Я тоже умею смотреть

Лекс вернулся поздно, когда Ви уже задремывал, уютно закутавшись в одеяло. Подошел к двери комнаты омеги на цыпочках, постоял под ней немного, прислушиваясь, потом осторожно надавил на ручку и отчетливо хмыкнул — не заперто. Самоуверенный, наверняка сейчас польстил себе мыслью — его ждут, и зря — нянь просто забыл, ложась, задвинуть засов. Приоткрыл дверь и снова замер, прислушиваясь. Замер и Ви, усилием воли задышал глубоко и ровно, как крепко спящий — парня одолело любопытство, что Лекс намеревается делать. Помаячив в дверном проеме черным силуэтом, хозяин дома, по-прежнему на цыпочках, приблизился к кровати омеги и зашуршал одеждой. Миг, и ко лбу Ви нежно прижались благословляющим поцелуем сухие губы. — Сладких снов, маленький Боне, — прошептал Лекс. Ви, конечно, много чего ожидал, но не этого, и сбился с дыхания, едва не охнув от изумления. — А ты не спишь, — смешок, шуршание одежды — Лекс быстро выпрямился. — Притворяешься. Коля тоже иногда так притворяется, но у меня острый слух — не обманете. Ви выпростал из-под одеяла руку, признавая — да, не сплю и притворялся, поскреб ногтями скулу. — Контракт, пункт шестой, — фыркнул с оттенком издевки, — нарушаете, господин Шарапов. Ваше нахождение здесь в полночь неуместно до тех пор, пока вы меня не пометите и не предложите мне руку и сердце. Ну, или пока я резрешу вам входить сюда без приглашения. Лекс, не спрашивая — утверждая, прерывисто вздохнул: а ты не разрешишь, и Ви кивнул с подушки. — Не разрешу, — спохватился, что невидим в темноте. — Нам: первое — слишком рано переводить отношения в горизонталь, второе — было бы неплохо переписать контракт, убрав из него, для моей же безопасности, пару пунктов, а то под суд неохота. — Убрав или заменив на другие? — Лекс явно не спешил сваливать. — Я соскучился по тебе. Веришь? Ви верил и подвинулся, освобождая альфе немного места, присесть. — В ногах правды нет, — сказал. — Не смущайтесь, вы меня не стеснили. Хотите срочно обсудить что-нибудь касательно Коли? Лучше завтра с утра — уже поздно… Лекс не хотел сейчас обсуждать Колю, мужчину интересовало совершенно иное. — Ты опять мне выкаешь, — он аккуратно опустился на предложенный Ви краешек постели. — Ну да ладно, спишем это на отношения наемного работника и работодателя. Симон, я по тебе скучал. Никогда не думал, что буду так скучать по какому-либо омеге, кроме папи, — в низком голосе альфы прозвучала растерянность. И Коля скучал. Я наврал сыну — у тебя ангина… Ви уже был в курсе про ангину. Запах апельсинов обволакивал парня, лез к нему в мозг через ноздри, мутя разум. Не выгонит Лекса из комнаты в ближайшие полчаса — вообще не известно, чем закончится этот разговор во мраке, может, и горизонталью — между ягодиц, реакцией на запах, влажнело, член помалу наливался сладкой, ноющей тяжестью. — Я, пожалуй, тоже… скучал, — обреченно вздохнул психолог, вспоминая свои четырехсуточные бессонные метания с вибратором в заднице. — Но не по Коле точно. Оставьте меня, а? Спать мешаете. Лекс приглушенно скрипнул зубами, вскочил и выбежал в коридор. Аккуратно, без стука закрыл дверь. Ви с трудом преодолел желание откинуть одеяло и броситься догонять альфу. Выругался, заткнув рот кулаком, и перекатился на бок, подтянул к животу колени. Его бунтующее омежье естество требовало продолжения близости с Лексом, а вибратор остался дома. Вставать и ползти в ванную, чтобы снять возбуждение холодной водой? Проще — проснуться, подскочить, будто ошпаренный и… — Кто здесь?! Черный высокий силуэт на темном фоне неосвещенного дверного проема шелохнулся. — Я… я шел по коридору… — черт, этот низкий, полный бархатных ноток голос ни с чьим не спутаешь. — Ты часто разговариваешь во сне, Симон? Твои прошлые любовники не жаловались? Ви смело с кровати. — Немедленно покиньте мою комнату! — зарычал омега, гневно клацая зубами. — Я вас не приглашал меня будить! Лекс — силуэт принадлежал именно ему — испуганно попятился. Вроде, взмахнул руками. — Тише, тише! — взмолился шепотом. — Коля за стенкой! Клянусь, я не собирался до тебя грязно домогаться… Услышал шум, и… Ви, не вникая в оправдашки альфы, без особых церемоний выпихнул красавца обратно в коридор, закрыл дверь и заперся на задвижку. — Какая наглость, — прищурился во мрак довольным кошаком, гладя ладонью дверной косяк. — Ну, господин Шарапов, я тебе покажу… О шестом пункте подписанного с Лексом контракта психолог помнил прекрасно, внеплановой течки больше не боялся, да и поднадоело парню играть скромного бедняка, едва сводящего концы с концами. И пусть Мирей Львович кусает локти — не для убогих, затасканных джемперов и жутких очков его папи с отей зачали. Не понравится Лексу такой новый нянь — хай увольняет.

***

Перед тем, как спуститься на завтрак, Ви довольно долго крутился перед зеркалом, придирчиво оглядывая себя со всех сторон и жалея — не взял на виллу почти ничего из нормальных вещей, и в конце концов решил, что и то, что имеется в наличии, обыграно весьма недурно. Старые, потертые на коленях джинсы омега ножницами обрезал до середины бедра, повыше закатал рукава клетчатой простенькой хлопковой рубашки, а ее полы завязал на животе узлом так, чтобы было видно пупок. Очки оставил на полочке в ванной, сменив на линзы, и залихватски зачесал волосы набок. Получилось капельку откровенно и очень задорно. Еще бы губы тронуть в меру яркой помадой — тогда Лекс точно обалдеет… Увы, помада тоже осталась дома. — Я хорошенький, — психолог послал зеркалу воздушный поцелуй. Вдохнул, выдохнул и походкой от бедра отправился заниматься преднамеренными провокациями. Знал — сегодня суббота и Шарапов-старший непременно будет присутствовать за столом. Лекс со своего почетного места воззрился на спорхнувшего с лестницы в гостиную няня с удивлением. Ощупал его стройную, более не спрятанную под мешковатой одеждой фигурку жадным оценивающим взглядом, чему-то кивнул и упрямо выпятил подбородок. — Мдя, — сказал, сжав в кулаке салфетку. — Симон, не надейся, я не подам на тебя в суд за домогательства, даже если ты как-нибудь вечером заявишься ко мне в спальню вместе со мной до рассвета гонять моих ночных монстров, — помолчал с мгновение и добавил, пряча довольную ухмылку: — Годный наряд. Для летней жары тютелька в тютельку, и на твои ножки смотреть приятно. Ви поблагодарил за комплимент взмахом ресниц, отодвинул стул и сел рядом с Колей, подальше от альфы, мысленно поражаясь новому, скинувшему ледяную броню Лексу. Куда подевался прежний Господин Шарапов, высокомерно фыркающий на всех и вся? — Что у нас на завтрак? — спросил, чувствуя — краснеет. — Овсяная каша, манная, рисовая? — А есть разница? — вопросом на вопрос ответил Лекс, бросая на скатерть скомканную салфетку. — С посыпанной сахаром земляникой хороша любая. Вкрадчивый негромкий голос мужчины буквально сочился вязкой, оседающей в ушах патокой, и Ви, вспотев, немедленно представил себя лежащим на стоящем перед Шараповым-старшим огромном овальном блюде нагишом, в фривольной позе. «И кто тут кого соблазняет? — возмутился мысленно. — Я Лекса или, наоборот, он меня?» Получалось взаимно… кхм. «Ни стыда у тебя, Вивьен Боне, ни совести, — омега закусил ноготь, ощущая — грешная жопка предательски мокнет. — Демонстрируешь работодателю пупок, а потом заливаешься соловьем — мол, порядочный, мечтаю о слиянии душ и сердец. Сейчас ты тупо хочешь трахаться, а не сердца с душами. И трахаться не с кем-то там, именно с работодателем — жарко и долго. Запал сдуру на Лекса — теперь день изо дня мучайся неудовлетворенным желанием и разными откровенными фантазиями, но держи, блядь, заданную марку. Жди, пока твое сердце не сольется с его в одну общую душегубку. Авось не свихнешься, ожидаючи».