Bring Me to Life

— А-Бао, в своем человеческом облике ты все больше и больше напоминаешь Лань Чжаня, — надулся Вэй Усянь. — Ты хоть немного похожа на меня? Лань Цинъян, в человеческом обличье, фыркнула.  — Мне достаточно трудно поддерживать эту форму хотя бы несколько часов. А ты хочешь, чтобы я внешность изменила? — Но я же твоя мама! — Папа красивее. Вэй Усянь вздохнул. — С этим я спорить не могу. Но если ты такая красивая, на тебя же будут западать мальчишки! — Ты сможешь прогнать их мечами. Зачем тебе два, если ты не защитишь своего первенца? Вэй Усянь хихикнул.  — Ах, моя А-Бао, как ты выросла! — Я действительно не могу изменить свою внешность, —призналась Лань Циньян. —Я могу заставить себя выглядеть так, и могу уменьшится в своем драконьем обличье. И все. —Это удивительно, — с гордостью сказал Вэй Усянь. — Ты будешь так восхитительна, если уменьшишься до размеров А-Ао и А-Хуэя. Ах, мои дети будут играть вместе! — Он вытер воображаемую слезу. Лань Цинъян закатила глаза.  — Ты нашел что-нибудь о Красной птице Юга и Белом тигре Запада? — спросила она. — Чем скорее ты их заберешь, тем лучше будет для всех.  — Действительно, — сказал Лань Ванцзи. — Брат сказал мне, что клан Вэнь тоже начал искать божественных созданий. Вэнь Жохань очнулся. Лань Цинъян ухмыльнулась, состроив взгляд, как у Вэй Усяня.  — Мне пойти и снова вырубить его? —спросила она. Лань Ванцзи нежно улыбнулся.  — Не нужно — И даже если бы псы Вэнь нашли их, вряд ли они бы вылупились, да? — Спросил Вэй Усянь. — По крайней мере, так мне сказал дядя Лань. А-Бао не вылуплялась ни для кого в течение тысяч лет, и А-Ао говорит, что он и А-Хуэй также были в спячке в течение веков. Они появились с божественной черной черепахой, и она вылупилась, но они остались в яйце. — МММ. — Но что еще важнее, так это то, что а-Ао и А-Хуэй до сих пор не говорят — прошло уже шесть месяцев! А-Бао уже говорила с нами! — Они достаточно хорошо говорят, — сказала Лань Циньян. — Только не на человеческом. Верно, братики? — Она пощекотала шейки черной черепахи и серебряной змейки, и они прижались к ней. Лань Ванцзи сказал с легкой улыбкой — Лань Циньян удивительна. — Ну конечно. Вэй Усянь не справился с улыбкой. Они были так замечательны, его маленькая семья. Благодаря способностям Лань Цинъян они виделись каждый месяц, половину времени в Облачных Глубинах, другую половину в Пристани Лотоса. Вэй Усянь не мог дождаться, когда ему исполнится пятнадцать. Тогда он сможет быть с Лань Ванцзи всегда! --- — Нас пригласили в Башню Кои, — сказал им за обедом Лань Сичэнь. — Цзинь Цзысюань сказал, что у него может быть ключ к местонахождению Красной птицы Юга. — Когда хочешь поехать? — Спросил Вэй Усянь. — Цзян Чэн и шицзе уже там.  — Поедем завтра утром? — предложил Мэн Яо. По пути догоним Не Минцзюэ, Не Хуайсана, Вэнь Нина и Вэнь Цин. —Вэнь Нину и Вэнь Цин безопасно путешествовать одним? — нахмурившись, спросил Лань Ванцзи. —Теперь, когда все знают, какая она великая целительница, все больше и больше людей из клана Вэнь стекаются к ним, умоляя Вэнь Цин возглавить орден. Трусы! Они ждут, что она все сделает сама, пока они сидят и валяют дурака? — Вэй Усянь разбушевался. — Успокойся, А-Сянь, — мягко сказал Лань Сичэнь. — Не Минцзюэ сопровождает их. Мэн Яо ухмыльнулся. — Хотел бы я посмотреть, как кто-нибудь попытается пристать к Вэнь Цин в его присутствии. Вэй Усянь хихикнул.  — Я тоже. — Может, возьмем детей? — спросил Лань Ванцзи —Отличная идея. Шурин и братья Не еще не познакомились с нашими сыновьями, — ответил Вэй Усянь. — А малыши хотят увидеть своих любимых дядюшек. Не так ли, А-Ао и А-Хуэй? — Да, Мама. — Очень, Мама. Глаза Вэй Усяня расширились от восторга. —Лань Чжань! Ты слышал, Лань Чжань? Лань Ванцзи нежно улыбнулся и погладил Вэй Аоцзяня и Вэй Канхуинина. Змея медленно обвилась вокруг его руки. — Папа теплый. Черепаха злобно уставилась на Лань Ванцзи.  — Возьми и меня, папа. — Лань Ванцзи с улыбкой подчинился. Лань Цинъян была в своем миниатюрном драконьем обличье и устроилась на плече Вэй Усяня. —Я же говорила, что они разговаривают. — Да, А-Бао, — сказал Вэй Усянь. --- «Башня Кои, как всегда, роскошна», — подумал Вэй Усянь. Здесь было так много золота, что А-Бао сливалась с окружением. — Держись поближе ко мне, А-Бао, — сказал он дракону на плече. Лань Цинъян очень нравилась ее миниатюрная форма и её удобства. Она могла поехать куда угодно и с удовольствием прокатиться на плече одного из своих любимых людей. — Я не хочу, чтобы ты потерялась среди всего этого золота, — проворчал Вэй Усянь Лань Цинъян прикусила его ухо. Они оба посмотрели на Лань Ванцзи, который в одной руке держал А-Хуэя, а в другой А-Ао. И Вэй Аоцзян, и Вэй Канхуинин подросли, но они росли не так быстро, как Лань Цинъян. Цзян Чэн и Вэнь Нин с нетерпением ждали своих племянников. Как только они заметили друг друга, Вэй Канхуинин вырвался из руки Лань Ванцзи и прыгнул на Вэнь Нина, который хихикал и поглаживал его чешую, в то время как Вэй Аоцзян, который обычно был слишком ленив, чтобы шевелиться, вырывался из рук Лань Ванцзи в попытке добраться до Цзян Чэна. Цзян Чэн шагнул к ним и Лань Ванцзи собирался сдать сына, но Вэй Усянь остановил его.  — Он слишком ленив. Положи его на пол. Пусть дойдет до Цзян Чэна, — сказал Вэй Усянь. Нехотя, два мальчика сделали, как им сказали. — Это нечестно, мама, — жаловался Вэй Аоцзян. — А-Ао, ты должен сам дойти до дяди Цзян Чэна. Ты хочешь, чтобы он погладил тебя, не так ли? — урезонил его Вэй Усянь  — Но я медленный. — Некуда спешить, — терпеливо сказал Вэй Усянь. — Не торопись, сынок. — Мама…  — Не смотри на меня такими грустными глазами, — сказал Вэй Усянь. — Если бы ты ходил, как положено детям, нам бы не пришлось этого делать. — Я черепаха. Я не должен двигаться. —Тогда для чего эти милые ножки? Вэй Аоцзян улыбнулся. —Ты считаешь мои ножки милыми, мама?  — Я думаю, что каждая частичка тебя симпатична, малыш. Смотри, ты почти добрался до своего любимого дяди. Молодец, А-Ао! — Мама, я сделал это! Папа, смотри, я зашел так далеко один! — Молодец, сынок, — с гордостью сказал Лань Ванцзи. Цзян Чэн поднял черепаху и обнял ее. — Ах ты, умница, теперь можешь говорить с родителями? Вэй Аоцзянь закивал головой. — Да, дядя Чэн. Цзян Чэн уставился на него в изумлении. — О! Ты и со мной можешь поговорить? Это так круто!  —Я тоже могу поговорить с дядей Нином, — угрюмо сказал Вэй Канхуинин. Вэнь Нин радостно захихикал и погладил змею.  — Мой прекрасный, блестящий племянник, ты потрясающий! Вэй Усянь и Лань Ванцзи уставились на них в шоке. —Но А-Бао… —сказал Вэй Усянь. Лань Ванцзи повернулся к Лань Сичэню. — Брат, — укоризненно сказал он. Лань Сичэнь улыбнулся. — Похоже, наша игра окончена, моя дорогая племянница. — Очень жаль, дядя Хуань. Вэй Усянь заворчал.  — Значит, вы, дети, можете говорить со всеми? — Конечно, нет, — огрызнулась Лань Цинъян. Мы можем говорить с папой, мамой и еще с одним человеком. Для меня это дядя Хуань, для А-Ао — дядя Чэн, а для А-Хуэя — дядя Нин. И, конечно, мы можем говорить друг с другом, но вы, люди, не понимаете. — Невероятно, — пробормотал Мэн Яо. — Я ревную. — Может, следующий будет говорить с тобой, — сказал Лань Сичэнь. — Скоро у них будет по крайней мере еще двое. Мэн Яо с надеждой посмотрел на него. — Ладно, нам пора, — сказал Вэнь Нин. —Остальные ждут нас. — Куда мы едем? — спросил Вэй Усянь. — В Заброшенную башню, — сказал Цзян Чэн. — Она была запечатана веками. Шурин недавно открыл её, и нашел в ней много ловушек и сокровищ. — И Цзинь Цзысюань думает, что там есть подсказки о местонахождении Красной птицы Юга? — спросил Лань Сичэнь. Цзян Чэн улыбнулся. — Сам увидишь. ——— Цзинь Цзысюань, Цзян Яньли, Не Минцзюэ, Вэнь Цин и Не Хуайсан ждали их у подножия заброшенной башни. — Долго же вы, — сказал Цзинь Цзысюань. — Что, черт возьми, вы делали? — О, зять, не говори так. Посмотри на наших прекрасных сыновей! — сказал Вэй Усянь, указывая на Вэй Аоцзяна в руках Цзян Чэна и Вэй Канхуинина в руках Вэнь Нина. Цзинь Цзысюань, Не Минцзюэ и Не Хуайсан были очарованы божественными созданиями. Лань Ванцзи нахмурился, смотря на заброшенную башню. — Может, нам отнести детей в дом? Цзинь Цзисюань отмахнулся от его беспокойства.  — Не волнуйся. Все ловушки уже отключены. Вэй Усянь и Лань Ванцзи замялись. Башня могла рухнуть в любую минуту. — Нам нужно войти. Мы чувствуем нашу младшую сестренку. Она не выйдет, если вокруг будут одни люди. Но если мы трое будем там, она появится, — голос Лань Цинъян был тверд. Вэй Аоцзян и Вэй Канхуинин согласились с старшей сестрой. — Хорошо, — сказал Лань Ванцзи. Группа вошла внутрь. Цзинь Цзысюань повел их в самую глубину, где было так темно, что казалось жутковато. Это место веками не видело солнечного света. Вэй Усянь поежился, наполненный предчувствием беды. Лань Ванцзи, казалось, испытывал то же чувство. Он обнял талию Вэй Усяня.  — Держись ко мне поближе. Ты тоже, Лань Цинъян. — Он взглянул на Цзян Чэна и Вэнь Нина. — Держитесь рядом. Защищайте детей. Цзян Чэн и Вэнь Нин кивнули, прижимая свои драгоценные свертки к груди. Огромное количество злобной энергии исходило из последней комнаты на нижнем уровне башни. Вэй Усянь шагнул вперед и вытащил Чэньцинь. — Отойдите все, — сказал он и приложил губы к флейте. Энергия рассеялась. Лань Ванцзи поспешил вперед и обнял своего партнера за плечи, когда тот вздрогнул. — Что, черт возьми, он делает? — Вэй Усянь кричал. Красный огонь бушевал в его глазах. Тяжелая металлическая дверь была заперта различными талисманами. Вэй Усянь и Лань Ванцзи выводили их из строя один за одним, с каждым все больше и больше тревожась. Эти талисманы были ужасны. Как только они сняли последний талисман, дверь с щелчком открылась. Вэй Усянь ворвался внутрь и остановился. Из его глаз брызнули слезы. — Это слишком жестоко, — прошептал он. Его глаза вспыхнули красным. Выцветшее розовое яйцо было наполовину зарыто в стену, и его окружали шипастые цепи и талисманы.Если яйцо вылупится, новорожденное существо будет немедленно пронзено шипами и поражено вредными проклятиями. На поверхности яйца также были два мощных талисмана. Глаза Лань Ванцзи сверкнули синим и его аура вспыхнула от ярости. В мгновение ока цепи и талисманы упали на пол, превратившись в пыль. На этот раз, Вэй Усянь больше контролировал свою ярость, чем Лань Ванцзи. Сверкая красными глазами, он вырезал стену вокруг яйца, пока оно не освободилось. Затем оба мальчика шагнули вперед и схватили яйцо. — Она была лишена силы. — причитала Лань Цинъян. — Это место не подходит младшей сестре. Мы должны немедленно уйти, — предложил Вэй Аоцзян. Вэй Канхуинин обернулся вокруг яйца и мягко засветился. К яйцу вернулась краска. Вэй Усянь и Лань Ванцзи взглянули на друга и кивнули. Башня задрожала.  — Уходим, — обеспокоенно сказал Цзинь Цзысюань. — Я думаю, башня сейчас рухнет. Передавая яйцо между собой, Вэй Усянь и Лань Ванцзи вливали в него целительную энергию, возвращаясь к остальным. Другие дети защищали их, удерживая падающие куски башни. Как только они вышли на солнечный свет, башня рухнула. Вэй Усянь и Лань Ванцзи сидели на коленях на траве, держа яйцо и продолжая вливать в него свою энергию. Лань Цинъян, Вэй Аоцзян и Вэй Канхуинин сделали то же самое. Цвет медленно возвращался к яйцу, и оно становилось сверкающе алым с красными и синими отметинами, как золотые и черные яйца других братьев и сестер. Затем вспыхнул яркий свет и появилось пламя, из которого появилась фигура птицы. Когда пламя погасло, в воздухе зависла великолепная огненная птица с красными и синими отметинами и ясными голубыми глазами.  — Лань Мэй, —прошептал Лань Ванцзи, и маленькая птичка подлетела к нему и устроилась у него на груди. Вэй Усянь гладил ее мягкие перья.  — Мне жаль, что мы так долго искали тебя, малышка, — прошептал он. Маленькая птичка нежно покусывала его пальцы.  — Мама? —Да, моя дорогая, — слезы покатились по его лицу. Птичка перевела глаза на Лань Ванцзи. —Папа? Лан Ванцзи кивнул. Его глаза блестели от непролитых слез, он надеялся, что маленькая птичка не узнает, какие ужасы ожидали бы ее, если бы она вылупилась раньше. Лань Мэй встретила старшую сестру и старших братьев. Она издала счастливый тихий писк и прижалась ближе к Лань Ванцзи. — Я голодная, папа.Покорми Вэй Усянь смущенно улыбнулся своим друзьям. — Кто-нибудь знает, что может съесть Лан Мэй? Мэн Яо молча протянул спелую сливу. Птица клюнула её своим крошечным клювом, выглядя очень довольной. Затем она посмотрела на Мэн Яо.  — Дядя? Улыбка Мэн Яо была яркой, как перья Лань Мэй.