Я тоже умею смотреть

Апликация получилась «вполне» и была гордо приклеена Колей на стену над рабочим столом клейкой лентой. Книжку про муравьев альфенок и Ви почитали, аж восемь страниц. Еще они немного пописали в тетради буквы, пока печатные, и отдельные слова, и настало время обеда. Об обеде сообщил Петр — скромно постучался в дверь детской и пригласил Шарапова-младшего и его няня к столу. Обычное поведение для прислуги — Ви очень сильно бы удивился, вломись горничный в комнату с пинка и гаркни что-то типа: а ну, ебаные шалавы, папу вашего так-растак, пошли жрать! Поблагодарив пожилого бету, психолог отложил в сторону тетрадь и кивнул Коле: вставай, пошли мыть руки. А сам жадно ловил затрепетавшими ноздрями ворвавшиеся в открытую Петром дверь запахи — не тянет ли, случайно, апельсинами? Увы, пахло только грибами, тушеным мясом и свежим хлебом. Голоса Лекса тоже не было слышно — в доме царила гулкая, несколько пугающая тишина. «Не вернулся, — понял Ви и искренне, чуть ли не до слез растроился. — Застрял в городе на каком-нибудь совещании. Может, хоть к ужину подъедет, негоже не видеть сына сутками». Коля, в отличие от няня, смеялся и блестел глазами. Из мальчика буквально перла накопленная во время посиделок за занятиями энергия. — Поедим, и покажу тебе наш бассейн, — он уже привычно, за руку, втянул Ви в гостиную. — Поплаваем, поныряем. Ты умеешь плавать, Симон? Ви умел плавать несколькими стилями, а также — нырять и прыгать с вышек высотой до пяти метров, и Коля шумно обрадовался — у него появился напарник для игр в воде. — У меня есть надувной круг и надувной мяч! — сообщил няню, оккупируя первый попавшийся в гостиной, у стола, стул. — Мяч удобно кидать в круг — мишень. Запеченную с грибами и овощами телятину альфенок умял за считанные минуты, в три укуса проглотил обязательный после основного блюда десерт — ломоть орехового кекса, и, оттолкнув от себя грязную тарелку, вознамерился прямо немедленно впрыпрыжку нестись к бассейну. Ви подобного неряшества, естественно, одобрить не мог. «Купание, — считал омега, — никуда не убежит за потраченные на уборку стола и мытье посуды четверть часа, в бассейне не высохнет вода, а у мяча не закончится срок хранения». — Сначала тарелки, — сказал он воспитаннику строго. — Привыкай к порядку, Коль. — И был вознагражден кинутой в лицо грязной, скомканной салфеткой. Младший Шарапов смотрел гневно, сжимая и разжимая маленькие кулаки. — Я не буду ничего убирать! — вскрикнул мальчик, соскакивая со стула. — Это мой дом! Я тут хозяин, не ты! Раскомандовался! — швырнул в няня, вдогонку за салфеткой, вилку со следами мясной подливки, выплюнул неразборчивое ругательство и умчался из гостиной в неизвестном направлении. Догонять альфенка Ви не стал. Сидел, впав в глубокую безнадежную задумчивость, гонял пальцем по скатерти крошки и расстраивался. Факт, он Коле никто, и звать его никак. Не отец, не папа и вообще не родственник. Чужой человек, наемный работник. И Лексу никто, так, дырка на поебаться. Пора кончать маяться хеердой и создавать собственную семью, а не лезть в чужую. Запах апельсинов незаметно, но очень уютно вполз в сознание, обволакивая и успокаивая, на плечо ненавязчиво легла широкая горячая ладонь. Слегка откинувшись назад, Ви поднял на Лекса печальные влажные глаза и вздохнул — отталкивать альфу ему совсем не хотелось. Лекс сверху смотрел на няня в ответ с непривычно мягким выражением. — Распустил, знаю, — красавец даже не пытался улыбнуться, выглядел виноватым и подавленным. — Самому стыдно. Ты же не уволишься, да? Мне одному не справиться… Пожалуйста, не увольняйся… Ви от удивления чуть не сверзился со стула. Куда подевался старый Александр Викторович, который — ледяная глыба Господина с глазами — стальными клинками? Лекс пьян, что ли? Подменили хозяина, вейз мир… — Не уволюсь, — прошептал омега, теряясь, — если прибавите зарплату. У вас не сын — дикий звереныш. Влез сдуру в роль няня — найди силы, отыграй месяц до конца. Новый, теплый Шарапов-старший притягивал и завораживал. Поцеловать бы его вот прямо в эти серьезно поджатые твердые губы… Пока нельзя, рано. — Я — искать Колю, — Лекс наконец убрал руку с плеча притихшего парня. — Ты со мной? Ви рвано кивнул, и альфа отступил на шаг назад: — Тогда пошли? Ви опять рвано кивнул, поднялся, чувствуя — уплывает, уплывает в проклятые апельсины, и не отказался от предложенного Лексом локтя. Он двигался, как под гипнозом, не соображая.

***

— Коля, — Лекс повлек омегу из гостиной, — часто прячется на чердаке или в сарае, в саду. Выбирай, куда пойдем сначала. Балдеющему от хриполоватого Лексова баритона Ви, в принципе, было до лампочки, куда, лишь бы вместе с кружащими голову апельсинами, и он, не размышляя — размышлялка едва фурычила, практически отключилась — томно вздохнул: на чердак, там паутина. Лекс будто запнулся и воззрился на парнишку с недоумением. Ви ответил мутным, расфокусированным взглядом поверх съехавших с переносья очков и зачем-то поджал губы в строгую нитку. — Там паутина, — повторил нетвердым голосом, с отсутствующим видом, — да. Физиономия у Лекса малость подвытянулось. — Ну ты и пахнешь, — альфа вскинул руку. Миг, и он уткнулся носом в манжет рубашки. — У меня клыки лезут. Симон, так нельзя. Ви считал — можно, но не немедленно. Тупя, помахал ресницами в пространство и округлил пухлый рот буковкой «о», реагируя на первый сладкий, тягучий спазм внизу живота. — Клыки, говорите, — омега продолжал держать Лекса под локоть. — А паутина тогда где? Лекс громко фыркнул, и психолог толчком опомнился, попятился, выпуская рукав альфы. Апельсины, чертовы апельсины! Эти ощущения в паху невозможно спутать ни с чем! Как такое возможно, до течки аж два месяца! Лекс дернулся следом за омегой. Мужчина более не нюхал манжет, жадно раздувал красиво вырезанные ноздри. — Эй?! — рыкнул на полдома, явно нацеливаясь схватить Ви. — Погоди! Бежать не имело смысла, ну, Ви и не побежал. У парня попросту подкосились ноги, и он осел на пол бескостной кучкой тряпья. «Уползти от господина Шарапова-старшего на четвереньках, что ли?» — подумал вяло, зажмуриваясь перед неизбежным, и прикрыл вспыхнувшее лицо скрещенными предплечьями — мол, не трогайте меня, хозяин-наниматель, не стоит, я вас боюсь! В общем, продемонстрировал Лексу максимальную омежью слабость. И Лекс поверил в сей спектакль, чудо. Весьма хищно осклабившись, он рванулся вперед, к добыче. Наклонился, сверкая белоснежными клыками, и — сгреб пустоту. Место, на котором только что сидел Ви, оказалось пустым — юркий омега успел откатиться в сторону и даже вскочить. Стоял, часто-часто, с присвистом дыша, смотрел совершенно дико и показывал пляшущим пальцем прямо на Лексов искаженный оскалом рот. — К-клыки? — мяукнул, заикаясь, чуть ли не шепотом. — З-зачем к-клыки? — и тут же на грани истерики, почти крича: — Убери! Ты не мой истинный! Я помолвлен! Перескочил на «ты» и не заметил в раздрае чувств. Очки омега потерял, спасаясь от прыжка Лекса, и теперь подслеповато щурился. Он оглушительно — ну, разумеется, для альфячьего обоняния — благоухал лесной земляникой и, судя по всему, решительно отказывался принять метку. — Я помолвлен, — повторил тихо-тихо, обреченно. — У меня дата свадьбы уже назначена. Просто уволь и забудь. Клыкастый Лекс озадаченно заморгал. Поиграв по каменнно-напряженным скулам желваками, мужчина неожиданно кивнул и отступил на пару шагов назад. Сунул в карманы сжавшиеся до белых костяшек кулаки. — Силой не хочу, — он разглядывал готового разрыдаться Ви с неподдельным интересом. — Хотя могу. Скручу, и не пикнешь. Боне, не мечтай — ты не уволен. Получи трое суток отпуска, положенных на течку, и брысь от меня в свою комнату! Живо! Я же не железный! Ви клацнул на агрессора зубками, злясь на альфячий произвол, но приказу внял — чай не идиот. Сдавленно поблагодарив: спасибо, парнишка шмыгнул мимо ломающего собственное жаждущее немедленного соития естество мужчины по коридору в сторону спален, на ходу теряя тапки. Влетел в предназначенную ему комнату. Отчаянно всхлипывая, захлопнул дверь, заперся на задвижку и расхохотался с подвывом: дверь-то хлипкая, фанерная. Хреновая преграда для альфы весом под сто кило. Вышибет, одержимый гоном, пинком и не заметит.