Я тоже умею смотреть

Первая ночь течки стала для Ви абсолютным адом, несмотря на подавитель и не выключающийся почти ни на минуту вибратор. Омега стонал в полный голос от близкого к муке наслаждения, проклинал истинные апельсины и кричал, кончая, чтобы немедленно завестись по-новой. Отчаявшись хоть как-то унять сводящее с ума желание, уже сутки не спавший парнишка на рассвете кое-как выбрался из постели, дополз, наминая в кулаке упорно стоящий член, до кухни, похлебал воды из-под крана и вернулся в спальню, к оргазмам. На подавитель психолог забил — тот не помогал от слова вообще. И опять понеслось, как в кошмаре — прерывистые сладостные всхлипы, стоны и вскрики, метания по пропотевшим, перапачканным пустым омежьим семенем простыням сжигаемого похотью тела. К вечеру Ви сломался — позвонил Лексу, но у альфы оказалось занято. Понабирал номер, понабирал и плюнул, потянулся к вибратору. Потом опять, вроде, звонил Лексу, уже после полуночи — автоответчик. Взъярился, шваркнул бесполезную мобилку о стену и рухнул в течку без остатка, не соображая, где верх, где низ и бредя не дающимися в руки апельсинами. Проснулся он ярким солнечным днем, голодным и подыхающим от жажды. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали четырнадцать ноль-семь, и под цифрами сегодняшняя дата. — Бля, я просрочил отпуск, — сообразил омега, попялившись на эту дату. — Почему не трое суток, как обычно, а четверо? — поискал взлядом телефон — объясниться с Лексом за свое опоздание на виллу, нашел на полу возле двери его обломки и, вздохнув, потащился в ванную — отмываться от покрывающих кожу подсохших выделений. С альфой разберется, приведя себя в порядок и плотно пожрав — в гостиной имеется второй телефон, стационарный.

***

К немалому удивлению Ви, Лекс ответил после первого же гудка, словно ждал звонка от няня. Бархатно мурлыкнул: Александр Шарапов на связи. — Ты созрел продолжать воспитывать Колю? — спросил вдогонку без паузы. Получил смущенное, сипловатое «да» и продолжил с невинной интонацией: — И принять мою метку тоже созрел? Ви, не взирая на минувшую чудовищную течку, вежливо отказался от метки. Заверил альфу — прибудет, когда словит такси, и отключился. Отключившись, присел в прихожей на стул и глубоко задумался. «Интервал между моими течками составляет четыре месяца, — размышлял. — Вполне приличный промежуток времени, чтобы разобраться, хочу ли я Лекса лишь на физическом уровне, жопой, или у нас действительно есть шанс прирасти друг к другу душами и сердцами». Перед отправлением к Шараповым омеге следовало купить новую мобилку и вставить в нее симку со старой, разбитой в хлам трубы. Еще — вкратце переговорить с наверняка потерявшими единственное дитя, встревоженными родителями, особенно — с папи, и с Миреем Леонычем, заверить старого шулера — на данный момент все идет по плану. Ну и оплатить присланный изгнанным Тюльпаном счет за так и не оказанные им сексуальные услуги. — А на какие шиши я должен покупать новую мобилку? — вдруг спохватился психолог и застонал. — Я же нищий по определению! Папи парнишка набрал со стационарного телефона: поболтали о разном, в основном — о течках, сделал короткий звонок к Мирею Львовичу, а счет Тюльпана решил пока не трогать — проститут вряд ли побежит жаловаться на неплательщика в высшие инстанции, а если и побежит, то значительно позже, и засобирался на выход, ловить обещанное Лексу такси. Покидая квартиру, с сумкой на плече, омега светло, предвкушающе улыбался — соскучился по Коле. И по Лексу соскучился не меньше, но это — шепотом.

***

Встретили Ви только Коля — Шарапов-старший был на работе — и горничный Петр. — Ты поправился, ура-ура! — Коля распахнул перед нянем калитку и радостно запрыгал на месте. — Как твое горло, не болит? Гнойная ангина — штука коварная, стрепококк заразен! — Стрептококк, — на автомате поправил ребенка Ви. — Не болит, Коль. Меня хорошо пролечили антибиотиками. Альфенок хлопнул в ладоши и, прекратив скакать, сунул руки в карманы привычных уже психологу, не слишком чистых шортиков. — Я изгваздался, — вздохнул, темнея мордашкой, — прямо сейчас, перед твоим приездом. Пытался залезть на дерево и не сумел — нижние ветки слишком высоко, в прыжке не достаю. — На какое дерево и зачем? — Ви удивленно поправил на переносице норовящие соскользнуть очки. — С дерева можно сорваться и упасть. Коля сморщил носишко: — На такое, там птички гнездо свили. Хотел посмотреть на отложенные яйца. А Петр утверждает — в их гнездо соваться нельзя, птички испугаются, бросят яйца и улетят гнездиться на другое дерево. Ви покивал: Петр прав, оставил горничного запирать калитку и уверенно зашагал по дорожке через сад к дому, поправляя на плече норовящую соскользнуть лямку сумки. Коля побежал следом, загребая растоптанными сандалиями мелкий гравий. — Что у нас на ужин, не проверял? — спросил парень у альфенка. Ребенок проверял, скуксился с отвращением. — Рыба! — мяукнул и куда мягче: — С картофельным пюре и помидорным салатом. Рыбу спихну тебе, ты ее любишь, а ты мне за рыбу — помидорок. Помидорки вкусные, сладкие! Ви поморщился — не желал потворствовать детским капризам. — К помидорам съешь весь мой лук из салата, — пригрозил. — Годится? — прекрасно помнил — Коля ненавидит сырой лук еще пуще рыбы, хитрец. — Не годится! — альфенок аж споткнулся. — Так нечестно, Симон! Ви считал — честно и выступал за сбалансированное питание, ибо растущий детский организм нуждается в фосфоре и определенных, содержащихся лишь в рыбе аминокислотах. — Хорошо, не будет обменов, — он дошел до крыльца и принялся неспешно подниматься по ступеням. — Мою пюрешку ты точно не получишь, я ее обожаю. Или лук, или ничего, и каждый из нас без жалоб съедает свою порцию. Коля удивил, буркнув «договор» — соскучился по няню и решил не спорить из-за ерунды. — После ужина поищем в интернете книжки про птиц, — предложил уже вошедшему в холл омеге. — Про муравьев с пчелами мы с отей вчера дочитали. Ви не возражал, но перед тем, как начать с воспитанником новую книгу, хотел бы выяснить, что тот запомнил из предыдущей. — Не проблема! — Коля перестал хмуриться, засверкал зубами. — Неси сумку в спальню, а я — к себе, умоюсь и поменяю шорты на чистые! Еще причешусь — лохматый! На взгляд Ви, мальчишка нуждался в услугах парикмахера — вихры торчат. — Кто тебя обычно стрижет? — остановил вознамерившегося убежать вперед по лестнице на второй этаж альфенка быстрым прикосновением к встрепанной русой макушке, и заморгал, услышав: — Отя, машинкой — вжик, вжик. Получалось, что Лекс, невзирая на катастрофическую закрученность бизнесом, находил периодами время заниматься сыном… молодец. — Работы — десять минут, — фыркнул Коля, ероша растопыренной пятерней вздыбленную челку. — Возвращается с офиса или с фабрик и стрижет. Потом купает меня и ложит спать. — Кладет, — Ви потрепал ребенка по чумазой румяной щеке, отпуская. — Учимся говорить правильно. — Ложит! — Коля махом перескочил через две ступеньки, показал няню язык и умчался. Ви проводил дразнящегося вредину теплой улыбкой и продолжил неспешно подниматься по лестнице. Высунутый зык — не самое худшее, что он получал от альфенка. Не матерится через слово, как раньше — уже победа. Ужинали вдвоем, спустя полчаса. Коля расковырял рыбу вилкой на крошечные кусочки, смешал ее на тарелке с салатом и пюре и съел все за милую душу, урча от удовольствия. Со стола убирали и мыли посуду тоже вдвоем. Домыв — прошли в детскую и засели перед компом, искать книги про птиц. Нашли подходящую для шестилетки, распечатали, чуток почитали и Коля зазевал, затер кулаками вдруг осоловевшие глаза. Запросился в душ и в кровать. Пижамку на ночь ребенок поручил выбрать няню, но чтобы обязательно красная. Если учесть — у альфенка в шкафу имелась лишь одна красная пижамка, говорить о каком-либо выборе было смешно.