Boy meets what?

      Когда Пак Чимин перестанет влипать раз за разом в различные неприятности, тогда случится конец света. А до апокалипса Пак Чимин до посинения будет сидеть в 350-й аудитории и смотреть на себя, такого человечного-человечного, совершенно не соответствующего планам Джихёна. Или пока просто шерстью со временем не обрастет. Он сидел на голом темном полу, моргал через секунду и пытался понять, как разбудить своё внутреннее существо. Да, никакой истерики, она полчаса назад закончилась. Пак даже практически принял свою ипостась, практически. Сам Джихён давно вышел из класса, аргументируя тем, что он «куратор, и не намерен целыми днями просиживать возле нерадивого и бестолкового полубога, у меня и без тебя проблем полно, хоть ты и самая жирная». Но слова против не скажешь, тем более пристальный кровавый взгляд, отражающийся в зеркалах, безумно напрягал и без того нервничавшего парня. Конечно, никто и не думал объяснять, как превратить себя в нечто шерстяное или хотя бы с намеком на волосы излишние. Джихён далек от этого, хоть он и хвастался, что психологию оборотней прекрасно знает, потому что «я куратор!», а на деле было больше похоже, что «куратор» не знал, как начать, поэтому оставил бедняжку розововолосую посередине аудитории.       Сокджин, кстати, тоже уперся, что-то пробормотав о своих так же очень важных обязанностях, а Чимин опять не против. Куратор «Серых» буквально побледнел спустя час нахождения в классе 350 (или он просто не хотел оставаться в замкнутом пространстве ни с одним из существ). После ухода первого куратора, Джи сказал, что комната сочится демонической энергией, поэтому Джину морально тяжело находиться и стоять на половицах, исписанных мертвым языком. Но точно никто не сказал.       Пак о странном ангеле уже задумался, пока сидел в позе для медитаций (именно ее посоветовал Джихён). Это помещение совсем немного отталкивало, но привыкнуть можно. И, наверно, это явно не последний день, проведенный в аудитории.       И не важно, что это место когда-то было тюрьмой для особо буйных учеников.

***

      Бонхи снова прокляла свою дрянную не снимаемую повязку на глазах. Она не мешала, но осознание того, что все косятся на тебя, перешептываются за спиной и думают, что странная Бён и не видит, и не слышит. Хотя зрение у нее было прекрасное. Девушка, разумеется, пыталась всеми силами отодрать клочок шелковой ткани, но один раз вместе с материей сошла и кожа. Пришлось убирать оторванные остатки кожного покрова с черной повязки, зашивать появившиеся раны, ходить с нитками на лице, но все равно это было прикрыто тканью, плотно облегающей лицо девушки. И хоть глаза и не были видны, а повязка создавала броню, плотною оболочку, не деформирущуюся под касанием, но Бён могла видеть нечто более ценное, чем обычные существа с нормальным зрением. В целом, эта материя, непонятно из чего сделанная, не мешала просто жить. Мы же не говорим о потенциальных женихах.       Вот и сейчас эта ненавистная лента привлекла ненужное внимание со стороны других студентов. Девушка уже привыкла игнорировать презрительные взгляды, насмешки и ухмылки, ведь в академии никто не смел притронутся или навредить Бонхи (это магия, но как только кто-то прокричал что-то оскорбительное о «слепой» Бён, то за спиной возникал устрашающий Чон Чонгук). Иногда некоторые особо смелые и дерзкие всегда забывали о невидимой скале позади, в открытую пытались принизить «жалкую заучку», возможно, чтобы обратить на себя внимание птиц высшего полета. Ведь вокруг Бён только такие и водились, чего только стоит клуб сильнейших полубогов академии, которым руководит так же Куратор «Синих». Ну, а среди особей женского пола существует поверье — чем сильнее, тем красивее. По большей части это оправдано, но Бён Бонхи оказалась в исключениях.       Девушка спокойно продвигалась в тени школьных коридоров, как одно особо умное решило толкнуть плечом Бён. И это могло быть случайное падение, если бы Бонхи не упала и не отъехала на метр, сильно ударившись головой о темную стену. И этот самоубийца еще и ржал, как потерпевший, заставляя разразиться смехом и остальных наблюдающих. Зеваки тоже подключились к такому веселому и редкому представлению, правда считая, что пока они не трогают — не виноваты. Бонхи от неожиданного толчка потерялась в пространстве и, когда встала еле-еле на ноги, сразу же оперлась спиной о темную стену, а руками схватилась за раскалывающуюся от сильной боли голову, пытаясь немного облегчить пульсации внутри. Что-то будто бы пищало и отдавало странным шипением в ушах. Девушка после пары манипуляции с висками оглядела собравшуюся толпу. Ведь это такое зрелище — чуть ли не полностью неприкосновенную ученицу кто-то так здорово лягнул! Это же такой адреналин! — Мог бы быть, если это была обычная школа на окраине Кореи.       Но Академия Магических Искусств Сеула не самое обычное церковное учебное заведение. Особенно, когда это касается студентов, так сильно и постоянно связанных с самой энергией, которая каждую секунду фильтруется повсюду. Настолько привязанных к магии без преувеличений очень мало. Это чуть ли не один полубог на сто тысяч, имеющий тесную связь с мифическим миром. Бён одна из таких. Девушка никогда не афишировала своих способностей, просто все были поставлены в известность, что Бён Бонхи имеет высокий уровень и является чуть ли не сильнейшим полубогом, близким к способностям тагианов. Но с таким большим количеством информации о навыках ученица Бён в тот момент даже не задумывалась, чтобы использовать что-то из своего арсенала, очень нелогично и глупо. Возможно, это было состояние аффекта или шока от такой резкой смены ощущений, но в голове крутилось лишь пять букв, которые подозрительно складывались в одно успевшее надоесть имя.       Эти особо умные студенты начали своей аурой давить «бедняжку Бён», загоняя её тем самым в образовавшийся угол сильнее. Тогда был один из худших дней для Бонхи, от части потому, что в такой трудной ситуации силы покинули тело, а внутренний голос отбивал болью о стенки черепа одно грёбаное имя. И оно было услышано.       Чонгук уже чувствовал странно усилившуюся ауру вокруг его малышки Бон-Бон. Это было своего рода магический маячок — благодаря обширным знаниям, куратор всегда с легкостью вызволял девушку из плена завистливых однокурсников. Но в той ситуации сигнал пришёл слишком поздно, Чонгук даже не успел представить ту часть коридора, откуда тревожными колебаниями отходила мольба подопечной. Эта часть будто бы оказалась запечатанной от взгляда остальных, и вряд ли это сделал кто-то из учеников, не мог никто в этой академии установить настолько прочный барьер, что куратор «Синих» его практически грыз своей энергией. Пусто. Всё оказалось пусто. Но Чонгук уже успел ухватиться за то приблизительное местонахождение Бонхи, поэтому побежал туда, как обычный человек, отбросив план, предполагающий прыжок с Северной башни.       А пока Чон усиленно вспоминал, как добраться до девушки, Чимин всё сидел в 350-й аудитории и наблюдал, как падают листья за окном. Он уже не мог смотреть на абсолютно не меняющегося себя и просто отсчитывал секунды до вызволения. Только безделью помешал какой-то толчок в дверь. Полубог уже успел забыть, что существует внешний мир, населенный разными существами. Пак прислушался и почувствовал нарастающую необъяснимую злость в грудной клетке. Хоть Джихён строго запретил выходить из комнаты для тренировок, но начало так сильно тянуть к двери, как только Чимин услышал сдавленный девичий вздох. Что-то происходило по ту сторону, а сущность (возможно, это и был его «внутренний» зверь) до сведения колена просилась наружу узнать, почему с каждой минутой душе становится больнее. Пак бросил взгляд на себя в отражении и тут же отвернулся. Ему, или его ипостаси, не нравилось лицезреть фигуру в зеркалах напротив. Парень фыркнул и позволил внутреннему чутью хотя бы немного успокоиться и взять верх над ситуацией. Один шаг — с одной стороны, он успокоит свое взбунтовавшееся нутро, с другой - получит по башке от куратора «Красных». Но сущность согласилась только с первой стороной медали. Дальше Пак практически ничего не видел, кроме расплывчатых красных пятен…

***

      Девушка не могла уже пошевелиться, пара парней сдавливали любое движение нацеленной на Бонхи убийственной атмосферы их сил. Вот так, трое на одного, причём таким гнусным действием. Сама Бён уже не чувствовала, как на одной руке начала расползаться кожа от одного взгляда местного хулигана. Как школьники потешались над беззащитной девушкой, и какая разница насколько они отличались от Бонхи. Другие фотографировали подобное зрелище, чтобы чуть позже, когда на месте конечности Бён окажется месиво крови и мышц, разослать каждому информацию о таком незабываемом событии. Девушка давно опустила взгляд, хоть этого никто не увидел, но в один момент она приоткрыла свой взор, и на неё смотрела озлобленная пара знакомых глаз. Её брат стоял среди обидчиков, если не сам принимал участие в подавлении сестры. Он ухмылялся. Бонхи видела это подлое искривление губ и не понимала, почему ему так нравится боль его ближайшей родственницы. Но довести взгляд до ног братца не удалось, как резко стало хорошо, и бедняга потеряла сознание, безболезненно, с мягкой истомой возле груди.       Двери, оказавшиеся за Бонхи, которые считались заблокированы, резко отворились. Нечто двумя руками открыло проход в аудиторию 350. Нечто обдало мощнейшей энергетикой всех столпившихся зевак, повалив пару полубогов на пол. Оно тяжело дышало, все слышали эти хаотичные вздохи. Пока существо, внезапно появившееся из комнаты для практик, неподвижно стояло в проеме, прошелся шепот по толпе. Волосы отливали серебром, чистейшим, а из-за просторной футболки, заправленной в джинсы можно было заметить внушительные напряженные мышцы на руках. Появившийся Пак Чимин пугал. То, что выдавали обидчики Бонхи, в сравнение не шло с тем потоком ауры, которую щедро выдавал Пак в тот момент. Этот всплеск заставил всех учителей отбросить все свои дела и побежать к закрытой аудитории. А Чимин практически перестал дышать, как только в нос ударил отдающий железом запах крови. Существо, что появилось вместо веселого и беззащитного Пак Чимина, выпрямилось, встряхнув головой. Все волосы перекрасились, хоть новый цвет волос и идеально смотрелся в сочетании с влажным лицом. Послышалось еще несколько ударов бессознательных тел от падения. Сущность не подняла взгляда на зевак, лишь собственной энергией попадая без прицела прямо в сердца полубогов. Шутники давно ушли на пару метров от Бонхи, а их влияние на окружающую среду девушки перекрыло нечто в разы сильнее. То, что отходило от изменившегося полубога, сулило всем смерть. Но оно лишь опустилось на колени перед девушкой и аккуратно подхватило ее на руки. И лишь поднявшись, Пак Чимин посмотрел на всех: уже успевших сбежаться учителей и кураторов, на подоспевшего Чонгука. Чон, как под гипнозом, неотрывно смотрел в два огня напротив, заменяющих радужку глаз. Один залился кровью, сузился до предела зрачок. Другой был прикрыт чёлкой, но как только существо смахнуло её головой, то всем предстал узкий зрачок с ярчайшим лазурно-голубым обрамлением.       Пак уже хотел ретироваться, но Чонгук неожиданно заорал после неудачной попытки подойти ближе к студенту. — Успокойся, её никто не тронет! — Отчаянно прокричал он. Девушка висела на руках Чимина с легкой улыбкой на губах. — Ты поздно, Чон-и, — тихо проговорил Пак, чётко посмотрев в глаза куратора. И существо растворилось.       Глаза Чонгука тоже неосознанно светились божественным голубым.

***

      Бонхи очнулась после переноса, ведь это был её первый раз. До этого её никто не телепортировал. А тут неожиданно что-то изменилось на секунду, стало резко прохладно после такого безмятежного состояния. Бён с трудом разлепила глаза, кое-как сфокусировав взгляд на окружающих её объектах. Поняла, что она находилась в Северной башне. Характерный темно-синий цвет в сочетании с чистейшим белым всегда являлся эстетикой полубогов. Но в чьей комнате? Это точно не её родная, по-другому расставлена мебель, да и вещи она заметила мужские. И только увидев явно не женские предметы одежды, Бонхи осознала, что ноги твёрдой поверхности не ощущали. Только что-то невероятно теплое и приятное покоилось на её талии и под коленями. Девушка подняла голову выше, там оказался мужской гладко выбритый подбородок, аккуратный нос и выпирающие пухлые губы. А еще светлые небрежно уложенные волосы. Этот парень смотрел куда-то вперед, Бён предположила, что в окно. Но «незнакомец», каким-то магическим образом почувствовал нервное моргание, только глазами она была в состоянии шевелить. Спаситель медленно опустил голову и посмотрел точно на повязку, прямо туда, где находились глаза.       Бонхи безусловно сразу узнала Чимина, только он будто бы немного изменился. Лицо стало ещё худее, а глаза с неподдельной теплотой и заботой рассматривали темную ленту. Цвет радужки тоже казался подозрительным. Ведь в голове появился образ прежнего Чимина с обычными карими глазами. А тут всё стало слишком ярко и необычно. Особенно этот светящийся правый, он казался очень знакомым. Он напомнил взгляд разъяренного Чонгука, которого девушка один раз застала. Только этот лазурный отдавал родной энергией, которая переливалась на дне суженного зрачка. Парень рассматривал долго лицо Бонхи, не моргал, он улыбнулся мягко, но потом взгляд опустился ниже на изуродованную руку Бён.       Кожу настолько разъело, что уже можно было заметить молочного цвета лучевую кость, различимые и раздробленные куски мышц, разорванная кожа и много-много крови, которая струей доходила до локтя девушки и капала на обувь Пака. Чимин нахмурился, недовольно осмотрел рану и резко наклонился к своей ноше, а точнее к руке, покоящейся на кисти полубога, которая придерживала за колени. Разорванная до кости конечность мелко подрагивала, но Бонхи почему-то совершенно не ощущала боли, только моральную, когда вслед за Паком опустила взгляд на ранение. Её очень пугали дальнейшие действия странного парня.       Чимин лизнул. Серьезно, просто провел языком по краю разорванной кожи. Осторожно, не спеша, боясь причинить неудобство, а потом сразу же поцеловал блестящее от слюны место. И продолжил вести языком на еще один сантиметр и после припал к влажному клочку. Под ошеломленный взгляд девушки, Пак продолжил вести дорожку слюны по ране, будто обрабатывал, практически как йодом. Но, видимо, ему стало неудобно продолжать «лечить» девушку, поэтому, не отрываясь от руки, стал двигаться небольшими шагами в сторону большой кровати. Бонхи это поняла, она стала брыкаться, мало что придет в голову этого ненормального. Но попытки оказались абсолютно все провальными, а Чимин только усилил хватку и начал распространять ненавистно-любимый для девушки запах.       Достигнув цели, полубог осторожно уложил свою ношу на покрывало и подложил непонятно откуда взявшуюся белоснежную подушку под истерзанную руку. Сел рядом сам и продолжил выцеловывать контуры порванной кожи. Бонхи давно себя настолько неловко не чувствовала. Этот красивый парень в сочетании с исходящим от него запахом заставлял забыть как говорить. Но Бён не Бён, если не попытается собрать себя экстренно в кучку и испортить идиллию. — Чимин? — Хриплым голосом попробовала она позвать своего «лекаря». Пак ни на секунду не отвлекся, продолжал кропотливо увлажнять рану. — Пак… — Слова давались ей труднее, Бонхи только в тот момент почувствовала недомогание, которое до этого было скрыто ложным спокойствием, благодаря ауре полубога. — Чёрт возьми, Чимин, что ты творишь?! — Кое-как вскрикнула девушка, почувствовав прилив смущения. Она слегка приподнялась с мягких подушек и посмотрела на увлеченного делом Чимина, стоящего на коленях возле кровати.       Девушка со всей своей немногочисленной силой толкнула светлую голову, и этим она приостановила полубога. Существо недовольно поднял голову и с прищуром и осуждением посмотрел снова точно в глаза, скрытые черной материей. Почему Бён казалось, что он знает, где они, и даже видит их? Но Чимин опять опустил голову к ране, поцеловав место, на котором остановился.       Бонхи второй раз занесла здоровую руку, чтобы оттолкнуть парня подальше, но безуспешно. Ладонь оскорбительно для девушки была перехвачена и одним точным движением намертво прижата к матрасу. Больше попыток не было смысла совершать, она не глупая, поняла, что полубог не в себе, и с этим лучше не шутить. Только Бонхи стала молиться, чтобы эта прекрасная пытка прекратилась. — Боже, когда он прекратит! — Прокричала у себя в голове ученица. — Тебе больно? — Прозвучало, как ответ, в мыслях девушки только мужским мягким голосом. —  Чимин, это ты? — Так же не озвучив в слух, произнесла в голове девушка. Она, приоткрыв от удивления рот, повернула голову на спокойно облизывающего её рану парня. Пак кивнул. У Бонхи отвал всего произошел. — Пожалуйста, потерпи и не вертись, — проигнорировал вопрос светловолосый полубог. Похоже, Пак решил, что студентка испытывает боль. Он вздохнул так прискорбно, но не приостановился, продолжая медленно и постепенно двигаться по руке. «Он тоже телепат?!»       Но больше Бонхи не услышала ничего от полубога. Ей давно в голову не залезали, да, кроме некоторых лиц, никто и не мог. А тут… Так размеренно и спокойно, на красивом лице и мускул не дрогнул.       Девушка решила больше не тратить силы, а лишь сквозь ленту разглядывать серебряную макушку и поблескивающие серьги в ушах. Но продолжалось это недолго. Дверь резко открылась, и на пороге показался куратор «Синих». Сколько нервных клеток умерло, пока Чонгук не догадался, куда Чимин мог перенести Бон-Бон. Куда же, как не в самую недостижимую комнату академии. «Затмение» являлось прекрасным местом для сокрытия чего-либо. Но не от второго хозяина.       За Чоном толпились несколько учителей, директор, кураторы Сокджин, Джихён и Чеён, а также Юнги, Тэхён и Хосок, узнавшие о жуткой ситуации, поспешившие на помощь другу. Все важные люди оказались напротив «Затмения» и позади Чонгука. Куратор «Синих» тяжело дышал. Казалось, что даже он почувствовал гнёт заколдованной комнаты. Или это была тяжелая аура видоизменившегося соседа. Тагиан заметно потрепался, волосы выбились из привычной укладки и хаотично свисали темными кудрями, прикрывая уши. Некоторые профессоры-женщины были удивлены такой длинной стрижке сильного куратора, да и остальные искавшие выглядели не очень. Даже Чеён откопали, чтобы сразу помочь бедной студентке с серьезной раной. Но все они застали Пак Чимина, сидящего на коленях перед Бонхи, больная рука которой была уложена на подушку. И только с приходом Чона полубог поднял голову и опять встретился со светящимися глазами тагиана. Губы Пака были полностью в крови, что всех изначально напугало, но расслабленная девушка давала надежду, что Чимин не ел её.       Взволнованная толпа, раненая Бён Бонхи, которая губами молила о помощи, и Пак Чимин, недовольно поглядывающий разноцветными светящимися глазами на эту суматоху. — Чимин, очнись! — Прокричал вырвавшийся вперед Юнги. — Приди в себя, идиот! — Но Пак ничего не ответил, только легко махнул серебряной головой, прищуренным взглядом намекая уйти. Некоторые опасливо отошли от входа в «Затмение». Мало ли… Юнги ведь после небольшого движения головой отлетел в стену. — Твою мать, Пак, уймись, ты делаешь ей больно! — Прокричал Чонгук, перед этим прошептав Наён, чтобы она позаботилась о втором тагиане.       Чимин встал в полный рост. Смотрел непрерывно в глаза Чона, всё также щурясь. Но потом послышался тихий шёпот девушки. Бонхи, настолько сильно испугавшись силы и безрассудства измененного Пака, начала нервно просить всех уйти. — Чонгук, он не в себе. Помоги, мне страшно.       Чон кивнул, отодвинул от входа в «Затмение» всех и прошёл в комнату, осторожно, медленно, воспользовавшись замеревшим Чимином. Лишь бы не нарваться, потому что в тот момент даже Чонгук подумал, что может знатно огрести от любого лишнего движения. Но Пака парализовало, он медленно осел на колени, проговаривая что-то неслышно. Радужки начали тускнеть, краснота левого глаза практически пропала. — Всё хорошо, не волнуйся… — Слова Чимину давались тяжело, после каждого он шумно вздыхал. И перед тем, как унять дрожь, он прошептал, — любимая.

И упал на руки успевшему подбежать Чонгуку. Из его рта потекла завораживающим потоком обсидиановая кровь.