие, когда перед глазами уже всё расплывалось. Выключил компьютер и направился к себе. Пристроившись к Чанёлю под бок, наконец удалось спокойно вздохнуть и ждать нового дня. — Ты где бродил? — Чанёль повернулся к нему лицом, омега провёл линию по скуле прошептав: «Спи». — Мне решительно не нравится твой ночной образ жизни, — заметив, что омега проснулся, заявил Чанёль, стоя к зеркалу лицом, завязывая серый галстук. Бэкхён перевернулся на другой бок, свет от светильника резал глаза, и он поспешил укрыться с головой. — Я Кёнсу там кое-что оставил, пусть пробьёт по своим каналам. Мне нужно ещё хоть пару часов, иначе я буду сегодня недееспособен, — пробурчал Бэкхён себе под нос, сопровождая это сладким зевком. Чанёль чмокнул лохматую макушку и вышел из комнаты. До первым попался ему на глаза, когда он вывернул из-за угла и бодрым шагом направился к стеклянной комнате. Омега продемонстрировал альфе листок бумаги, жестом приглашая присесть. — Знаю, Бэкхён говорил, что что-то для тебя оставил. — У него была плодотворная ночь, но, к сожалению, не для тебя, капитан, да? — съязвил Кёнсу, всеми силами пытаясь удержаться от смешка. — У кого-то нет личной жизни и так интересно, как оно у других, а, Кёнсу? — Не жалуюсь, капитан. — И что там? — Чанёль кивнул на листок в руках омеги. — Из аналитического пришла отчётность, вот, держи, — Кёнсу протянул альфе несколько документов. — Им удалось узнать, что один из оффшорных счётов взаимодействовал с Ву Ифанем, оформлен на некого Ву Вон Шеня. Бэкхён проверял, у нас на него ничего нет, но мы же с тобой понимаем, кто такой Вон Шень, а ещё мы понимаем, что он, скорее всего, имеет отношение к разведывательному управлению. — Мы можем залезть в их базу? — Можно попытаться, Ук как-то это проделывал. Ли Ук, — крикнул Кёнсу, заметив альфу, и поманил рукой к себе. — Для тебя есть работа, — сказал Кёнсу, когда Ук устало плюхнулся на стул напротив. Протянул руку вперёд, перехватывая лист бумаги. — Предположительно в восьмидесятых он работал на разведку — начни оттуда. — Это займёт время, работать нужно аккуратно. — Сколько? — уточнил До. — Минимум несколько часов. — Приступай. — Ук придвинул к себе ближе клавиатуру и начал что-то на ней набирать. Кёнсу развернулся к Чанёлю, который внимательно наблюдал за Ли. — Насчёт отчётов, как я понял Бэкхён уже начал работать над ними, посмотрим, что ему удастся выявить. И вот ещё что: мне тут птичка напела, что из Китая начало уходить золото в совершенно колоссальных размерах. — Они продают золото? — удивился Чанёль, задумчиво смотря на До. — Не совсем так, иностранные клиенты разом решили разорвать договоры и вывести свои денежные средства. Это некая ответная реакция на действия принца, благодаря которому Ву потерял значительную часть своих инвесторов. Но, к его сожалению, он и понятия не имел, чем это для него обернётся. — А птичка не Свон ли? И с какой целью он поделился столь конфиденциальной информацией? — По старой дружбе, — признался омега. — Свону по большей степени наплевать на проблемы принца, он пытается убедить Чо забрать свои инвестиции. Такими манипуляциями экономику Империи не разрушить, но потери могут быть весьма ощутимыми. — Любопытная информация, — согласился Чанёль. — Я буду у себя, — он встал с места и вышел из комнаты.

***

— Дай руку, — попросил Чанёль. Бэкхён недоверчиво взглянул на альфу, но просьбу выполнил. Ему на ладонь опустили связку ключей. — Это от моей квартиры, — пояснил альфа. — Как приземлишься в Сеуле, поезжай ко мне, позже я напишу адрес. — Чанёль… — изумлённо протянул омега. — Да, у нас всё началось не так, как у большинства обычных пар, но сейчас не вижу смысла жить раздельно. Квартира небольшая, в спокойном районе, это на первое время. Как только я вернусь, подберём то, что устроит нас обоих. — Чанёль, это… — Я тороплю события? — Альфа уже не выглядел таким уверенным, как минуту назад. Чанёль понимающе кивнул, но от Бэкхёна не скрылось сожаление и нотки разочарования во взгляде мужчины. — Нет, что ты. Это просто так неожиданно, и я растерялся, — попытался он оправдаться. — Бэкхён, ты — моя пара, мой омега, и я хочу просыпаться и засыпать рядом с тобой, но, более того, мне важно, чего хочешь ты. Если ты пока не готов, в этом нет ничего страшного, мы могли бы… — Нет, не могли бы… Чанёль, я хочу, очень хочу, — Бэкхён взял руку альфы в свою, сплетаясь с ним пальцами. — Это так ново и непривычно для меня, не знаю, что из этого выйдет, но я хочу попробовать. Я никогда ничего так не хотел. — Хорошо, — ответил альфа, заправляя за ухо непослушную прядь. — А теперь пошли обедать, у Чунмёна там уже всё должно быть готово.       Они вышли из комнаты, направляясь в сторону общей кухни. По коридору струился манящий аромат мяса, и только сейчас Бэкхён осознал, насколько сильно он проголодался. За столом сидел Ли Ук, не отрывая взгляд от своего планшета. Бэкхён направился к альфе, усаживаясь рядом на свободный стул. — Чем занят? — поинтересовался Бэкхён, склоняясь к экрану планшета. — Твоим китайцем, — пробурчал в ответ альфа, продолжая сканировать взглядом экран загрузки. — Знаешь, я тут подумал, нам вряд ли удастся что-то найти на него. — Рядом с Бэкхёном опустили поднос с обедом, и, поблагодарив кивком Чанёля, он снова перевёл внимание на Ли. — Думаешь, всю информацию о нём стёрли? — Да, Ву Вон Шень и Джейсон Ву, судя по всему, один человек. На Вон Шеня нет ничего, словно бы этого человека никогда не существовало. Но существует Джейсон Ву, на которого и стоит копать. — Предлагаешь поехать в Штаты? — усмехнулся Ук, отрывая взгляд от планшета. — Было бы не плохо, но не сейчас. Я сегодня поработаю над отчётом и попытаюсь хоть что-то откопать, что-то мы должны найти. — Поешь сначала, — напомнил о себе Чанёль, придвигая ближе к омеге ёмкость с рисом.       Бэкхён просидел над отчётом до позднего вечера. К полуночи все его мысли занимал предстоящий разговор с первым сектором, не давая сосредоточиться на бесконечных счетах. Когда он вернулся в комнату, Чанёль, облокотившись об изголовье, просматривал какие-то документы. — Ложись сегодня пораньше, — попросил мужчина, откладывая в сторону бумаги и устраиваясь удобнее на постели. Бэкхён приоткрыл створки шкафа, что-то в нём высматривая. — Бэкхён, — уже чуть строже произнёс альфа, наблюдая, как омега меняет брюки на обычные джинсы, а вместо рубашки надевает футболку. — Ещё пару часов, и я полностью в твоём распоряжении. — Склонился над альфой, оставляя извиняющийся поцелуй у виска. — Если я к тому времени не засну, — с зевком произнёс Чанёль, не сводя взгляда с омеги. — Тогда отдыхай.       Покинув комнату, Бэкхён взглянул на часы — до встречи оставалось меньше сорока минут. Направился на кухню перехватить что-нибудь пожевать и скоротать оставшееся время. Довольно улыбнулся, всматриваясь в забитые полки холодильника: с появлением Чунмёна в его недрах определённо было чем поживиться. Достал пару сэндвичей и лёгкий овощной салат, сгрузил свои находки на стол и с аппетитом приступил к трапезе.       00:47:15       Бэкхён прошёл к своему рабочему месту, не став включать центральное освещение: ему оно было ни к чему. Комнату, погружённую в полумрак, освещали яркие блики от монитора, который он вывел из спящего режима. Загрузил программу, сверяясь с часами. У него ещё было в запасе время, до того как с ним свяжутся из Вашингтона. В инструкции говорилось, что это будет видеосвязь с перечнем мер, на которых настаивала обратная сторона, с обязательным перечнем условий для того, чтобы разговор состоялся. Он не будет видеть лица того, кто свяжется с ним, так и агент из США не увидит его лица. Они будут видеть только фигуры друг друга, слышать, но лица будут спрятаны под защитным стеклом. Бэкхён вышел из комнаты, приготовил себе порцию кофе и вернулся на место. Ему было необходимо чем-то занять себя, пока тянутся невыносимые минуты ожидания. Обхватил пальцами обжигающие бока кружки и пил небольшими глотками. На время отставлял кружку на стол, проверяя настройки для видеосвязи, ещё раз взглянул, правильно ли работает канал шифрования, и снова потянулся за чашкой. Когда на экране появился значок-запрос о видеозвонке, он лихорадочно отставил кружку в сторону, нервно провёл по волосам и одобрил запрос. На экране появился тёмный силуэт в чёрном массивном кресле. Мужчина сидел спиной к окну, прикрытому жалюзями, через узкие щели которых пытался проникнуть утренний свет. Силуэт зашевелился, сложил руки одна на другую и заговорил: — Добрый день, перед тем как мы начнём, уточню некоторые детали. Во время разговора вы не должны показывать своё лицо, называть своё имя и прочую личную информацию. Вам запрещено задавать прямые или наводящие вопросы с целью идентификации моих данных. Сейчас я предоставлю всю исчерпывающую информацию по вашему запросу, вы имеете право на дополнительные вопросы, касающиеся запроса. Если вам необходима информация, не касающаяся данного вопроса, вы должны сделать новый запрос. — Бэкхён внимательно слушал монотонный голос, разглядывая мужчину. Это был омега, узкие плечи, прямая осанка. По голосу было трудно определить точный возраст говорящего, но, скорее всего, он был его ровесником или чуть постарше. Руки он держал на столе, пальцы были тонкими и ухоженными. — Итак, — продолжал омега, — мы проверили по своей базе человека, фотографию которого вы нам отправили. К сожалению, данный человек не числится в нашей системе. И в обычных условиях мне бы полагалось ответить письменным отчётом, но обстоятельства изменились несколько дней назад. Могу сказать только одно — сейчас мы ведём тщательную проверку Джейсона Ву. Сейчас я отправлю вам файл, откройте его, пожалуйста. Мне очень важно знать ваше мнение по этому поводу, — система просигнализировала о входящем письме, Бэкхён открыл почту и нажал на значок загрузки файла. Это была старая оцифрованная чёрно-белая фотография. Несмотря на среднюю степень чёткости снимка, он выделил схожие черты с Юн Ювоном, который держал на руках ребёнка четырёх лет. Мальчик смотрел в сторону камеры. Бэкхён увеличил снимок, чтобы лучше рассмотреть лицо ребёнка. С минуту он сидел молча, изумлённо прикрывая лицо рукой. Разрез глаз, линия носа, овал лица — сходство было колоссальным. С фотографии более чем двадцатилетней давности на него смотрел Ву Ифань. Человек, только имя которого пробуждало в нём нервную дрожь, на этой фотографии был просто ребёнком, который только начинал жить. И что-то внутри него поменялось, что-то изменилось, чувства стали другими, по одному щелчку сами собой трансформировались.       Альфа и омега на фотографии могли сойти за простую семейную пару, но нет — они семьёй не были. Бэкхён внутренне ощущал, что это были напрочь чужие друг другу люди, и единственная ниточка, что их связывала, — ребёнок на руках омеги. — Ребёнок очень сильно напоминает Кристофера Ву, в Китае он известен под именем Ву Ифань, не могу дать каких-либо гарантий, но это определённо он. Рядом с ним человек, его имя Юн Ювон. — Всё-таки он, — протянул мужчина с экрана, постукивая кончиками пальцев по столешнице. — Это в корне меняет дело, что же, благодарю, мы будем дальше с этим работать. — Это вся информация по моему запросу? — Боюсь, что да. — Но почему это всплыло только сейчас? Насколько я знаю, мы уже делали запрос. — Омега прокашлялся в кулак, взял в руки карандаш и начал что-то просматривать в документах, что лежали перед ним. — Мы в полной мере предоставили информацию по прошлым запросам. Знаете, функции наших структур имеют некие различия. Мы выполняем определённые функции строго по протоколу, обработка и предоставление информации происходит по такой же системе. Это всё, что я могу сказать, — связь прервалась, и Бэкхён несколько минут смотрел на мальчика с открытым и доверчивым взглядом; глядя на него, не получалось испытывать прежнюю ненависть или страх. Животный страх, что пожирал его всякий раз, когда он возвращался в воспоминания о том злополучном дне; голос, что до сих пор звучал в ушах, заставляя стыть кровь в жилах; боль, что нет-нет да снова рвала сердце на куски. Он долго сидел неподвижно, сжимая в кулаке ключи от квартиры, что днём вручил ему Чанёль. Догадки одна за другой возникали в голове, отчего его только сильнее потряхивало. Теперь он знал, что должен сделать, и у него оставалось несколько часов, чтобы принять окончательное решение.       05:00:20       Бэкхён вытряхнул всё содержимое бардачка, снял регистратор, что остался здесь после операции, пересел на пассажирское сиденье и запустил руку в бардачок, чтобы зафиксировать на панели датчик. Второй прикрепил с внутренней стороны задника на ботинке. Выбравшись из машины, потоптался на месте, прислушиваясь к ощущениям, и, не чувствуя особого дискомфорта, направился обратно в штаб. Вспоминая детально всё, что делал Ук перед операцией, открыл диалоговое окно, на котором мигали два маячка. Достал чистый лист бумаги, оставляя инструкции для Чунмёна. Буквы выходили неровными и корявыми из-за дрожи в пальцах, но он упорно продолжал писать, стараясь ничего не упустить.       07:05:00       На улице перед штабом он накинул на себя джинсовую куртку, подвернул манжеты рукавов, чтобы не мешали. Подумал, что нужно было бы взять на размер поменьше: она на нём смотрится как с чужого плеча. Через минуту усмехнулся собственным мыслям о какой-то куртке. «Не об этом нужно думать, Бён Бэкхён, совсем не об этом». Солнце уже показалось из-за линии горизонта, и он прикрыл ладонью глаза, щурясь от ярких лучей. В голову лезли мысли, что они с Чанёлем ещё ни разу не встречали рассвет вместе, но очень хотелось. «Так ведь делают все влюблённые пары? А мы?» Отгоняя прочь ненужные мысли, направился к машине, забираясь на водительское кресло. Отрегулировал под себя водительское место и зеркало, настроил навигатор, выбрав при этом самый длинный путь до улицы Хуайхайлу, где собирался купить пару свежих газет и забежать в кофейню за стаканчиком рафа. Конечным его пунктом был арендованный дом в спальном районе на юге города. Он плохо знал Шанхай, но намеренно выбрал именно Хуайхайлу: в эту часть города поток транспорта в утренние часы был относительно спокойным, а туристов, которыми кишел город круглый год, было ещё мало.       Свернув на одну из торговых улочек, Бэкхён припарковался напротив кофейни. Внутри было всего несколько посетителей, которые в одиночестве пили кофе. Сделав заказ, он присел за стол, бросил взгляд на часы, запретив себе таращиться в окно, принял самую что ни на есть расслабленную позу и поправил волосы, напоминавшие сейчас одуванчик из-за влажной погоды. Достал телефон, всем видом показывая заинтересованность просмотром социальных сетей. Он листал ленту, не вчитываясь и не всматриваясь в мельтешившие перед глазами посты и фотографии, просто машинально двигал по экрану пальцем. Омегу окликнул бариста, выставляя на стойку стаканчик рафа, с безупречной улыбкой приглашая забрать заказ. Улыбнувшись ему в ответ, Бэкхён забрал напиток и направился к машине. Оказавшись в салоне, опустил стекло со своей стороны и сделал пробный глоток. Бэкхён просидел со стаканчиком в руках несколько минут, после чего тронулся с места. Ехал вперёд, вылавливая взглядом газетные киоски, и через несколько минут такой нашёлся в нескольких шагах от станции метро.       Улыбчивый старик без умолку о чём-то болтал, Бэкхён кивал ему в ответ, понимая мужчину буквально через слово. Купил пару самых известных изданий, сунул под мышку и поспешил к машине. На главной странице была статья о церемонии прощания с императором. Бэкхён для виду пролистал газеты и поехал дальше. Вцепившись в руль, старался не спешить, разглядывая в зеркале заднего вида машины. Его начало трясти, когда в соседнем ряду снова появился чёрный «Lifan 720», и он, быть может, не придал бы этому значения, не выделяйся он на дороге среди остальных прочих. Когда-то у его дяди была такая машина, и от него Бэкхён знал, что эту модель перестали выпускать с 2016 года. Не то чтобы на шанхайских дорогах эта модель была редкостью, но сначала она неосознанно привлекла внимание, а сейчас уже настораживала. Они встали на одном из светофоров; «Lifan» находился чуть позади и прекрасно просматривался номерной знак. Схватив с панели стикер с ручкой, Бэкхён записал номерной знак. Мысленно похвалил себя, что мозг не отказывался работать, чего не скажешь о заледеневших от страха пальцев. До смерти хотелось свернуть в направлении штаба, подальше от всего этого, к Чанёлю под крылышко. Но при всём этом желании Бэкхён понимал, что просто не сможет. Личная установка не даст пойти на попятную. Омега не торопился со звонком Чунмёну, продолжая ехать в сторону дома. На какое-то время он потерял из виду «Lifan» и уже начал беспокоиться, не ошибся ли он, но через несколько минут знакомая машина снова появилась в поле зрения. Тянуть больше уже было нельзя, он достал из кармана свой телефон, набирая номер омеги. Монотонные гудки раздражали, Бэкхён нервничал, постукивая пальцами по обшивке руля, набрал снова и издал вздох облегчения, когда на другом конце раздался знакомый голос. — Записывай номерной знак, — без предисловий продиктовал номер, — а теперь иди в стеклянную комнату, рабочее место Ука, перед монитором я оставил все инструкции. Запусти программу слежения, одно из устройств останется без движения — так и должно быть. — Бэкхён, что происходит? — Всё в инструкции. Чунмён, я надеюсь на тебя, — и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.       Бэкхён вышел из машины, не чувствуя собственных ног, прикусив губы, он преодолел немыслимые усилия, чтобы сделать следующий шаг. Ключ попал в замок далеко не с первого раза, пальцы не слушались и казались чужими. Ключ не желал переворачиваться, и, когда замок поддался, он шагнул вперёд, прикрывая за собой дверь. Дом находился в запустении, поверхность стола была покрыта тонким слоем пыли, как, впрочем, и всё здесь. Бэкхён кинул газеты на диван, туда же отправились и ключи, приземлившись на мягкую обивку. Оглянувшись по сторонам, он прошёл к холодильнику, откупорил бутылку с водой, сделав несколько жадных глотков. Вода была ледяная и сводила зубы, отчего он поморщился, возвращая бутылку на место и захлопывая холодильник. Поднялся по лестнице на второй этаж, боязливо прислушиваясь к посторонним звукам, но слышал лишь собственные шаги и сбившееся дыхание. Заглянув в одну из комнат, замер на месте, осматриваясь. Эта была комната Чанёля, опустевшая и неуютная, давно потерявшая хоть намёк на его присутствие здесь. Это место всё ещё хранило в себе воспоминания — неприятные, которые стоило бы забыть, но всё же их общие, и как ни крути, они были частью их истории. На сердце неприятно заскребло, стоило вернуться мысленно к альфе, а в уголках начали скапливаться непрошенные слёзы. Бэкхён стёр их рукавом жёсткой ткани, поджимая губы и заставляя взять себя в руки. Перед отъездом из штаба он так и не смог зайти в комнату к Чанёлю, зная, что его решимость в тот же миг пошатнётся и он просто не сможет выполнить задуманное, чего он позволить себе не мог. В кармане продолжал вибрировать телефон, разрывающийся от входящих вызовов и отвлекающий своим жужжанием. Бэкхён присел на самый краешек кровати, прислушиваясь, — в доме по-прежнему было тихо. Просидев так ещё несколько минут, он прошёлся к окну. Под ногами неприятно скрипнули половицы, он подцепил двумя пальцами ткань занавески, выглядывая в окно. Под окнами сиротливо стояла лишь его машина, телефон продолжал напоминать о себе. Бэкхён начал сомневаться в своей нелепой до абсурдности теории. С чего он вообще взял, что Ву проявит себя именно сейчас. Он вернётся в штаб, где его встретит взбешённый от столь абсурдной выходки Пак. И спрашивается, с чего он решил, что произойдёт именно так, как он нарисовал у себя в голове? Откуда вообще взялись эти навязчивые мысли, что ни в какую не желали отступать. А если он ошибся, что дальше намерен делать Ву? Какой будет его следующий шаг? Прошла неделя, в течение которой было совершено покушение на Чо и появление в порту, после которого он словно бы испарился. Так и не придя к единому мнению, прошёлся к двери, ещё раз оглядел комнату и вышел. Спускаясь по лестнице, достал из кармана свой телефон, собираясь ответить. На дисплее высвечивалось имя Чунмёна. Развернувшись к дивану, подхватил ключи, прошёлся чуть вперёд, останавливаясь у двери и поднося палец к дисплею.       Не успел.       На какую-то секунду он потерял связь с реальностью, хлёстко ударяясь лицом об пол. Щека горела после падения, но это было не самое страшное, реальность стремительно возвращалась после сильнейшего удара в живот, выбивая из него гортанный вой. Глаза наполнились слезами от пронизывающей боли, он приоткрыл рот, пытаясь схватить воздуха, но почему-то ничего не выходило. Стоны у него получались какие-то беззвучные, даже дышать толком не получалось. Его схватили за волосы и со всей силы прижали к полу, Бэкхён болезненно сморщился, не в силах пошевелиться. Перед глазами появились чёрные, до блеска начищенные туфли, прошли вперёд и со всей силы нанесли удар по телефону, что откатился на несколько шагов от него. Удар, следом ещё один, после которого экранный дисплей пошёл мелкими трещинами и погас. Чёрные ботинки подошли ближе, останавливаясь у самого лица. Следом его вздёрнули в вертикальное положение на колени, позволив встретиться с опасным и пробирающим ужасом взглядом. Не меньше испугал омерзительный и кривой шрам на левой скуле, отчего внешний вид мужчины казался ещё более безобразным и устрашающим. Несколько секунд зрительного контакта, и он даёт отмашку человеку, что продолжает удерживать Бэкхёна. Тот второй заводит его руки за спину, фиксируя на них наручники, а следом слишком туго завязывает глаза. С ним не говорят, рывком заставляют подняться на ноги, толкая вперёд. Бэкхён, ещё не очухавшийся от удара, чувствует головокружение, ноги подкашиваются. Его снова ставят в вертикальное положение, в спину упирается, судя по всему, дуло пистолета, и это в какой-то мере отрезвляет, появляются силы в ногах на несколько шагов. Его грубо забрасывают в машину лицом вниз, и Бэкхён так и лежит, не двигаясь. Прислушивается к звукам снаружи, а потом захлопывается дверь. Понимает, что злить этих людей не стоит; раз они появились здесь, значит, он всё верно рассчитал и убивать они его не будут, а вот покалечить могут вполне. Бэкхён лежит всё так же не шевелясь, на улице мужчины о чём-то переговариваются, и, как бы он ни старался, расслышать суть разговора не получается. Затем мужчины усаживаются в машину, раздаётся хлопок дверцы сначала со стороны пассажирской двери, а после и водительской.       Они не стали его обыскивать, либо в их глазах он был совершенным простаком; выходит не просчитался, пока колесил по городу и намеренно угодил в их ловушку. Только бы Чанёль не наделал глупостей под действием эмоций, только бы не совершил необдуманный поступок. Слишком уж многое Бэкхён поставил на кон, рискуя собой и самолично отдавая себя в руки безумца Ифаня. Сам Ву волновал его сейчас не столько сильно, как тот со шрамом. Омегу до сих пор передёргивало от свирепого и совсем нечеловеческого взгляда. Он был машиной для убийств, Бэкхён это сразу понял, стоило их взглядам встретиться. Таких лиц, как у того со шрамом, он за свою бытность в архиве видел не мало. Как правило, у таких людей не было ничего святого, напрочь отсутствовали какие-либо понятия о человечности, и они жили по своему личному кодексу, кодексу убийцы. Им нравилось убивать, пачкать руки в крови, наблюдая за своей жертвой, что трепыхается, пытаясь ухватиться за тонкую ниточку, разделяющую жизнь и смерть; они с каким-то нечеловеческим восторгом наблюдали, как искажается страхом взгляд жертвы, безмолвно просит о пощаде, а в ответ получает последний удар, и всё заканчивается. Этот человек был таким — сама жестокость и смерть, что и было написано у него на лице.       Поясницу уже ломило от неудобной позы, в которой он пролежал минут двадцать, не меньше. Набравшись смелости, он приподнял с пола ноги, опуская на сидение; не сказать, что так стало удобнее, но мышцы перестало тянуть. Впереди раздался язвительный смешок, и Бэкхён понял, что его движения не остались без внимания. Его состояние в какой-то мере играло ему только на пользу и усыпляло бдительность похитителей. От безвольного, перепуганного до полусмерти омеги трудно было чего-то ожидать. Да, ему было страшно, безумно страшно, но не так, как тогда, когда животный страх лишал возможности трезво мыслить. Сейчас Бэкхён мысленно готовился к встречи с Ифанем и знал, что тот потребует за его жизнь. Он свою часть работы выполнил, и дело осталось за остальными.       Бекхён доверил свою жизнь людям, с которыми проработал бок о бок несколько месяцев, знал уровень их профессионализма, умение слаженно и чётко работать в команде, принимать быстрые и чёткие решения, и сейчас он как никогда верил в них. Чунмён. Он безусловно всё поймёт, поймёт, почему Бэкхён пошёл на столь отчаянный, но самый верный шаг, потому что и сам был таким. Кто как не тот, кто больше жизни дорожит своими друзьями, готов пожертвовать собой ради спасения тех, кого любит больше жизни. Бэкхён свято верил, что единственный, кто сможет понять и принять его поступок, будет именно Ким Чунмён.       Он чувствовал, как у него начинают неметь руки, и повернул запястья, которые были зафиксированы за спиной металлом наручников, поморщился от саднящих ощущений. Уголок рта неприятно пощипывало, и стоило провести по нему языком, как ощущение усилилось, а на языке почувствовался металлический вкус. Онемение в руках не проходило, и он решил сменить позу. Бэкхён сгруппировался, готовый перекатиться на бок, как машина резко затормозила. Особо не церемонясь, его схватили за предплечье и вытянули наружу. Омега не доставил удовольствия своим похитителям, проглотил стон боли, сжимая что есть силы зубы. На улице в нос ударил свежий солёный воздух, со всех сторон раздавался несмолкаемый шум и гам. Он интуитивно повертел в стороны головой, но его тут же толкнули вперёд меж лопаток. Похититель не рассчитал силы, и, споткнувшись о камень, омега упал на колени. С той же грубостью его ухватили за ворот куртки, вернув в вертикальное положение.       Пользуясь заминкой, он старался прислушиваться к окружающему миру: звуки сливались между собой, превращаясь в единую какофонию. До него доносились непрекращающиеся звуки, которые очень были схожи с теми, что доводилось ему слышать на грузовых железнодорожных станциях, за тем лишь исключением, что в воздухе не ощущалось тяжелого запаха мазута. Его привезли в порт — набатом простучало в голове, и они находятся недалеко от контейнерной площадки. Возможно, здесь поблизости и есть железнодорожный узел, но это было не главным. После встречи с человеком Чо, Бэкхён просматривал карту порта Яншань, площадь контейнерной площадки была просто огромной, и даже примерно прикинуть, в какой части он сейчас находится, не представлялось возможным. Расположения объектов на территории порта он помнил хорошо, но это сейчас ему мало чем могло помочь: Бэкхён не знал хотя бы примерного своего местонахождения. Его завели в какое-то помещение, за спиной со скрипом по направляющим проехалась металлическая дверь. Бэкхён чувствовал присутствие людей, но даже примерно предположить, сколько их, было непосильной задачей. По пути с ним не церемонились, похититель то и дело толкал в спину и сквозь зубы шипел, чтоб он живее шевелил ногами. Снова раздался металлический скрежет двери, его пихнули вперёд и после нескольких шагов грубо усадили на неудобный стул. — Что вам нужно? Кто вы такие? — произнёс он охрипшим после долгого молчания голосом, но ответом ему была тишина. На одной руке щёлкнул браслет, цепочку пропустили между прутьев спинки стула и снова зафиксировали на руке. Послышались удаляющиеся шаги, и его оставили одного. Омега дышал через рот, через нос не получалось. Сколько он просидел, понять было сложно, минуты тянулись мучительно долго. Бэкхён ёрзал на стуле, пытаясь отыскать для себя мало-мальски удобную позу. Снова раздались шаги, они приближались, и он непроизвольно напрягся. Сколько было людей, понять было сложно, но точно не меньше двух. Раздался скрежет металла по бетонной поверхности пола, после чего раздался глухой звук удара. — Какого чёрта! — звериный рык разразил тишину. Бэкхён вздрагивал от каждого шага, шороха и постороннего звука, который не мог идентифицировать. Чьи-то руки коснулись затылка, после чего сорвали с глаз туго завязанную повязку. Яркий дневной свет ударил по глазам, проморгавшись несколько раз, Бэкхён попытался сфокусировать взгляд на одной точке. Перед ним стоял мужчина, с хищным прищуром смотрел на омегу сверху вниз. Высокое стройное тело с в меру развитой мускулатурой и широкими плечами. Он был весь в чёрном: обут в винклпикеры, на ногах чёрная джинса в меру свободного кроя, чёрная трикотажная водолазка и свободный тренч с кожаными вставками, воротник высоко приподнят. Рядом стоял тот со шрамом, чей безразличный взгляд был устремлён в сторону. Возле него стоял ещё один человек, он яростно стирал кровь с уголка губ, которую рассёк ему минуту назад, судя по звукам, Ву. Бэкхён не понимал, чем тот вызвал недовольство у своего босса, да и как-то не особо это волновало, когда на тебя смотрит твой личный кошмар. На губах Ифаня расползся оскал, на улыбку это мало чем походило. Альфа продолжал смотреть с довольной ухмылкой, но в мгновение ока эмоции на его лице изменились, словно бы опомнившись, он пододвинул ближе стул и уселся напротив Бэкхёна, закинув нога на ногу.       Омега тяжело дышал и, не отрывая взгляда, смотрел в глаза мужчине. Бэкхён мог бы поклясться, что его взгляд отчётливо передаёт истинные его эмоции — в них стоял страх, и Ву, без сомнений, наслаждался, впитывал и торжествовал: уж слишком довольная у него была морда в данную секунду. — Зачем я здесь? — набравшись смелости, выдавил из себя Бэкхён, удивляясь, что голос был ровным и не надломился. В ответ Ифань, склонив на бок голову, снова ухмыльнулся — мол, а не очевидно? — Хочешь вернуть папу? — предположил омега, наблюдая за выражением лица напротив, но, к его разочарованию, его предположение словно бы и не удивило Ву. Вместо ответа альфа подался вперёд, Бэкхён вздрогнул, а тот как ни в чём не бывало коснулся кончиками пальцев уголка губ, стирая кровь, и продолжал задумчиво смотреть на Бэкхёна. — Прошу прощения за неудобства, — наконец вымолвил альфа. — Неудобства? Неудобства?! — Бэкхён колотило от злости, страх, что он испытывал перед этим мужчиной отошел на задний план. — Разбитая губа? Ты серьёзно? Из-за тебя умер мой ребёнок! Почему? Почему?! — Бэкхён кричал во всё горло, топая ногами; трепыхался, словно бабочка в паутине; металлические браслеты впивались в белую кожу, омега не чувствовал саднящей боли, не чувствовал, как металл врезается в кожу и рвёт её и по запястьям капает кровь. Как же сильно было его желание сорваться с места, вцепиться в это горло голыми руками и душить, но шансов у него не было, и всё, что он мог в данную минуту, — убивать раз за разом взглядом. — Задай этот вопрос своему отцу, — равнодушно произнёс альфа. — Чтоб ты сдох — ты и твой папаша! — Ву, словно бешеный пёс, вскочил со стула, наотмашь нанося удар в лицо. Стул опасливо накренился от силы удара вместе с омегой, а после Бэкхён повалился телом вперёд, свесив голову к коленям, и удерживался на сиденье за счёт рук, что были прикованы к спинке стула. Рана на губе снова открылась и кровоточила ещё сильнее.       Альфа смотрел на него с недобрым прищуром, а следом, развернувшись на каблуках, покинул помещение. За ним последовал мужчина со шрамом, последним вышел человек с разбитым лицом, бросив насмешливый взгляд на Бэкхёна. — У отца? — надломленным и неверящим голосом переспросил у тишины омега; запрокинул голову, давая волю боли физической и моральной, что незамедлительно требовала выхода. Тонкие солёные ручейки сбегали по щекам, смешиваясь с красными кровоподтёками, и, устремляясь по шее, исчезали в ткани воротника.