CountryHumans: Полосатые проблемы

      Утро следующего дня Россия встретил в окружении учебников около себя, и он ни разу не пожалел, что потратил половину ночи на то, чтобы выучить ответы на предстоящие вопросы, что будут на зачёте. Удивительно, проснувшись в кровати, на которой валялись раскрытые учебники, написанные ночью конспекты, России даже понравился этот беспорядок, со стороны это могло выглядеть даже атмосферно, когда золотистые лучи утреннего солнца разливают свой яркий свет по комнате, мягко переходя на страницы раскрытых книг. И всё бы хорошо, это утро вполне можно назвать добрым, да вот только стоило России перевести сонный взгляд на настенные часы, как тут же понимает, что лучше бы не медлить, скоро быть занятиям, недалеко и опоздать, потому триколорный решил ускориться, одеться, собрать школьные принадлежности в рюкзак и пойти в школу. На ходу жуя на скорую руку сделанный бутерброд, Россия здоровается с другими братьями и сёстрами, кому-то пожимая руки, кому-то давая «пять», кому-то кивая, а шагнув за порог дома, Раша совершенно неожиданно для себя увидел у двора всё тоже старое авто, а в нём сидящего за рулём Германию. Оказывается, Россию решили подвезти прямиком до школы. — Вау, вот это сервис, — просвистел триколорный, когда Германия махнул ему рукой к себе, мол, садись, подвезу, все равно вместе по пути. И Россия, ни секунды не сомневаясь сразу направился к авто, и в приоткрытое окно сказал, естественно в шутку: — Доброе утро, до школы двоих довезёте? — Двоих? Но ты же вроде как один, — в недоумении Германия посмотрел по сторонам, не понимая, о ком ещё может идти речь. — Я русский, со мной Бог, — совершенно серьёзно отвечает Раша, а потом серьёзность улетучивается, а вместо неловкой паузы, которая должна сейчас присутствовать, посыпался смех друзей, и казалось, столь разные русский и немец прекрасно понимали друг друга, что даже разные языки не были им помехой. После Россия сел на сидение рядом с Германией, и пешая прогулка сменилась на поездку до места назначения. — Что-то ты выглядишь каким-то потрёпанным, — заметил Германия, взглянув на своего зевающего соседа по креслу. — Да, вот половину ночи штудировал ответы на вопросы, которые могут попасться на этом зачёте, — Россия одновременно ещё думал, все ли книги положил в рюкзак, и это странно, раньше не запаривался насчёт наличия лишней макулатуры за своей спиной. — Да тебя не узнать, — немец, признаться, приятно удивился. В последний раз он видел такого ответственного русского, пожалуй, в классе пятом, но потом Россия взрослел и становился опездалом, который всё больше и чаще забивал на учёбу. — Что это ты так за учёбу взялся? — спрашивая, одновременно включил музыку в машине, чтоб не так скучно было ехать. — Решил наверстать упущенное, просто вчера у меня был прилив сил, чтобы что-то взять из пройденного материала. А ты? — повернул голову к Германии, спросив, изогнув одну бровь. — Чем вчера занимался по прибытию домой? — Оу, тем же самым, чем и ты, кстати: заварил кофе, выучил то, что нужно. За пять минут выучить параграф мне не составит труда. — Должно быть, у тебя великолепная память.       Разговор длился ещё пару минут, пока авто не припарковалось у школьного заведения, и выйдя из машины, друзья поспешили на урок, однако подходя к кабинету, где вот-вот должна начаться физика, Россия отчего-то оступился: — Мне кажется, я не сдам, я провалю зачёт, — и вроде бы такая мотивация была, и уверенность в знаниях, а тут словно ничего не было. — Не беспокойся! — Германия похлопал друга по плечу. — Мы сядем за одну парту, со мной ты ничего не провалишь. Главное — не списывай точь-в-точь!       И да, эта поддержка дала свои плоды, она словно стала неким стимулом зайти в этот класс, написать работу на «отлично», и с лёгкостью на душе уйти на перемену. — Буду очень признателен, — тихо проговорил Раша, а когда он вместе с Германией вошёл в помещение, то двое не издали и звука вплоть до того момента, пока усядутся за свою парту, которую несговариваясь облюбовали на этот урок физики. Это заметил США, который удивился тому, что два врага сели вместе, тут-то у штатов возникли вопросы. Много вопросов. — Россия, что же ты делаешь? — послышался вопрос с последней парты. — Ты подружился с Германией? — издевательским тоном начал США, обращаясь к своему «лакомому кусочку». — Ты ведь должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему! Какая жалость!       Россия знал, что штаты любит затрагивать больные темы, так сказать, затрагивать самые недра ран, которые со временем превратились в шрамы, но и там американец возьмёт да сыпнет щепотку своей жгучей соли. — Захлопни свою пасть, звёздно-полосатая задница! — резко отозвался Россия, повернувшись к США, что сидел за последней партой.       Но от злорадства штаты не отказался, он любил выводить «лакомый кусочек» на эмоции. В один прекрасный день американец получил их сполна в виде тумаков за школой. — Мне так нравится, когда ты злишься, — всё не унимается. — Сосни мою нефтяную вышку! — Окей, насколько договариваемся? — заинтересованность заметно возросла.       Германия пытался сконцентрироваться на будущем зачёте, но при таких страстях ему трудно было сосредоточиться, и посему решил остановить Россию, прекратить этот бестолковый спор и наконец начать готовиться к зачёту: — Россия, ради всех святых, что ты устраиваешь? Он же тебя провоцирует, будь умнее наконец, не ведись на это, — шикнул немец. — Да, ты прав, — русский перевёл дух, и кажется быстро забыл о разговоре на повышеных тонах минутной давности. — Пора бы мне перестать так реагировать, сколько лет его уже знаю. — Вот и правильно. Кстати, оказывается у нас не зачёт, а тест, что облегчает нам задачу, а это значит, что не нужно выходить к преподавателю и отвечать на вопрос из зачёта, — Германия заметно просиял, так как и к зачёту, и к тесту, и к самому апокалипсису был готов.       А вот Россия был готов только к апокалипсису, ибо тот лист с тестом, который был у него на столе просто ввёл триколорного в ступор. Чтобы было понятно, все вопросы, слова, цыфры, формулы — всё это смешалось в кашу, и тогда России стало ясно, он уже провалил этот тест, даже ещё не приступив к нему, однако нужно начать. Взяв в руку карандаш, Россия нажал на один из вариантов первого вопроса, и так сильно нажал, что грифель просто напросто сломался, следом напополам переломался и карандаш. Этот треск заметил Германия, решивший уже второй вопрос из теста. — Не переживай так, первые три вопроса вообще простые. — Просто говорить технарю, — тихо проговорил Раша, хотя знает ответ на первый вопрос. — Первый вопрос — вариант В).       С робью в голосе и дрожью в руках Россия наконец с помощью нового друга сдал тест. Конечно ответы друзей не совсем совпадали, чтобы пустить пыль в глаза преподавателю. В итоге Германия получит «5», а Россия «4». Последний никогда не получал такую оценку по физике, которую не понимал.       Время приближалось к часу для, не за горами последний урок, и вот тогда можно отправляться по домам. Пробыв перемену в пятнадцать минут в столовой, и внимательно слушая рассказы России, Германии стало любопытно, с каких пор его друг носит ошейник, и причём довольно утончённой, необычной для парня формы. Германия заметил этот аксессуар, пожалуй, ещё утром, когда Раша сел в машину, просто тогда не стал спрашивать из-за приличия, но тут стало очень уж интересно знать, откуда появилась эта вещица.       Германия всё хотел уловить момент, когда можно будет поинтересоваться, да всё как-то не выходило: то звонок на урок, то ещё какая-нибудь ерунда.       До начала последнего занятия оставалось не больше пяти минут, и это время Россия решил скоротать на улице, скурив одну сигарету, ну и чтобы скучно не было, Германию прихватил с собой, правда последний не увлекался сигаретами, и табачным дымом старался не дышать. И вот, выходя в школьный дворик, когда между разговорами настала продолжительная пауза, немец наконец решился спросить: — Знаешь, с тех пор как мы сегодня приехали в школу вместе, меня терзает один вопрос… — видно, замялся, и Россия это заметил. — Мне тоже уже интересно стало. — Скажи, а с каких пор ты стал носить ошейник? — О, это долгая история, — отмахнулся Раша, собираясь заворачивать за угол школы, так как там учителям не видно, как курят их учащиеся. — А всё же? — технарь, отличник, хороший друг и зануда — всё это есть в Германии. — В первую очередь эта вещь контролирует меня, а если я перехожу грань своего эмоционального порога, то… — и Россия бы договорил, если бы не услышал ещё голоса.       Как оказалось, голоса принадлежали самим и штатам и его брату — Австралии. Два брата-акробата, готовые унизить того, кто слабее их, и этим слабым оказался ни в чём не повинный Сербия, заплаканный, вжатый в стену от страха быть побитым. Кузен России на самом деле был весьма доверчивым и добродушным парнем, от того хулиганам ничего не будет стоить запугать такого простачка. Однако Россия не простачок, если видит, что его знакомых или родственников обижают, то непременно идёт на помощь, именно так он поступил и в этой ситуации. — Двое на одного? Не много ли? — вступился, отвлекая США и Австралию от дела. Двое даже и не заметили, что рядом, в нескольких шагах стоит одна из самых сильных стран. — Лакомый кусочек, наконец-то ты явился! — а США не скрывал своей радости при встрече с тем, к кому имеет явный интерес, даже раскинул руки в стороны будто готовый принять триколорного в свои объятия. Но такие объятия Россия никогда не примет, так как знал — попав в такие «обнимашки», можно запросто считать себя самоубийцей.       Когда унижения прервались, Сербия в истерическом плаче сполз спиной вниз по кирпичной стене, закрыв лицо ладонями.       России больно смотреть на парня в таком состоянии, а эти выродки ещё и его тетради с учебниками раскидали, сумка вообще была ради «прикола» выброшена на помойку, что совсем близко к школе. Это терпеть было невыносимо. Раша сплюнул в сторону, и после напрямую выдал наглому американцу и его брату-прихвостню Австралии: — Вы заставили моего кузена плакать, значит, я заставлю плакать вас. — О, интересно как? — рассмеялся США. — Не забывай, кто мой отец.       А кто его отец — России было совершенно все равно, и тут гнев было сдерживать просто невозможно. Электричество, что шло с ошейника, кажется достигло своего апогея, образовав вокруг своего хозяина некое силовое, искристое поле. При этом сам Россия внешне не выказал какой-то агрессии, впервые он так спокоен, и только исправительный ошейник задействовал под напором внутренней ярости. США и Австралия с разинутыми ртами наблюдали за некой субстанцией за спиной триколорного, и в итоге сильный разряд электричества едва не погубил братьев, пройдясь по их телу, хорошенько их поджарив, но в мере разумного, чтоб те осознали свой поступок. Это произошло так быстро, что двое даже потеряли дар речи и постарались после этой «поджарки» поскорее удалиться с места.       Россия дал унести им ноги, уверенный в том, что обидчики впредь не сунутся к Сербии, а искристая субстанция поутихла и вовсе затаилась в ошейнике до лучших времён.       Смотря на всё то, что сейчас произошло, Германия со стороны просто: — ...Обалдеть, блять, — даже в удивлении заматерился на русском, медленно снимая с лица очки.       Подойдя к Сербии, Россия постарался успокоить кузена, уверяя, что всё позади, и что парень может теперь никого не бояться. Бросившись русскому на шею с объятиями, Сербия в первую очередь хотел показать доверие и всю ту же детскую наивность. И как следовало ожидать, в школу теперь шли трое: Россия шёл на уровне с Сербией, что уже улыбался, а не плакал, а Германия плёлся позади. И будем честны, немец приревновал русского к этому сербу, никогда ещё Германия не ощущал в себе задатки яндере, но всё-таки он же не сойдёт от своей ревности с ума… Или всё же да? Не стоит ревновать понапрасну: ведь Россия с ранних лет жалел Сербию, он понимал, что последний рано осиротел, потеряв мать — Югославию.       Россия донёс учебники и тетради, чтобы Сербия не напрягался и смог отойти от стресса, но как оказалось, урок, который должен начаться у Сербии, по каким-то причинам отменили, и потому серб, мило поблагодарив столь заботливого кузена, взял с рук Раши школьные принадлежности и ушёл по направлению к выходу из школы. — И всё же, — а Германия оклемался только сейчас, обратившись к России, — что это было пятью минутами раньше? Что за силой ты обладаешь? Эти искры, электричество… — О, если бы я только знал, — краем рта усмехнулся триколорный, махнув рукой в свою сторону. — Пойдём на урок, а то мы уже прилично опоздали.       Не теряя времени зря, Германия побежал за Россией, чтобы не отставать.