CountryHumans: Полосатые проблемы

      Переждать непогоду у Венесуэлы показалось России неплохим вариантом, учитывая, что в ней триколорный находил не только хорошего собеседника, но и друга с которым будет приятно провести время. Венесуэла являлась одноклассницей России, и перешла она в его класс с прошлого года, и так как девушек в классе было мало, Раша поначалу видел в новенькой не просто будущую подругу, правда с того момента прошло чуть меньше года, и вроде бы влюблённость поутихла, а всё-таки набить морду любому, кто затронет Венесуэлу России хотелось, тут уж ревность взыграла, ну и чувство собственничества не обойти стороной.       Постучавшись пару раз в двери дома подруги, России почти сразу открыли, и Венесуэла, пусть и не ждала гостей, но такому визиту была рада. И не смотря на то, что Россия был далеко не джентльмен, но цветочек, который добыл неизвестно где и каким образом, таки вручил Венесуэле, и последняя была приятно удивлена, ведь в такую раннюю весну цветы ещё не появились, а магазины с соответствующим товаром уже как два часа назад закрылись. — Так что ты говоришь, тебя ко мне привело? — застенчиво, как и всегда спрашивает Венесуэла, когда провела своего гостя на кухню. — Я думал у тебя пересидеть немного, ну, знаешь, пока не кончится дождь, — Россия сел за стол, стесняясь попросить чая или чего-нибудь, что предложит хозяйка дома. — Хм, — девушка посмотрела в сторону окна, но непогода всё усиливалась, и появилось ощущение, что ливень затянется до момента, пока небо не затянет тёмным, ночным пологом, и не загорится мелкая россыпь звёзд. — А не думаешь ли ты, что лить может всю ночь? — Пусть так, мне все равно идти некуда.       Тут-то Венесуэла заволновалась за гостя, не может быть так, что его взяли и выдворили за порог дома. Девушка поспешила сесть рядом с Россией, чтобы как-то его утешить, ведь моральная поддержка порой очень важна. — Если всё так туго в семье, то ты можешь некоторое время побыть со мной. Понимаю, иногда непросто ужиться в многодетном семействе, особенно когда ты старший, и за всех в ответе, но твоё завидное терпение поражает меня. — Меня совершенно не смущает такое количество стран в одном доме, меня вымораживает поведение моего отца, которому на всё стало плевать. Понимаешь? — чуть повышенный и раздражённый тон в голосе триколорного говорил о том, что эта тема его задела, но поскольку Венесуэла дорога его сердцу, то свою злобу он не стал выплёскивать на неё, портить с ней отношения он явно не хотел. — Плевать? Может, временные трудности? Я знаю твоего отца, он никогда бы не опустил руки, если дело касается чего-то важного. — Ты так считаешь? — Россия усмехнулся, обратив свой взгляд на Венесуэлу. — Да если бы не опустил, то как в былые времена показал каждой выскочке своё место. Вот если бы он показал место нашей главной выскочке — США…       С последней произнесённой фразой Венесуэла ахнула, едва сдерживаясь чтобы прикрыть ладонью рот. Она прекрасно знала, кто такой США, ведь именно он каждый раз находит повод задеть Венесуэлу, и ясное дело, что за неё некому заступиться. — Что такое? — спрашивает Россия настороженно. — Я давно не решалась сказать про нашу выскочку… — Говори, я вызову его на стрелку! — прозвучало так с ходу, что девушка испугалась и пожалела, что дала себе расколоться, но сил нет терпеть того, что выносит почти что каждый день. Внезапно она нашла защиту в своём госте, и возможно, не прогадала. — Прошу, не надо этого делать, вначале выслушай.       Россия тут же угомонившись, послушно занял своё место. Он готов слушать, но после обязательно пойдёт на разборки, и почти наверняка уверен, что ничем хорошим это не закончится.       Венесуэле было нелегко признаться в том, что предстоит ей переносить довольно часто, и собравшись с духом, начала: — Иногда, нет, даже не иногда, мне приходится ловить на себе взгляд США, и мне не нравится это. Просто представь, как во время урока или на перемене тебя пожирают взглядом. Но ладно, это я могу кое-как принять, но мне никогда не забыть ту перемену, во время которой он пытался зажать меня в углу. А не так давно он обещался мне позвонить. Неизвестно откуда ему удалось добыть мой номер телефона, но мне страшно. Страшно от осознания того, что пообещал сделать меня «своей»…       После услышанного, Россия бы вскипел от ярости, однако вовремя его прервал резко зазвонивший домашний телефон. — Я так понимаю, это этот урод звонит? — Раша не дождался ответа, и посему схватил трубку телефонного аппарата, и не скупясь на выражения, начал материть собеседника по телефону. Последнее, что сказал Россия, перед тем как положить трубку на место было таким: — Следующий наш разговор состоится уже в больнице! И поверь, я навещу тебя как следует — при помощи языка боли!       Венесуэла, оторопев от услышанной речи, в которой, в основном было больше брани, чем нормальных слов, пыталась наконец добавить одну важную деталь, правда уже поздно, но всё же. — Россия, это был не США. Это была служба доставки пиццы. Но теперь, судя по всему, пиццы нам ещё долго не видать. — Да, как-то неудобно получилось, — триколорный поздно понял, что нагрубил совершенно не тому. — Просто пообещай, — Венесуэла тихо подошла к России, потом заглянула ему в глаза, — что при встрече с ним ты не станешь применять в ход кулаки. Просто знай, что на силу находится порой большая сила. Никто не может знать, что сделает его папаша с тобой, — девушка робко хотела взять в свои ладони ладони парня, но инициатива сего действия была уже подхвачена триколорным. Её руки казались такими маленькими по сравнению с его. — Но зато я ничего не боюсь, — Россия притянул Венесуэлу к себе, и таким образом она уже совсем не стесняясь могла касаться его, так же прильнув, могла слышать биение сердца. Теперь совершенно ничего не мешало быть ближе как никогда ранее. — Доверься мне. Я никогда не пройду мимо, если обижают слабых. За себя постоять я всегда могу, а вот ты… Прошу, не молчи, когда тебе делают больно. Я должен знать, когда обижают моих друзей.       Венесуэла уже расслабилась, готова была раствориться в стальных объятиях этих рук, но услышав слово «друзей», резко распахнула глаза, и немного отстранившись, спросила: — Друзей? — Разве нет? — был задан вопрос встречно, от чего девушка готова была провалиться сквозь землю от стыда. И всё бы хорошо, но правду не получится скрывать всегда, рано или поздно Россия бы узнал это. — Понимаешь, с тех самых пор, как я перешла в ваш класс, в тебе я видела не просто одноклассника. Чёрт, как это нелепо звучит, — Венесуэла от смущения прикрыла руками лицо, и теперь она грешила на то, что вечер кажется ей теперь не таким благополучным. Хотя как знать.       Недолгая пауза, после которой Россия выдаёт: — Это так забавно. Ведь у меня было тоже самое мнение о тебе. Точнее, у меня были на тебя виды, а потом прошло время… — почесав незадачливо затылок, продолжил: — А может, сделаем вид, что ещё не всё потеряно? Начнём всё сначала? Эмм… Привет, добро пожаловать в наш класс, — триколорный попытался легко убрать руки с лица подруги, чтобы заглянуть ей в глаза и улыбнуться, как это было в день их знакомства. — Моё имя Россия, а ты новенькая? Староста сказал, что у нас в классе будет пополнение. Погоди-ка, — Раша перелистнул воображаемый список, и там нашёл то самое имя, — тебя зовут Венесуэла, верно? — Точь-в-точь как при нашей первой встрече, — девушке было уже не просто скрывать улыбку. Она помнила этот день, и запомнила этот диалог. Как бы странно не звучало, но именно Россия первый решил наладить контакт с тогда новенькой одноклассницей, и именно с тех пор завязалась крепкая дружба, которая могла перерасти в нечто большее, но по каким-то причинам дальше ничего не произошло. И в самом деле, может ещё не поздно всё начать заново? — Значит, я угадал! Класс у нас дружный, но не исключаю, что есть задиры, — как тогда приобнял за плечи. — Если тебя вдруг будут обижать — сразу говори мне. Мне ничего не будет стоить поставить их на место. — Ты помнишь?.. — Венесуэла не могла поверить, что Россия повторил не только этот диалог, но даже и та интонация сохранилась, как будто того года с момента знакомства и не бывало. — Конечно помню, — Россия вздохнув, опустил плечи, ему достаточно было увидеть улыбку на лице подруги, и тогда бы он сам забыл, что такое грусть. — Я старался в точности воспроизвести те диалоги. — И у тебя получилось, — странное дело, Венесуэла теперь не боялась проявить свои истинные чувства, и выказав свои прекрасные порывы, обняла Россию, крепко, как только могла. — Конечно, тогда я сказал себе «стоп», и не стал предлагать тебе встречаться, но теперь-то нет смысла держать это в себе? Мы оба этого хотели.       Ответом послужил тихий шёпот, в котором можно было расслышать робкое, всё ещё нерешительное «да», больше, собственно, ничего и не требовалось. Молчание и раскат грома за окном всё сказали за двоих. Как можно было догадаться, даже после завершения ливня Россия не явился домой, так как решил, что его там не особо ждут, и потому нашёл себе временное пристанище — дом Венесуэлы. Этот вечер двое провели вместе за просмотром фильмов, и зная, что утром вновь идти на занятия, они не торопились ложиться спать. В итоге Россия и Венесуэла явились в школу только ко второму уроку, и, кажется, не пожалели, что проспали занятия, но зато сделали это вместе.