Я тоже умею смотреть

— Симон, я хочу показать оте мои пенные рожки! — капризничал усталый, полусонный Коля, впрочем, не пытаясь отдернуть голову от лейки. — Позови отю! Позови! Эх, Ви бы позвал Лекса, чисто облегчить себе жизнь, но Лекс на данный момент был недоступен — мылся где-то в глубинах дома, такой же голый, как и Коля. Выдергивать альфу из-под душа ради прихоти ребенка?.. Скандал получится. — Симон, я хочу котлету на ужин! Нет, лучше сосиски и омлетик! — Коля стоял, крепко зажмурившись, на дне ванны, с его жалко дрожащего подбородка стекали струйки мыльной воды. — Я голодный, понимаешь?! Как волк! Как тысячи тысяч волков!!! Ви понимал, чай, не маленький, а еще понимал — Коля явно перегонял в футбол и перевозбудился, и ускорился. Сейчас он быстро-быстро ополоснет воспитанника, завернет в большое махровое полотенце и поведет в спальню, одевать на ночь в пижамку… За спиной омеги скрипнула, открываясь, дверь, и помещение ванной наполнил приятный, чуть горьковатый запах свежих апельсинов. — Сынок, никто не ужинает сосисками, — похоже, вошедший следом за запахом господин Шарапов сдерживал смех. — Я заказал нам всем у повара творог с фруктами и оладьи. Надеюсь, ты не против. Ви через плечо покосился на мужчину — тот не улыбался, смотрел, кутаясь в длиннополый синий халат, серьезно, правда, без прежнего холодного высокомерия, и перекрыл воду. Коля встретил отца набыченным лбом. — Я ужинаю сосисками! — альфенок широко распахнул глаза и плотно сжал кулачки. Его миловидную мордашку исказила злобная гримаса. — Засунь творог себе в жопу! Переприкажи повару, пусть варит сосиски! Лекс отчетливо икнул, Ви пораженно охнул и на автомате отвесил Коле карательный подзатыльник. По касательной, не болезненный, просто обидный. — Не хами отцу, — омега строго поджал губы, — пожалуйста. Сосиски в холодильнике на кухне закончились, новые привезут только завтра, — сообразил, что натворил — поднял руку на хозяйского отпрыска — и, внутренне напрягшись, замер, готовясь к немедленной неминуемой смерти. Сейчас Лекс непременно вызверится, папочка… Пять секунд ожидания под хныканье мокрого Коли, десять, пятнадцать… Шорох, и перед носом у испуганно заморгавшего омеги вдруг очутилось сложенное вчетверо Колино полотенце. — Вот, держи, — Лекс отчетливо хмыкнул. — Я бы врезал куда сильнее, наверное, — миг, и альфа мягко, но решительно отодвинул временно переставшего соображать Ви в сторону. — Сам его вытру, — сказал негромко. — Так надо. Надо, так надо… Ви не собирался спорить. Молча взял полотенце, расправил, встряхнул и вернул альфе. — Благодарю, — мурлыкнул Лекс, нечитаемо подмигнул няню и наклонился к сыну. — Горничный доложил — ты звал отю, — улыбнулся альфенку ласково, — вот отя. Коля доверчиво округлил навстречу родителю пунцовый, кривящийся в гневе ротик. — Нянь меня ударил, — всхлипнул трагически. — Седьмой пункт догово… — не договорил — Лекс накинул ему на голову полотенце и вместе с полотенцем сгреб в охапку. Выпрямившись, мужчина взглядом указал няню на дверь — мол, выйди, и Ви опять подчинился. Кажется, уволен. Ну и хорошо, ну и ладно. Пожалуй, горевать не о чем — карточный долг погашен, пора собирать вещи… Именно за сбором вещей омегу и застал Коля. Уже одетый в пижамку, мальчик без стука возник на пороге комнаты няня и вопросил, забавно морща носик: — Зачем тебе перед сном дорожная сумка? Бросай, бежим скорее в гостиную — оладушки стынут. Вкусные, точно — я один утащил попробовать, пока прислуга отвлеклась… Позади Коли в коридоре маячил бета Петр, колыхая обтянутым белым фартуком пузом, что-то жевал, тоже наверняка оладушек. Значит, утащенных оладушков два. — Нет, один, — Коля притопнул по полу обутой в меховой тапочек с заячьими ушками ножкой. — Половинка вон ему, — кивок на Петра, — половинка мне. Бросай сумку, там ужин на столе! И снова Ви подчинился. Бросил сумку, встал со стула, на котором сидел до этого, и, следуя за нетерпеливо жестикулирующим Колей, поплелся к оладьям. Чувствуя по дороге — отключаются мозги. Он уволен, не уволен? Уволенных нянев хозяйские дети к ужину не приглашают… Аппетит у омеги пропал напрочь.

***

Лекс восседал во главе накрытого к ужину стола с каменным выражением красивого, тщательно выбритого лица. Альфа был облачен в темно-серый классический костюм. Куда девался домашний синий халат, эхма? Хорошо, хоть галстук не вздел для трапезы в узком семейном кругу и расстегнул на рубашке верхнюю пуговицу. Ви неуверенно приблизился к выпендрежнику и остановился в шаге от него. Коротко кивнул в знак приветствия и героическим усилием воли стер с губ норовящую выползти не к месту лыбу. По мнению омеги — естественно, предвзятому — халат шел господину Шарапову больше, чем костюм. Делал мужчину уютнее и раскрепощенней. — Добрый вечер, — вежливо поздоровался парень. Коля ухватил замявшегося няня за рукав и толкнул к одному из пары уже выдвинутых из-под стола, стоящих рядышком слева от Лекса стульев. — Мой — левый, — мяукнул альфенок, устремляясь к правому. — Около оти. Ви молча поставил в памяти заметку-галочку — кажется, Коля в шесть лет путает право и лево, вздохнул и опустился на оставшийся стул. — Это правый стул, — поправил он ребенка. Коля вскинул на няня округлившиеся глаза и громко возразил: — Нет, левый. А еще средний. А твой — крайний, ну и самый левый. Левее моего. Левейший. Ви открыл рот, ответить, но не успел вымолвить ни звука — омегу перебил Лекс. — Ты запутал няня, сынок, — мужчина почему-то не аристократично грыз ноготь большого пальца. В его расширенных, устремленных на омегу черных зрачках плясали бесенята, выдавая подлинное, спрятанное под маской настроение хозяина. — Симон, — он очень странно вздрогнул широченными плечами, — я надеюсь, ты уже сообразил, в чем тут дело? Пояснения требуются? Конечно, Ви сообразил — Коля имел в виду сразу три стула, включая отцовский, а не два выдвинутых прислугой. Потому — выпрямился на своем левейшем стуле, зачем-то погладил ладонью скатерть и опять вздохнул. Смутился, обоняя назойливо лезущие в ноздри апельсины. — Простите, Александр Викторович, — вымолвил, адресуясь Лексу, — я не знаю, как в вашем доме принято начинать трапезы. Не просветите? Шарапав-старший лукаво изогнул бровь: просвещу, потянулся к блюду, в котором горкой ждали оладьи. — Творог сейчас принесет Петр, — сообщил мужчина и наконец улыбнулся, ясно и белозубо, расслабился. — Разбирайте печево, — добавил он, — не стесняйтесь. Здесь чужих нет. Внезапно включенный волей нанимателя в узкий семейный круг Ви с трудом подавил возглас изумления, но вякнуть Лексу что-то супротив не рискнул и тоже потянулся взять оладушек. Господин Шарапов-старший настроен на интимную, домашнюю атмосферу? Да ради Бога, хозяин — барин. Лыбится, вон, благоухает апельсинами. Довольный… Пальцы альфы и омеги соприкоснулись над блюдом, всего на миг — Лекс почему-то резко отдернул руку, будто обжегся, и Ви отдернул, будто обжегся. Оба посмурнели. — У твоей тарелки есть вилка, нянь, — буркнул альфа, торопливо отворачиваясь куда-то к окну. — Рядом с твоей тарелкой лежит вилка, нянь, — на автомате полушепотом поправил Ви. Понял толчком, чье косноязычие поправил, вспыхнул по скулам жарким румянцем и тоже отвернулся от Лекса к окну, нервно ощупывая на переносье съезжающие, внезапно запотевшие очки. Нахамил нанимателю, ой-вэй… — Не хами мне, омега, — Лекс продолжал старательно пялиться в окно и, кажется, скрипел зубами. — Тебе лучше поужинать на кухне. — Ненавижу апельсины, — невпопад эхом откликнулся Ви, чувствуя — уплывает в отдающую приятной горечью цитрусовую сладость. — У меня на них аллергия, чешусь, задыхаюсь, — и замолчал, подавленный. Дальнейшее психолог помнил смутно — вроде, в гостиную вошел, переваливаясь гусем, Петр, внес какую-то глубокую фарфоровую посудину. Полупал на хозяина, на няня, охнул. Брякнул посудину на столешницу, шустро уцепил Ви под локоть, рывком вздернул со стула и уволок, шатающегося, от Лекса прочь, в коридор. — Когда у тебя течка? — заботливо теребил практически полностью утратившего связь с реальностью омегу. — Эй! Течка у тебя когда?! Или ты беременный? Мальчик, очнись! Бледный-то, бледный... Не тошнит? Может, водички? Ви, привалившись спиной к стене, беспомощно тряс головой, отказываясь от водички, и мычал нечто нечленораздельное. Накрыло так накрыло. То ли полуобморок, то ли… Плохо, в общем. Холодный компресс на лоб, в постель, спать. Шараповы доужинают без него.