Новый шанс насладиться жизнью или Хроники Узумаки Мии

      Всё-таки Хирузен нашёл мне подработку, которая была как раз по мне. Помощницей в городской библиотеке. Я перебирала книги, расставляла их по категориям, вытирала пыль с полок и помогала библиотекарю, выполняя мелкие поручения.       Недавно я стала посещать академию шиноби.       Первый раз шла как в первый класс. Нервничала так, что пульс в ушах стучал, прямо как на экзамене.       Какаши меня проводил лишь до ворот академии, потрепал по голове и исчез. А я так и простояла, пока не прозвенел звонок.       Опоздала. Осознание этого факта пронзило меня молнией, и я рванула в академию. Судорожно высматривая учительскую, я неслась по коридорам и чуть не проскочила мимо нужной двери. Постучавшись, осторожно приоткрыла дверь.       — Войдите, — прозвучал сильный мужской бас из учительской, и я вошла, держа кулачок у груди.       — Мо… моё имя Узумаки Мия, и с сегодняшнего дня я буду посещать академию шиноби, — почтительно поклонилась.       — Хм… ты опоздала, — заявил мужчина, который, судя по голосу, и разрешил мне войти.       — Извините.       — В следующий раз не опаздывай, это неприемлемо. Ясно?       — Да.       Мужчина начал рыться в шкафу с бумагами и, достав одну из папок, махнул мне рукой.       — Пойдём за мной, я покажу, где твой класс.       Когда мы подошли к аудитории, он попросил меня подождать в коридоре, а сам вошёл. Тихо переговорив с сэнсэем, лохматым шатеном с тусклым взглядом, он вместе с ним подошёл ко мне. Учитель окинул меня строгим взглядом и сообщил:       — Ты опоздала. Больше так не делай. Моё имя Амураи Шо, и теперь я твой сэнсэй. До экзамена. Как тебя зовут?       — Узумаки Мия.       — Хорошо, я тебя представлю остальным, ты немного расскажешь о себе и пойдёшь на свободное место, поняла?       — Да.       Амураи не закрывая дверь окрикнул весело гомонящих детей и, чуть тише сообщив, что в их класс поступила новенькая, позвал меня. Я шла уткнувшись взглядом в пол. Смотреть на одноклассников было... страшно.       — Моё имя Узумаки Мия, приятно с вами познакомиться, — тихонько пробормотала я.       — Что-что? Тебя не слышно, говори громче! — запищал какой-то мальчишка, а остальные подержали его громким смехом.       — Моё имя…       — Ну хватит, садись уже на место, и начнём урок. Итак, новенькую зовут, кто не расслышал, Узумаки Мия, и теперь она будет учиться с вами. Все услышали? А теперь начнём тему: «Что такое чакра?»        Сэнсэй подошёл к доске и начал что-то писать на ней, вычерчивая рядом с иероглифами какие-то схемы. Я же нашла свободную парту в конце, по крайней мере на ней не было никаких тетрадей, свитков или учебников, и села туда.       Все остальные дети сидели небольшими компаниями, весело смеялись и разговаривали между собой.       После звонка детишки стали ещё громче и, окружив мою парту, они загомонили, завалив меня вопросами: кто я, откуда, сколько мне лет, что я люблю, что не люблю. Я отвечала неуверенно, не слишком привыкла к такому вниманию, и вскоре они отстали, заскучав. Я и не пыталась подружиться, была сама по себе, лишь стараясь никому не мешать.       Следующим уроком у нас оказалась физкультура, но уже после первого круга вокруг площадки я упала от бессилия и не смогла сдавать следующие нормативы.       Также на втором уроке мне дали в руки настоящий кунай: железный, тяжелый, но не сильно заострённый. Специально для детей. С помощью него нужно было попасть в мишень на дереве. У многих детей он долетал до дерева, не считая девочек одного возраста со мной, но когда я неловко, как мячик, кинула кунай, он даже и одного метра не пролетел. Как камень грохнулся вниз, отчего все дети громко засмеялись. Учитель закрыл глаза ладонью, недовольно сообщив мою оценку, поставил неуд в журнал.       Следующим уроком были спарринги. И из этого соревнования я вылетела. Сразу. Девочка набросилась на меня, а я от неожиданности прикрыла глаза и упала на попу, как раз за чертой круга, снова услышав громкий смех. Ещё один неуд.       И вот так прошёл первый день в академии. Я из последних сил зашагала в библиотеку и, расставив по местам новую партию книг, уже вечером побрела домой к Какаши. Он ничего не спрашивал, не интересовался, как прошёл мой день и почему я так задержалась, отчего в груди что-то болезненно сжалось.       Уже утром мне наконец-то выдали пособие. И, оставив деньги на столике в кухне, я пошла в академию получать новые неуды.

***

      Сегодняшний день был посвящён медосмотру. Нам измеряли вес, рост, брали анализы, кровь, узнавали объём очага чакры.       После обследования детям давали их показания и они радостно хвалились ими, показывая другим. Я лишь нервно сжимала лист в пальцах, неверяще смотря на показатели.       Этого не может быть. Как так-то? У всех так или только у меня?!       — Эй… Узумаки, дай-ка взгляну, — брюнет выхватил мой листок и с предвкушающей улыбкой посмотрел на него, после чего улыбка с его лица пропала, и он не веря уткнулся лицом в лист.       — Твоя чакра... она, она?!       Он не веря покрутил головой.       — Что там, Акамура-кун?       Спросили заинтересовавшиеся девочки, немного краснея.       — Она у неё, — показал он листочек всем детям, — больше, чем у нас всех!       Дети ахнули и зашептались между собой.       — Как, так? Ты же самая слабая из всех нас! — тыкнул Акамура в меня пальцем, ождая ответа.       — Я не знаю, может это опечатка?       — Точно!       Кивнул мальчишка и громко засмеялся.       — Опечатка. Твоя чакра не может быть больше нашей, да ребята?       — Да, это так!       Поддержали его дети.       — Так что, — он подошёл, хватая меня за кофту, и толкнул, смотря прямо в глаза.       — Уходи и не позорь наш класс! Не тяни нас вниз, иначе мы сами вышвырнем тебя.       Такого я уж точно не ожидала услышать. Акамура порвал мой листок и посыпал меня обрывками. Засмеявшись он ушёл. Вместе с ним ушли и другие дети.       Вот значит, какого быть изгоем.       После этого в академии мне не давали покоя, то случайно проливали на меня воду, то рвали и разрисовывали тетрадки, когда я выходила из класса. Придумывали кучу обидных кличек.       Из-за этого мне не хотелось приходить в академию. Я выбрасывала порванные тетради и покупала новые и всё так же ходила на работу, чтобы выплатить свой долг.       Жить всё время с Какаши не получилось. Мой дом починили, и мне пришлось вернуться обратно. В пустую квартиру, где меня никто не ждал. Опять одна. От этих мыслей на сердце становилось ещё больнее, а в горле стоял ком.       Я забегала к Какаши каждый день и пыталась вести себя как и раньше, но он закрылся, а вскоре и вовсе почти перестал замечать меня.       Однажды, просто проходя по одной из улиц, после работы я узнала то, что никогда не должна была услышать.       Я опять неслась к Какаши, но у одной из лавочек у сквера заметила две смутно знакомые фигуры. И чтобы увериться в своих мыслях, решила пройти поближе. Они разговаривали. Лиц я так и не увидела, но... голоса. Они ещё долго звучали в моей голове.       — Какаши, я слышал от Мии-тян, что она хотела подружиться с тобой. Но ей кажется, что ты против. Почему? Она очень милый ребёнок. Хотя неуклюжая, конечно. Иногда.       — Хокаге-сама, не хочу вас расстраивать, но эта девочка мне никто. Я присматривал за ней некоторое время и теперь свободен от своих обязанностей. Разве не так?       Третий Хокаге выпустил очередное облако дыма и посмотрел на небо.       — Да. Я тебя услышал, и нет, ты не обязан. Это не может быть приказом, стать чьим-то другом.       После этого я шла с опущенной головой.       От его слов мне вдруг сделалось так больно на душе... Ведь значит, всё это время я была для Какаши обузой. Тяжёлым грузом обязательств и обязанностей. Он лишь терпел меня и ждал, когда я побыстрее исчезну из его жизни. А я ведь искренне привязалась к нему. Беспокоилась. А теперь не могла спать. Ворочалась на кровати с тяжёлой головой. Усталость всё копилась и копилась, а сон не шёл, спасения от мыслей не было.       Надев кофту я спустилась с кровати и подошла к двери.       Мне и правда здесь не место. Правильно он тогда сказал. Зачем я вообще пришла в Коноху? Здесь меня никто не ждёт. Наруто ещё дитя, и что я ему скажу, когда встречу?       Защитить его не смогу, я и сама еле отбиваюсь от обидчиков. Родни, семьи и друзей у меня здесь нет. Квартира пустая и тихая.       Так что же я здесь делаю? Мне здесь нет места.

***

      За два дня я собрала всё необходимое в свою сумку и надела тот самый комплект, который мне купил Какаши. Другие, всё ещё не тронутые, вещи оставила в квартире. Везде тщательно убралась: помыла полы, протёрла пыль.       Осталось лишь одно.       Медленно прошагав к воротам кладбища, я остановилась у могилы Четвёртого Хокаге, присев на плиту рядом.       — Извините, Минато-сан, я не успела прийти, когда вы ещё здесь были. Я попыталась увидеть в Конохе свой новый дом, остаться здесь навсегда, но... видимо, здесь мне нет места. Я старалась прижиться, пыталась подружиться, но у меня ничего не вышло. Поэтому я не хочу мешать другим, — я глубоко вздохнула и продолжила. — Лучше всего будет, если я вернусь обратно. Обратно к себе домой.       Кунай я оставила у могилы Минато, Кушине положила цветы. Алые, как её волосы. Как кровь клана Узумаки. Надеюсь, ей понравятся. Но в любом случае, я не зря потратила последние деньги.       Выбраться из селения оказалось не так уж и сложно. Ведь если тщательно прогуливаться у стены, то когда-нибудь обязательно найдёшь брешь. Так я и поступила, без проблем перебравшись на другую сторону, благо я была худенькой.       И надев капюшон я побрела прямо в гущу леса.       Мой путь до дома длился почти трое суток. Ночами светила луна и, благодаря её свету, я шагала дальше, лишь изредка останавливаясь на привалы. Обстановка была однообразная. Деревья, кусты, трава. Иногда попадались ручейки, и я могла умыться и хоть слегка стереть грязь. И вот к вечеру, на третьи сутки, добралась до своей деревни. Разглядывая места своей бывшей жизни, я шагала по знакомым тропинкам прямиком к дому, который теперь действительно могла назвать родным, единственным по-настоящему моим местом.

***

      Хатаке был дома и читал книгу.       Давненько к нему не забегала кролик, сколько уже дней прошло, два или три? Слишком много для неё. Интересно, что случилось?       Он почесал голову и перевернулся на другой бок, переворачивая страницу. Он никак не мог запомнить уже трижды прочитанные строки, обдумывая эти, совершенно неожиданные для него мысли.       Стоп! То есть она уже три дня дома одна. Интересно, квартира то цела?       Хатаке резко поднялся с места и посмотрел в открытое окно.       Должна быть цела. Уж после того случая она уже должна была понять, что нужно быть осторожной.       — Нужно проверить.       Он мгновенно собрался и выбежал из дома. Медленно вышагивая по немноголюдным улицам к её квартирке, парень подошёл к дому и задрал голову, ожидая увидеть какие-нибудь признак бедствия. Но нет. Квартира казалась целой. Ничего подозрительного не было: дыма, языков пламени, потока воды или криков. Ничего.       В это момент к нему подошёл пожилой мужчина, подметавший дорогу около дома.       — Извини, ты смотрел в окно к малышке, которая живёт на втором этаже? Я правильно понял? — с легкой улыбкой проговорил он.       Хатаке не хотел выдавать причины по которым пялился в окно чужого дома, но всё же кивнул.       Наверное, сейчас скажет, что та шумит и из её окна иногда валит чёрный дым.       — Ты случаем не знаешь, где малышка Мия-тян? Просто я уже давненько не вижу, чтобы она выходила из дома. Обычно мы каждое утро пересекались, она постоянно здоровалась, но последние пару дней её не видно...       Хатаке неопределённо пожал плечами и предположил:       — Она же посещает академию, может уходит туда рано?       — Хм… я тоже так подумал, но я стучался вчера вечером. Квартира пуста. Никто не отвечает.       Насторожившись Хатаке кивнул.       — Хорошо, я проверю её в академии и потом, если что, сообщу вам.       Нервно сжав кулаки в карманах, Какаши пошёл в сторону академии, выискивая там аловолосую девчонку. Его интуиции говорила о надвигающихся неприятностях. Или уже произошедших. Среди учеников академии, выбравшихся перекусить на улицу, он так и не заметил алой макушки. И Какаши решил всё же спросить о ней напрямую у сэнсэя. Иначе он мог искать её довольно долго. Особенно при её умении теряться и попадать в неприятности. А вообще, мало ли, отпросилась в библиотеку, сходить в магазин или просто сидит сейчас в медпункте с очередным синяком.       — Ааа… Узумаки Мия, та новенькая девочка. По теории учится она хорошо, но вот практика и физкультура... на нуле. Тихая девочка, ни с кем не общается, — стал рассказывать её учитель. — Она уже не посещает занятия, хм… дня так три. Да, ровно три дня, — повторил он. — И вообще-то, за прогулы, если они продолжатся, её могут отчислить.       — Так вы не узнавали, что с ней?       — Как я могу всё знать, ты не видишь сколько у меня детей в аудитории? И за всеми нужен глаз до глаз, а если Узумаки не хочет учиться, тогда пусть не тратит время и перестанет. Всё просто. Нужно заявить это её родителям!       — У неё нет родителей.       — Да ну? Я и не знал, а ты тогда кто?       — Неважно, — вздохнул Хатаке и двинулся дальше. — Значит, не посещает академию уже три дня? Опять пускает нюни и сидит дома?       С такими мыслями он остановился у дома и пошёл по стене к её окну, но как только заглянул в комнату Какаши замер. Дома действительно никого не было. Ни в комнате, ни в кухне. Лишь какой-то листочек одиноко белел на столе. Парень быстро открыл окно и вошёл внутрь. В квартире было тихо и свежо. И пусто. Слишком идеальная чистота, помимо уже начавшей копиться пыли. Хатаке взял завёрнутый листок и пробежался по нему взглядом. С каждой строкой его лицо становилось всё более хмурым.       «Извини, Какаши-кун, если ты пришёл в квартиру и меня не оказалось в доме. Я не успела забрать документы из академии, но прекрасно понимаю, что они мне теперь не нужны.       Я поняла, что всё это время надоедала тебе. Я решила исправиться и больше не буду мозолить тебе глаза. Знаешь, ты тогда сказал правду. А недавно мне открыли глаза. Что я вообще делаю в Конохе? Я думала, что здесь у меня будет шанс начать всё заново, но теперь понимаю что это не так.       У меня не получилось, я всё испортила одним своим присутствием. Но я не хочу мешать людям, потому-то я возвращаюсь к себе домой.       Прости, что доставила тебе проблем. Деньги, которые ты потратил на меня, лежат на столе. Ключ от квартиры тоже там»

Узумаки Мия

      Хатаке читал записку снова и снова, пока не выдержал и с неожиданной злобой сжал письмо в руке. И почему-то злился он всё больше на себя.       — Глупый кролик.       Проколов палец кунаем, Какаши вытащил свиток и мазнул по нему кровью. Раздался «пуф», и из облачка дыма появился мопс.       — Йо… Какаши, чего хотел? — поднял пес лапу.       Хатаке пробежавшись по квартире попытался найти какую-нибудь подходящую вещь, но не нашёл и всё-таки передал псу листок.       — Нужно найти след. Справишься?       — Хм… — пёс принюхался, запоминая запах, и кивнул. — Ты такой серьёзный, что-то случилось? — приподнял Паккун одну бровь выше другой, смотря на Какаши.       — Есть такое. Нам нужно её найти, — серьёзно ответил пепельноволосый.       — Понял, я нашёл след. Следуй за мной.       Пёс дал деру через окно и Какаши последовал следом. Первая остановка оказалась на кладбище.       — Вот. След остановился тут, — показал Паккун на место рядом с могилой Четвёртого. Хатаке посмотрел на могилу своего учителя с кунаем Бога Грома на пьедестале и цветами, видимо, для Кушины. Он потянулся за любимым оружием сэнсэя, взял его в руки и не долго думая положил в подсумок.       — Куда дальше?       Уперевшись в трещину в стене, Какаши задумчиво оглядел её.       — Она пролезла туда, — кивнул мопс головой и быстро перешёл на другую сторону. Какаши пришлось перепрыгнуть стену.       К следующему вечеру они уже были в её деревне. За всё это время Какаши много думал о том, зачем он вообще идёт к ней и что ей скажет? Может здесь ей живётся лучше, чем в Конохе. Так зачем он хочет привести её обратно? Для чего? Ведь Кролик не просто так покинула Коноху. Может глупая девочка поругалась с отцом и решила уйти, показать, что она справится, сможет жить одна. Но у неё не получилось? И вот, хорошенько обдумав всё, она возвращается обратно к отцу. Ведь так?       Но он не мог уйти без ответа, не убедиться, что с ней все хорошо и она в безопасности. Не мог не узнать.       И ещё он хотел бы узнать, когда успел так привязаться к ней, что уже не смог просто проигнорировать её исчезновение?       — Какаши, она уже рядом, — ответил пёс. И от этого сердце Хатаке застучало сильнее. Он не знал, что это может значить и потому не обратил на это особого внимания. Но сделал заметку, зайти к ирьенинам. Проверить сердце, сосуды и состояние кейракукей в области груди.       Оказавшись у большой поляны, которая была окружена лесом, парень увидел одноэтажный деревянный домик. Он стоял в самом центре лесной прогалины. Рядом был костёр. Дрова в нём громко и как-то необычайно уютно трещали. Над ними кипел котелок.       — Паккун, возвращайся, дальше я сам, — потрепал Какаши пса по голове.       — Хм… смотри, чтобы это оказалось не зря.       Пёс исчез. Хатаке присел на бревнышко у костра, приготовившись к долгому ожиданию, но в этот же момент из домика вышла она.       Так, костёр готов, овощи с грибами почистила и аккуратно нарезала. Теперь нужно проверить огонь, и можно готовить. С этими мыслями я вышла из дома и остановилась, будто врезавшись в невидимую стену. Сердце вдруг сильно застучало, горло пересохло. Не веря своим глазам, я протёрла их кулачками. Неужели глюки пошли... Несколько раз попыталась протереть глаза, стараясь убедить своё сознание убрать человека, спокойно сидящего у огня и любовавшегося на мой костёр.       — Нет, нет, нет. Ты не должен быть здесь! — с разворота я захлопнула дверь и тяжело дыша осела на пол, придерживая ручку двери одной рукой.       Как? Почему? Какаши пошёл за мной? Может это мне привиделось?       Осторожно приоткрыла дверь и посмотрела через щель. Не исчез.       Но он не двигается. Это лишь банальное воображение, правда ведь? Или уже больное? Нужно вести себя естественно, тогда это пройдёт! Так... вдох, выдох.       Я взяла нарезанные на деревянной доске ингредиенты и потихоньку пошла к котелку. Руки предательски подрагивали, глаза то и дело косились на того, кого нет. Кинув овощи и грибы в котелок, присела и начала медленно помешивать будущий суп. Положив подбородок на ладонь, я не сводила своего взгляда с призрака. Точно призрак!       — Необычно, ты готовишь и ничего пока не случилось, — вдруг призрак заговорил!       Резко вскочив, я грохнулась назад и, всё ещё не веря, подняла голову. Призрак встретил мой взгляд прямо и неожиданно неуверенно сообщил:       — Я нашёл тебя.       Неужели правда...       — Я… Какаши-кун! Я думала, что это не ты, а всего лишь моё воображение! Почему ты ничего не сказал?!       — Хм… а что я мог сказать?       — Ну хотя бы что ты не призрак и не попытаешься в меня вселиться, — озвучила я первую проскочившую в голове мысль.       — И какой такой призрак, который вдруг захочет в кого-то вселиться, вначале будет говорить, кто он такой и что хочет сделать? — тяжело вздохнув и подняв глаза к небу, сообщил Какаши.       — Эм… ну так то это так, — вздохнула Мия и поднялась. — Покушаешь со мной?       — А где твой отец?       — Я…       Повисла недолгая пауза.       — Потом тебя с ним познакомлю, хорошо?       — Ладно.       Мы ужинали в тишине. Я не могла даже смотреть на Какаши. Но он будто этого не замечал, долго рассматривал суп и расспрашивал, какие травы и грибы я в него добавляла. Наверное, думал, что я хочу его отравить. Но в какой-то момент он не выдержал:       — Я прочитал твоё письмо.       Я никак не отреагировала на его слова, продолжая молча есть.       — Мне не нужны твои деньги.       И всё ради этого? Он пришёл сказать мне только об этом?       — Нет, они твои. Я заработала их сама и вернула тебе часть за свою новую одежду. Всё честно. Вот. Я оставила их и ушла.       — Почему?       Этого вопроса от него я не ожидала и тихо замямлила:       — Ты же читал запи…       — Эту? — вытащил он листок из кармана и кинул его в костёр, прямо перед моим удивленным лицом.       — Я хочу услышать ответ. От тебя. Почему ты ушла?       Я поднялась и задумчиво сжала кулаки.       — Я не хотела никому мешать. Не хотела надоедать. Не хотела… — на последних словах у меня на глазах появились слезы, и я закрыла лицо рукавом. — Я лишь хотела жить как все. Радоваться, как остальные дети, приходить домой и говорить я дома, хотела… много чего... Но теперь понимаю, что это не так просто сделать, как я думала с самого начала.       Я посмотрела сквозь слёзы на Хатаке и всхлипнув протараторила:       — Я не хотела быть в тягость тебе, Какаши-кун. Вот почему я ушла из Конохи, где меня никто не ждёт. И поэтому ты теперь наверное рад, что я перестала приходить к тебе и мешать твоему уединению.       Девочка развернулась и побежала в дом, хлопнув дверью. Хатаке не знал, что ответить в такой ситуации и просто ждал. Ждал, но чего? Он не знал и просто сидел, пока солнце не стало отпускаться и на небе не зажглись звёзды. Узумаки всё не выходила. В доме было тихо.       Через несколько минут дверь скрипнула и Мия вновь подошла к костру.       — В доме теплее, чем на улице, — всё ещё, сиплым голоском проговорила она.       — Я останусь здесь.       Узумаки кивнула и пошла обратно в дом, чтобы уже через пару минут выйти с покрывалом.       — Вот, — накрыла она плечи Хатаке и присела рядом.       — Твой отец где-то работает? — спросил Какаши.       — Да нет, — тихо ответила Узумаки и подкинула несколько поленьев в костёр. — Давай завтра приведу тебя к нему.       Узумаки поднялась.       — Если решишь зайти, то дом открыт.       И медленно зашагала обратно.       Хатаке так и сидел до самого утра уже у потухшего костра, будто на миссии по охране особо важных лиц. На рассвете на пороге появилась Мия с зубной щёткой, пастой и полотенцем. Направляясь за дом, она грустно улыбнулась Какаши и через пару минут вернулась с красивыми цветами в руках. Из-за грубой ткани полотенца её щёки покраснели, ещё больше подчёркивая белизну кожи.       — Идём к папе? Он любит свежие цветы.       Хатаке кивнул и, поднявшись, последовал за ней.       Узумаки шла вниз по тропинке, заворачивая в лес, к уступу.       — Папа, я вернулась. Не одна.       Хатаке замер, глядя на до боли знакомую картину. Девочка медленно подошла к могиле и присела на корточки, поставив цветы в вазу рядом.       — Па, это Хатаке Какаши, он присматривал за мной, когда я была в большой деревне, в Конохе.       Какаши мог думать лишь об одном: каким же дураком он был!       В этот момент даже привычная маска дала трещину. Как он поступил с ней! Вернулась обратно к отцу, которого и нет... Впервые за долгое время лицо предало его, на секунду приоткрывая гримасу боли и осознания. И если бы Узумаки обернулась, она смогла бы увидеть её. Даже сквозь ткань маски.       Секундная слабость прошла. А в глазах Какаши появилась решимость. Теперь он смог пересилить себя и подошёл ближе, присаживаясь рядом с Узумаки. Приложив ладони к могильному камню он заговорил.       — Я рад встрече с вами. Ваша дочь пришла в Коноху, но так и не смогла назвать её своим домом. Поэтому я вернулся за ней. И в этот раз я попытаюсь сделать так, чтобы она была у нас как дома. Позвольте мне забрать её с собой?       Мия повернулась к сидящему рядом парню. От услышанного её глаза расширились, а рот изумлённо приоткрылся.       — Какаши-кун, что ты сказал?       — Тш… я говорю не с тобой, — он даже не открыл глаза и довольно улыбнулся: — Молчание — знак согласия.       Хлопнув в ладоши Какаши поднялся, резко подхватив Узумаки на руки.       — Я тебя забираю с собой, — он серьезно посмотрел ей в лицо и двинулся к домику.       — Какаши-кун, что ты…       — Вещи. Бери вещи, которые тебе необходимы, — приказал он, опустив её на землю у двери в дом.       — Но, но!       — Бери. Иначе останешься без них, — сурово ответил Какаши.       От этих слов по спине девочки побежали мурашки.       — Хорошо.        Мия забежала в дом и, быстро сложив всё необходимое в сумку, выбежала наружу.       — Точно всё? Ничего не забыла?       — Всё.       — Хорошо. Теперь отойди подальше, — Какаши прыгнул на ближайшую ветвь дерева и, проследив, что Мия отошла достаточно далеко, начал складывать печати. Он делал это так быстро, что девочка не смогла различить ни одной.       — Стихия огня: Большой огненный шар.       Услышав название техники, Мия отмерла и бросилась к Хатаке.       — Кья-я! Что ты делаешь, Какаши-кун?! Остановись! Это же... Это же мой дом!       Со слезами на глазах Мия кричала на абсолютно спокойного парня, легко спрыгнувшего с дерева.       Но пламя, вырвавшееся изо рта Какаши, уже охватило дом. Разрушив первую стену, оно распространилось везде, превращая в пепел травы, занавески, мебель. Всё, до чего могло дотянуться.       — Ой… это был твой дом?       За спиной Мии раздался грохот. Крыша и столбы, последний оплот её дома, рухнули внутрь, окончательно погребая всё под обломками.       — Какаши-кун, — со злыми слезами девочка подбежала к нему и забила кулачками по его груди, пытаясь причинить хоть какой-то вред, — мой дом! Где я теперь буду жить?       Хатаке осторожно сжал её кисти и присел на корточки, чтобы быть на одном с ней уровне.       — Пойдёшь вместе со мной в Коноху. Кто это сказал, что ты мне надоедаешь или мешаешь? Я пришёл за тобой, чтобы вернуть тебя домой.       — Но… там…       — Я буду... не каждый раз, но говорить тебе с возвращением. Договорились насчёт ещё одного правила?       У Мии ещё сильнее потекли слёзы, руки задрожали, и Какаши тут же отпустил её, неловко потрепав девочку по волосам. Узумаки сразу же прижалась к нему, обнимая парня за шею.       — Точно-точно? — прошептала Мия, дрожащим от плача голосом.       — Точно. Пошли домой?       — Да.