Анх

— Знак анх, — Хань стукнул указкой по поверхности доски, где черными линиями был нарисован древний знак. Две пересекающиеся линии с петлей сверху. — У древних египтян символ вечной жизни и тому подобное. Обычно такой рисовали на гробницах фараонов, считая, что этот знак поможет душе жить после смерти в загробном мире, — Хань поправил очки в толстой черной оправе, которые явно его не старили, как он думал, и вздохнул. — Такой знак редко используют для тату, не догадываясь о его значении, так что могу смело предположить, что это и связывает жертв с убийцей. Трое полицейских с глубокой задумчивостью на лице разглядывали знак, пытаясь построить следственно-логические связи насчет портрета преступника. Но Сехун решил, что ему интересно немного другое. — Мелкий, откуда столько знаний о татуировках? У тебя поди ими тельце забито? Однако я вчера ничего не заметил, — Сехун нахмурился, потирая большим пальцем линию подбородка и прожигая младшего взглядом с испепеляющим вопросом, а-ля «что ты скрываешь». Конечно, о контексте сказанного он не задумался. Зато Пак с Кимом дружно подняли челюсти с пола от неожиданных пикантных подробностей. Бедный же антрополог горел ярче, чем кремлевской звезда и, ей богу, прожигал презрительным взглядом того придурка в ответ. — Не понял, — глаза Чанеля стали больше его ушей, когда он увидел реакцию новенького. — Ой, да успокойтесь, извращенцы, — усмехнулся Сехун. — Я шучу. Парни спокойно выдохнули. Только один факт, что младший заведет отношения, заставлял переживать. И вовсе не за самого Сехуна — за его половинку. Да и не с парнем же, по крайней мере, такие мысли посетили голову Чунмена, а что творилось в голове Пака при виде смущенного парня — одному черту известно. В кабинет вошел Бекхен и, не отрываясь от бумаг, зачитал информацию, которую удалось достать. — У первой жертвы изображение в точности сходится с этим, состав краски полностью идентичен и размер — тоже, — парень поднял взгляд и, лицезрея Ханя, который прикрывал глаза и красные щеки ладошкой, невольно съежился. — В чем дело? — атмосфера тут какая-то… странная. — Нет, доктор Бекки, все в поряде. Малой докажет, — снова заговорил Сехун. Сегодня он был подозрительно разговорчивым. — Ладно. Говоришь, сделали в одном месте? И как нам его найти? — Ну, это уже ваши проблемы, — огрызнулся Лу, наконец-то пришедший в себя. — Да. Предлагаю посетить все тату салоны и разузнать больше об этом символе, — Сухо приблизился к доске, часть которой была исписана маркером с фотографиями жертв. Обычные фотографии из семейных альбомов, где люди живы и улыбаются своим близким, и рядом то, чем они стали после смерти. Просто куском мяса. Кима всегда перетряхивало от подобных мыслей. Он слишком любил эту жизнь, слишком боялся ее потерять, но при этом пошел на такую опасную работу. Все вокруг не смогли понять его, а он и не требовал. Могли же и у него быть секреты. — Мы потеряем несколько дней, просто ходя по всем салонам, — Чанель в недовольстве свел брови. — Они могли сделать эти тату в любой точке Кореи. Больше точно нет никакой информации? — он обратился больше в сторону Бекхена. — Я тебе волшебник, что ли? Это единственная зацепка, которая связывает жертв. А, я смотрю, вы вообще нихера не нашли, так что, Пак Чанель, — Бек прикрыл глаза, дабы усмирить накопившийся гнев. Он не спал вторые сутки, в организм за это время ничего, кроме кофе и печенья, не поступало, он провел два вскрытия, копаясь в человеческих внутренностях, и одно неправильное слово в его сторону равнялось нервному срыву. Хань среагировал быстро и, кладя ладонь на спину коллеге, успокаивающе стал ее поглаживать. Лучше перехватить линию разговора на себя. — Мы даже не смогли опознать личность, так как пальцы сильно изрезаны, и все еще ждем результаты лаборатории на анализ воды и вещей жертвы. Все это работа не одного часа, и… — Да понятно все, понятно, успокойтесь, — Сехун подальше оттянул Пака, дабы тот не получил по тыкве от раздраженного антрополога. Напарник ему еще нужен целый и невредимый. — Я знаю, что делать. Эй, мелкий, ты же из китайцев, да? — Как это поможет делу? — Будешь мне помощником, хяо-сао-мяу ваше переводить, — О забрал ключи с рабочего стола и поторопил коллегу, пощелкав пальцами перед его ошарашенными глазками и упавшей челюстью. — Эй, О Сехун! Теперь, успокаивать надо двух антропологов.

***

Парни уже привыкли к тому, что иногда Сехун при сборе информации пользовался собственными источниками. Так в принципе могли делать и другие полицейские, главное, чтобы это помогало делу продвигаться. Хань об этом не знал и был сильно напряжен, снова сидя рядом с человеком, который хранил загадок больше, чем Бермудский треугольник. — Куда мы едем? — решился спросить Хань и чуть смутился от собственного хриплого голоса. Руки немного подрагивали, мозг судмедэксперта выдавал самые отвратные варианты будущего часа, на которые только был способен. — К другу. Чертов О Сехун, твоя краткость никуда не уперлась. — Он полицейский? — Я бы сказал, что наоборот, — на губах парня заиграла странная ухмылочка, будто он только что признался, что везет сдавать китайца на органы. По спине Луханя пробежал неприятный, липкий холодок, заставляющий мысли в голосе плясать в бешеном танце. Он не знал, куда они едут, впервые видя эту дорогу. Да о чем речь, он в принципе плохо знал любые дороги в Сеуле, но эту постарался запомнить, чтобы знать, в какую сторону бежать, если что. Конечно, не факт, что Сехун больной на голову, и, возможно, он и вправду вез его к надежному источнику информации, но все адекватные мысли воображение Ханя уже давно затмило жуткими фантазиями. Лучше постараться переключиться на дело. Две жертвы с одинаковыми татуировками в одном и том же месте, но по всем данным, они никак не контактировали до смерти. Анх — знак вечной жизни, характерный для египетской мифологии. Вряд ли эти двое были фанатами подобного. Почему-то Ханю казалось, что это была не простая татуировка, а какой-то отличительный знак, возможно даже метка, но для чего? — Эй, ты там не уснул? Мы почти приехали. По шоссе они ехали еще минут десять, пока машина не свернула на проселочную дорогу, идущую через небольшой лес. Деревья быстро сменились большим забором из витиеватого железа, и взору антрополога открылся вид на огромное поместье. Глаза Луханя уже видели, как над ним сгущались тучи и каркали черные вороны. Но на самом деле вечернее летнее солнце никуда не ушло, освещая пушистые облака, и вокруг здания не росли черные мертвые деревья с пустыми ветвями — лишь елочки, липы и несколько дубов. Лухань немного успокоился. Все-таки глаза видели не такую уж и страшную картину, пора переставать выдумывать вскяую хрень. В конце концов, он был успешным судебным антропологом, который повидал все ужасы смерти. Чего ему было бояться рядом с полицейским, который до чертиков странный и привез его за город к другу, который не полицейский, наоборот, — преступник. В самом деле, ничего. Прежде чем выйти из машины, Сехун оглядел бледного парнишку и снова усмехнулся. Вел себя, как настоящий школьник. — Он чувствует страх за километр. Я бы посоветовал тебе успокоиться, нам же не нужны проблемы? Хань с настороженностью посмотрел на Сехуна. Он многое хотел сказать именно сейчас, но язык словно прирос к небу, и что-то подсказывало, что все будет хорошо. Он просто кивнул и вышел из машины. Камеры на заборах сразу среагировали на движение и навели фокус на пришедших гостей. Ворот как таковых не было, и полицейские сразу подъехали ко входу в здание. Никакой охраны для такого огромного богатого здания, как минимум, странно. — Она ему не нужна. — спокойно произес Сехун, кидая беглый взгляд на Ханя. — А ты что, умеешь мысли читать? — Лу скептично оглядел младшего. — Нет, просто на твоем лице все написано. — Кто он? — оба уже поднимались по лестнице к двери. — Друг. Сехун по-хозяйски открыл дверь и пропустил коллегу с издевательским посылом «маленьких вперед», чем сильно взбесил антрополога. Он уже проклинал все и вся, что снова согласился пойти с ним, хотя он даже не понял, в чем заключается смысл его присутствия. Он что-то говорил о переводе? С китайского? Его друг китаец? Где-то наверху хлопнула дверь. Поместье было огромным, хоть и было всего в два этажа. Все внутри было выдержано в темных тонах, минимум украшений, наподобие ваз и других хрупких предметов, как и мебели в принципе. На стене ни одной картины, зато множество оружия: от катан до наборов ножей. Стало немного жутко. Холл был похож на зал для тренировок, на стене коллекция холодного оружия для различных видов боев… Ответа два: либо здесь живет отаку, помешанный на Наруто, либо настоящий ниндзя в отставке. В истинность первого Ханю хотелось верить больше всего. — Какого хрена приперся, шепелявка? — по широкой лакированной лестнице спускался мужчина. Высокий. Первое, что пришло в голову Лу, который откровенно пялился на сошедшую к ним модель. Костюм известной английской марки, зачесанные назад черные волосы подчеркивали острые черты лица от пронзительных лисьих глаз до четкой линии скул, которой хоть масло режь. От этого человека так и веяло харизмой и холодом. Ханя слегка передернуло. Немного знакомое чувство. — Ай, Тао, твой корейский стал лучше. Почти как на родном балакаешь. Уроки с репетитором? Или с репититоршой? — ухмыльнулся брюнет и дернул бровкой, глядя на своего друга. Лицо того было непроницаемо, а Лухан рядом издал уставший вздох, поэтому Сехун неловко откашлялся. — Кхм. Я пришел по делу. Тао, как назвал его Сехун, приблизился к ним, оценивающе осмотрев Ханя и будто задавая немой вопрос полицейскому. — Не обращай внимания, просто братика из школы встретил, пришлось взять с собой. Детишки любопытны, знаешь. Глаза Ханя неестественно раскрылись от возмущения, но убивать этого придурка здесь было бы крайне невежливо. Тао и глазом не моргнул, услышав ответ, он и так знал, зачем пришел О Сехун. — Я не говорю слова просто так. — Да я помню-помню, — Се уже снимал часы с рук и доставал телефон из кармана брюк, чтобы положить их на стол. — Как обычно? — Нет, — спокойно ответил парень, — в этот раз плата другая. — И какая же? — Сехун даже не напрягся. Плату за информацию Тао всегда брал либо деньгами, либо боем, ну, иногда дом просил прибрать — это когда ему совсем скучно было. — Он, — палец с золотым кольцом указал на антрополога. Хань, до этого решивший стать частью мебели и помолчать, обомлел. По спине пробежали мурашки, а Сехун даже не дернулся! Чертов подлец! — Простите, что.? — Окей, я согласен. Хань снова потерял дар речи. Его только что обменяли за информацию? А что с ним сделают? Для какой он нужен был цели? Тао поманил кого-то пальцем, и из ниоткуда, словно из стен, вылезли люди в черных костюмах и подхватили Луханя под руки. — Эй, какого лешего, О Сехун! Уберите руки, уроды! Я достану тебя прямо из ада, гребанная шпалина. А если выживу, я растворю тебя в дихромате калия и серной кислоте, жалкий ублюдок! — когда Хань скрылся, за одной из дверей поместья были слышны оскорбления в сторону полицейского, к которым он даже не прислушивался. Выражение лица Тао за это время ничуть не изменилось, и он пригласил парня пройти в его кабинет для разговора.