Я тоже умею смотреть

Бассейн находился справа от дома и был окружен цветущими, разросшимися в изгородь кустами шиповника. Если идти вдоль него, получалось двадцать омежьих шагов, поперек — пятнадцать. В общем, не бассейн — так, созданная людьми благородная лужа глубиной Ви по пупок, как раз ребенку резвиться. Лекс на бездумно брякнутое нянем вслух мнение про лужу обиделся, но свою обиду предпочел скрыть за усмешкой: у тебя и такой нет, хе. Ошибался — в имении Боне бассейн имелся, и еще какой… двадцать на пятнадцать метров и с пятиметровой вышкой, хоть до посинения уплавайся-уныряся. Потому омега лишь без зависти пожал плечами — такого точно нет и, молча костеря себя за болтливый язык, бомбочкой прыгнул с облицованного шершавой бежевой плиткой бортика в воду. Погрузившись, в фонтане брызг, с головой, основательно приложился о дно копчиком и как ошпаренный выскочил на поверхность, потирая зашибленное место ладонью. Сам и виноват — кто умный прыгает в столь мелкие бассейны бомбочками? Сверху за страдашками Ви наблюдал Лекс, смотрел прищурившись, с ехидцей. — Пожалеть? — осведомился. — Могу даже в носик чмокнуть, но при условии — ты вылезаешь обратно, а то мне плавки мочить неохота. Он собирался добавить еще что-то, возможно, неприятное для няня, но успел лишь открыть рот и полетел, лицом вперед, прямо на отплевывающегося Ви — неслышно подкравшийся сзади Коля толкнул в спину. В полете альфа весьма забавно размахивал руками. Шлепнулся на воду животом и грудью — Ви в последний миг отскочил в сторону — и забарахтался, ничего толком не соображая от резкой боли. — Выпорю! — зарычал, едва вернул ориентацию в пространстве. — Коля, засранец, ты где?! В переносицу гневно сжимающего кулаки мужчины врезался метко брошенный сыном легкий мяч, и сад огласил звонкий детский смех: Коля радовался — попал. — Я здесь! — альфенок не спешил спускаться, скакал по периметру бассейна на одной ножке, в движении оправляя спереди плавочки, красные, как у отца. — Оть, Симон, во что поиграем? В догонялки или в кидалки по мишени? Вот тут-то Ви и зазевался — следил за Колиными перемещениями и совсем упустил из виду Лекса. За что поплатился почти немедленно — был схвачен в охапку, поцелован, вместо обещанного носа, в губы, грубовато-чувственно помят за задницу жесткими мужскими ладонями и сразу отпущен. — Я нечаянно, — альфа виновато моргал. — Не удержался, прости… Ви угрожающе приподнял верхнюю губу, демонстрируя ровность и белизну идеальных, от природы здоровых зубов, выцедил через них: утоплю, и плеснул в охальника водой. Позабывший про Колю Лекс хохотнул. — Топи! — веселился. — Я не сопротивляюсь! Давать потискать себя повторно нянь не пожелал — попятился. Отошел от альфы метра на полтора и, пригнувшись, нырнул. Лег на дно, полюбовался сквозь толщу голубоватой воды на в меру волосатые, мускулистые Лексовы ноги и потихоньку пополз, цепляясь ногтями за стыки между плитками, к этим ногам. Достиг их, похлопал по бедрам ладонями, ослабляя Лексову бдительность… схватил альфу под колени и рывком опрокинул на спину. — Утопил! — завопил, пробкой выскакивая на поверхность глотнуть воздуха. — Утопил, утопил! Парень праздновал победу недолго, буквально пяток ударов сердца — отплевавшийся Лекс цапнул его за предплечье и властно притянул вплотную. — Тебе хорошо? — красавец светло, чисто улыбался. — Мне — да. Зовем Колю, кидать мяч? Ви с тщательно скрытым от Лекса сожалением аккуратно высвободился из объятий. Вздохнул, отворачиваясь — зовем и смутился, порозовел щеками. Дообжимаются — у обоих встанет, а рядом — ребенок. Куда потом возбуждение-то девать? При Коле не передернешь.

***

Плескались долго — гонялись друг за другом в фотнанах брызг, потом Лекс с Ви вдвоем ловили Колю, опять в фонтанах брызг. После, устав от догонялок, Ви с Колей по очереди кидали мяч в надувной круг, который Лекс держал в вытянутой руке, и плескались бы, наверное, еще, но тут к бассейну пришел горничный Петр, позвал купальщиков обедать. Для обеда бета накрыл в тени за домом стол, где Колины качели, и принес из дома три стула. — Окрошка! — счастливо мяукнул первым добежавший до стола Коля, узрев содержимое тарелок. — Шашлыки! Круть! — кутая плечи в полотенце, упал на ближайший стул и схватил протянутую Петром ложку. Ели быстро, жадно — оказывается, проголодались зверски. За несколько минут выхлебали окрошку — кисленькую и прохладную, до последней капли и, мурча от наслаждения, принялись за пахнущее дымом нежное мясо. — Чем займемся после обеда? — Лекс, с шампуром в руках, оперся локтями о столешницу. — Может, прокатимся на машине до ближайшего торгово-развлекательного центра? Идею Ви с Колей не поддержали. Психолог бы просто повалялся на циновке с книжкой, загорая, альфенок откровенно клевал носом. — Ну вы скучные, — упрекнул обоих Лекс и спрятал зевок в ковшик ладони. — А я-то надеялся на увеселительную программу пообширнее… Ви молча показал альфе глазами на засыпающего ребенка, и Шарапов-старший помрачнел. — Ладно, в следующую субботу, — буркнул. Бросил недоеденный шампур на тарелку, поднялся и куда-то ушел. Ви надувшегося на не соответствующий его ожиданиям мир альфу догонять не дернулся. Поднял из-за стола Колю, отвел наверх, уложил и снова спустился во двор, вкушать шашлык, уже с книжкой. Лекс вернулся спустя примерно полчаса, шлепнулся на стул напротив омеги. — Что читаешь? — вздохнул. — Какой-нибудь любовный роман? Вообще-то, Ви читал изыскания одного весьма известного французского историка в подлиннике, то бишь — на французском, и только-только успел погрузиться в текст. — Любовный роман, ага, — фыркнул парень, захлопывая книгу — Лекс не отстанет. — Про то, как примерно восемьдесят лет назад государство Германия решило отлюбить несколько других, соседствующих с ним государств. Знатная в результате получилась групповуха, согласен? Лекс полупал на обложку и снова вздохнул: — Французский… Обожаю, как звучит этот язык. Почитай мне чуток вслух, а? Сначала не нужно, я знаком с текстом. Ви подчинился. Открыл книгу по закладке и продолжил с места, где остановился. Лекс слушал, прикрыв глаза, красивое лицо мужчины выражало крайнюю степень блаженства. Омега читал, не торопясь, вдумчиво, Лекс в такт изменениям его голоса помахивал рукой. Помахивал-помахивал, и вдруг встрепенулся, хлопнул по столу ладонью, нарушая очаровение подзатянувшегося момента. — Спасибо за экскурс в детство, Вивьен Симон Боне, — сказал проникновенно, вскочил и, не глядя по сторонам, с отрешенным видом зашагал прочь. Альфа исчез, а Ви остался, с приоткрытым в изумлении ртом. Узнан наконец или Лекс подсуетился раньше, выяснил по своим каналам, кого намерен пометить в ближайшем будущем? «Хорошо, допустим, узнан, — размышлял. — И что теперь — уволен? Могу собирать вещи и валить в город?» Отсутствовал Лекс минут семь, принес тоненькую папочку печатных листов. — Новый контракт, — протянул листки психологу. — Четыре ночи над ним мозг ломал. Подписывать немедленно не обязательно, даю на размышление неделю. Ви машинально опустил взгляд на документ, забегал глазами по строчкам и едва не заржал, заткнул рот кулаком. Омега за жизнь навидался самых различных контрактов и договоров, но брачный в сочетании с трудовым встретил впервые и впечатлился. «Черт, — испугался и обрадовался сразу, — меня зовут замуж. — Зовет мужик, которого я хочу — помираю... но начислять мне ежемесячную официальную зарплату за воспитание рожденных в браке общих детей — явный перебор»… Лекс нависал сверху одетой в плавки взъерошенной, растерянной горой. — Я все предусмотрел, — мужчина спрятал руки за спину. — Воспитание детей — работа, нелегкая работа. Да и пока они маленькие, тебе будет не до клиники. В общем, — он закачался с пятки на носок, с носка на пятку, — компенсация. И не смей на меня фырчать — уволю. Ви бросил контракт на стол, прижал от ветра книгой и таки заржал: — Увольняй. Вот прямо немедленно увольняй. Чего моргаешь?