Наши в Хогвартсе (продолжение)

— Дракклово дерьмо! Северус был взбешён и не скрывал этого. Он только что явился с заключительного заседания Визенгамота, рассматривавшего дело Шафика, на котором присутствовал вместе с Минервой. Расставшись с ней у неё в кабинете и не тратя времени на обсуждение очевидных вещей, он поспешил к себе в подземелья, к нетерпеливо ожидавшей его Эйлин. Он был уверен, что по итогам судебного разбирательства Директор, в полном объёме знакомая со всеми подробностями этого дела, испытывает те же чувства, что и он сам. Обсуждать их сейчас именно с ней ему не хотелось. Их эмоции, помноженные друг на друга и от этого стократ усиленные, лишь подольют масла в огонь. А сделать при этом ничего уже нельзя — решение по делу принято. Именно поэтому Северус как можно скорее отправился к себе, инстинктивно ища успокоения рядом с единственным человеком, способным одним лишь взглядом привести в порядок его разбушевавшиеся чувства и с которым не нужно было прятать эти самые чувства под маской безразличия. Эйлин подошла к мужу, стоявшему у порога и рывком сбросившего с себя элегантную парадную мантию, в которой он отправился на заседание Визенгамота. Подчёркнуто-бережно подхватив её из рук Северуса, Эйлин аккуратно повесила её на вешалку и, взяв его за руку, отвела к дивану. Усадив на него мужа, она кончиками пальцев погладила его руку и спросила: — Хочешь чаю? Все её движения были спокойными и плавными, и это подействовало на Северуса умиротворяюще. И даже то, что она предложила ему чаю, а не успокоительного зелья, вызвало у него чувство благодарности и позволило утихомирить бушующее в нём возмущение. Он отрицательно мотнул головой и, притянув Эйлин за руку, усадил её к себе на колени. Когда её руки обвились вокруг его шеи, а губы коснулись бешено пульсирующей жилки на его виске, когда он полной грудью вдохнул её запах и ощутил тепло её крепко прижавшегося к нему тела, он окончательно справился с бушевавшими в нём эмоциями и заговорил уже спокойно, своим обычным бесстрастным голосом. — Шафик приговорён к поцелую дементора. Финчли дали пожизненный срок в Азкабане. Бёрку и Харту, как несовершеннолетним, вообще срока не дали. Зато им запретили колдовать. Пожизненно. Сломали волшебные палочки там же, на заседании Визенгамота. Декстер — пятнадцать лет в Азкабане. Всё. — А Флинт? — спросила Эйлин, никак не выражая своих эмоций. — Флинт вообще пытались представить жертвой. Её родственнички хорошо постарались. Дескать, она действовала под Империусом и сама чуть не стала жертвой Шафика. Я не мог настаивать на том, что это ложь, иначе мне пришлось бы отвечать за то, что я применял к бедной девочке легилименцию и Сыворотку правды. И не только к ней, но и к милым ребятишкам Бёрку и Харту. Глаза Эйлин зло сверкнули, губы сжались. Северус почувствовал, как напряглось её тело. — И что теперь? Она оправдана? — Полностью. Нет доказательств, что она действовала по своей воле. Линия её защиты была выстроена таким образом, чтобы доказать, что Шафик применял к ней какие-то не известные в Западной магической традиции методы воздействия. Якобы, именно они заставили её влюбиться в Шафика и выполнять его приказы. — А что сам Шафик сказал по этому поводу на допросах с Веритасерумом? — Что никакой любовной магии к ней не применял. Девчонка сама влюбилась в него, как безумная, а он лишь воспользовался этим в своих целях. — То есть, её влюблённость рассматривалась судом, как смягчающее обстоятельство? — Да. Родственники подсуетились и получили свидетельство целителей из Мунго, что у девочки так по-особому устроена психика, что под воздействием любви она полностью перестаёт контролировать свои поступки, — в голосе Северуса звучал неподдельный гнев. — Понятно. Декстер, разумеется, вообще ничего об этом не знала, поскольку контактировала с ней только в последнем эпизоде в душевой, а у Финчли отшибло память. — Именно. Поэтому доказать ничего нельзя. Наша красавица отделалась лёгким испугом и теперь, возможно, рассказывает журналистам о том, как была обманута и чуть не убита коварным маньяком, — Северус почувствовал, что у него в душе вновь поднимается волна злости и возмущения. Эйлин молчала, чтобы ненависть, кипевшая в ней, не проявилась в голосе и не заставила Северуса вновь выйти из себя. — Это значит, что она вернётся в Хогвартс и будет учиться здесь дальше? — с деланным спокойствием произнесла Эйлин. От одного этого предположения её затрясло, зубы сжались, а глаза сузились от злости. И лишь голос не подвёл — прозвучал ровно и почти равнодушно. — Ну уж нет, — прошипел в ответ Северус. — Её присутствия в школе я не потерплю. И, кстати, Минерва со мной полностью согласна. Впрочем, Флинт достаточно умна и вряд ли захочет продолжать обучение в Хогвартсе. А её семья достаточно обеспеченна, чтобы пристроить её в любую другую магическую школу. — В её интересах никогда больше не встречаться ни со мной, ни с тобой, — мрачно подытожила Эйлин. — А как с остальными нашими студентами? — Все оправданы и могут продолжать обучение в Хогвартсе. Если, конечно, захотят. — Ну, тут уж пусть сами решают, — ответила Эйлин. — Они и их родители. Их оправдали, потому что они несовершеннолетние? — Отнюдь, — голос Северуса окрасился ядовитым сарказмом. — Их всех оправдали — всех! И взрослых, и малолеток за неимением состава преступления. Эйлин в недоумении воззрилась на мужа. Что он несёт? Как это — нет состава преступления? Значит, всё, что им довелось пережить, по мнению судей, преступлением не является? Все эти руки, хватавшие её, все эти похотливые твари — они невиновны в том, что делали с ними?! Северус, бледный от негодования, не в силах вынести этот взгляд, порывисто прижал к своему плечу голову жены и заговорил глухо и безжизненно: — Все в один голос заявили, что они не понимают, что с ними произошло в тот момент. Все, как один, валят вину на Шафика — дескать, он их околдовал и затуманил им мозги. Кто конкретно насиловал Уизли, выяснить так и не удалось. Этого не помнит никто из нас, включая её саму. Эйлин порывисто встала с колен мужа, несколько раз быстрым шагом прошлась взад-вперёд по комнате и, подойдя к стене, с силой грохнула в неё кулаком. После чего уткнулась лбом в стену, прижав к ней крепко стиснутые кулаки. Северус подошёл к ней, молча обнял, легонько сжав её запястья, развернул лицом к себе и крепко прижал её голову к своей груди. Какое-то время они простояли так, прижавшись друг к другу, после чего Эйлин подняла голову и, глядя мужу в глаза, с надеждой спросила: — Но разве за сам факт причастности к этой организации они не понесут наказания? Северус с горечью покачал головой. — Когда они вступали в неё, не было закона, запрещающего подобные организации. А когда вступил в силу Указ об их запрете, организации Шафика уже не существовало. Закон обратной силы не имеет, то есть, задним числом никого наказывать нельзя. Инкриминировать им нечего, так что все они чисты перед законом, аки агнцы. — Драккл! — воскликнула Эйлин. — Драккл! Драккл!!! В её голосе звенели злые слёзы, отзывавшиеся в душе Северуса волной бессильной ярости. Он и сам не понимал, как ему удалось сдержаться, слушая решение Визенгамота и не сорваться на крик, не обругать последними словами всех этих прилизанных уродов, столь дёшево оценивших жизнь и здоровье этих детей, да и его собственные. Так что теперь гнев, клокотавший в его душе смешивался с болью, которую он испытывал, глядя на реакцию Эйлин. Хуже всего было то, что он бессилен что-то изменить и исправить эту вопиющую несправедливость. Его собственное выражение о том, что «жизнь вообще несправедлива» могло относиться к кому угодно, но только не к ней — не к его любимой женщине. Для этого он готов был на всё, а потому сейчас бесился от невозможности восстановить справедливость по отношению к собственной жене. Северус крепко прижимал к себе бившуюся у него в руках Эйлин до тех пор, пока она не затихла и не обмякла в его объятиях. Усадив её на диван, он принёс ей Умиротворяющий бальзам, подумал — и тоже выпил зелье. Какое-то время супруги просидели молча. Эйлин склонила голову к Северусу на грудь, а он обнимал её рукой за плечи и перебирал её волосы. Вскоре Северус заговорил вновь: — Зато Люциус теперь купается в лучах славы. Ведь это он рассказал мне об организации, он предложил мне сотрудничать с ним в борьбе с Шафиком, он снабжал меня необходимыми сведениями и именно он наложил Империус на охранника, который освободил нас от Сковывающего заклятия. — Угу. И ещё он вернул нам всем наши волшебные палочки, — мрачно закончила Эйлин. — Теперь он, без сомнения, может рассчитывать на какой-нибудь высокий пост в Министерстве. Впрочем… Зная Люциуса, я думаю, он не слишком рад подобной славе, — Северус иронично ухмыльнулся. — Все сторонники Шафика остались на свободе, а Люциус достаточно умён, чтобы осознавать исходящую от них опасность и достаточно труслив, чтобы её бояться. — И, насколько я знаю, достаточно осторожен и изворотлив, чтобы избежать опасности и выкрутиться в любом случае, — заметила Эйлин. — Не спорю. Впрочем, мне плевать на Люциуса. Больше мы с ним друг другу ничего не должны, а значит, ничем друг с другом не связаны. — Ну, драккл с ним, с Люциусом, — отозвалась Эйлин. — Пусть он будет героем. А ты? Кто в этой истории ты? Губы Северуса искривила саркастичная усмешка: — Помощник героя. И жертва зарвавшегося маньяка. — И только? Голос Эйлин вновь задрожал от возмущения. Как же так? Северус, её Северус, который был главным действующим лицом в этом противостоянии, единственный, благодаря кому Шафик схвачен, его организация разрушена, а они все живы — он всего лишь помощник Малфоя и жертва психопата?! — А как же…? Ты ведь спас Невилла? — Мы спасли, — поправил её Северус. — Видишь ли… Мы побывали в логове Шафика всего один раз, если не считать того эпизода, когда от нас вообще ничего не зависело. А бедняга Люциус был вынужден регулярно посещать собрания, рискуя жизнью, и постоянно скрывать от Шафика свои истинные намерения. — То есть, он — пламенный борец за идею, а ты — его верный помощник в этом деле? — возмущению Эйлин не было предела. — Ну, внешне всё это выглядит именно так, — усмехнулся Северус. — А вдаваться в подробности я не стал. — Вот уроды, — в голосе Эйлин, вновь прижавшейся к нему, было столько обиды и горечи, что у Северуса сжалось сердце. — Плевать, — жёстко бросил он, поглаживая жену по волосам. — Главное, что все мы живы. Шафик обезврежен. Его сторонники рассеяны, и есть надежда, что теперь, с принятием закона о подобных организациях, они поостерегутся действовать в открытую. По крайней мере, старшее поколение затихнет и будет держать свои идеи при себе. — А молодёжь? — Эйлин подняла голову, заглядывая мужу в глаза. — Думаешь, они будут тайно собираться и предпринимать какие-то действия? — Не исключено. Среди них было достаточно агрессивных идиотов, которых крах надежд на Шафика только подстегнёт к действию. Думаю, всем нам следует ожидать их отчаянных вылазок. Кингсли это понимает. Аврорат обновлён, очищен от последователей Шафика и готов отражать подобные акции. Но всем нам, участникам этих событий, следует быть осторожными. Расслабляться рано, — Северус со значением провёл большим пальцем по кольцу-оберегу, поблескивавшему на руке жены. Второе такое же кольцо неизменно украшало его палец. — Как надоело жить в состоянии войны, — вздохнула Эйлин. — Вечно оглядываться и отовсюду ждать нападения… — Как бы там ни было, для нас с тобой сейчас Хогвартс — действительно самое безопасное место на земле. Сюда не проникнут извне наши враги, а настроения бывших членов организации из числа наших студентов, которые захотят продолжить обучение, нам вполне по силам контролировать. — Для нас — да. А как быть с остальными? — Эйлин с тревогой взглянула на мужа. — Аврорат должен обеспечить им защиту. Поттер учится в аврорской школе, так что для служителей порядка он — свой человек. Защиту семейства Уизли им тоже вполне по силам организовать. Я поговорю об этом с Кингсли. — А Гермиона? Кто будет защищать её? — не унималась Эйлин. — Думаю, если она будет жить с Уизли, о её защите можно не беспокоиться? — поднял бровь Северус. — У меня есть сомнения в том, что она захочет жить с Уизли, — задумчиво произнесла Эйлин. — Но ведь они с Роном, кажется… — Северус замолчал, внезапно осознав правоту жены. Неизвестно, смогут ли они сохранить свои прежние отношения после всего пережитого. — Вот то-то и оно, что кажется, — вздохнула Эйлин. — Мне нужно будет срочно поговорить с ней и выяснить всё наверняка. Кстати, — внезапно вспомнила она, — последнее заседание Визенгамота по-прежнему было закрытым? Эйлин знала по рассказам мужа, что все предварительные заседания проводились в отсутствии журналистов, как было сказано: «В интересах следствия». Пишущую братию не подпускали близко к этому делу «в интересах следствия» с самого первого дня после ареста Шафика и его подручных. Эйлин напрасно опасалась огласки на следующий же день после их с Северусом возвращения домой из больничного крыла. Утром, за завтраком, Директор объявила студентам о кадровых перестановках среди преподавателей Хогвартса, после чего в Зал влетели почтовые совы с письмами и свежими номерами «Ежедневного пророка». Эйлин уже приготовила свой «фирменный», высокомерно-презрительный взгляд, готовясь с его помощью отбить у всех желающих охоту пялиться на неё. Но, заглянув в развёрнутую газету, которой Северус отгородился сам и отгородил её от всех присутствующих, она увидела вместо сенсационной статьи во всю первую полосу лишь небольшую информацию о раскрытии организации сторонников Волан-де-Морта, лидером которой являлся Уолтер Шафик. Арест самого Шафика был представлен, как успешная, тщательно продуманная и спланированная операция Аврората. В заметке также сообщалось, что жертвами преступных действий этой организации стали герои не так давно минувшей войны, и что все они, к счастью, живы. В результате этих самых преступных действий на территории Хогвартса погибла декан Гриффиндора профессор трансфигурации Мэри МакДоналд. Магическое сообщество скорбит о её безвременной кончине. В ходе следствия в прессу ежедневно попадали краткие отчёты о том, как протекает это самое следствие. Но было понятно, что эти отчёты являются официальной информацией, представляемой Министерством. Как это ни странно, со стороны журналистов, а особенно Риты Скитер не прозвучало ни одного вопля о том, что их намеренно не допускают к материалам следствия и что это — вопиющее нарушение демократии и прав населения на «честную и непредвзятую» информацию. Северус по секрету рассказал Эйлин, что Кингсли удалось заткнуть Скитер рот благодаря компромату, собранному на неё его людьми. Прочие же её коллеги были не менее понятливыми, но значительно менее смелыми и нахальными. Никто не рискнул выступить против Кингсли и политики Министерства в дни всеобщей подозрительности и тотальной проверки сотрудников всех магических учреждений на лояльность. Вот почему и им с Северусом, и остальным участникам той страшной ночи до сих пор довелось избежать как расспросов журналистов, так и их досужих вымыслов, и всяческих инсинуаций в свой адрес. Но рассчитывать, что прессу не допустят на итоговое, финальное заседание, было бы слишком самонадеянно. — Конечно, нет, — подтвердил её догадки Северус. — Журналюги наконец-то дорвались до сенсации. — И теперь будут атаковать всех подряд, включая Джинни? — Эйлин с досадой закусила губу. — Кингсли по-прежнему держит Скитер за жабры, в его руках имеется хорошее средство умерить её профессиональный пыл в любое время. Он уверил меня, что ни она, и никто из официальных журналистов не приблизится ни к кому из нас на пушечный выстрел без нашего на то согласия. Ну, а с жёлтой прессой он разрешил нам всем бороться любыми методами. Если кто-то из них посмеет написать хоть одно гнусное слово о ком-нибудь из нас, он будет привлечён к ответственности по новому Закону, как проводник идей Волан-де-Морта и Шафика. А вообще, чем меньше мы будем обращать на них внимания, тем скорее они потеряют к нам интерес, — закончил Северус. — Ладно, от журналистов мы как-нибудь отобьёмся, — вздохнула Эйлин, — а вот эти оставшиеся на свободе уроды, которым Шафик загадил мозги, меня реально беспокоят. Послушай, — вдруг оживилась она. — У меня есть идея! Что, если предложить Мак-Гонагалл пригласить Гермиону в Хогвартс преподавать маггловедение? Она ведь знает о магглах всё! Будет учиться заочно в своём Магическом Университете, заниматься самообразованием, благо, библиотека в Хогвартсе шикарная. Глядишь, со временем, сможет и трансфигурацию преподавать! — Неплохая мысль, — сдержанно похвалил жену Северус. — Убиваем сразу двух зайцев — обеспечиваем безопасность Грейнджер и решаем проблему с маггловедением. Сегодня же предложу это Мак-Гонагалл. — Послушай… — Эйлин наморщила лоб, будто вспомнила что-то важное. — Суд выяснил — Бэкуорд служил Шафику или нет? — Надо же, вспомнила, — усмехнулся Северус. — Нет, Бэкуорд, хоть и неприятный тип, но к Шафику не имеет никакого отношения. Финчли специально подставлял его, активируя наши вредноскопы в его присутствии. — Но… раз он не виноват, ты пошлёшь ему противоядие от своего зелья? — Разумеется. Я не настолько чудовище, и гадости делаю только в ответ и в отместку. Завтра же отправлю ему зелье и сопроводительное письмо, из которого он узнает причину всех своих текущих неудач. — А много у него было этих неудач? — поинтересовалась Эйлин. — Понятия не имею, — отозвался Северус. — Но что они были — в этом я уверен. Они помолчали. — Северус. Знаешь, что? — Эйлин проникновенно взглянула на мужа, обвивая его шею руками. — Ну, что? — его губы слегка улыбались, когда он притягивал её к себе, не отрывая взгляда от её мягко мерцающих глаз. — Ты — настоящий герой. Если бы не ты, Шафик сейчас разгуливал бы на свободе, а нас всех уже не было бы в живых. Я горжусь тобой! Губы Эйлин требовательно захватили холодные насмешливые губы Северуса. Этот поцелуй был долгим и страстным. Их руки жадно обшаривали тела друг друга, всё быстрее и нетерпеливей. Их сердца бешено колотились, а дыхание сбивалось. Когда им удалось всё-таки прервать этот поцелуй, Эйлин слегка отстранилась, восхищённо глядя в глаза мужа, загоревшиеся тёмным, таким опасным и желанным для неё огнём: — Ты знаешь это? По его губам поползла змеиная улыбка. Он насмешливо взглянул на Эйлин и ответил, явно испытывая удовольствие: — Конечно, знаю. Кингсли лично мне об этом сообщил сегодня после заседания. — Кингсли? А при чём здесь он? — Эйлин выпрямилась, не убирая, впрочем, рук с шеи мужа. Её нарочито-заинтересованный взгляд был слегка подозрительным, словно она ждала от Северуса какого-то подвоха. — Кингсли сказал, что за мои героические заслуги в деле борьбы с обоими повелителями он подписал Указ о награждении меня орденом Мерлина первой степени и что завтра эта информация появится в «Ежедневном пророке». А сама церемония награждения состоится в Министерстве. О времени проведения я буду извещён дополнительно. По мере того, как Северус говорил, глаза Эйлин всё больше расширялись. Недоверие в них смешивалось с радостью, но, будто испугавшись, радость отступала и вновь сменялась подозрительностью. Какое-то время Эйлин сидела на коленях у Северуса, слегка отстранившись от него, молча продолжая обнимать его ладонями за шею и пытливо вглядываться в его лицо. — Это правда? — наконец произнесла она слегка дрожащим голосом. — Ты не шутишь? — Разве я похож на человека, способного шутить такими вещами? — Лицо Северуса оставалось строгим, в голосе сквозило едва скрываемое возмущение, но вот глаза… Эйлин готова была поклясться — его глаза в этот момент смеялись, чего раньше с ними вообще никогда не случалось! Неужели он насмехается над ней? Северус притянул жену к себе и зарылся лицом в пушистое облако её изумительно пахнувших волос. — Ну, конечно правда, — мягко произнёс он, запуская в эти чудесные волосы свои длинные тонкие пальцы. — Стал бы я насмехаться над тобой? — Что же ты сразу об этом не сказал? — воскликнула Эйлин, резко подняв голову и сердито глядя на Северуса. — «Малфой — герой, я — жертва…», — передразнила она мужа. — Я специально приберёг эту информацию под конец, чтобы завершить этот разговор на радостной ноте, — Северус вновь притянул голову жены к себе на плечо и запустил в её волосы свои пальцы. — Ты ведь рада? «Запоминается последняя фраза», — вспомнилось Эйлин. — Штирлиц хренов», — с нежностью привычно подумала она, а вслух произнесла: — Конечно, рада. Это для меня ты — всегда герой, что с орденом, что без. Пусть теперь все об этом знают. Наконец-то твои заслуги перед магическим сообществом признаны официально. Северус усмехнулся. Да, он гордился собой. Ему и впрямь есть чем гордиться. Награда льстила его самолюбию. Но гораздо важнее для него был тот факт, что им гордилась она — его любимая женщина, его счастье, его сокровище. Теперь он понимал, что всё, что бы он ни делал — он делает для неё, для того, чтобы она всегда была уверена — рядом с ней достойный её мужчина. И что он достоин признания не только в её глазах, но и в глазах всего этого пресловутого «магического сообщества». Впрочем, Эйлин сейчас прижималась к нему так крепко, её руки были такими ласковыми, а поцелуи — такими горячими, что на какое-то время Северус забыл обо всём, кроме неё, включая и орден Мерлина, и всё магическое сообщество с его признанием.