Возращение назад и все осталось на прежнем уровне?
3 августа 2019 г., 21:50
Меня вернули в Коноху, и всё встало на круги своя. Утром я уходила в академию, а после шла в библиотеку, хотя уже и не нужно было выплачивать долг Какаши. Мне понравилась эта работа, и я осталась. Дедуля Третий не возражал, как и библиотекарь.
После работы забегала к Какаши. Не знаю, зачем я это делала, но после того как он сжёг мой дом дотла и забрал в Коноху, у меня появилось ощущение, что мы потихоньку становимся друзьями. Конечно, Какаши всё ещё не показывал своих чувств и не раскрывался передо мной. Но, как и обещал, всегда говорил «с возвращением». От этих слов на душе становилось немного теплее. А после, Какаши кормил меня и провожал до дома.
Я не знаю, как можно назвать наши отношения. С одной стороны, мы как чужие друг другу, с другой — часто проводим время вместе. И я до сих пор не понимаю, почему он пошёл тогда за мной. Выследил, вернул в Коноху. Ведь я Какаши никто, ничем ему не помогла, и во мне нет ничего ценного. От меня были одни лишь неприятности. А ещё…
Академия. Вот то место, куда я не хотела возвращаться. С каждым новым днём ходить туда было всё тяжелее. Дети не перестали меня унижать, наоборот, стали ещё упорнее, когда прознали, что я живу одна, без семьи. Ведь теперь они были уверены, что мне некому пожаловаться на них. И их вера была обоснованной.
Теперь они не боялись даже кидать в меня камни. Проливали на меня воду из ведра или шланга, разукрашивали мои тетради. Из-за их проделок я часто уходила из академии раньше, чтобы привести себя в порядок перед подработкой. И это происходило каждый день. Каждый день они выдумывали что-то новенькое! В конце концов я начала прятаться, нервно вздрагивая, при звуке их голосов.
Почему я никому не сказала об этом? Я хотела. И не один раз пыталась сообщить сэнсэю, но тот даже не обратил на меня внимание. Ведь он хорошо относится лишь к тем детям, у которых отличные оценки по всем предметам. В этих случаях ему было что обсудить с их родителями. А у меня их нет. Ни оценок, ни родителей… Наверное поэтому он посчитал, что разговаривать со мной не нужно. Единственное, что я смогла от него добиться это недовольное: «В другой раз».
Бесполезно.
Хорошо, что есть выходные. Хоть в эти дни можно отдохнуть от постоянных придирок.
Иногда я помогала нашему домовладельцу, дедуле, который всегда беспокоился обо мне, единственному человеку, кто переживал за меня, когда я ушла. Вот и на этих выходных мы вместе начали готовить место для будущего цветника. Обычно в благодарность за мою помощь дедуля угощал меня какими-нибудь вкусняшками. Но в этот раз всё было по-другому.
Дедуля поделился со мной информацией...
Оказывается, меня приходил искать какой-то паренёк. На мой недоуменный взгляд дед забавно прищурился и расплылся в предвкушающей, довольной улыбке. Пауза затягивалась. Не дождавшись иной реакции дедуля шутливо погрозил мне пальцем и несколькими штрихами описал внешность загадочного посетителя.
Мне хватило первых трёх слов. Подросток. Пепельноволосый. В тёмной маске. Какаши... Неужели? Он беспокоился? Пришёл не по приказу, а сам?
На моих губах заиграла неуверенная улыбка. Заметив её дед хмыкнул и пошёл в магазин, оставив на меня полив одного из цветников.
Хороший он человек — дедуля Акира-сан.
В следующие выходные я уже помогала сажать цветы.
У Акиры-сана болела спина, и он не мог низко нагибаться. И пока дедуля дремал рядом, отдыхая на стульчике в тени, я пересаживала ростки из горшков в уже подготовленную почву.
Так, напевая себе под нос какую-то мелодию, я и занималась цветами, пока меня не отвлек внезапный, звонкий голос сзади.
— Ооо, гнилой помидор, хочешь сама себя посадить?!
Улыбнулся мальчишка и стоящая позади него свита, ответившая на его слова громким раздражающим смехом.
— Дай-ка, я сам сделаю.
Мальчишка взял в руки землю и кинул мне на голову и плечи.
— Расти, помидорчик. Расти, — улыбнулся и оглянулся назад. — Парни, нужно воду!
— Вот, — они нашли шланг, один мальчишка открыл вентиль, и вода со всем напором полилась на меня. Раздался громкий смех.
— Закрывай! Расти, помидорчик.
Он похлопал меня по плечу, кинул рядом шланг и ушёл с ребятами, гордо закинув руки за голову.
— Ааа… уф, — проснувшись дедуля протёр глаза и начал разминать поясницу, — Ох… прости, Мия-тян, старость не радость, вот пригрелся на солнышке и не заметил как заснул. А? Что с тобой?
Прищурившись присмотрелся он ко мне.
— А почему ты вся мокрая?
Я поднялась и стала отжимать кофту.
— На солнце жарко стало, вот и остудилась.
— Да не скажешь, что так сильно жарко...
На следующий день после этого я всё-таки пришла в академию. Наверное зря. На одном из уроков меня окружила толпа ребят. Не знаю почему, за что, но дети налетели на меня и стали осыпать ударами. Причём в их числе были и девочки. Что я им сделала? Я даже к ним не подходила!
В медпункт шла по стеночке. В боку кололо. Слишком часто они попадали по нему. Щека ныла, кожу вокруг царапины уже стянуло. Даже не пыталась дотрагиваться до неё. И так ясно. Кровь. Руки и ноги, наверное, уже посинели. За последние дни медкабинет стал для меня особенно родным. Молодая медсестра сноровисто обработала щёку и заклеила её пластырем. Девушка не раз спрашивала у меня, почему я вечно попадаю в передряги, то падаю, то ударяюсь, и каждый раз верила моим оправданиям.
Все верят моим словам, как будто даже подумать не могут, что на самом деле я не по своей воле хожу в синяках, что даже в жаркую погоду надеваю кофту, чтобы не показывать их. Я не привыкла жаловаться. Раньше могла поговорить о чём-то таком с Аркадием. Он был единственным, кому я могла открыться, кто давал мне советы, а здесь... у меня нет такого человека.
Ночами не спалось и единственными развлечениями было чтение книг из библиотеки, которые я иногда брала для себя, и приготовление целебных мазей. Благодаря этим занятиям мне становилось тепло на душе. И так спокойно... В какой-то момент это переросло в увлечение, моё хобби.
Я, конечно, пыталась тренироваться на полигоне, но из этого ничего толкового не выходило. Уже после первого круга пробежки выдыхалась, мышцы каменели и ныли от каждого движения, а я возвращалась домой без сил.
***
Хатаке стоял, читал книгу и ждал. Ровно в одно и то же время к нему заходила кролик. Вот и сегодня пришла вовремя. — Я вернулась. — С возвращением, — он перевернул страницу и отошёл, пропуская её в дом. Мазнув взглядом по лицу девочки, Какаши приподнял бровь. Поставив мысленную зарубку, он рассматривал пластырь на её щеке и потрепанную одёжку. Девочка зашла и, будто только заметив Хатаке, опустошённо улыбнулась. Какаши опустил книгу и посмотрел ей в глаза. — Что случилось? — Это получилось случайно, я залезла на дерево, но упала и покатилась вниз по траве. Вот и ударилась щекой о камень, — со смехом проговорила она, явно скрывая настоящую причину столь жалкого вида и плохого настроения. — Что-то у тебя каждый день случайность, — задумчиво протянул Какаши, вспоминая все предыдущие подобные моменты. — То с лестницы упадёшь, то кунаем порежешься, то в речку упадёшь... — Да, у меня так постоянно, не волнуйся, Какаши-кун. Недоверчиво наклонив голову, Какаши вдруг спросил: — Скажи, тебе нравится в академии? На это девочка пожала плечами и кивнула. — Ага. Хатаке прикрыл глаза. Даже без шарингана он видел, что кролик солгала. Ведь когда она радовалась по-настоящему у неё никогда не бывало такой натянутой улыбки. — Ясно.***
— Апчи… — чихнула Мия в библиотеке, потирая нос. — Мия-тян, ты больно часто чихаешь, не простудилась? — спросил библиотекарь. — Если хочешь, можешь взять выходной. — Всё в порядке, не беспокойтесь, просто пылинка в нос попала. — Ну ладно, раз уж это так... — Апчи… — чихнула она уже в квартире Какаши. Хатаке удивленно посмотрел на неё через книгу. — Что это с тобой? — Да ничего, просто пылинка… апчи… — Ну как скажешь. «Хм… пыль? Я же сегодня убирался, и лицо у неё, вроде бы, краснее, чем обычно?» — Апчхи… брр, что так холодно-то?! Узумаки укуталась в одеяло. — Нужно идти в академию, — с забитым носом и сиплым голосом проговорила Мия. В академии стало ещё хуже. Силы резко покинули меня, глаза то и дело закрывались. Тянуло в сон, и я, не вслушиваясь в слова сэнсэя, дремала с открытыми глазами. На третьем уроке стало жутко холодно. Обняв себя, я пыталась согреться и унять дрожь. И у меня это даже получалось, пока на переменке мальчишки снова не облили меня водой, в тот самый момент когда я не выдержала и заснула на парте. Все оставшееся время урока сидела мокрая. Если бы ушла домой, то уже не вернулась бы сегодня сюда. Сил не хватило бы. А прогулы... не выход. Когда начался очередной урок, учитель позвал меня к доске. Я из последних сил, тяжело дыша, спустилась вниз под хохот класса, взяла мел в руки и начала решать какой-то пример, пока в глазах не потемнело и я не свалилась в обморок. Проснулась, когда на улице была уже темень. Рядом звучали голоса. Смутно знакомые: кого-то из персонала и учителя? Незнакомая женщина что-то возмущённо выспрашивала у сэнсэя. Кажется, когда и кто меня заберёт? Их голоса звучали то громче, то тише, словно сквозь воду. Слова сэнсэя набатом зазвучали в моей голове: "живёт одна, никто не придёт". Усилие далось с трудом, но оно того стоило. Я приподнялась на кровати. — Хатаке Кака…ши-кун, —хрипло произнесла я, — Квартал Хатаке. — Хм… Хатаке. Этот квартал я знаю, но не думал, что там ещё кто-то живёт, — сэнсэй задумчиво потёр подбородок. — Какаши Хатаке... Узумаки, он тебя знает? — Да. И снова провалилась в сон. В следующий раз проснулась, когда почувствовала лёгкую качку. Меня кто-то несёт? На улице было необычайно холодно, а с ним тепло. Уткнувшись лицом в тёплую ткань водолазки, я расслабилась. — Проснулась? И как ты умудрилась заболеть, да ещё и пойти в таком состоянии в академию? — Какаши-кун, ты пришёл, — с облегчением пробормотала я и прикрыла глаза. — Да, ко мне пришёл твой сэнсэй и заявил, что ты в медпункте в академии, слегла с простудой. Какаши остановился и положил ладонь мне на лоб. — Да ты вся горишь! — Прости. Он хмуро посмотрел на меня и ускорил шаг. Войдя в дом, он не снимая сандалии пошёл в комнату и уложил девочку на кровать. — Почему ты вся мокрая? Это точно не от пота. Узумаки не ответила, лишь попыталась закутаться в одеяло. Но его тут же отобрал Какаши. — Куда это ты заворачиваешься? Хатаке немного растерялся, ведь он никогда не болел и не простывал, и при изучении основ медицины особо не вчитывался в подобные бытовые моменты, думая что ему это не пригодится. Снова прикоснулся ко лбу девочки. Посмотрел на шкаф, подошёл к нему и стал рыться в поисках подходящей вещи для Узумаки. Откопав какую-то чистую футболку, он начал стягивать с Узумаки мокрую одежду. — Хо… л-лодно, — девочка дрожала, её губы отливали синим. — Потерпи. Снимая с девочки кофту Хатаке прищурился. Руки и рёбра Узумаки были покрыты гематомами. Насыщенного тёмно-фиолетового цвета, что на фоне белоснежной кожи было особенно заметно. От тела девочки шёл жар. Её кожа покрылась мурашками. Парень быстро снял с девочки всё ещё влажные штаны и футболку, оставляя лишь топ с трусиками, и помог надеть ей свою чёрную футболку. Узумаки тут же прижалась к бедру Какаши, тяжело дыша — её нос был забит. Девочку трясло. Хатаке только сейчас понял, что зашёл в дом в обуви и не закрыл входную дверь. Парень помог девочке улечься поудобнее на кровати и накрыл её лёгким пледом, а сам пошёл разуваться и искать таблетки. В его арсенале нашлась парочка жаропонижающих пилюль. Он принёс их, но девочка уже сопела, укутавшись в одеяло. Даже во сне она дрожала и кашляла. Хатаке так и замер в задумчивости, смотря на девочку, которая была слишком маленькой и худой для своего возраста. На утро ей стало хуже, температура стала ещё выше, она просыпалась ненадолго, урывками, и моментально засыпала. Хатаке впервые так испугался. И скрестив пальцы всё же решил попросить помощи. Клон привёл в его дом знакомую брюнетку. — Не думала, что ты меня попросишь о помощи, что у тебя стряс… — Как только девушка увидела бледное лицо девочки, покрытое испариной, она замолкла. — Что у неё? — Сильный жар, насморк, слабость, — стал перечислять Хатаке. — Ты давал ей таблетки? — Нет, она не приходит в себя, лишь ненадолго открывает глаза и снова засыпает. Куренай подошла к Узумаки, присела рядом, кладя ладонь на лоб, и сразу изменилась в лице. — Быстро неси таз с холодной водой и полотенцем! Кивнув Хатаке притащил в комнату всё необходимое и замер у кровати. — Можешь выйти? Смотреть, как я её протираю, будет весьма неприлично, даже если она ещё и девочка, — девушка посмотрела на Хатаке и взяла в руки полотенце. Заторможенно кивнув парень вышел, тихо прикрыл дверь в комнату и, прислонившись к стене, сполз по ней на пол. Впервые он испугался так сильно. Кролик не просыпалась и выглядела такой слабой... не слышала его, не приходила в себя. Через полчаса Куренай вышла. — Не хочу знать, где ты подобрал её. Но сейчас жар немного спал, и не думай давать ей пилюли из своей аптечки. Они слишком сильны. Особенно для детского организма. Ей может стать хуже, чем сейчас. Не забывай менять компресс и ещё... покорми её, когда проснётся, прежде чем давать таблетки. Детские таблетки! Если к вечеру всё останется так же и температура не опустится, лучше всего отнести девочку в больницу. Я пошла. — Спасибо. Куренай немного удивилась. Она ещё никогда не слышала, чтобы Хатаке Какаши когда-то такое говорил. — Не за что, — чуть улыбнувшись ответила девушка, — Если тебе интересно, девочка звала тебя. Когда я её протирала, она ненадолго пришла в себя. На слова девушки Хатаке лишь приподнял бровь и, когда та ушла, тихонько зашёл в комнату, где все ещё спала девочка. По виду ей стало лучше. Щёки были уже не настолько красными, дыхание, вроде бы, стало легче и спокойнее. Хатаке не отходил от Мии, каждый раз проверял температуру. И когда она в следующий раз открыла глаза — увидела, что рядом сидит Какаши. — Проснулась? Как себя чувствуешь? — отвёл он взгляд, смотря куда-то в сторону. — Я… уже получше, спасибо, Какаши-кун, — хрипло произнесла она. Хатаке поднялся и молча вышел. Но через пять минут вернулся с подносом, на котором была тарелка с ещё дымящейся кашей и блюдце с нарезанными из яблок зайчиками. Мия приподнялась, зажмурившись, солнечный свет показался ей слишком ярким, почти болезненным, и звонко чихнула. — Давай я тебя сам покормлю, а то ты ещё слишком слаба, — предложил Какаши присаживаясь рядом на кровать и поднёс девочке ко рту первую ложку с кашей. Смущенная Узумаки начала дуть и закашлялась. — Я… извини, можно она остынет, а то… горло болит. Какаши запустил руку себе в волосы, взъерошив их ещё больше, и решившись стянул чёрную маску и стал дуть на ложку, вновь протянув её Мие. От этого щёки девочки заалели, но она всё же приоткрыла рот. Она искоса поглядывала на лицо Какаши, — его поведение казалось ей странным, — но каждый раз отводила взгляд, когда их глаза пересекались. — Где ты так промокла вчера? — нарушил тишину Какаши. — Когда я тебя нёс, твоя одежда была влажной. И ты всё это время сидела на уроках? Почему не сказала об этом сэнсэю? Мия отвела взгляд и пожала плечами. — Значит, не хочешь об этом говорить? На её кивок Хатаке подчёркнуто безразлично пожал плечами. Когда Узумаки закончила есть и выпила таблетку, она вновь укуталась в одеяло и тут же засопела. Какаши наконец смог спокойно поменять воду в тазике. Усевшись на кровать он положил свежую тряпочку на лоб девочке и задумался. Ждать бессмысленно. Сложив печати Какаши вновь перевёл взгляд на кролика. Клон итак знал с какой целью его создали. Прошло около получаса ожидания, но когда клон развеялся, Хатаке застыл. Его руки медленно сжались в кулаки. Он ничего не узнал. Почему она заболела, как это произошло, из-за чего. — Что ж, попробуем по-другому.***
Через три дня малышка Узумаки поправилась и была полна энергии настолько, что приготовилась идти в академию. Она была рада даже такой мелочи как её одежда: стараниями Какаши чистая и выглаженная. За это утро он часто ловил её благодарный взгляд. Когда девочка ушла Хатаке вытащил свиток. — Йо… кого опять искать предлагаешь? — с зевком заявил мопс. — На этот раз никого искать ненужно. Мия села на своё место, но даже после начала урока смотрела вовсе не на доску, а на свою парту. И сколько это будет продолжаться? Пока они не наиграются или я не уйду? Что я им такого сделала? Мое присутствие в классе все равно не отражается на успеваемость всего класса. Так в чем дело? Пришло время обеда, все дети пошли на улицу, лишь я осталась в классе. Одна. В этом самый момент в окно стали скрестись. Я подняла взгляд и почувствовала, как приподнимаются мои брови. За окном, на крошечном карнизе стоял небольшой песик в синей кофточке и с бинтами как у шиноби на передних лапах. Стойте-ка. Это же?! На меня смотрел со скучающим видом мопс. Он держал в зубах небольшой завёрнутый свёрток темно-синего цвета и продолжал стучать лапой, смотря прямо мне в глаза. Я раскрыла окно, и пёсик ловко перепрыгнул раму и остановился рядом с моим местом. Опустив то, что держал в зубах на лавку, он высунул язык и громко задышал. Так, всё хорошо. Без паники и воплей восторга. Ты не должна знать, что он умеет разговаривать. Ясно?! Аккуратно без лишних движений села рядом. Пёс фыркнул, лапой пододвинув ко мне свёрток, и смешно гавкнул, причём так, что сразу можно понять: он притворяется. Я взяла свёрток и развязала бантик, внутри была небольшая коробочка а на ней палочки и письмо. Фыркнув, я потёрла краснеющие щёки и открыла записку. Сердце застучало быстрее. А у Какаши оказывается такой смешной почерк... Улыбнувшись своим мыслям, я быстро пробежалась взглядом по письму. «Ты почему-то не берёшь с собой обед. Тебе нужно много сил. Ешь. Этого пса зовут Паккун, он побудет сегодня с тобой, чтобы ты снова случайно не грохнулась.»Какаши
— Ясненько, могу я погладить тебя, Паккун, ты меня не укусишь? Мопс смешно уселся и кивнул. Ладонью легонько погладила пёсика по голове — протектор, видимо, у Какаши оставил, чтобы из образа не выбивался. Какое необычное и приятное ощущение. Никогда ещё не гладила ни собак, ни кошек. Это оказывается так приятно. Просто блаженство. — Можно я буду называть тебя Пак? — мопс и ухом не повёл. Ну что ж, раз не возразил, значит можно. На перемене мальчишки вошли в класс и, заметив, что я ем, подошли с удивлением уставившись на Пака. — Гнилой помидор, кто это у тебя? — вопросительно поднял бровь главный из моих мучителей и сложил руки на груди. — Пак, — тихонько сказала. — Дай-ка мне с ним поиграть, — он протянул руку к мопсу, но тот стукнул зубами и зарычал. Мальчишка вздрогнул, но быстро опомнился и засмеялся. — Что, гнилой помидор, позвала на помощь псину, думаешь он тебе поможет подружиться с нами?! Мальчишка оглянулся, нет ли сэнсэя, и резко вцепился рукой мне в волосы. — Запомни, здесь тебе не место, — подвинулся он к моему лицу. Паккун цапнул пацана за рукав стараясь не поранить тому руку, и угрожающе рычал, пока в класс не вошли другие дети и пёс был вынужден отпустить его. На уроках Паккун сидел на моих коленках, видимо, они ему нравились больше, чем деревянная скамья. А потом везде ходил за мною следом. Пак даже на работу за мной пошёл и спокойно ждал, иногда забавно чихая от попадающей на него пыли. Рядом с ним мне и правда было спокойнее. После рабочего дня я на радостях забежала к Какаши, уведомив ещё на подходе к дому криком: «я вернулась», но дверь оказалась закрыта. Рядом лежала записка. «Ушёл на миссию, буду примерно через три-четыре дня. Паккун присмотрит за тобой.»Какаши
— Какаши-кун снова на миссии, — положила я записку в карман. — Пак, пойдём домой. Ты же побудешь со мной? Пёс лишь гавкнул, я взяла его на руки и понесла домой. Он был не сильно тяжелым и таким тёплым. Его шерсть пахла лесом, напоминая... С Паккуном было так весело. Порой, засыпая, он умудрялся принимать такие смешные позы, что в какой-то момент я не выдержала и, подловив его в такой момент, успела сделать несколько набросков и даже пару карикатур. Вполне неплохих, на мой взгляд. Но когда попыталась показать ему рисунки, Пак лишь надрывно зевнул и скривил свою мордочку. В отместку я решила его искупать. Всё-таки чистота — залог здоровья, но Паккун почему-то воспротивился этой идее и ловко уворачиваясь от моих рук спрятался под кроватью. Накормив Пака свиными косточками с остатками мяса, которые тот жадно сгрыз, и доев уже полупустой суп, легла спать. Паккун решил устроиться рядом со мной на подушке и мгновенно задремал. Удивительное умение. Я прокрутилась под одеялом почти всю ночь и в конце-концов всё-таки поднялась и достала очередную книжку, просидев над ней до утра. В академию шла сонная до такой степени, что чуть не врезалась пару раз в стены. Большая часть уроков прошла мимо меня. Я спала с открытыми глазами. Пак то и дело забирался ко мне на спину, когда я распластывалась по парте, или сидел на моих коленях или возле бедра. Снова провалив физру и практику по тайдзюцу, я дожидалась окончания уроков у дерева и гладила Пака по голове. Уже прошло три дня. Можно было проверить не вернулся ли Какаши, хотя это и маловероятно. Но, в надежде на лучшее, я всё-таки пошла в его квартал после работы, где меня и встретила запертая дверь. Усевшись на пороге, решила немного подождать. Может быть, он сейчас уже сдаёт отчёт и... Проснулась от того, что Пак дёргал меня за рукав. На улице уже стемнело. Какаши так и не появился. Мопс молча смотрел на меня, время от времени проверяя, не задремала ли снова. — Видимо, Какаши-кун вернётся завтра, идём домой, Пак, — я протёрла глаза и подняв мопса на руки пошла вместе с ним домой. В академии мальчишки полдня о чём-то шушукались, время от времени поглядывая на меня, и уже перед последним уроком на переменке ловко поймали Пака в мешок и начали его трясти. — Отпустите! — крикнула я мальчишкам. — О, гнилой помидор, подала голос?! Слышали, парни? — Да, — подтвердили они. Мальчишка резко ударил кулаком в мешок, так что тот визгнул. Из него послышалось рычание Пака. — Нет! Отпусти! — Хе-е, тогда ты хочешь с ним поменяться? — Да, только не трогайте Пака! — Хи-и, сама так захотела. Парни, бейте её! Двое мальчишек подбежали и начали избиение. Бессмысленно и беспощадное. Удары сыпались со всех сторон, они не целились, били хоть бы куда-то попасть. Единственное, что я могла себе позволить — закрывать руками голову. Всё это не прекращалось, пока тот самый мальчишка не подошёл и не поднял меня за волосы. — Уходи, пока ноги целы. Если вернёшься, ты так легко не отделаешься. — Пнул он мешок на землю и пошёл со своими друзьями дальше. Я, держась за бок, потянулась к мешку и с трудом развязала тканевый узел, освобождая пса. — П… па-ак, с тобой всё хорошо? — в глазах уже давно блестели слезы. — Прости, тебе лучше не ходить со мной в академию… Мопс выглядел потерянным, он тихо порыкивал и показывал зубы, будто хотел ответить, но сдерживался. Я обняла пса и подняла его. В такой компании, немного пошатываясь, пошла в класс. По пути чуть не свалилась, но вовремя поставила ногу, и продолжила свой путь. — Ещё один урок, а потом работа, — произнесла тихонько. В класс вошла с опозданием и, извинившись, что так задержалась на перемене, присела за последнюю парту. Паккун продолжал тихо рычать, глядя на наших обидчиков и сэнсэя. В библиотеке было тихо. — Пак, ты же не просто пёс, ведь так? Как поняла? По твоим бинтам на лапках и кофточке. И если ты меня действительно понимаешь, можешь не говорить Какаши-куну, что произошло? Это не так важно. Пожалуйста. Паккун на миг замер, проводив меня задумчивым взглядом до очередной полки. Вечером мы снова пришли пришли к дому Какаши. В этот раз нам повезло, он уже был в нём. — Какаши-кун, я вернулась! — С возвращением, подружилась с Паккуном? — Да, Пак такой умный, — прижала я его к себе, поднеся ещё ближе к лицу. — Пак? Пф… — отвернулся Какаши, явно смеясь. — Ну не смейся, Паккун звучит больно долго, — надула я щеки и присела рядом с парнем, так и не сумев сдержать дрожь. Кажется, это заметил и Какаши, но сделал вид, что всё нормально, или мне это просто показалось. Паккун прыгнул к Хатаке на колени, удобно разлёгшись на них. — А где всё это время был Пак? Раньше я его здесь не видела. — Ну… я его просто не показывал. Какаши решил скрыть, что Пак — призывной? Интересно. Вечером Хатаке проводил Узумаки до дома и уже у дверей сунул ей Паккуна в руки, но она передала пса обратно. — Мне нельзя приводить Пака, а то он мне мешает учиться. Спокойной ночи, Какаши-кун и тебе Пак, — погладила мопса по голове прикрыла дверь. Какаши долго стоял, но всё-таки пошёл обратно. Отойдя от дома на достаточное расстояние, чтобы Мия точно не могла их услышать, парень решился: — Ну как? Паккун не знал с чего начать, вспоминая просьбу девочки и то, как с ней обращаются в академии. Желание защитить победило. — Плохо. Её унижают, а тот мужик, сэнсэй, этого в упор не замечает. Девочка ходит не просто промокшая, но и побитая. Хатаке остановился. — Побитая? — Да. Паккун тяжело вздохнул и кратко пересказал всё, что с ней случилось за прошедшие несколько дней. Хатаке сжал кулаки, не отрывая взгляда от дороги. В его голове уже роились планы. — Прости, я не мог выбраться из мешка. Сплоховал. Так легко попался в детскую ловушку. — Ты не виноват и спасибо, что присматривал. — Что планируешь делать? Оставишь всё как есть? Может скажешь об этом Хокаге? Хатаке лишь вздохнул. — Пока не знаю, но я не оставлю это так.***
Следующим вечером Мия вновь пришла вся потрепанная. И Хатаке не выдержал, подошёл и задрал ей кофту. На животе девочки были заметны следы от недавних ударов. Свежая порция гематом и синяков, слившаяся в причудливый узор с более светлыми, почти пропавшими пятнами. — Я случайно упала и… — Хватит врать и скажи уже правду?! Тебя избивают одногруппники? — прямо спросил Какаши, не отводя от глаз девочки своего взгляда. — Нет. Отвернулась она, сжав руки в кулачки. — Тогда почему ты отвернулась? Посмотри мне в глаза и скажи это ещё раз. — Ничего не случило… — махнула она головой. — Я… пойду домой, отдохну, а то устала за сегодня, — готовая сбежать в любую секунду, она рванулась в сторону, но её остановили. Рука парня перехватила её за предплечье. — Почему ты не говоришь. Почему молчишь?! Тебе это нравится, или ты боишься сказать, потому что тебя запугали? Мия дрожала, он с беспокойством отметил, как на глазах девочки навернулись слёзы и закапали на пол, и отпустил её руку. Узумаки убежала. Что я могу сказать? Зачем ему это нужно, мы ведь даже не друзья, не семья? Совершенно чужие друг для друга люди. И почему-то от этих его слов мне стало так тепло. И всё же. Он беспокоился, но почему? Почему, Какаши продолжает за мной наблюдать, подкармливать, провожать до дома и даже иногда готовить?! Я не понимаю... — Ты не усвоила урок, гнилой помидор?! Хватит нам играть с тобой, ты же знаешь, что мы станем будущими шиноби, — усмехнулся мальчишка. — Парни, держите её! Приказал он тем и меня приподняли над землёй. Я лишь вспоминала моменты из аниме. Он не достоин этого звания, относится к людям как к чему-то ненужному, малозначимому. Он не шиноби. И если не изменится, то не сможет им стать. — Будущие шиноби ценят своих друзей и будущих напарников. А по твоим действиям ты их просто будешь использовать как инструменты. — тихо сообщила я брюнету, смотря тому прямо в глаза. — Что сказала?! — Ты не будешь ценить своих товарищей. — Заткнись! Ты поплатишься за свои слова. Я прикрыла глаза, когда мальчишка побежал на меня, но удара почему-то не последовало. Удерживающие меня руки разжались, но я всё ещё висела в воздухе. Я раскрыла веки и поняла, что снова оказалась в чьи-то руках. Вот только на этот раз это был Какаши! Он мог бы убивать взглядом. Мы сидели на ветке у дерева, под которым и развернулась наша очередная драма. Какаши поднял голову и жутко взглянул на мальчишек. Говорю же, молнии он и из глаз, видимо, метать умеет. — Кто это первым начал? Не успела я моргнуть, как мы уже стояли на земле позади того самого мальчишки. — Это был ты, так ведь? — положил Какаши ладонь ему на голову и нагнулся ближе. — Если увижу или узнаю, что вы навредили ей, снова облили водой или ещё как-нибудь обидели... Какаши выпустил немного пугающей чакры. — Можете забыть про выпуск из академии. Он окинул взглядом всех оставшихся мальчишек и закончил: — Я найду вас и убью. И ваши родители ничего не смогут с этим сделать. Мальчишка, что стоял рядом, затрясся. По его штанам потекла влага. Он опустил удивлённый взгляд вниз, ещё раз вздрогнул под взглядом Какаши и со слезами убежал, как и его дружки. Почесав затылок Хатаке тихо пробормотал: — Ммма… я хотел не так сильно на них надавить, но ладно, как получилось. Хотя чувствую, что просто так не отделаюсь, — обернувшись к Мие Какаши уточнил: — Ты как? Девочка лишь вздрогнула, по её щеке уже катилась первая слеза. — Ох… извини, ты тоже испуг… Как только Какаши поднял её повыше, Узумаки приподнялась и обняла Хатаке за шею, тихо всхлипнув. Слёзы всё также продолжали течь из её глаз. — Я… с первого дня в академии у меня не сложились отношения с другими детьми. Они почему-то стали меня осуждать, говорили, что я всех тяну вниз. Я не сильна в физкультуре, плохо сражаюсь и не умею в драться кунаем, но это не значит, что я всех тяну вниз, ведь так? Но они почему-то думают по-другому. Мальчишки стали наседать всё больше и больше. Со временем мне стало страшно приходить в академию, я не хотела снова стать мишенью для других. Мия протёрла рукавом глаза, вперив взгляд в землю. — Скажи, Какаши-кун, я и правда такая бесполезная? Стоит мне и дальше посещать академию или это действительно не моё? Я же и кунай кинуть в дерево не могу, не то что защищать себя или других. Хатаке внимательно слушал её сбивчивую речь, на последних словах подбадривающе погладив девочку по алым волосам. — Никогда не говори, что ты бесполезная. Ты жила по другим правилам, совсем недавно в Конохе и сейчас познаёшь что-то новое. Ты сама должна решить, чего ты по-настоящему хочешь. Выбрать, найти свою мечту. Цель. — Цель на будущее? — Да. — Но я никогда об этом не думала... — отстранившись от Какаши, Мия заглянула ему в лицо. — Вот и реши для себя, чего же ты для себя хотела бы, кролик. — Кролик? Постой, ты иногда зовёшь меня так? Приподняла она одну бровь выше другой. — Ой… правда? Я и не заметил. Пойдём домой, а то потрясений у тебя сегодня было предостаточно. Какаши наклонил голову на бок и направился к своему дому, всё ещё держа Мию на руках. — Какаши-кун? — Ммм… — Спасибо, что помог мне, — опустила голову Узумаки, слегка покраснев, и смущённо потрясла ногами в воздухе. — Ага. — И я подумала насчёт своей цели. Ближайшей. — И что же? — Хочу научиться плавать. Это будет первой моей целью. Улыбнулась Узумаки и прижалась щекой к лицу Какаши.
Примечания:
Надеюсь не слишком эмоционально написала)
Спасибо большое за комментарии, мне приятно знать, что хоть кто-то читает и ждёт новых глав. :)
(От беты: редактирование пройдено 10.03. В меру сил и возможностей)
