Соглашение трёх

— Да чёрт возьми! — произнёс Чунмён в сердцах, откидывая в сторону зубную щётку и хватая следом кусочек мыла, записывая на зеркале продиктованный номер машины. — Бэкхён, что происходит? — Всё в инструкции. Чунмён, я надеюсь на тебя. — Ничего не понимаю, ты где? Что в инструкции? — но на этом связь прервалась. Омега набирает полный рот воды, катает её во рту и сплёвывает. Не глядя, протягивает руку к навесной полке со стопкой чистых полотенец, проходится по лицу мягкой пушистой тканью, стирая капли от воды, не переставая всё это время смотреть в зеркало. На задворках ещё не полностью проснувшегося организма пытается взвесить ту информацию, что получил этим ранним утром, и внутри щёлкает — каждый ход секундной стрелки отдаётся в голове нервным тактом, натягивая что-то внутри до пределов возможности, пока в голове не раздаётся взрыв. После этого взрыва Чунмён срывается с места, толкает плечом дверь, выскакивает в комнату, лихорадочно оглядывается по сторонам и хватает оставленную на спинке стула с вечера рубашку.       Фланель мятая, что придаёт его виду некую небрежность, да и чёрт бы с ним, кажется ему, как и, впрочем, на весь его внешний вид, не способствующий появлению на рабочем месте, где каждый альфа в выглаженных до скрипа белых рубашечках и строгих костюмах. Есть и такие, кто предпочитает более свободный стиль, как тот же Ли Ук, не признающий офисный стиль и щеголявший в обычной трикотажной кофте и джинсах, сейчас изумлённо таращится на него. Больше всех, пожалуй, удивлён Сехун — это видно по его наклону головы и округлившимся глазам, которые начинают темнеть и не предвещают ничего хорошего, только вот не столько для самого Чунмёна, сколько для Ука. Взгляд альфы обращён на Ли, который уже, раскрыв рот, откровенно пялится на Кима, не скрывая всего того, о чём сейчас конкретно думает, и более чем открыто проводит по омеге масляным взглядом. — А ну, Ук, — не церемонясь, Чунмён отталкивает альфу в сторону, пролезая вперёд на его рабочее место. Ли даже не предпринимает попыток возмутиться, продолжает ошалело смотреть на Кима, крепко сжимая в руках стакан с кофе, оставляя вмятины на пластике. Но через секунду приходит в себя, отводит взгляд в сторону, не виноватый, а пойманный лейтенантом О, который, кажется, готов испепелить его взглядом. Делает дёрганое движение рукой, вливая в себя кофе, и тут же шипит, обжигая язык. Перед монитором лежит незапечатанный конверт, который Чунмён тут же хватает, вытаскивая из него сложенный листок бумаги. Он внимательно вчитывается в неровные, написанные в спешке строчки. — Что же ты наделал… — стонет в голос омега, зарывается пальцами в волосы и оттягивает их. Сехун подхватывает со стола листок бумаги и по мере прочитанного меняется в лице. Откатившись от стола, Чунмён вскакивает на ноги, направляясь к панели с тревожной кнопкой. С силой вдавливает её, по всему штабу раздаётся завывающий звук, включается аварийное освещение и комната, как и весь штаб, погружается в мерцание красных огней. На Кима смотрят несколько пар глаз: настороженно и с полной сосредоточенностью, выжидая последующего приказа к действиям. Чунмён возвращается за компьютер, открывает программу слежения, что они использовали во время операции, и выводит её на главный обзорный экран. — Какого чёрта происходит? — в комнате появился хмурый Чанёль, а за его спиной точно в таком же настроении Кёнсу. — Код красный, повышенный уровень готовности. По предварительным данным, Бён Бэкхён сейчас находится у Ву Ифаня!       Что чувствовал Чанёль в то мгновение, когда с губ Кима сорвались достаточно простые для понимания слова, но оказались столь непостижимыми для него в тот момент, он и сам не смог бы объяснить. Он не видел перед собой ничего, только до омерзения противные стены больничных коридоров, что яркой вспышкой предстали перед глазами, а за дверью его мальчик, его любимый мальчик, лежащий без чувств на больничном столе. И снова этот разъедающий нутро страх, снова эта беспомощность, снова эта раздирающая плоть боль. А потом всё вернулось, но картинка перед глазами плыла, все лица смешались в одно неразличимое пятно и ни единого звука. Чанёль ослабил узел галстука, качнув головой, сделал несколько шагов вперёд. Перед глазами по-прежнему всё расплывалось, он успел ухватиться за спинку стула и опереться. Перевёл дыхание, не позволяя продемонстрировать собственную слабость — не имеет право. Альфа грузно опустился на стул, склонив низко голову, прислушиваясь к ударам собственного сердца, а дальше этот звук слишком громко стал отдавать в ушах, а когда по спине россыпью сотней мурашек пробежал озноб, а спина покрылась потом, как и ладони, понял, что отпускает. Поманил рукой Сехуна, и тот передал ему инструкцию, что оставил Бэкхён, и уселся рядом. За спиной Пака столпились агенты, уже привыкшие к любым ситуациям в своей работе, и их, пожалуй, вряд ли чем можно удивить, если бы не капитан Пак, на котором лица не было.       Сгорбившись над столом, Чанёль изучал информацию, оставленную Бэкхёном, а когда закончил чтение, отодвинул лист в сторону, продолжая стеклянным взглядом смотреть в одну точку. — Дайте ему минуту, — оглянувшись на агентов, попросил Сехун. — Бом, будь добр, принеси капитану стакан воды. — Омега, не мешкая, засуетился, выскакивая в зону отдыха выполнять просьбу. Следом О перевёл взгляд на Кима. — Чунмён, у тебя три минуты привести себя в порядок! — опомнившись, Ким поднялся со стула, уступая место Уку. — Пока я не вернусь, наблюдай за показаниями этого датчика, — указал Чунмён на экран. — Я всё сделаю — иди! — Бэкхён предполагает, что Ву сын Юн Ювона. Это многое объясняет, учитывая те законы, на которых базируется основной принцип триады. Он не стал ждать, пока они начнут проливать кровь, не стал ждать, когда он придёт за тобой, за нами, — Сехун замолчал, давая возможность другу прийти в себя.       Чанёль сидел неподвижно, со сгорбившейся спиной и опущенными плечами, и от одного только взгляда на него у О всё внутри холодело. Но сейчас не время концентрироваться на своих чувствах, нужно просто сжать зубы и думать, что делать дальше. Вернулся Бом, протягивая капитану стакан воды, который он осушил в несколько жадных глотков. — Куда они направляются? — задал вопрос Чанёль, сосредоточив своё внимание на Ли. Пак по-прежнему был белый как мел, смотреть на него было всё ещё невыносимо тяжело. Чанёль хоть и пытался взять себя в руки, но О видел, насколько ему трудно даются эти усилия, безжизненное выражение лица и неестественная серость кожи были прямым тому доказательством. Но перед ним по-прежнему сидел его капитан, которой априори не имеет право концентрироваться на чём-то другом, он обязан отключиться от всего и делать свою работу, и делать её хорошо. — В данную минуту они направляются в южную часть города по скоростной автомагистрали S20. — Выведи карту города на монитор, — альфа развернулся всем корпусом к демонстрационному монитору, — выдели трассу S20, — попросил Чанёль, а сам встал со стула, направляясь ближе к монитору. Ук немедленно выполнил указание альфы. — Порт Яншань? — за его спиной появился Сехун, раскачиваясь на пятках, рассматривал карту. — Взгляни сюда, — подойдя ближе к карте, Сехун протянул руку, указав на одно из зданий, — управление полиции, держать заложника у них под носом — это, знаешь ли… — Безумство, — согласился с ним Чанёль, — либо порт не конечная точка. Всем приготовиться! — обернувшись к агентам, альфа подошёл к столу, продолжая что-то обдумывать. Вернулся Чунмён; пробираясь к своему месту, он уселся рядом с Уком. Альфа с задумчивым видом уставился на Пака, и омеге пришлось толкнуть его в плечо, чтобы тот обратил на него внимание. — Что я пропустил? — в ответ Ли отрицательно качнул головой и перевёл взгляд на монитор. — Итак, что нам известно: Бён Бэкхён направился в арендованный дом, который мы использовали с капитаном какое-то время. Он предполагал, что Ву предпримет попытку взять его в заложники в обмен на Юн Ювона — его отца-омегу! — тем временем продолжил Сехун. — Отца? — переспросил один из агентов, Чанёль, что всё это время стоял у стола, облокотившись на него руками, вяло кивнул. — Агенту Бёну удалось выяснить, что Юн Ювон является отцом-омегой Ву Ифаня, и в итоге сейчас он, скорее всего, находится в руках Ву, — вмешался в разговор Чунмён. — Ук, покажи им, — на экране появилась старая чёрно-белая фотография. — Всё это хорошо, но Чанёль, — скептически поглядывая на альфу, произнёс Кёнсу, — это всё, — омега развёл руками в воздухе, — домыслы. Пак ничего не ответил, лишь сурово мазнув взглядом по омеге. — О Сехун, До Кёнсу, — сделал он паузу, проходясь взглядом по ряду лиц, — Ли Ук, Нам Мёнчжун. — Чунмён, уже ни на что не надеясь и пытаясь скрыть боль от разочарования, обратил своё внимание к монитору, наблюдая за красной точкой маячка, как Пак произнёс: — И Ким Чунмён, пять минут на сборы. — Есть, капитан, — отвечают они хором, вскакивая со своих мест. А Чунмён, встретившись глазами с альфой, одними губами шепчет «спасибо», с благодарностью удерживая на несколько секунд взгляд на капитане.       Перед тем, как покинуть комнату следом за остальными, Чунмён подходит к Бому и протягивает ему клочок бумаги, на котором нацарапано несколько символов и цифр. — Пробей номер немедленно, когда Бэкхён связывался со мной, он продиктовал номер машины. — Всё сделаю, но владельца мы вряд ли… — Это я прекрасно понимаю, но попытайся найти эту машину и отслеживай по возможности все её передвижения.       Кёнсу шёл следом за Чанёлем в хранилище; хоть у него ужасно чесались руки, но некое здравое зерно в поступке Бёна он всё же видел. До и сам не мог до конца понять, что же всё-таки сейчас испытывал в отношении омеги: то ли безудержную злость на его последний фокус, то ли уважение за отчаянную смелость. Бён вызывал у него весьма двоякое чувство. С одной стороны, он до скрежета зубов бесил До, просто сил не было, как хотелось отослать его отсюда подальше, чтобы не отсвечивал и не мешал работать. Что ни день, а у этого омеги очередная блажь: то его исчезновение на месяц с лишним, а теперь героя из себя строит! Но, с другой стороны, толк от него был! И Кёнсу это признал с первого дня нахождения Бэкхёна в штабе. Каким бы импульсивным омега ни был, но голова у него варила в правильном направлении. Причём, он не придерживался стандартной аналитической схемы, Бён, в отличие от большинства аналитиков, отталкивался от совершенно незначительных деталей, связывая их с рядом событий. А если это у него не выходило, продолжал искать до тех пор, пока не связывал всё воедино, и на выходе его анализ был куда глубже, чем у умудрённых опытом коллег. Иногда он, в отличие от остальных, видел то, что лежало на поверхности и не бросалось в глаза. Как аналитика До Бёна уважал, ну или, по крайней мере, уже был на пути к этому. А вот вечные поблажки от Пака и О порядком раздражали, не выйдет из него толка, если и дальше так пойдёт. «Эти двое стоят друг друга», — усмехнулся он своим мыслям.       Обогнув зону отдыха, они поднялись по узкой металлической лестнице. Альфа потянул за цепочку, и лестничную клеть озарил тусклый свет лампы, которая раскачивалась из стороны в сторону. За спиной омеги появился Сехун, они терпеливо наблюдали, пока Чанёль набирал на панели пароль, после чего раздалось автоматическое оповещение с требованием приложить к сканеру указательный палец. Раздался щелчок, после которого тяжелая металлическая дверь распахнулась. Попав в хранилище, Чанёль подхватил черную сумку, что нашлась тут же на одной из полок бокового стеллажа. Он с силой распахивал ящики, доставая из них необходимое оружие и припасы, отправляя их в сумку. — Так и знал, что он выкинет нечто подобное, — не удержался от комментария До, проворачивая ключ в замке одного из шкафов. Пак ничего не ответил, лишь замер на несколько секунд и продолжил сборы. — Термикон? — склонившись к омеге, Сехун протянул руку к устройству. — Это модель последней разработки, получил месяц назад, но протестировать её пока у меня не было возможности. — Сегодня эта возможность представится, — уверил О, возвращая устройства в кейс и щёлкая металлическими замочками. Прихватив его с собой, он направился к противоположной стене, где находился встроенный шкаф с огнестрельным оружием. Пробежавшись взглядом, Сехун выбрал крупнокалиберную снайперскую винтовку «Barrett XM 500» с оптическим прицелом дневного и ночного типа. Сехун всегда отдавал предпочтение лёгким и компактным винтовкам, какой и была «Barrett». Покрутив в руках и поймав одобряющий взгляд Пака, вжикнул молнией на сумке и положил в неё винтовку, следом укладывая и оптику. Когда сумка была заполнена огнестрелом, О несколько минут стоял молча, уставившись в стену, и тяжело дышал, а после Чанёль и Кёнсу разом вздрогнули от резкого глухого удара по металлической дверце. — Поверить не могу, что он это сделал! — самообладание и свойственное О хладнокровие летели ко всем чертям, и нервы сдавали. Разом накатило отчаянье и вина, что недоглядел и где-то упустил. А вот Чанёль, на котором лица не было, сейчас источал непоколебимую уверенность и стойкость. Пак развернул Сехуна к себе, придерживая его за плечи, смотрел прямо в глаза. — Он догадывался, в каком дерьме мы оказались, — между тем говорил Чанёль, настолько уверенный в своих словах, что и не усомнишься, что да, так оно и есть. — Сейчас на организацию даже не стоит рассчитывать, сам должен понимать, какое решение примет президент, когда Ом ему доложит. Я не собираюсь сидеть и ждать, Се. Бэкхён решился на этот шаг ради всех нас, и я не оставлю своего омегу. Он верил в меня, и эта вера помогла ему принять это невероятно трудное для него решение. Се, ты нужен мне, нужен нам как никогда! — Как обычно, капитан, можешь положиться на меня, — в его словах уже прослеживались нотки уверенности, и альфа удовлетворённо похлопал друга по плечу. Решив, что пора бы поспешить, обернулся, заметив застывшего в дверях Чунмёна. — Иди сюда, любовь моя, — Чанёль поманил к себе омегу, приподнимая краешки губ. Ким тяжело сглотнул, но тут же отозвался на призыв, оказываясь в медвежьих объятиях Пака. — Не думал, что ты ещё хоть когда-нибудь так скажешь, — глухо произнёс он, уткнувшись в грудь альфы. Чанёль обхватил его обеими руками, крепче прижимая к себе. — Мы вытащим его, слышите?! У нас были ситуации и похуже, — он смотрел на альф, не давая усомниться, что так оно и будет.       За их спинами послышался вжик молнии, Кёнсу забросил лямку сумки себе на плечо и уверенной походкой направился к выходу. — Идём? — кивнув в сторону двери, за которой только что скрылся До, уточнил Сехун.       Поправляя свой наушник, Чанёль взглянул на хмурого Кёнсу, что стоял подпирая машину, сложив на груди руки. — Капитан, — раздался в наушнике голос Бома, — они по кольцевой с южной стороны пересекли мост Хупу. — По местам, — скомандовал Пак, запрыгивая на пассажирское сиденье. Рядом на водительское кресло уселся Сехун, а позади них Кёнсу и Чунмён. Пристегнув ремень безопасности, Чанёль разложил на коленях ноутбук, настраивая видеосвязь, и через несколько секунд на экране появилось изображение Ом Кюсона. Мужчина сидел в своём кабинете, отодвигая в сторону документы, которые до этого просматривал. Оставив без внимания вопрос директора о подготовке базы к ликвидации, Чанёль приступил к событиям сегодняшнего утра. Директор не перебивал, внимательно слушал, и, когда альфа наконец замолчал, Ом закрыл руками лицо и просидел в такой позе по крайней мере пару минут. А когда поднял глаза к камере, Чанёль отчётливо прочитал в них мольбу. Они молча смотрели друг на друга, Чанёль наперёд знал, что собирался сказать директор, поэтому заговорил первым: — Мне нужно время, постарайтесь затянуть переговоры настолько, насколько это будет вообще возможным. Пока Ву не сделает первый шаг, президенту не докладывайте. — Считаешь, тут ещё остались люди Ву? — Возможно, — и чуть поразмыслив, добавил: — Возможно, есть ещё кто-то в администрации президента, если не люди Ву, то люди Бёна наверняка. В любом случае, мы не имеем право на ошибку, вы же понимаете?! — Безусловно, — прозвучало уж слишком обречённо, без какой либо надежды. — Значит, он сын Юна?! Чанёль, если у вас ничего не выйдет, я отдам ему Ювона. — Директор… — Нет, послушай, — голос Ома звучал глухо, и Чанёль не узнавал человека, сидевшего перед ним по ту сторону экрана, но был солидарен с каждым сказанным словом, — я пойду на всё ради своего племянника, даже если это станет последним, что я сделаю как глава NIS. Что мне терять, Чанёль? — Своё доброе имя и свободу! — И как мне супругу в глаза смотреть, как жить с мыслью, что мог, но не сделал всё возможное для нашего мальчика?! Я так не могу.       Когда разговор был окончен, Чанёль хлопнул крышкой ноутбука. В том, что директор может пойти на крайние меры, Чанёль не сомневался и надеялся, что этого не потребуется. Было даже страшно представить, чем всё это может закончиться для всех них, но знал одно: он, как и директор, готов пойти на самые крайние меры ради спасения Бэкхёна. И сейчас в его руках находилась жизнь не только родного человека, но и жизнь директора и его мужа. Он уже сейчас отчётливо понимал, что Ким Сарым не простит ни ему, ни Ому, если с Бэкхёном что-то случится. Он вспомнил рассказ о вишнёвом саде, который Сарым создал в тот год, когда на свет появился Бэкхён, и под ложечкой засосало — тягуче и невыносимо. И для себя он уяснил одно — без Бэкхёна он просто не сможет: или вместе, или…       Пока машина неслась по трассе, Чанёль не спускал глаз с монитора, наблюдая за датчиком слежения, и, когда тот замер на месте, передал ноутбук Кёнсу. — Знакомо это место?       Омега задумчиво смотрел на монитор, после чего связался с Бомом. — Бом, второй квадрат на третьей Нанмин. Мне нужна информация о том, кому принадлежат склады. Перешли мне схемы зданий. — Вот тут находится автостоянка, предлагаю занять позицию здесь, — развернув монитор к Чанёлю, предложил Кёнсу. — Слишком рискованно, — с долей сомнения ответил Пак. — Будем смотреть по ситуации, но за стоянкой сразу площадка с контейнерами, так мы сможем ближе подобраться к складам. На наше счастье, склады окружены контейнерными площадками и никогда не пустуют. Поток груза непрерывный. — Отгрузка идёт круглосуточно? — Только в дневные часы. — Это уже неплохо, — признал Чанёль. — Сехун, заезжай с улицы Ганчжан, — распорядился Кёнсу и следом передал эту информацию по рации Уку, машина которого следовала следом за ними.

***

      Следующий визит Ву случился через пару часов, хотя с точной уверенностью Бэкхён не смог бы утверждать. За это время он попытался взять свою боль под контроль и спрятать так глубоко, чтобы даже Ву не смог до неё добраться. Помещение, в котором его держали, походило на административную часть — чего? склада? — видимо так оно и было. Несколько старых столов были составлены у стены, и ещё один стоял позади него. Бэкхён покрутил головой: над самым потолком находились два узких окна, одно из которых было немного приоткрыто, и, к его счастью, решёток на нём не было. Остальное пространство вдоль стен было уставлено какими-то ящиками из древесины, с торца была нанесена маркировка, но надписи были слишком мелкие, чтобы он мог их разобрать на расстоянии. Из-за двери до него доносились шаги и приглушённые голоса. Весь смысл разговора сводился к отправке какого-то груза, вот бы ещё знать какого. Время от времени он слышал топот над головой, шум шагов по решётке, снова шум голосов, но слишком тихий и неразборчивый. Задница уже порядком болела от долгого сидения в одной позе на неудобном стуле, но сесть как-то иначе у него не получалось из-за жёстко зафиксированных за спиной к спинке стула наручниками рук.       За дверью раздался шум приближающихся шагов, и через минуту в комнате снова появился Ву. Бэкхён приподнял на него усталый взгляд и посмотрел на альфу со всей ненавистью и отвращением на какое только был способен. Страх перед этим человеком никуда не делся, он по-прежнему его пугал до онемения в руках и ногах. Бэкхён спасал себя одной лишь мыслью, что скоро с этого лица будет стёрта и эта омерзительная насмешка, которую он так часто демонстрирует, и этот властный взгляд вседозволенности и безнаказанности. Ифань смотрел на омегу взглядом хищника, выжидающего момента вцепиться и разорвать на части, но вынужденного сдерживать свою природу и терпеливо ждать. Когда Ву смотрел на Бэкхёна, омеге становилось особенно не по себе, волоски на теле вставали дыбом, и он леденел от ужаса. Глаза этого человека неимоверно пугали, вынуждая сжиматься в безвольный комок и трепыхаться от страха. Обуздав свою трусость, Бэкхён нашёл в себе силы задержать взгляд на ненавистном лице дольше обычного. — Я понял, чего ты добиваешься, но это заведомо проигрышная ситуация, — выдавил из себя омега и упрямо продолжал смотреть на Ву. — Для кого? Тебя или меня? — Снова эта ядовитая насмешка, расплывающаяся на губах. Он всё очевиднее демонстрировал, что ему и дела нет до слов омеги. — Для обоих, разве нет? Директор никогда и ни при каких обстоятельствах не пойдёт на обмен. — Он нет, — усмехнулся альфа и, подавшись вперёд, впился в омегу тяжёлым взглядом, от которого невозможно было даже пошевелиться, растягивая по слогам каждое слово, которое приносило практически физическую боль, — а вот твой капитан обязательно.       Бэкхён вжался в спинку стула, сильнее налегая на повреждённые запястья, браслеты металла вонзались в кожу, принося с собой отрезвляющую и такую нужную боль, разрушая ещё в зачатке собственную слабость перед Ву. Альфа провоцировал, со знанием дела нажимал на слабые точки и ждал, когда глаза омеги заблестят от подступающих слёз и весь он целиком и полностью превратится в одну сплошную боль. Ву нужны были эмоции, он ждал нового потока выплеска из Бэкхёна, омега видел это во взгляде альфы, в котором уже отчётливо плескались искорки предвкушения, и он ждал, когда же это произойдёт. Но Бэкхён, сделав глубокий вдох, спокойно произнёс: — Он никогда на это не пойдёт, никогда и ни при каких обстоятельствах — уж точно не ради меня! — Не держи меня за идиота, — произнёс Ву и следом рассмеялся. — Неужели ты думаешь, что я не учёл каждый нюанс? — Верно, ты игрок, тебе нравится играть с людьми и смотреть, как они извиваются, невольно подчиняясь тем правилам, что ты устанавливаешь. Но ты не думал, что иногда ситуация может сложиться как-то иначе? — И как ты думаешь, что ждёт тебя в таком случае? — Смерть?! — Смерть, — подтвердил альфа, — но перед этим твой любимый дядюшка получит видеозапись, на которой ты будешь истекать кровью: долго, мучительно и медленно; капля за каплей жизнь будет уходить из тебя. И Ом, если не свихнётся, отдаст мне всё, чего бы я ни попросил. А капитан? Он же, как преданный пёс, сидел возле тебя в больнице, он уже тогда был на грани. Только представь, что будет с ним, когда он это увидит. А когда умрёшь ты, он либо застрелится, либо начнёт рыть носом землю в моих поисках. Напоследок я с ним ещё поиграю, а потом он в любом случае умрёт. — Ты… Ты просто чудовище, законченный псих, — процедил Бэкхён, но вместо вспышки гнева на его глазах выступили слёзы отчаяния. — Тогда… Тогда ты знал, что я ждал ребёнка? — Знал. — На этот раз на лице Ву не блистала хищная улыбка, но произнёс он это как что-то обыденное и незначащее. — И всё равно… — Я ни перед чем не остановлюсь, — ухватив жёстко омегу за подбородок, в самые губы произнёс Ву. — А Чунмён? — Хочешь об этом поговорить? — Хватку он ослабил и вернулся в прежнее положение. — Давай, поговорим. Что ты хочешь знать — задавай вопросы, и, возможно, я удовлетворю твоё любопытство. — Потому что я всё равно умру?       На лице Ву появилась кривая улыбка, и он лишь пожал плечами. Но Бэкхён истолковал это по-своему. Ву в любом случае собирался избавиться от него, и не потому, что Бэкхён ему мешал, а просто потому, что он привык убивать. Второй и более веской причиной было то, что такие, как Ву, не оставляют свидетелей. Ву Бэкхён не знал, но знал законы триады, которая никогда не оставляла следов, как и свидетелей. Для них не существовало какого-либо «кодекса чести», им было всё равно кто стоит перед ними: ребёнок, омега или альфа. С каждым они расправлялись одинаково жестоко и бесчеловечно. И когда Ву говорил, что Бэкхён будет умирать долго и мучительно, — это были не пустые слова. Бэкхён знал и примерно представлял, что может его ждать, если Чанёль не успеет. Но об этом он старался не думать. Он раздумывал над тем, какой задать следующий вопрос, и выбор был невелик, потому что нужно было быть осторожным и не вызвать лишних подозрений у альфы, а одно неосторожное слово или фраза могли всё испортить. — Тогда на парковке, когда… — договорить Бэкхён не смог, чувствуя, что ещё хоть слово и слёзы выступят на глазах. Его состояние заметил и Ву, который снова приблизился слишком близко к его лицу; горячее дыхание, как и сама непозволительная близость, вызывали приступ тошноты. — Ты нам брюхатым был не нужен, считай, твой отец лично распорядился избавиться от крысёныша. — Замолчи! — Бэкхён вертел головой из стороны в сторону, словно отмахиваясь от слов, что сейчас убивали последние чувства к человеку, которого он считал отцом, пусть по закону, но не по сути, но он был его отцом. — Нет, он не мог, — убеждая больше себя, произнёс омега, уже не зная, чему верить и есть ли в словах альфы хоть доля правды или это очередная попытка сломать его.       Ву больше ничего не стал объяснять, а потом появилось несколько людей в чёрном, один из них подошёл вплотную к альфе и, склонившись, что-то прошептал на ухо. В миг его лицо окаменело, глаза превратились в тонкие щёлочки, а черты лица заострились. Бэкхён напрягся всем телом, когда Ву вскочил со своего места, а стул пошатнулся и с грохотом упал на пол. — Глаз с него не спускать, — бросил он на выходе, покидая комнату. Вслед за Ву вышли и его люди, звучно хлопая дверью за собой так, что от удара на пол посыпалась штукатурка. «Дело дрянь», — подумал Бэкхён, понимая, что они где-то оступились.

***

      Чанёль взглянул на тяжёлое серое небо, что низко нависло над портом. Ночью будет дождь, подумал он, поднимая воротник плаща и переводя взгляд на Сехуна. — Ну что там? — Оглядываясь по сторонам, Пак забрался рукой под плащ, цепляясь пальцами за рукоятку «Глока». — Зайдём с другой стороны. — Стягивая с лица термикон, Сехун попятился назад к ряду крупнотоннажных контейнеров, а следом за ним и Чанёль. — Как стемнеет — вернёмся. — О вытащил из кармана свой телефон, на котором была загружена схема склада. — Вот здесь практически никого нет, прохаживалась парочка, но это далеко не все. Нужно проверить, что там со вторым ярусом, по показаниям датчика Бэкхён должен быть где-то вот здесь, — указал на противоположный от них конец склада О. — Пошли, — кивнул Пак, шагая вперёд, и резко затормозил, прижимая рукой О к стенке контейнера. Выглянув из-за угла, проследил за силуэтом в чёрном, жестом отдав приказ Сехуну не двигаться и получив молчаливый кивок, ринулся вперёд на обгон. На его счастье, в порту было гулко, шумно работали погрузочные механизмы и звук его шагов терялся на фоне общего гама. Забежав с торца между контейнерами, двинулся ближе к краю. Звук шагов был едва уловимый, но они неминуемо приближались. Вжавшись в стенку, альфа занёс над головой рукоять оружия. Он натянулся, как струна, отсчитывая последние секунды перед нападением, и рванул, как только мужчина поравнялся с ним. Отпружинил от земли, занося над головой ствол, удар пришёлся по лобной зоне, отшвыривая в сторону подкосившееся и потерявшее ориентацию тело. — Сехун, сюда! — как можно тише произнёс он в рацию. Отведя руку от наушника, взглянул на того, кто лежал на земле. Парень завозился, попытался встряхнуть головой, шаря по сторонам руками, Чанёль тут же усмирил его попытки, сильнее сжимая руку на горле и утыкаясь стволом в лоб. — Не дёргайся, — прошипел сквозь зубы, оглядываясь назад, где уже появился О. — Совсем ещё щенок, — констатировал Сехун, усаживаясь рядом на корточки, рассматривая лицо парня. Над бровью выступили капельки крови: видимо, Чанёль рассёк парню бровь. — Прикрой меня со спины. — Чанёль потянул парня на себя, после чего зафиксировал свою руку поперёк горла, а другой наставил дуло пистолета в спину. — Шевелись, будешь дёргаться — пришью на месте! — Подтолкнул парня вперёд, заставляя того двигаться в нужном темпе. Миновали несколько рядов металлических махин, теперь им предстояло пройти несколько шагов по открытому пространству. Впереди была дорога, и дальше идти до стоянки они так не могли. — Зайди с другой стороны. — О приблизился к парню с другой стороны, Чанёль ухватился за руку пленника, изменив положение руки с пистолетом, упираясь дулом уже в бок. Как только их заметили свои, в сторону откатилась дверь фургона, и навстречу вышел Мёнчжун, принимая заложника. — Вытащите из него всё, что получится, хотя… — мотнул он головой. — В общем, попытайтесь выбить из него хоть что-то. Пацан ещё зелёный, такого расколоть на раз-два. — Всё сделаю, — заверил альфа, забираясь обратно в фургон.       Чанёль прошёл в сторону своей машины, открывая заднюю дверцу. Чунмён взглянул на него, отрывая взгляд от монитора. — Взгляни, это прислали директору несколько минут назад. — Чанёль уставился в экран ноутбука, мрачно сдвигая брови к переносице.       На экране появились нечёткие очертания силуэта, человек расположился вальяжно на стуле, в голосе говорившего чувствовались властные нотки, чувство собственного превосходства и явная насмешка над корейскими спецслужбами. Экран почернел, запись кончилась, и Чанёль со всей ненавистью впечатался кулаком по корпусу машины. — Ублюдок, — взвыл альфа, наваливаясь всем телом на машину. — Он не собирается возвращать Бэкхёна, Чанёль, тебе лучше меня известно, чем в итоге заканчиваются подобные случаи с выкупом, — Кёнсу выжидающе смотрел на Чанёля, наперёд зная, что решит альфа; иных вариантов у них просто не было. — Осталось меньше двенадцати часов, утром директор должен сообщить им координаты нахождения доктора и вывести людей с острова. — Чунмён отодвинул от себя ноутбук, выбираясь из машины. — Чанёль, — приблизившись к альфе, омега нерешительно коснулся плеча Пака, — Чанёль, посмотри на меня, мы заберём его сегодня ночью. — Ты остаёшься, — хмуро произнёс Пак, отталкиваясь от машины. — Я пойду с вами и точка! И не надо сейчас строить из себя благодетеля, я точно такой же агент, как и все остальные, — обгоняя его, Ким вцепился в воротник плаща альфы. — Слишком мало времени, мы ничего толком не узнали, а соваться в этот улей… всё равно, что… — Я знаю, Чанёль, я всё это знаю, но нам не оставили выбора.       Стиснув зубы, Чанёль ринулся к фургону, распахивая дверь, а следующим движением упираясь дулом пистолета парню между глаз. — Я правда ничего не знаю, — взревел заложник, крепче вжимаясь в спинку сиденья, как будто это могло ему чем-то помочь. — Но тот омега ещё жив, и его держат на первом этаже в отдельной комнате. На складе я охранял груз и до вчерашнего дня босса в глаза не видел, а сегодня привезли этого омегу. — Сколько вас там? — не унимался альфа, продолжая допрос. — Человек двадцать, я правда не считал. — Что за груз? — Откуда же мне знать, приказано было охранять территорию и никого близко к складу не подпускать. Это вообще не моего ума дело, да и кто я такой, чтобы мне что-то объясняли. Привезли на склад, дали оружие, сказали, что делать — вот и всё. — Слушай сюда, для тебя есть только два варианта: либо я пристрелю тебя здесь прямо сейчас, либо будешь делать то, что я скажу, — почувствовав слабину, Чанёль жал до последнего. Парень весь сжался и со всей яростью, на какую был способен, смотрел прямо в глаза. — Я не… — Ты совсем идиот? Знаешь, что с тобой будет, когда ты вернёшься? Неужели думаешь, что они поверят, что мы взяли и просто отпустили тебя? Подохнуть ты всегда успеешь, вопрос лишь в том, когда это произойдёт: сейчас или через несколько лет. — А откуда мне знать, что вы не прикончите меня там? — взревел мальчишка; в его глазах Чанёль видел сомнения и уже был уверен, что парень сломается. — Как тебя зовут, парень? — Линь, — безропотно ответил тот. — Так вот, Линь, я не убийца. Даю слово — сегодня ты не умрёшь ни от моей руки, ни от рук своих дружков. Ты поможешь нам, и я тебя отпущу. — А смысл? Они же всё равно найдут меня и прикончат! — Никто искать тебя не будет — некому будет. А что до остальной части вашей банды, как выберешься отсюда, хватай своё шмотьё и вали подальше из города. Отсидишься какое-то время, а там о тебе и забудут. — Нет, не пойдёт, если уж на то пошло, мне нужны более весомые гарантии — вашей страны! — Чего? — Наглость мальчишки Чанёля порядком напрягала, но, поразмыслив немного, он обернулся, встречаясь взглядом с Кёнсу. — Договоримся, — ответил за него До. — Но от тебя организации потребуется ответная услуга. — Если вы гарантируете мою безопасность — я согласен. — Решать тебе, Чанёль, но это наш шанс, — настаивал на своём До, когда они отошли в сторону. — Парень ещё не завяз по горло в этом дерьме, он просто пытается выжить любыми возможными способами. — Хорошо, — немного поразмыслив, согласился Чанёль, — выбора особого у нас нет. — И, вернувшись к машине, распорядился освободить руки пленнику.

***

      Бэкхён издал едва слышный вздох облегчения, когда охранник, хоть и не без должной грубости, освободил одну руку от металлического браслета. Сейчас его пальцы походили на посиневшие крючки, которые не желали слушаться своего хозяина. Он сжимал и разжимал в стимулирующих движениях кулак, пытаясь вернуть пальцем прежнюю чувствительность. — Жри! — прогремел голос над головой, после чего мужчина отошёл в сторону, сложив на груди руки. Бэкхён уже смирился с мыслью, что есть придётся это размокшее и слипшееся нечто, что раньше было лапшой. Голод брал своё, и он с жадностью начал жевать лапшу, не зная, когда ему в следующий раз представится такая возможность. Постояв ещё несколько минут, охранник соизволил убраться восвояси, видимо, у того были дела поважнее, чем стеречь пленника, склонившегося над злосчастной миской лапши, и который, по его соображениям, все равно никуда отсюда не денется. Бэкхён продолжал давиться едой, с упорством проталкивая в себя вязкую и слипшуюся массу, а когда покончил с этим, испытал облегчение и странное чувство сытости от практически несъедобной пищи. Осмотрел руку, которая была покрыта ссадинами и синяками, мысленно готовясь, что сейчас его снова закуют в эти кандалы. Одна рука по-прежнему была скована металлическим браслетом, а второй конец зафиксирован к трубе теплоснабжения. Охранник всё не возвращался, и, стараясь не думать о неминуемом, Бэкхён наслаждался в какой-то степени минутами какого-никакого комфорта. Ещё раз осмотрел комнату, а когда это ему надоело, нырнул пальцами в карман штанов, где лежала скрепка. Ощупав её, он так и не решился достать, понимая всю бессмысленность. Сейчас его снова прикуют к спинке стула, а с руками за спиной он точно не сможет проделать этот фокус, которому его научил один альфа в академии. Сейчас он без труда мог бы освободить руки, но смысла в этом не видел, и далеко ли бы ему удалось уйти без оружия. Стоит переступить порог, как его тут же скрутят, и хорошо, если не пристрелят на месте. Какой-то внутренний голос всё-таки побудил достать скрепку из кармана, а потом в открытое окно услышал щелчок и глухой, едва уловимый удар.       «Началось!» — не без энтузиазма решил он. Отбросив все сомнения, расправил скрепку зубами, просовывая один конец в выемку для ключа. Пальцы плохо слушались, а спина покрылась испариной от напряжения, несмотря на то, что его ещё несколько минут колотило от влажности и прохлады, что царила в комнате. За дверью происходило нечто странное, и эта странность ощущалось неким спасением от плена. С горем пополам освободившись, он на цыпочках прокрался к двери, прихватив на полу палку, которая ему пока могла послужить неким подобием оружия, не имея больше ничего под рукой. Бэкхён вздрогнул от первого оглушающего выстрела, за которым последовала возня, громкие возгласы с китайской бранью, и он решился. Распахнул злосчастную дверь, за которой, к его счастью, сейчас никого не было, и бегом кинулся к ящикам. Прячась за них, перевёл дыхание, долго так отсиживаться не получится, но куда дальше идти, пока представления не имел. Выглянув из своего укрытия, наметил новую цель для убежища и, пригнувшись, ринулся туда. За спиной раздались выстрелы; Бэкхён рванул вперёд, обо что-то спотыкаясь и заваливаясь на бок. Когда же он распахнул глаза, на него смотрел стеклянный и пустой взгляд, и последнее, что отразилось на этом лице, — страх. Морщась от отвращения, Бэкхён протянул руку к оружию мёртвого китайца, который даже после смерти не желал выпускать его из рук. С силой рванув на себя, ему удалось получить желаемое, а по жилам заструилась тёплая кровь. Огладив ствол тонкими пальцами, он глубоко вздохнул, пропуская через себя разряды импульсов. Даже дышать стало легче, голова прояснилась, и он кожей чувствовал, как и что следует делать. Выглянул из своего укрытия, всматриваясь в следующую точку своего места назначения. Выстрелы раздавались из центра склада, который сумели отвоевать агенты, а силы Ву и его людей были сконцентрированы на площадке второго яруса. Притаившись, он наблюдал за альфой, что принёс ему лапшу и, скорее всего, скрутил его в арендованном доме, этот же альфа стоял рядом с человеком со шрамом и зло скалился, когда с Бэкхёна сняли повязку. Всё произошло быстро и непонятно для самого омеги. Не успел он забежать в помещение, где держали омегу, как через секунду по требованию внутреннего голоса Бэкхён вскинул руку, целясь в мужчину. Раздался выстрел, альфа попытался отшатнуться назад, придерживаясь за раненое плечо, и тут же повалился лицом вперёд, после решающего выстрела. Бэкхён сожалел лишь об одном — решающий выстрел был не его. Оглядевшись по сторонам и выждав затишье между перестрелкой, стал двигаться вперёд настолько уверенно, что понимание, что это действительно он и происходящее — не кошмар, уплывало всё дальше. Он как никогда был благодарен изнуряющим тренировкам в академии, припоминал всё, что говорил когда-то Чунмён, а сейчас испытывал на собственной шкуре. Действовал на автомате, страха не было, руки не тряслись, твёрдо держали в руках оружие, ноги сами вели вперёд, и непонятно, откуда в теле появились те ловкость и быстрота, которые диктовали, как и куда идти дальше. Он замер за одной из опор, присел на корточки, чуть подаваясь вперёд. Отсюда открывался вид на площадку второго яруса, по которому шла пальба. Вдруг на площадке появился силуэт, направляющий ствол вперёд, но в ту же секунду неестественно повалился вперёд, повисая на ограждении. Пользуясь возможностью, Бэкхён ринулся вперёд, и уже на приближении к следующей опоре что-то утянуло в сторону, он рухнул на колени и уже был готов выстрелить в того, кто утянул на себя, но выстрела не последовало. — Чёрт бы тебя, Мёнчжун, — в сердцах прошипел омега и устало откинулся на опору позади себя. Наконец-то он нашёл хоть кого-то из своих. — Капитан, я нашёл Бэкхёна, — произнёс он в наушник и, выслушав ответ, повернулся к омеге. — Если он тебя не убьёт, потом это сделаю я! — Бэкхён удивлённо повёл бровью; до сих пор ему Мёнчжун казался непробиваемым и неспособным на проявление каких-либо эмоций, а вот сейчас порядком удивлял.       Снова раздалась череда выстрелов, Мёнчжун тоже отстреливался. Зайдя с другой стороны, Бэкхён заметил движение с правого края лестницы, она находилась почти в тени и меньше всего попадала под обзор. Первым шёл тот со шрамом, а за ним — Ву. Бэкхён сжал челюсть, сдерживаясь, чтобы со всех ног не рвануть за ними. Ещё раз оглянувшись на Мёнчжуна, который тяжело дышал, меняя магазин с патронами, двинулся вперёд вдоль стены, не сводя взгляда с фигур. В этот момент Бэкхён ничего не видел и не слышал, лишь одна мысль набатом звучала в голове: «Не упустить». И когда человек со шрамом вступил на полоску света, прикрывая собой Ву, не раздумывая, Бэкхён произвёл выстрел, следом второй, и в тот момент, когда грузное тело начало заваливаться на пол, он встретился взглядом с Ву Ифанем. Их разделяло несколько метров, и в следующую минуту один из них точно так же повалится на пол, заливая его поверхность своей кровью. Бэкхён целился в голову, мешкал, пытаясь уловить смысл того взгляда, каким смотрел на него альфа, точно так же целясь. Они словно вели немой диалог, смысл которого для Бэкхёна так и остался непонятен. Со стороны послышалось шипение, какой-то оглушающий и разрезающий грохот, который пришёлся на ту секунду, когда Бэкхён спустил спусковой крючок. Но достигла ли пуля своей цели, он уже не знал, — сильный удар головой, тяжесть в области груди и невыносимый жар со стороны дезориентировали его. Бэкхёна тащили вперёд, омега тряс головой, пытаясь справиться с шумовой завесой в ушах и разглядеть хоть что-то в языках пламени. Огонь пританцовывал, вспыхивая яркими всполохами, расползался, отвоёвывая себе всё больше пространства. — Твою же мать, — Мёнчжун подхватил Бэкхёна со спины, — нужно уходить! Бэкхён, шевели ногами, иначе нам конец!       Бэкхён не помнил, как они пробирались вперёд, как делали остановки и снова шли. Реальность вернулась к нему с холодным порывом ветра в лицо и глазами, что вопросительно взирали на него. Потом они снова бежали, Кёнсу тянул его вперёд, Бэкхён не видел ничего, кроме кромешной тьмы и оглушающих взрывов за спиной. — Чанёль, где Чанёль? — единственное, о чём он мог думать, пока До перехватил его крепче, не позволяя сделать и шага в сторону склада. Отчаянные крики разрезали воздух, Бэкхён из последних сил трепыхался, пока у него на это были силы и не наступила темнота.

***

      Сначала он увидел Бэкхёна, а после был выстрел, после которого омега оказался лицом к лицу со своим мучителем. Было страшно, невыносимо страшно до сбившегося дыхания и онемения в пальцах за человека, который однажды появился на пороге их дома, неимоверно раздражал и одним своим присутствием доводил до белого каления; который не слышал и не желал слышать, гнул свою линию, язвил и не соблюдал субординацию; мысли о котором против воли врывались в голову и кружили, толкали навстречу чему-то непонятному и бесконтрольному. Хотелось выть, выкинуть и просто жить дальше как прежде. Но как прежде уже не получалось, и чем дольше Чанёль боролся с собой, тем глубже увязал в своей привязанности и невозможности быть без него.       На миг потемнело в глазах, фигуры были расставлены на доске иначе, и стоило предположить, что результат этой партии может быть сыгран, как несколько лет назад, а на месте Бёнги мог оказаться Бэкхён… Один неверный шаг, одно неверное движение, от которого зависело слишком многое. Он снова был слишком далеко, чтобы успеть и предотвратить. Доли секунды и всё решится, и он снова не успеет. — Се… — Ву у меня на прицеле…       Этот бой он не проиграет, ему не позволят проиграть. Чанёль выскочил из своего укрытия, отстреливаясь по верхнему ярусу. Пробирался всё ближе, прячась за опорами, снова отстреливался. Там, где был Ву, уже вовсю полыхал огонь, а его Бэкхёна практически тащил на себе Мёнчжун. Удушливый дым был повсюду, Чанёль приложил руку к лицу, но токсичные пары уже терзали гортань, и глотку раздирало от приступов кашля. Языки пламени лизали стены, подбирались к ящикам с маркировкой «CTE BioPharma Corp». Лицо обжигало горячими порами, он прикрывался рукой, выверял каждый шаг и двигался вперёд. Над головой раздался треск, он вскинул голову на звук, а в следующую секунду его отшвырнуло в сторону. За спиной раздался грохот, балка обрушилась вниз, поднимая столбы пыли, продолжая гореть уже на земле. Тряхнув несколько раз головой, прислушался к ощущением — затылок отдавал тупой болью. — Рехнулся? — встряхнув альфу за лацканы плаща для убедительности, вещал О. — Я едва успел, жить надоело? Я не меньше тебя хочу его пристрелить собственными руками, но его больше нет! Нет, Чанёль! Там просто ад, только посмотри! — Чанёль смотрел перед собой, языки пламени с треском скакали, словно в безудержном танце. Огонь расползался по складу и полностью охватил ту часть, где исчез Ву. Крики больше были не слышны, пламя перекидывалось с одного ящика на другой. — Давай-ка убираться отсюда.       Отзвучали последние выстрелы. Ухватившись за локоть друга, Сехун вёл за собой Чанёля. Он интуитивно продвигался вперёд, всё было охвачено клубами дыма, а перед глазами всё расплывалось от подступающих слёз.       Вывалившись на улицу, оба согнулись от приступа кашля, первым в себя пришёл Чанёль и, ухватив О за руку, потащил вперёд. Тут же появился Линь, перепачканный в саже, он ринулся им навстречу, хватая О с другой стороны. — Я уже хотел идти за вами, там из ваших никого не осталось — вы последние. — Они подтащили Сехуна к одному из контейнеров и помогли усесться. — Тот омега, я видел, как его забрал один из ваших. — Кто именно? — Хмурый такой, он у вас за главного? — Чанёль приподнял бровь, сразу подумав на Мёнчжуна — именно с ним был Бэкхён, когда альфа вытаскивал его со склада. — Мёнчжун, Бэкхён с тобой? — произнёс он в наушник. — Он с Кёнсу. Вы где? Помощь нужна? — Собирай всех наших, мы скоро будем. — А мальчишка? Он жив? — Жив, — Чанёль перевёл взгляд на затаившегося в стороне Линя и улыбнулся, — что с ним будет?! — Линь, пару минут. — Мальчишка понял с полуслова, что от него хотят, и отошёл в сторону. — Ты как? — Чанёль обратил своё внимание на Сехуна, который вытянул вперёд ноги, откинувшись на металлическую стенку, дышал ещё тяжело, но удушающий приступ кашля сошёл на нет. — Порядок, пару минут и пойдём.       В зрачках Чанёля отражались яркие вспышки огня, который уже полноправно перебрался на крышу и лизал её языками пламени. Он ждал облегчение, но оно не приходило, и дело даже не в том, как всё в итоге кончилось, — дело в Бэкхёне. Теперь, когда ему не угрожала опасность и напряжение сходило на нет, он смог разложить по полочкам всё то, что не давало покоя. Он снова и снова прокручивал в голове минувший день и чем больше думал, тем тяжелее становилось на душе. — Не думал, что он полезет на склад, снова туда соваться неразумно с его стороны, — Сехун начал приподниматься, придерживаясь за стенку. — Я ему не доверяю. — Я тебя и не прошу, у нас с ним была сделка — свою часть он выполнил, дело осталось за мной.       Чанёль подозвал жестом Линя, и мальчишка, что стоял в стороне, хмуро поглядывая на пепелище, тут же кинулся к ним, с заискивающим взглядом смотрел на Пака, словно готовый выполнить любой его приказ. Он ещё шарахался от остальных агентов, но с Чанёлем вёл себя куда смелее. Хоть и был у них уговор с Паком провести их на склад, чёрт знает откуда в этом субтильном и нерешительном юноше вспыхнула решимость сунуться туда и стрелять в своих же. Уж слишком быстро он переметнулся на их сторону, что в свою очередь зарождало в Сехуне новые и новые подозрения. С такой лёгкостью кинул своих, кинет и их при первой возможности. Что собирается делать с ним Чанёль, он пока не знал, да и без этого мыслей для размышлений хватало. А с мальчишкой ещё будет время разобраться.       Чанёль был хмурый, и даже после случившегося гибель Ву облегчения ему не принесла. Что в данную минуту беспокоило Чанёля, он мог только догадываться, альфа вёл себя отчужденно, брёл вперёд, глядя себе под ноги, и молчал. Сам Сехун испытывал пустоту, которая мешала поставить финальную и жирную точку во всей этой истории. На складе Сехун не сразу заметил Ву, сначала в его поле зрение попал Бэкхён, который, вытянувшись в струну, стоял, держа на прицеле сначала человека Ифаня, а когда тот после выстрела повалился на землю, готовился стрелять в Ву. О находился в противоположной стороне склада, расположив винтовку на одном из ящиков, но стрелять не спешил, хотя мог в одну секунду покончить с альфой. Всё решали доли секунд, он продолжал держать Ву на прицеле, даря последний выстрел Бэкхёну. Это их общая война, но закончить её должен был Бэкхён и никто другой. Но по нелепой случайности, чья-то пуля попала в один из ящиков, и раздался сначала слабый взрыв, руку Бэкхёна повело, и пуля попала в плечо Ву. Взрыв повторился, но уже куда более сильный. Дальше стрелял Сехун, но из-за ярких вспышек и всполохов огня он не был уверен, что хоть одна из пуль достигла цели. О кинулся вслед за Ву, но, видимо, одна из его пуль попала в ящик с воспламеняющейся жидкостью, а кидаться в огонь было бы сверх идиотизма. Огонь облизывал стены склада и охватывал собой ту часть, где находился Ву. До него доносились раздирающие крики невыносимой боли, и бог знает сколько ещё погибло в огне помимо Ифаня. Мёнчжун волочил на себе Бэкхёна, который без конца оглядывался на огонь, и Сехун мог бы поклясться, что в тот момент О видел в глазах омеги какое-то успокоение.       Когда они вышли к стоянке, Чанёль ускорил шаг и уже более уверенно направился в сторону машин, возле которых собрались агенты. До стоял возле фургона, пряча руки от холода в карманах и вжимая голову в плечи.       Кёнсу подался в сторону, потёр ладони друг о дружку и побрёл навстречу Сехуну. Когда дверь фургона отъехала, взгляд Чанёля остановился на скрюченной фигуре Бэкхёна, укутанной в плед. Бэкхён прижимал к себе колени, вжимался одной щекой в кожаную обивку, пребывая в забытье. Глаза скользнули по тонким запястьям, изуродованных ссадинами и вмятинами от металлических браслетов. Альфа забрался в салон, осторожно прикрывая за собой дверь, усаживаясь рядом. Почувствовав чужое присутствие, Бэкхён распахнул глаза, озираясь по сторонам, хлопал глазами, пытаясь избавиться от дрёмы. Чанёль подался вперёд, осторожно перехватывая его руки, и прижался к ним потрескавшимися губами. Бэкхён, затаив дыхание, наблюдал за ним: как тот, смахнув с себя налёт уверенного в себе капитана, нежно касается его рук губами, как слишком бережно выцеловывает каждый участок, каждую косточку, как следом прикрывает глаза, сдерживая в себе всю боль, а после утыкается в колени омеги и замирает на несколько минут. Бэкхён провёл по напряжённой спине мужчины рукой, Чанёль не откликнулся и, казалось, только сильнее напрягся. Чанёль не отзывался, отгородился непрошибаемой стеной, и Бэкхён это чувствовал. Мужчина продолжал вжиматься в его колени, не желая поднимать глаза или что-то говорить. Бэкхён ещё сам не пришёл в себя, перед глазами стоял Ву, на которого он хладнокровно наставлял дуло пистолета. Затянувшееся молчание раздражало, ему необходимо было слышать Чанёля, заглянуть в глаза, чтобы наверняка увериться в том, что всё кончилось, что можно без опаски идти вперёд, не оглядываясь и не боясь за себя и родного человека. Отчуждённость альфы пугала, и сейчас Бэкхён бы предпочёл ссору, но не это холодное молчание. — У нас с тобой так будет всегда? — Бэкхён отстранил руку, вникая в суть сказанного. А в следующее мгновение захотелось оттолкнуть от себя, его душила злость и обида. После последних часов пережитого он нуждался по крайней мере в понимании, которого так и не обрёл, нуждался в руках, в заверении, что всё будет хорошо. Было больно, и слова застревали в глотке; уже ничего не хотелось говорить. Отстранённость Чанёля была подобна пощечине, которую он стерпел и проглотил. Бэкхён подался назад, пытаясь уйти от прикосновений, как в сторону отъехала дверца, и в дверном проёме показался До. — Чанёль, прошу прощение, можно тебя на минуту?       Пак тут же отпрянул от Бэкхёна, клюнул в лоб и покинул салон. На улице начал накрапывать дождь, что вынудило альфу поёжиться — холодный ночной воздух пробирал до костей. Проведя взглядом по уставшим и измученным лицам агентов и не заметив в их рядах потерь, Чанёль не без облегчения позволил себе вздохнуть. — По машинам. — Агенты тут же зашевелились и, не мешкая, начали рассаживаться по местам. Перед фургоном остались только До и Линь. Парень отстранёно смотрел куда-то в сторону, не было заискивающих взглядов, какими он смотрел на Пака последние часы, только пустой, без надежды, направленный в никуда. — Нужно убираться отсюда, что будем делать с ним? — Кёнсу повёл голову в сторону застывшего Линя. — Поедет с нами, поезжай с Чунмёном, а его я беру с собой. — До провёл по китайцу взглядом и направился к своей машине. — Ну что, Линь, поехали. — Вы… — Чанёль напрягся, смотря в глаза парня, который мигом засиял, подался чуть вперёд, хватая за грудки, глаза Линя забегали по сторонам. — Какого чёрта! — На злобный рык Линь вжал в плечи шею и с долей непонимания и настороженности смотрел на Пака. — Ты омега?! — Почему-то сразу это не бросилось в глаза, ещё тогда, когда в фургоне он упирался дулом пистолета в его голову и допрашивал, не понял и тогда, когда Линь слишком быстро сдал свои позиции и согласился открыть для них двери склада. И не бросались в глаза не по-альфьи плавные движения, слишком уж очевидная легкость, мягкие черты лица, вздёрнутый носик и слишком уж налитые и сладкие губки. В нём ничего не было от альфы, и заметил Чанёль это только сейчас. Дурак! — А если и так, что это меняет? — Он разом как-то подобрался и метал в альфу уязвлённый взгляд. — Умнее ничего не придумал, как связаться с криминалом? — Чанёль сам не понимал, отчего так злился, и какое ему вообще дело до мальчишки и до того, что заставило его свернуть на кривую дорожку. — Например? В шлюхи податься? Лучше сдохнуть, чем продавать себя. И какая в общем-то разница, или теперь ты откажешься от своих слов? Это что-то меняет? — В глазах Линя было столько ярости и негодования. — Ничего, — сквозь зубы прошипел он, отпуская омегу и кивая в сторону машины, — залезай вперёд. На них уже бросали настороженные взгляды, он поговорит ещё с Линем, но это потом. Перед тем, как последовать за мальчишкой, Чанёль сунулся ещё раз в салон взглянуть на Бэкхёна, который сидел, отвернувшись к окну. Почувствовав на себе взгляд, омега повернулся, провёл пустым взглядом по альфе и снова уставился в тёмное окно.