Bring Me to Life

— Почему Лань Мэй уже умеет говорить? — спросил Вэй Усянь. — Наверное, потому, что мы все помогли ей. А может, она самая умная из нас, — рассказала ему Лань Цинъян. — Разве она не прелесть? Папа дал ей отличное имя. Вэй Усянь усмехнулся.  — Да, — сказал он, наблюдая, как Лань Ванцзи нежно баюкает птичку на руках. Малейшее движение заставило его поднять голову. Цзинь Гуаншань в сопровождении дюжины высокопоставленных Ланьлинцзиньцев бросился к ним с выражением ужаса на лице. —Что ты наделал? — жаловался он. —Мы освободили божественного зверя, который был заключен в ужасных условиях, — сердито сказал Цзинь Цзысюань. — Ты знал об этом, отец? Ты потворствовал такому гнусному поступку? Как ты мог? —Ты не понимаешь! Он был положен туда столетия назад вторым главой клана Цзинь! Как ты думаешь, почему наш орден благословлен богатством и удачей? — Ты поймал нерожденное дитя и в течение столетий высасывал его силу, чтобы разбогатеть?! — прогремел Мэн Яо. Все уставились на него. Это был первый раз, когда они видели нежного Мэн Яо в такой ярости. Лань Сичэнь и Не Минцзюэ встали по обе стороны от него. — Это чудовище! — воскликнул Цзинь Гуаншань. — Почему бы нам не использовать его для процветания нашего ордена? — Орден, который полагается на такое злодеяние, чтобы процветать, заслуживает неудачи, — сказал Мэн Яо. — Я вынужден согласиться с братом Яо, —сказал Цзинь Цзысюань. — У нас так много талантливых заклинателей и ремесленников, зачем нам прибегать к такому во имя процветания нашего клана? — Ты не понимаешь, — прошипел Цзинь Гуаншань. — Если ты позволишь этому монстру жить, думаешь, он простит наш клан за то, что он так долго держал его в заключении? Как вы думаете, почему были приняты все меры предосторожности, чтобы остановить его рождение? Глаза Вэй Усяня сверкнули красным. — Ничто из сказанного вами не может оправдать вашего поведения. Цзинь Гуаншань взглянул на него и увидел Лань Мэй в объятиях Лань Ванцзи. — Вот оно! — проревел он. — Убейте его! — приказал он своим людям Вэй Усянь с горящими глазами встал перед Лань Ванцзи, словно защищая его. Красная молния хлынула из него, но оказалось, что приспешники Цзинь Гуаншаня были более искусными заклинателями, чем солдаты Вэнь Жоханя. Они избежали молнии и нацелили копьё на Вэй Усяня. Вэй Усянь поймал его прежде, чем оно успело пронзить его насквозь, но сила удара отбросила его назад. — Дети, — сказал он. — Оставайтесь со своими дядями. Лань Чжань, со мной. Остальные, прикройте их. Глаза Лань Ванцзи вспыхнули синим, когда он передал Лань Мэй Мэн Яо и обнажил Бичень. Вэй Усянь улыбнулся своему партнеру, его глаза мигали красным, Суйбянь и Мейю. («Ничего» — так он назвал свой новый меч, к ужасу Лань Ванцзи.) Цзян Чэн, Мэн Яо, Вэнь Нин и Лань Сичэнь собрались вместе, держа своих драгоценных племянников. Не Хуайсан и Цзян Яньли немедленно установили барьер вокруг них. Хоть сражаться они не умели, Не Хуайсан, как и Цзян Яньли стали очень искусными в защитных барьерах. Не Минцзюэ, Вэнь Цин и Цзинь Цзысюань заняли оборонительные позиции вокруг них. Вэй Усянь и Лань Ванцзи впереди, в нападении. У людей из клана Цзинь не было никаких шансов. Во-первых, они не хотели обижать своего молодого хозяина, потому что Цзинь Цзысюань нравился приспешникам гораздо больше, чем его развратный отец, а во-вторых, они благоговели перед этими детьми: в конце концов, их достижения распространились далеко и широко, и то, что они так легко подчинили божественных зверей, делало их еще более впечатляющими. Если три божественных зверя повинуются этим детям, стоит ли с ними бороться? Разве они не должны объединиться с ними? Однако приказа главы ордена нельзя было ослушаться, поэтому их атаки ослабели. Они уже видели, с какой легкостью Вэй Усянь отвел в сторону копье. Кроме того, это были важные дети. Вред любому из них обрушит гнев сильнейших кланов на Ланьлин Цзинь. На Вэй Усяня скоординированного с Лань Ванцзи было приятно смотреть. Их движения были такими плавными и спокойными, будто они танцевали под изящную мелодию, которую могли слышать только они двое. Даже Цзинь Гуаншань разинул рот от изумления. Вэнь Цин ловко пнула камешек, и тот угодил Цзинь Гуаншаню прямо посередь лба. Он тут же упал. Цзинь Цзысюань подошел. — Отойдите, — приказал он. Вздохнув с облегчением, члены клана Цзинь немедленно остановились. — Он скоро проснется, не волнуйтесь, — сказала им Вэнь Цин. — До этого я поговорю с мамой, — сказал Цзинь Цзысюань. — Она единственная, кто может вразумить его. Не могу поверить, что он вот так напал на нас. — Возможно, нам нужно уйти, — предложил Лань Сичэнь. — Мы можем вернуться позже, когда все успокоится. — Я не отсылаю своих друзей из-за проблем отца, — упрямо сказал Цзинь Цзысюань. — О, шурин, это, наверное, самое приятное, что ты когда-либо говорил нам! — сказал Вэй Усянь, ухмыляясь. — Конечно, может ты нашептываешь шицзе всякие милые пустяки, о которых мы не знаем. Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли покраснели. — Бесстыдник, — сказал Цзинь Цзысюань, и все засмеялись. Вэй Усянь открыл рот, чтобы снова заговорить, но его прервало прибытие нескольких паникующих учеников Ланьлин Цзина. — Молодой Господин! — первый, кто добрался до них, закричал и чуть ли не упал перед Цзинь Цзысюанем. — Несколько старейшин из клана Вэнь прибыли, требуя, чтобы им передали яйцо Красной Птицы! Они расположили свои войска за пределами Ланьлина. Цзинь Цзысюань нахмурился.  — Откуда они знают, что яйцо у нас? — Они утверждают, что нашли в своих древних текстах, что предок Вэнь передал яйцо предку Цзинь, чтобы в случае необходимости его вернули клану Вэнь, — сказал другой мужчина. — В наших текстах говорится только то, что наш предок купил его за ошеломляющую сумму денег. — Ты можешь получить эти рукописи? — спросил Мэн Яо. — Может быть, мы что-нибудь найдем. — Делай, как он говорит, — сказал Цзинь Цзысюань. — Маме сообщили? — Да, Молодой Господин. — Хорошо. Пошли кого-нибудь за текстами. И встретимся в зале, где заседают старейшины Вэнь. — Мы идем с тобой, — сказал Цзян Чэн. Цзинь Цзысюань слегка улыбнулся.  — Спасибо тебе. — — — Госпожа Цзинь уже поздоровалась со старейшинами Вэнь и уже подала им закуски, когда пришли дети. Она также сообщила им, что Цзинь Гуаншань болен, и извинилась за его отсутствие. Старейшины Вэнь посмеивались между собой: обычно, если Цзинь Гуаншань отсутствовал, то он был с кем-то в постели. Это случалось довольно часто, так что никто ничего не заподозрил. Люди, сопровождавшие Цзинь Гуаншаня до заброшенной башни, благоразумно держали рот на замке. Глаза старейшин Вэнь расширились от шока, когда они увидели группу детей, во главе с Цзинь Цзысюанем и Цзян Яньли. Они обменялись вежливыми приветствиями Несколько старейшин Вэнь с тоской посмотрели на Вэнь Цин.  — Юная госпожа, — тихо сказал один из них, умоляюще глядя на нее. — Вы бы не хотели рассмотреть вопрос возвращения в Цишань? Не Минцзюэ ощетинился. — Как ты можещь просить ее об этом? Разве не ваши люди пометили ее и Вэнь Нина как предателей без всякой причины? — Но это был молодой мастер Вэнь Сюй, который… Вэнь Цин подняла руку.  — Я вернусь, — спокойно сказала она. Старейшины Вэнь просияли. — При одном условии, — спокойно продолжала Вэнь Цин. — Если глава ордена Вэнь Жохань снимет ложные обвинения с моих родителей и сам приедет за мной в Пристань Лотоса. Не с силой, а миром. Это условие моего возвращения. Старейшины Вэнь поникли. Не Минцзюэ улыбнулся Вэнь Цин.  — Хорошо сказано. Она ухмыльнулась. — Ты предашь Цишань Вэнь? — взывал один старец. — Ты примешь сторону наших врагов? Вэнь Цин пожала плечами.  — Я уважаю ценности Цишань Вэня, но не могу поддержать вырождение ценностей, которое произошло за последние несколько десятилетий. Кроме того, именно Цишань Вэнь убил моих родителей и пытался убить моего брата и меня. Именно Гусу Лань и Юньмэн Цзян спасли нас и дали нам убежище, а Цинхэ Не и Ланьлин Цзинь поддержали нас. Я не считаю их своими врагами. Старейшины Вэнь потрясенно уставились на нее. — Более того, если ты просишь меня вернуться, чтобы захватить власть в клане и атаковать другие кланы, чтобы утвердить превосходство клана Вэнь, ты действительно просишь не того человека. Я стою за мир, как и мои друзья. — Действительно, — Сказал Не Минцзюэ. — Мы все выступаем за мир, и, как вам говорит недавний опыт, мы пресекаем любые попытки нарушить мир Старейшины Вэнь на мгновение помрачнели, прежде чем взять себя в руки. — В любом случае, мы здесь не для того, чтобы обсуждать внутренние дела нашего клана, — сказал старейшина. — Мы здесь, чтобы вернуть то, что по праву принадлежит нам, яйцо Красной птицы. — Почему ты думаешь, что это твое? —с просил Цзинь Цзысюань. — Насколько я понимаю, наш предок купил его втридорога. — Это ложь, — сказал старейшина Вэнь. Мэн Яо, которому передали древний текст, наложил на него заклятие. В воздухе возникло дымчатое изображение, на котором человек в одеяниях Вэнь передавал яйцо человеку в одеянях Цзинь, который передавал ему тележку с золотом. — Что это за обман? — закричал старейшина Вэнь. — Это не обман, — спокойно сказал Мэн Яо. — Это заклинание показывает обстоятельства подписания контракта. К несчастью для вас, предок Цзинь правильно записал это событие. — Великолепно, — сказал Лань Сичэнь. Каждый из детей повторил его слова. — Это то, над чем вы работали с дядей? — с любопытством спросил Лань Сичэнь. — Он не вдавался в подробности, но сказал, что вы изобрели нечто удивительное. Мэн Яо кивнул, слегка покраснев. Старейшины Вэнь уставились на них. — В любом случае, у нас больше нет яйца, — пожал плечами Цзинь Цзысюань. Только тогда один из старейшин заметил, что Мэн Яо баюкает маленькую птичку. — Она… вылупилась?! —Да, — с гордостью сказал Вэй Усянь. — Наша новая дочь, Лань Мэй. — Что?! Но это невозможно! —Эти дети привыкли делать невозможное, — ласково сказала мадам Цзинь. Старейшины Вэнь посмотрели друг на друга, потом снова на детей. Лань Цинъян гордо сидела на плече Лань Сичэня. Вэй Аоцзян балансировал на плече Цзян Чэна, не выглядя особенно радостным от ситуации. Вэй Канхуинин свободно обвился вокруг шеи Вэнь Нина и открыто смотрел на старейшин Вэнь. Лань Мэй изящно примостилась на плече Мэн Яо. Вэй Усянь и Лань Ванцзи стояли перед ними, гордясь. Один из старейшин Вэнь что-то прошептал остальным. — Ты, — старейшина Вэнь, который казался самым старшим, указал на Вэй Усяня. —Ты крови саньжэнь? Глаза Вэй Усяня окаменели. —Ты прав. Старейшина взглянул на Лань Ванцзи. —Этот мальчик Ланей твоя пара? —Ты прав. —И все эти божественные звери вылупились для тебя? —Ты прав. — Зачем ты собрал божественных зверей? Вэй Усянь усмехнулся.  — Я хотел сделать детей от Лань Чжаня. Послышалось несколько сдавленных звуков, и кто-то забормотал: — Бесстыдство. Старейшина Вэнь прочистил горло. — Ты забрал у Цишаня яйцо Сюаньву. Красная птица также по праву принадлежит нам. Вы должны передать нам божественных зверей. — Нет, — по доброму сказал Вэй Усянь. —Мы можем взять их силой, — предупредил другой старейшина Вэнь. Пламя плясало в глазах Вэй Усяня, а аура Лань Ванцзи угрожающе дрожала. — Я хотел бы это увидеть, — сказал Вэй Усянь — Твои силы не собраны. У тебя еще нет Белого тигра, — указал самый старший Вэнь. — Мы пришли подготовленными, юный сын саньжэнь. Мы обещаем не навредить вам или вашим друзьям, если вы передадите нам божественных зверей. Вэй Усянь нахально ухмыльнулся.  — Возраст, должно быть, не пощадил тебя, если ты не слышал, как я сказал «нет». Лицо старейшины Вэнь исказилось от гнева. Он бросил несколько талисманов на Вэй Усяня. Лань Ванцзи выхватил Бичень из ножен и разрубил их прежде, чем они успели добраться до него.  — Впечатляет, Молодой Мастер Лань, но не очень эффективно, — сказал старейшина Вэнь, злобно смеясь. — Уничтожение этих талисманов не решит проблемы. Они были созданы самим Вэнь Мао. Единственное, что может сломить их — это объединенная сила всех божественных зверей, а у тебя еще нет Белого тигра. Силы Вэй Усяня, который сразу же воздвиг за собой защитный барьер, когда Лань Ванцзи срубил талисманы, и упал на колени, быстро иссякли. Лань Ванцзи молча опустился на колени рядом с ним и схватил его за плечо, повышая его энергию. И все же, этого было недостаточно. Барьер заколебался, хотя все их друзья изливали свою энергию на его поддержание. — Даже сотня заклинателей не сможет бороться с этими талисманами! — злорадствовал старейшина Вэнь. Вэй Усянь уже терял зрение, когда он почувствовал теплое свечение из амулета на поясе. Он снял круглый амулет Юньмэн Цзян и сломал его, открыв светящийся камень. Теперь он вспомнил. Его мать дала ему этот камень, и дядя Цзян вложил его в Амулет Юньмэн Цзян, который он сделал для Вэй Усяня. Кошачий глаз, как называла его мать. В своей первой жизни он использовал камень, чтобы сделать тигриную печать преисподней, и после того, как он уничтожил ужасную вещь, которую создал, он намеревался носить камень как кулон на шее, но прежде чем он смог это сделать, он умер. —Позови меня, — величественный голос заговорил в его голове, и расплывчатый светящийся образ появился в его темнеющем видении. — Кто ты? — прошептал Вэй Усянь. — Наш пятый ребенок, Вэй Ин. Он просит тебя назвать его имя, — слабым голосом прошептал Лань Ванцзи ему на ухо. — Быстрее, Вэй Ин. —Вэй Сяоран, — нежно сказал Вэй Усянь. — Иди к своей семье, сын мой. Ослепительная вспышка света, и в его руках появился тигренок, его шерсть была белоснежной с черными полосками, а глаза пылали красным. Вэй Усянь и Лань Ванцзи погладили его мех. —Такой мягкий, — сказал Лань Ванцзи, и детеныш замурлыкал. На его шкуре светились красные и синие отметины. —Мама, папа, опустите барьер. Мы заберем его отсюда. —Раздался голос Лань Цинъян. Вэй Усянь и Лань Ванцзи кивнули друг другу. — Мы опускаем барьер, —сказал Вэй Усянь своим друзьям. Дети, смотревшие на происходящее широко раскрытыми глазами, кивнули. Они опустили барьер. Разноцветные лучи света вырвались из каждого божественного зверя, и талисманы распались. Страшный, коллективный божественный голос эхом разнесся в воздухе: — Ты смеешь вредить нашим папе и маме?! Старейшины Вэнь потеряли всякий цвет. Старший из них, казалось, был на грани сердечного приступа. — Пощадите их, дети мои, — мягко сказал Лань Ванцзи. —Пусть они вернутся и разнесут весть. —Ты уверен, папа? —МММ. —Возрадуйтесь, ужасные люди, ибо наш папа желает проявить к вам милосердие. Уходите и помните: кто посмеет причинить вред нашей семье, тот столкнется с объединенным гневом божественных зверей! Старейшины Вэнь бежали. Члены клана Цзинь — те, что ушли вместе с Цзинь Гуаншанем, — благодарили свою звезду за то, что Вэнь Цин вырубила Цзинь Гуаншаня до того, как дело дошло до такого, а то может быть, именно они стали бы объектом ярости божественных зверей. Свет померк, и все дети подошли посмотреть на тигренка. —Разве он не прелесть? — радостно сказал Вэй Усянь, поглаживая урчащего на его коленях тигренка — Прелесть, — согласился Не Минцзюэ. —Какой красивый мальчик! — Он осторожно коснулся головы тигренка. Тигренок понюхал его пальцы.  — Дядя! Еда! Не Минцзюэ гудел от смеха и достал мешочек с сушеным мясом из своего кармана.  — У тебя хороший нюх, мой мальчик, — сказал он, протягивая тигренку кусочек. —Вэй Сяоран, прожорливая мелочь, — ругался Вэй Усянь. — Ты выбрал дядю, потому что у него было мясо? — МММ. — Не ведите себя как папа, молодой человек. Только моему Лань Чжаню простительно это «МММ». — Ты назвала меня в честь волка, мама. Ты мой должник. Вэй Усянь надулся и смех Лань Цинъян, Вэй Аоцзяня и Вэй Канхуинина разнесся в его голове.  — Ты начинаешь скучать по тому, как хорошо мы себя вели, мама? — язвил Вэй Аоцзян — Наши младшие сестра и брат — сущее наказание. — И шумные. — добавил Вэй Канхуинин. — Почему, во имя всего святого, вы двое захотели поговорить, как только родились? Могли бы подождать несколько месяцев! — Я замерзла, — сказала Лань Мэй. — А я проголодался, — сказал Вэй Сяоран. Лань Ванцзи хмыкнул. Вэй Усянь посмотрел на него и мягко улыбнулся, его сердце наполнилось любовью. — Пойдем домой, Лань Чжань. —МММ.