Boy meets what?

— И как?

— Тело не найдено, господин. Возможно, эта появившаяся тварь успела что-то сделать с трупом.

— Блять, ищите. Скоро оно появится и найдёт эту тушку. И мы сдохнем разом.

***

      Следующая неделя прошла спокойно для многих. Для тех, кто не знал о происшествии семь дней назад. Но осведомленные не расслаблялись ни на секунду. Все поставленные в известность педагоги отменяли по несколько пар в день, чтобы освободившееся время провести в библиотеках и на совещаниях, а потом целыми ночами не спать, выдирая поседевшие клочки волос, чтобы приобрести ясность ума и отрыть в бесконечном потоке знаний информацию о «будь он проклят» Пак Чимине. Большинство уже свыклось с постоянным клеймом несчастья и отравленности на маленьком полубоге. Ведь этот ученик был изначально ценен, они проморгали момент, когда мальчика можно было посадить в подвале и кормить низкосортной кашей. А тут вдруг странный полубог устроил скандал, задавив одних из сильнейших студентов просто аурой, многие ручками потирали, ждали, когда такой проступок ещё в общественности всплывет, тогда на официальных правах можно явиться в Сеульскую Академию и забирать «золотую» нечисть. Если профессора смогут найти ответы и использовать настолько мощную способность полукровки, то, с другой стороны, академия поднимется еще выше, а, может, парнишка станет великолепным оружием при подавлении участившихся кровавых восстаний. Но только ни один не задумывался о благополучии полубога, главное, чтобы руки и ноги на местах законных были (хотя если они смогут отрасти на глазах учёных магов, то будет великолепно), Чимин стал экспонатом в глазах высших умов. Им заинтересовались, учителя успели распространить информацию о взбунтовавшемся студенте. Самое не обязательное для посторонних старых ушей академия решила рассказать каждому, кто сказал, что он знает толк в магии. Сплетни.       Кураторы занялись массовым успокоением толп учеников, или, проще говоря, занялись самой грязной работой. Иногда предводителям факультетов совершенно не понятно зачем, чуть ли не насильно (с помощью Чонгука), держать сильных и древних существ, когда они вмсето того, чтобы рыскать по миру ради интересного экземпляра, залазят в головы избалованным студентам, чтобы порыться в извращенных мыслях и желаниях. Всем очевидцам подправили память, с горем пополам. После синхронных выпадов из реальности многие оказались госпитализированы. В том числе и Юнги, получивший в добавок к сотрясению и перелому ноги гигантские дыры в ауре. Поломанная кость с головными болями — фигня для такого рода существ. А проблемы ментального характера уже лечатся намного дольше и тяжелее. Лекари сказали, что в лучшем случае тагиан пролежит месяц, а, в идеале, полтора. И это с учетом того, что Мин Юнги не простой полубог, а тагиан водной стихии, а значит, в разы превосходит большинство. Парень пролежал без сознания два дня, всё это время от него не отходили «братья»: Хосок и Тэхён. Помогали, ухаживали, заботились. Хосок вообще ни на шаг не отдалялся от любимого тонсена. А Тэ параллельно ходил в «Затмение».       И именно в «проклятой» комнате творился траур. После триумфального падения взбесившегося Пак Чимина куратор «Синих» не вышел ни разу из «Затмения». Всё время смотрел на окольцованное разными удерживающими ремнями тело и корил себя, что не успел в тот день помочь Бонхи. Пак Чимин за целую неделю ни разу не вздохнул. И как бы Чонгук не возмущался и возражал, настаивая, что Пак никуда не денется без присмотра и разрешения Чона, но директор с парой приглашенных профессоров самолично заковали тело парня. И Чону было бесконечно больно смотреть, как его юный сосед не шевелится, не бегает и разговаривает, а умиротворенно лежит на своей постели, молчит. Это давило. Волосы полубога раскиданы по белым подушкам, одежда всё та же, все боялись прикоснуться к нему. Без Пака тихо устрашающее «Затмение» вымерло, как и её владельцы. Чонгук скинул все свои дела на остальных, буквально заперся (ему сделать это было безумно легко). Только впускал Суён — она стала своего рода информатором, чтобы Чон знал о всех передвижениях «верхушки» академии и Тэхёна (Чон не смог устоять перед надрывно плачущим парнем с синими волосами).       На восьмой день в дверь постучал кто-то не из выше перечисленных. Это были робкие удары, явно девушка пришла, причем невысокая. И что укусило Гука, когда он впервые открыл кому-то постороннему, не из списка дозволенных, ведь даже профессора после совершенно ненужного, по мнению куратора, заключения в цепи не смогли больше прикоснуться к бездыханному телу. Раз уже пустил, попытаются во второй — Чонгук лишит головы, все знают, он спокойно это сделает. Хладнокровная убийца склонил голову над юным Пак Чимином и сторожил его, казалось бы, вечный сон. Но несмелые постукивания оживили Чона, тагиан поднялся с книгой со своей кровати и, преодолев мягкий ковер, открыл дверь.       Это была «виновница» торжества.       Маленькая Бён Бонхи стояла перед превратившегося в непроницаемую скалу Чонгуком и из-за нервов еще больше сжалась. Можно было не прислушиваться, маленькое сердечке снизу отчаянно пыталось выпрыгнуть из грудной клетки. Куратор «Синих» не внушал спокойствия. Хоть он был одет в полностью белую одежду, но грозный взгляд и глубокая складка на лбу не предвещали изначально ничего хорошо. Бён сглотнула, она всегда уважала Чонгука, но в такие моменты всегда отчетливо чувствовалось его превосходство и могущество. Но, увидев её, куратор расслабился и пригласил девушку войти. — Ты ко мне, или к нему? — они уселись в кресла. Тагиан устало кивнул в сторону Пака, а Бонхи за долгое время впервые увидела настолько бледное существо. Девушка покраснела и отвела взгляд от мужского тела на кровати. — К вам обоим. Чонгук-ши, ты, наверняка, знаешь, что учителя мечутся. Они бы давно его отослали на опыты или закрыли в подвалах академии, чтобы изучать. Что ты собираешься делать? — Бонхи, что ты почувствовала, когда вы были одни. Он, может, что-то говорил? Что вы делали? — задумчиво проговорил Чон, проигнорировав вопрос ученицы. — Бон-бон, что он делал, когда мы вас нашли? — Чимин… — девушка смущенно повернула голову, чтобы Чон не заметил нарастающий румянец на щеках, хотя уши давно её выдали. — Он перенёс сразу меня сюда. Держал на руках, пока я не приходила в сознание. Он молчал и смотрел на меня, будто в глаза, представляешь? — приподнято проговорила Бён, указав рукой на свою повязку. — Он улыбался мне и истощал сильнее, чем обычно, свой странный запах. Боли не было абсолютно. Я не стала никому говорить, знает только Чеён, — девушка принялась разматывать бинты на месте кровавой раны. — Я прогнала всех лекарей, когда они побежали ко мне. Никто не смог пробиться, слава Богам, все были заняты во-от этим, — она неловко махнула головой, намекая на заточение Пака. — Но куратор Пак, когда пришла, — Бён положила ткани рядом и протянула правую руку Чонгуку. Его взгляд надо было видеть. — Она была в шоке, ведь совершенно ничего не осталось. Только застывшая кровь.       Рука была полностью цела, только маленькая родинка появилась на месте кровавых следов. — Бонхи, такие увечья не могли пропасть из-за запаха, сама знаешь. Скажи точно, что он сделал, — сказал Гук. Он раздвинул руки и облокотился о свои бедра, сцепив руки от напряжения. Девочка что-то явно не договаривала, молчала, и это начинало раздражать. Бён постоянно отводила взгляд, мотала головой, непонятно на что кивала. Она очень неумело скрывала что-то важное и по истине необходимое, раз после конкретных вопросов и ответов не расслабилась. — Я… думала об этом, искала вместе с остальными информацию. Чонгук-ши… он, находясь в этом припадке, начал… — она опять замялась, но грозный выдох Чона быстро вернул ясность ума. — Чимин начал зализывать рану, прямо как настоящая собака. Это было так мягко, он постоянно целовал руку. Это расслабляло, — говорила Бён, рассматривая целехонькую ручку. — А затем, он заговорил. — Я понимаю, что Пак был очень немногословен. Но говорить, я думаю, он мог. Я сам слышал пару фраз в его тихом исполнении. На этом можно не акцентировать, а зализывал… — но Бонхи его прервала. — О нет, Чонгук, он заговорил в моей голове! — вскрикнула девушка, сжав ладошки в кулаки. Чон удивленно уставился на недовольное личико, будто он не верил её словам, хотя каждое в такой ситуации было на вес золота. — Он конкретно заговорил. Он кивнул, когда я спросила, он ли это. Чимин просил меня не ёрзать и лежать спокойно, причём даже не повернулся в мою сторону, он методично меня облизывал! Чонгук, твою мать, что это?! — не выдержав эмоциональной нагрузки, перешла на неформальный стиль речи.       А куратор тихо курит в сторонке. Он лично проверял ментальные барьеры ученицы, поэтому с точностью в сто процентов мог заверить каждого, что нужно использовать как минимум что-то посильнее обычных способностей, например, амулеты или артефакты, чтобы пролезть в сознание Бён Бонхи. А тут, здрасте, приехали. Долбаный полубог даже рукой не повел, чтобы связаться с таким непроницаемым внутренним миром девушки. — При нём ничего не было? Камушков или цепочечек красивых? — Чонгук, он сидел без всего подобного. Уж заколдованные предметы я была в состоянии почувствовать. — В любом случае, нужно дождаться его пробуждения или хотя бы вздоха, чтобы взять слюну на проверку. У нас есть предположения, что это за жидкость у него во рту. Это мы обсудим с Джи. По поводу ментальных связей, эх, придется подключить учителей, я не самый хорошие помощник в проблемах с головой, — приподнял уголки губ тагиан и перевел взгляд на кровать. — Не хочешь к нему подойти? Он не кусается, поверь. — А я уже не уверенна… — произнесла про себя Бён и встала с насиженного места. Пак в цепях и ремнях выглядел пугающе. Будто он правда сделал что-то, что могло повлечь такое наказание. Но зато девушка убедилась, что разум его чист и в тот момент парень точно не вздохнет. Она неуверенно села на край большой постели и осмотрела полубога с ног до головы. В таком положении он выглядел абсолютно безобидным, не то, что неделю назад.       Бонхи поправила его одежду, положила свою руку, на его ладонь, безвольно лежащую на темном покрывале.       И именно в тот момент несчастная кожа под непроницаемой лентой жутко зачесалась, но когда девушка поднесла руку к лицу, в голове что-то закряхтело. Студентка напряглась, сфокусировалась на внутреннем голосе и сильнее сжала чужое бедное запястье. — На самом деле, первой необходимостью является найти ту самую книгу, которую принёс Чим. Но для этого нужен опять же Чимин, вот же мелочь, — бубнил в том же кресле куратор «Синих», периодически заумно на старческий лад потирая свой подбородок. Ещё раз осмотрев неуверенную девушку, он заметил, что Бён сосредоточилась и ушла в себя. — Бон-Бон, ты меня вообще слушаешь? — а ответа не последовало. — Бонхи, что происходит?! — взволнованно на повышенных тонах проговорил Чонгук, вскочив и быстро подойдя к девушке.       Она шикнула, но слова не сказала. В голове слышались непонятные шорохи и шёпот, нечленораздельные звуки. Не разобрать. Единственным шансом что-то понять было каким-то образом ослабить ментальную защиту и позволить услышать. Бонхи сконцентрировалась на своей энергетической оболочке. Приготовилась, вздохнула и стала понемногу раскрывать чакры на голове, помогая неведомому наваждению проникнуть в мозг. — Тебе больше не больно? — хрипло прошептал чужой голос в голове. Такой же, как тогда, только намного слабее и тише. Бонхи подозвала Чонгука сесть ближе свободной рукой. Тагиан быстро передвинулся ближе. — Чонгук, он разговаривает со мной, — у куратора глаза на лоб полезли опять. Разумеется, он ответит девочке, которую так тщательно и самозабвенно спасал. Хорошо, что про их связь догадывался лишь Гук. — Поразительно, — выдал Чон, — это что-то уникальное… Что он говорит? — Он будто волнуется обо мне, спрашивает о моем самочувствии, — проговорила Бонхи, не оторвав ни на секунду взгляд от белого молодого лица. — Чимин перед потерей сознания говорил с тобой, пытался. Знаешь, он так ослаб перед обмороком. Но до последнего просил не волноваться. Поразительно, если это не родственные души, то я опущу руки, — воскликнул Чонгук, но быстро замолчал, когда заметил, что Бён опять напряглась, возможно, пыталась вслушаться в мысли. Но пусто, Пак замолчал. — Мы два полубога. Возможно, в крови Чима какие-то примеси других богов. Поэтому такой эффект, — высказалась студентка и потянулась, чтобы убрать спадающую на лоб розовую чёлку полубога. — Он чист в этом плане. Просто ты не ощущаешь, но только от него я чувствую настолько чистую энергию, она одного потока, плавная, но выдается такими рывками, это и есть причина его изменений. Баланс тела за короткий промежуток времени резко вскочил, а он поддался. Но это только предположения, он расскажет больше, — Чонгук опустил голову, всё слишком быстро опустилось на его плечи, никто не может ощущать весь спектр магических волн как Чон. Поэтому только он имеет необходимые способности, чтобы разгадать Паковскую загадку. Но выводы ему не нравились, да и книжонка, так не кстати пропавшая из поля зрения, тоже должна была облегчить обстоятельства. — Чимин запросто с таким набором может быть тагианом, если не богом. — Скотина, Гук, я из этого летаргического сна не выберусь, не хочешь помочь? Прекрати зад расплавлять возле меня и наконец-то вытащи! — прохрипел знакомый голос сзади. Чонгук судорожно обернулся. Всё на прежних местах: Бён, разглядывающая вид из панорамного окна, и полуживой-полумертвый Чимин на подушках. Никто даже не пошевелился. — Помоги хёну, оболтус! — повторилось шипение с той же стороны. И как весело, со стороны изголовья кровати или головы Чимина. Глаза куратора «Синих» округлились. Да ну нафиг… Голос такой знакомый, чёрт возьми, ещё немного, и Чонгук будет креститься от забытого родного высокого тембра. Это похожий на Паковский, но чуть ниже и тягучей, мягче для ушей. И от сформировавшегося черепного давления Чонгук не выдержал и, по-звериному рыкнув, запрыгнул на мягкую поверхность, прямо на Чимина. Разместил колени так, что ноги полубога были между ними, руки расставил возле плеч. Не надо было Паку связываться со свирепым куратором.       Бонхи от резкого скачка наставника подпрыгнула и отбежала в ужасе от них. — Бён, сейчас же усиль энергетические поля вокруг кровати и терпи, не пищи, старайся, держать пульс под контролем. Не бойся, нам не надо, чтобы не лучшая сторона дала о себе знать! — стальным голосом отдал приказ Чонгук и уставился на обездвиженного Чимина. Ремни не были так важны, сейчас только Чон Чонгук и Пак Чимин, который каким-то неведанным способом смог заговорить как его родитель. Глаза тагиана загорелись и уставились на закрытые глаза напротив. Когда-то великий куратор должен был спустить всех своих псов с цепей. Своей силой Гук стал давить на тело под ним. Заставлял восстать душу. Только аура вокруг не выдерживала массивности Чона. Всё сгущалось, оболочка, созданная девушкой, хлипко, но удерживала льющуюся из куратора энергию.       Представьте массу, ну например, солнца. И, фактически, именно им тогда был придавлен бедный Чим. Нажимала на все конечности безжалостно, пыталась убить всю энергию внутри полубога, забрать себе или достать в вещий мир. Чонгук ослеплял божественным светом, которым подсветились большая область вокруг глаз, замысловатые вены, вздувшиеся из-за резко поднявшегося давления. Чон не жалел сил, на полную катушку морально и физически выжимал вздохи из замершей грудной клетки. Чимин начинал понемногу дышать, через раз, когда абсолютно другая нечисть, даже боги, не выдержали бы колоссального потока. Тагиан рычал, выжимал из тела последние соки и насильно вливал в тушку по ним. Широкая спина напряглась, руки, сжавшие простыню, крошили ткани. Чонгук наглядно подтвердил свой статус и, если бы не лопающийся уже магический сдерживающий купол, вся Академия лежала бы в руинах. Зажатая между трескающейся землей и звездой-гигантом.       Бонхи же, зажмурившаяся в уголке, потому что страшно, а темная материя не спасала от льющегося голубого свечения, как от сверхновой. Дрожащими руками повторяла заученные руны на полу, рисовала кончиками пальцев. Слезы предательски лились и увлажняли ленту. Осознание, что происходит перед ней, заставляло бояться смерти, потому что великий Чон Чонгук в тот момент не просто брал кровь из рук новичков, а доставал душу из потаенных углов, искал её, чтобы убить без шансов на перерождение или искупление в аду. Бён Бонхи за короткий промежуток времени обрела «удачу» видеть двух убийственных существ, которых действительно стоит бояться не зависимо от положения или уровня, возраста. Этот день стал вторым самым страшным в списке её жизни. После слишком сложно будет смотреть на мило улыбающихся соседей, которые внутри хранят бушующие водовороты власти. Больше Бонхи не посмеет упрекнуть никого из этой пары, ведь этой совместной силой можно вселенные губить. И Чонгук тогда открыто показал, что может, легко. Парень важен, а его цена привысилась после гнёта аурой прославленного Чон Чонгука.

***

      У Хосока мигрень. С самого утра. Он уже бегал к симпатичной лекарше за таблетками или спасительными рунами. Но ничего не помогало. Да и тот Чимин, бессердечно покалечивший любимого Юнги-хёна, не собирался покидать несчастный мозг ангела. Какая муха его тогда укусила, ведь до того момента студент «Серых» мог со стопроцентной гарантией сказать, что милашка макнэ никогда не нападёт на любимых братьев. Но, похоже, Хосок разочаровался, когда тонсен предпочёл девчонку Юнги. Да, сам Чон, как самый старший не очень хорошо поступил, раз вообще не заходил к Чимину, хоть и Тэхён перед очередным походом чуть ли не за крылья тянул, чтобы хён поговорил с застывшим Чимом.       Но что-то щелкнуло в голове, заставило «открыть» глаза на ситуацию. «Он же мог вовремя остановиться… Ударил не куратора, а именно Юнги-ю…» Что-то повернулось и решило изменить мнение о макнэ их вечной компании. Слишком неожиданно всё произошло, а виновного Хосок хотел найти, абсолютно позабыв о своем божественном происхождении. Внутренний голос кричал о том, что Чимин уже наказан, нет смысла мстить бездыханному телу. Но тот щелчок, ставший змеем-искусителем, настойчиво шептал, что мелкий очнётся, обязательно, и больше никогда не посмеет посмотреть в глаза драгоценного Мина. Хосок, как истинный ангел, «сбережет» душу. Может, эта мысль так давила на не перестающий работать мозг, что пульсирующей болью отдавали скверные версии в виски?       Чон скучал, ведь из-за недееспособного разума не смог пойти на пары и поболтать с друзьями, ведь это банально давалось с трудом. Даже соседа он не застал из-за того, что проспал. Единственный вариант — пройтись по территории опустевшей на время уроков академии. Всё же полтора месяца без практик и с достаточно плотным графиком ни разу не удалось погулять по обширным землям. Хосок немного сонный и уставший спустился в сады, ухоженные одним из факультетов, пошёл просто вперед, иногда заглядываясь на диковинные растения. Такого разнообразия не увидишь просто так. Выложенная камнем широкая дорожка с резными фанарями вдоль, каждые пять метров стоящие скамейки, тоже сделанные вручную. Эта академия буквально собрана руками студентов, что, от части, является правдой. Был день, около часа дня, мигрень заставила Хосока оставить обувь дома и пойти грязнить и ранить ступни. Но когда твоя голова очень сильно хочет отвертеться и уйти в рай, то простительно выйти совсем без одежды. Грязнить тело непонимающими взглядами.       Проходив по лабиринтам из цветущих гранатового оттенка цветами кустарников пару часов, боль немного отступила. А перед Хосоком оказалось одно из озёр, находящихся в распоряжении академии. Совсем небольшое, но по его периметру только недавно, возможно даже не по сезону, расцвели розоватые лотосы. Студент сел на мягкую траву, возле камышей, и стал наблюдать за водной гладью. И в только прояснившейся голове вспыл образ любимого тонсена. Похоже, в связи с событиями прошедшей недели, Чон слегка зациклился на тагиане. Но память выдала картинки одной из старых практик Юнги, когда он сидел возле специально разлитой на землю воды и усиленно пытался восстановить капли в воздухе. Худыми запястьями крутил, чтобы более округлую форму заставить принять. А когда у него получалось, всегда, широко улыбался и крутил получившиеся водяные шарики вокруг длинных бледных пальцев. Это было давно, возможно, даже Чимин еще не родился. Хотя его день рождения доподлинно неизвестен. Тогда еще Мин любил светлое и даже не догадывался, что совсем не человек является его основным началом. Глаза парня отливали на ярком солнце пурпурным с синеватыми переливами. Ангел всегда знал, что цвет магии определяет принадлежность к различным рангам. Так вот насыщенный синий всегда считался достаточно редким и уважаемым. Не зря же Юнги на семьдесят три процента божество водной стихии. Когда была узнана принадлежность тонсена к тагианам, то парень заметно похолодел спустя пару месяцев. Это другой уровень. С того дня Мин Юнги редко прибегает к магии, ведь ему совершенно не нужно, чтобы кто-то знал эту особенность. А Хосок всегда стоял позади «остывшего» божественного существа, став ангелом-хранителем неустойчивой души. Чон всегда отмахивался, что просто заботится о брате, а позже, по ночам, в постели с ужасом осознавал, что собственной атмосфере необходима защищающая и увесистая аура Юнги. Поэтому ангел только на восьмой день оторвался от тонсена, а до этого постоянно лгал ему, говорил, что Чимин в Северной башне спокойно отдыхает. Ведь Мин души не чает в «оборванце», а Хосок тихо завидует оказываемому летному вниманию. Но он ангел — должен быть безгрешным, но как оставаться святым, если предмет обожания постоянно возле маленького несмышленного Пака?       Не раз Хосок представлял, что было бы, если Чимин умер где-то в подворотне, не попался никогда на глаза. Пак «двуличный», раз так долго таил в себе монстра, с первой попытки сильно задевшего Юнни. Или это скрытая ревность ослепляет здравый взгляд на ситуацию? Но тихо шепчущей совести Хосок давно не верил. Радостные улыбки, теплые объятья, «бесконечная» любовь к младшему «брату», только ради одобрительного взгляда тагиана, его еле заметной улыбки, показывающей розоватые десны. И озеро перед Чоном напоминало Юнги, тоже снаружи спокойного, ледяного, но где-то возле дна, бушующего и теплого.       Ангел неотрывно смотрел на воду, раз за разом обдумывая все свои чувства и присутствующую недосказанность. «А разве я еще ангел после таких мыслей?» Чон с ужасом раскрыл массивные крылья за спиной, наплевав на разорванную на спине рубашку. Всё такие же: сильные, мощные и белоснежные. Хосок, тщательно осмотрев каждое длинное изящное перышко, с облегчением выдохнул. И из-за спешки абсолютно не услышал приближающиеся за оперением шаги. — Пока ещё белые, Хосок-ши, — прозвучал мягкий голос за спиной. Чон ощутимо дернулся и, прижав крылья, обернулся. Куратор «Серых» во всей своей красе возвышался над сидящим бедным студентом, рассматривал исказившиеся от испуга черты лица. Спокойно разглядывал и поджатое ангельское достояние, слегка улыбнулся, почувствовав состояние ученика. Хосок вскочил и низко поклонился. Джин рассмеялся на подобное официальное обращение. — От головы тебя озеро «Слёз» не спасёт. Ты бы отлежался, раз не можешь посещать занятия. — Простите, не подумайте, что я прогуливаю. Просто стены настолько давили, что я захотел избавиться от всех замкнутых пространств, — опустил голову Чон. Он вполне был осведомлен о возрасте и способностях Ким Сокджина. Лучше говорить как можно почтительней и не поднимать взгляд. — Не надо соблюдать меры безопасности, как с бешеной собакой. Ты можешь смотреть на меня, если хочешь, — размеренно и плавно проговорил куратор, слегка кивнув, чтобы придать уверенности и смелости ученику. — Простите, — еще раз зажато прошептал Хосок и быстро поклонился. И поднял голову, встретившись взглядами с Сокджином. Идеальные черты лица, белоснежная кожа без изъянов. Уложенные темные волосы — самый настоящий ангел. Если обычный человек, даже самый заядлый атеист, посмотрит на куратора «Серых», то, не задумываясь, признает существование прислужников Богов. Чон утонул в тёмных глазах, не смел больше отвести взгляд от чуть прищуренных, больших и ясных очей. — Не извиняйся. Ты забавный, Хосок, береги свой свет, — произнёс Сокджин, вместо поклона слегка кивнул головой и с загадочкой улыбкой побрёл дальше по выложенной дороге…