Boy meets what?

      Чимин сидел в «Затмении», на собственной кровати, окруженный мягкой розовой подушкой-кроликом и парой желто-черных обычных. Беззаботно просиживал зад на синих покрывалах и разглядывал свои босые худые ноги. Он очень отстал от жизни академии, лица знакомых слегка стерлись из памяти. Пак после визита к Юнги больше не выходил из комнаты. Есть он абсолютно не хотел, а Чонгук не тянул, ведь сам не особо чувствовал аппетит, значит, они просто восстанавливаются за счёт своих источников сил. Полубог планировал через пару часов зайти в медицинское крыло и проверить тагиана воды, после их прихода Мин быстро пошёл на поправку, куратор «Синих» сказал, что сам Чим вылечил, благодаря своей ауре, его ментальные повреждения. Звучало бы романтично. Если бы он же и не оставил эти дыры. Но все старались думать положительно, что на фоне всего дерьма давалось тяжело, но, отбросив некоторые аспекты, можно было пожить хотя бы немного в забвении. Кстати, Чимин сидел не просто так (ну, он мог, конечно, заняться чем-нибудь, но, кому это надо? Лень всегда берёт верх), полубог преданно ждал, когда куратор Чон соизволит вывалиться из их общей ванной комнаты, тагиан там прихорашивался уже более часа, а всё для того, чтобы пойти на специальную тренировочную территорию, где кроме Пака и Чона никого не будет. Да они пойдут даже во время пар, никого на улице не будет, а в окошко мало кто смотрит. Но Чонгук посчитал, что именно в тот день необходимо сделать укладку, вымыть всё свое тельце и нанести масочку увлажняющую на личико. Личико, которое просто физически не может стареть и иметь изъяны.       Но окрылённый своей очищенностью Чонгук выплыл спустя ещё полчаса. Весь светился, лыбился, словно перед ним не Чимин, а наивкуснейшие булочки с корицей или старый том какой-нибудь заумной книжонки. Выпрямленные темные волосы с ниспадающей чёлкой, серое оверсайз худи с капюшоном и карманами спереди, прямые свободные штаны и кроссовки. Чон хотел казаться наименее заметным, даже прихватил чёрную маску для лица, чтобы максимально скрыться от мира, и протянул такую же полубогу. Пак придирчиво оглядел ткань в руке соседа, только спорить не стал, зачесал волосы назад и надел. Чимин сам был во всем темном, но в отличии от старшего разнообразия в черных футболке, узких джинсах и массивной обуви не было совсем.       Чон махнул головой в сторону двери и вышел в коридор. Чим лениво поднялся на ноги, потянулся, так как просидел приличное количество времени, пока ждал королеву подиумов. Что-то хрустнуло в колене, но Пак лишь покосился на выдавшего его года предателя и, собравшись, пошёл вслед за Гуком.       Продвигались они по длинным коридорам молча, лишь иногда переглядываясь. Чонгук продумывал ход занятия со странным полубогом, а Чимин высматривал каждый миллиметр, чтобы сразу заметить существо, которое их может увидеть. Лучше, чтобы Чима поменьше народу видело до того момента, как они разберутся в его сущности. Особенно, профессора, которые не замечали ещё Пака на ногах и без ремней. Сказать, как был зол Чимин, когда узнал методы управляющих — ничего не сказать. Студент чуть не пошёл по душу «умнейших» существ мира, только вовремя остановившие его Чонгук и Юнги, которым даже пришлось приложить силы, чтобы разъяренный Чимин не угробил директора, учителей и парочку учёных, прибывших, чтобы, как только куратор «Синих» отвернется, забрать на изучения интересный образец. Но тагиан скинул всё на комитет и остался с Паком, пару раз треснув по голове очень умным магам. Так же не могло продолжаться вечность. Поэтому спустя несколько дней после пробуждения полубога куратор немедленно решил приступить к собственноручному исследованию мира Пак Чимина.

***

      Чонгук повёл Чима в лес. Невозможно не восхищаться его величавой красотой. Всё вокруг изобилует яркими, весёлыми красками, будто недавно пронёсся карнавал, оставивший след на природе. В воздухе пахло прелыми листьями, грибами и осенними цветами, заботливо выращенными студентками-феями. Деревья стоят нарядные и нереально красивые. Листья, будто окрашенные волшебной кистью в оранжевый цвет, медленно кружились в воздухе и тихим шорохом стелились по земле. Уже опавшие атмосферно шуршали под ногами идущих существ. Чимин не мог оторвать взгляда от великолепия природы, как завороженный наблюдал за изредка виднеющимися мелкими животными среди массивных ветвей. Зайдя на территорию леса, невольно оказываешься совершенно в другой части мира, в другой вселенной, такой прекрасной, заставляющей проронить слезу и раскрыть рот от удивления. Чонгук шёл прямиком в закрытую часть, недоступную для учеников, именно она закрыта для обычных существ. Ту территорию обхаживали только самые лучшие садовницы, только по специальным пропускам. Такое звание у всех юных фей считалось чем-то уникальным и достойным уважения, а на деле они возились в грязи и земле, удобренной не обычной магией.       Зачем куратору тащить странного Пака в самые отдаленные части академии? Ведь есть столько аудиторий, из-за которых тагиан днями и ночами не спал, идеальным почерком выскребая древние письмена. Но Чонгуку было необходимо сбежать от всей массы разношерстной энергии и посидеть, обдумать сложившуюся ситуацию в родном месте, пропитанном спокойствием и чистейшей энергетикой.       Пред ними предстали три могучих дерева, два из которых были сплетены кронами, а третье, меньшее, покоилось между, в тени. — Знаешь, что это за место? — повернул голову Гук, посмотрев на разглядывающего всё Чимина. Парень немного замялся, посмотрел на свои пухленькие пальчики и слегка кивнул. Засмущался с такого обычного вопроса? С чего бы. Но Пак слова выговорить не мог, ему было неловко находиться на полянке с тремя деревьями посередине, он и заметил их случайно, когда неспециально поднял голову и взглянул вперёд. Это место окроплено каким-то зельем, ароматом в одно время притягивающим полубога, но в то же время заставляющего бежать куда подальше, а потом в ванной часами стоять и тереть уже покрасневшее тело жёсткой мочалкой. Чимин не мог сделать шаг в сторону одиноких растений, переступал с ноги на ногу у самого начала поляны, откуда они пришли. Чон заметил смятение младшего и усилил действие своей ауры, защищая тихим могуществом тело и душу студента. Чонгук напрягся, это место всегда радо нечисти, а особенно сильной, ведь эти деревья питаются энергией чужой, магией, но Пака они ощутимо отторгали, пытались выкинуть. Но Чон уже пришёл и разворачиваться не собирался, это уже дело принципа. — Как же с тобой сложно, — проговорил на выдохе Чон. Он прижался ближе к полубогу и обдал сильным запахом своей энергией студента. По выпрямленной и напрягшейся спине Чимина было ясно, что он тоже чувствует эту неприязнь, причём непонятно, меньше или больше, чем сам куратор «Синих». Гук подтолкнул рукой полубога вперед и довёл до меньшего деревца, растущего между двумя повыше. Плюхнулся возле его корней и потянул за руку вниз за собой Пака. — Что мы будем делать? — тихо спросил Чим, заметив, что Гук начал засыпать, упёршись о ствол и свесив голову. Если Чимин по струнке сидел, то тагиан развалился, показывая своим видом своё спокойствие и умиротворенность. — Нам нужно, чтобы ты показал себя, освободил бурлящую энергию. На самом деле звучит заумно, но всё, что ты видишь, способно забирать излишки, поэтому яйца в кулак и освобождай быстрее своё внутреннее «я», — прошипел Чонгук, приоткрыв лишь один глаз, он разозлился, его чудную идиллию нагло прервала розовая головушка. — Как? — но на вопрос ответа не последовало, Чон совсем провалился в свои мысли и спокойно дремал, посчитав, что полубог не скоро выдаст хоть какой-то результат. Ведь раньше он действовал на инстинкте, а теперь суровая реальность в спокойной природе, руки развязаны, надобности чрезмерной нет. Поэтому Чон и отвел в самое дальнее место.       Чимин поднялся, отряхнул штаны и решил обойти широкие стволы деревьев. Ветви и правда были накрепко сплетены меж собой, выглядело неправдоподобно, но Пак «плюнул» на это и задумался, забыв, как моргать. Он уже почувствовал, как кровь в этом месте медленно затухает, перестает течь по организму так быстро и с прежним энтузиазмом. Внутренняя система полубога будто постепенно замирала, но никакой боли или неудобств, Чим просто понимал это, и осознание пугало ещё в пару раз сильнее. «Я же не сентиментальная феечка…» Но мозг будто говорил обратное, рассказывая, на зло, почему маленькие пальчики ног не по своей воле сжимаются. Алая жидкость спустя несколько минут абсолютно остановилась, гул в ушах пропал, а кожа высветилась и побледнела. Вроде как, полубог должен был умереть после такой подставы от собственной кровушки, но дыхание только участилось, а на смену злобы за свою излишнюю чувствительность пришёл дикий восторг, эйфория. Чимин даже выдал несдержанный стон наслаждения, подтвердивший состояние его души. Стало легко и свободно. Энергия по венам вместо алой крови потекла, а тело расслабилось и отдалось ощущениям, открывая Паку мир новых, непостижимых эмоций. Казалось бы, просто решил покопаться в себе из-за странной атмосферы желтеющей поляны, но вместо какого-то всплеска волшебства пришло новое познание своего внутреннего мира. Кончики пальцев покалывало, а по спине пробежались приятные мурашки. Пак слишком далеко отошёл от тагиана, а Чон не рассчитывал влияние своей ауры на такое расстояние. Чимин дышал сам этим воздухом, который не так давно пытался отравить лёгкие парня.       Полубог осел на колени от избытка чувств, на губах играла широкая улыбка, а глаза он закрыл, чтобы полностью погрузиться в омут чувств. Чонгук заметил прикосновение Пака к земле и, не взирая на резкое просыпание, поднялся с места и повернулся в сторону Чимина. Тот оперся руками о землю, зарываясь аккуратными пальчиками в чернозем, спина изогнулась, а голова была наклонена вперед. Куратор спохватился и за секунду оказался возле ученика. От полубога опять веяло той странной силой, заставляющей сесть рядом и низко поклониться. Только в этот раз не было агрессии в ауре, она скорее обволакивала и распространялась по всей поляне. Чонгук, прикинув, насколько может быть больно, если дотронуться, медленно опустил руку на напряженное плечо полубога. Ничего не чувствовалось, лишь через широкую ладонь прошёлся заряд, способный рассказать тагиану о количестве энергией в теле парня. Существо встряхнул головой, заставляя розоватый цвет слететь с локонов, обнажив платину. Буквально, прежний цвет рассеялся на воздухе сероватой пылью. Чим повернулся к тагиану и счастливо улыбнулся. Цвет глаз не изменился, Пак не использовал магию, будто просто проявилась настоящая сущность со светлыми небесными глазами и серебряной копной волос, абсолютно вся полнота с лица ушла, щечки заменились впалыми скулами, кожа стала совершенно белой, фарфоровой. Он довольно лыбился, разглядывая озадаченное лицо старшего.       Чонгук удивленно ухмыльнулся, встал и протянул руку, чтобы помочь. Чимин неловко выпрямился и подтянулся с помощью куратора. Он ослаб, а координация тела давалась очень нелегко. Но говорить Пак был вполне в состоянии и протянул еще один стон, только уже из-за дискомфорта в ногах. Голова нещадно кружилась, не давая разглядеть хоть что-то перед собой, всё плыло, глаза покрылись тонкой белой плёнкой, ещё сильнее высветлив радужку и затуманив область зрачка. Чимину казалось, что он стал слепым, но в то же время более целостным, ведь в лёгкие проник свежайший воздух леса, а в ноздри ударил характерный запах молодой энергии. Это что-то похожее на запах озона после майской грозы с примесью душистой ромашки с лёгким шлейфом чего-то сожжённого, будто вдали горели костры. Но это был аромат свежей и вкусной энергии, возможно, энергетические вампиры другого запаха не знают. Но Пак стоял и шумно вдыхал остатки необычного аромата, доставляя себе колоссальное удовольствие. Полубог будто новую галактику открыл, в глазах щипало от поступающего удовлетворения. Он чувствовал себя так правильно, так спокойно, даже не смотря на неизведанные ощущения, граничащие с нереальными эмоциями.       Куратор осторожно придерживал за плечи новоявленного студента и поглядывал на серую макушку. Хоть и нельзя было не порадоваться преображению Пака, что-то неприятно щемило в груди, отрезвляло и заставляло биться быстрее сердце. Видеть Чимина таким давалось с трудом, мощная аура вокруг него засела, заросла колючими шипам, стоя рядом, Чонгук понемногу ослабевал, а мышцы начинали так по-человечески болеть. Сам полубог пытался отдышаться, во все легкие вдохнуть появившуюся свежесть. Он не замечал вспотевшего Чона, потемневшую траву под ногами и туманный купол над ними.       Если бы подержался за плечи полубога ещё пару минут, то упал бы от изнеможения на колени, склонив голову у пят веселого Чимина. Чонгук резко оттолкнул от себя парня и тяжело задышал, моментально насыщаясь новыми сгустками энергии. Силы постепенно наполняли крепкое тело, возвращая прежнюю ясность ума. куратор опёрся ладонями о колени, нагнулся, сверля взглядом темную землю — предательницу. Ведь Пак расцвел благодаря природе, Чонгук затух тоже благодаря ней. Это был первый раз, когда порождение Геи выбрало не тагиана.       Полубог обернулся, осмотрел уже более-менее целого Чона и подбежал к нему, чтобы крепко-крепко обнять, передать благодарность. Но Чонгук резко двинулся назад, заставляя полубога пролететь мимо и ткнуться носом в массивный темный ствол дерева. Чимин недовольно фыркнул, потирая ушибленное место и тихо произносил все известные ему ругательства. Он надул губы, нахмурился и обиженно посматривал на задорно ухмыляющегося тагина. Чон так и расплылся в самодовольной полуулыбочке, деловито сложив на груди руки и выставив правую ногу в перед. — Хватит, Чимин, играться, — кто ещё играет. — Выглядишь, как окунутая в серную кислоту метла, — Гук ещё раз издал смешок. Невозможно сдерживаться и одновременно с эти наблюдать за обиженным Чимин-и. Чон забылся, понемногу стал пропускать рвущийся лёгкий смех, схожий с истерикой, сквозь плотно сомкнутые губы. Если ему дать хорошенько проржаться, то репутация быстренько полетит в Тартар вместе с собственной гордостью. Но тогда на пустой поляне было лишь двое человек, а второму явно не выгодно трепаться или вообще просто говорить. Чимин прелестно топнул ножкой и всем корпусом отвернулся от медленно краснеющего Чона. Тагиан нашёл что-то смешное в образе Чима? Вроде он выглядел неплохо, солидно, но челюсть тагиана так и рвалась, пыталась отделиться от черепа и поздороваться с зеленой травкой. Может, успел где-то приложиться? Истерика? Полубог не выдержал это застывшее в немом смехе лицо и, подхватив горсть зелени вместе с землей, кинул со всей дури прямо в лоб тагиана. Чонгук удивлённо округлил глаза, до сих пор не осознавая, что коричневые крупицы медленно сходят по носу, обрисовывая скулы и поступая в рот. Он перевёл полный злости взгляд на полубога и яростно проорал. — Да я тебя в аду найду, Пак Чимин!

***

      Возвращались они в комнату измазанные, грязные, с ног до головы покрытые слоем пыли и откуда-то взявшегося песка. Хотя ясно откуда, парни же не могли идти в замок и не окунуть друг друга в плантации алоэ. Смяли своими бренными телами прекрасные растения, убили труды юных садовниц. Некоторые остатки от зелени виднелись на темной одежде. Но сок успел впитаться в толстовку Чона, так что теперь в самом низу худи образовалось двусмысленное пятно, которое просто так не отстирается. Чимин успеет это познать, когда дружелюбный и милый сосед заставит под горящим взглядом драить кусок ткани в их общей ванной, вместе с этим стоя на коленях и вспоминая в голове все известные порчи, что скоро станет обязательным ритуалом на каждый день несчастной жизни Пак Чимина. Чонгук пытался смахнуть капли жидкости, но становилось только хуже, поэтому они оба давно забыли и не стали обращать внимание, насколько грязны были. Возвращались они так же в разгар занятий, вся академия погрузилась в тишину, только отголоски шагов какого-то преподавателя разносились по опустевшим коридорам.       Парни шли по привычному маршруту: центральная лестница, поворот направо, еще пару лестниц (раньше Чимин от такого обилия ступеней чуть ли не в обморок валился, достигая верха), заход в Северную башню, скольжение по дорогим коврам мимо бархатных диванов в главной гостиной «Синих», забег по длиннющему коридору до конца, пока не упрешься в картину с маленькой женщиной, которая, кажется, иногда смеряет тяжелым осуждающим взглядом парочку «взрослых» существ. Вот и в тот раз они свернули на финишную прямую, как несколько лиц, стоящих возле родной комнаты, остановили порыв поскакать вдоль синих стен, минуя тихий галдеж от остальных жилых помещений. Одно тело уперлось плечом, ножки не держали? Второй силуэт нервно топал стопой, раздражая «уставшего». А третий целеустремленно пытался распилить взглядом дверь «Затмения» и возможно съесть её обитателей. Троица явно была не в лучшем расположении духа, в отличии от Чонгука с Чимином, которые, слегка прихрамывая, шатались в начале коридора. Но счастливые, через раз над тупой шуткой ржут, переглядываются, дружественные подзатыльники дают друг другу.       Чон проникся своим сожителем после перемен в Паке. Как-то стал роднее, приятней, менее раздражал и больше напоминал старшего брата или же своего близнеца по мозгам, которого тагиан отыскал на свой фиг знает какой год жизни. Они держались за плечи друг друга, придерживали, помогали не упасть, ведь знатно поударялись в течение их игры. А на то, чтобы вылечить все ушибы и синяки с ранками, не особо хотелось тратить время, даже просто присесть не получалось — абсолютно не желали тратить минуты хорошего настроения.       Неожиданные гости напряглись, заметив хозяев «Затмения», выпрямились и выстроились в линию, всматриваясь в лица обитателей комнаты. Она находилась в самом конце, поэтому не была столь освещена, как другие двери. Да это и на руку, Чонгука всё устраивало, лишний раз напрягать чужие взгляды не будут. Вот и лица пришедших существ тоже скрылись в тени, видны были лишь силуэты, и то, ростом только один отличался — был более миниатюрный.       Чимин с Гуком тоже расцепились, за секунду тагиан прошептал исцеляющие чары, вспышка от радужек глаз осветила слегка путь. Парни ускорили шаг, Пак слегка нахмурился, ведь могли прийти посторонние с «разрешите доеб…», которые потом с легкостью на душе выложат всю информацию на Пака, а преподаватели и профессора начнут раскапывать тогда не просто историю Чима, но и его тело, энергию и мысли. А это (возможно, пока) не выгодно.       Пройдя вперед, черты лиц стали прорисовываться. То, что было самым мелким, на деле оказалась растрёпанная Пак Суён (да даже первой мыслью Пака было, что к ним оборотень с тренировки или перевозбужденный прибежал). Девушка была, подобающе факультету, во всё синее одета, причём не особо официальное, как для члена совета. Мятая футболка, заправленная в какие-то шаровары, страненькие балетки и шаль, накинутая на узкие худые плечики. Будто с мусорки секондхэнда примчалась и оделась потеплее, раз нацепила на себя это вязаное нечто. Она была сильно взвинчена, но когда к ней приблизились парни, сразу оробела и со скоростью света опустила глаза, свела руки возле бедер и покорно поклонилась. Вызвав этим смешок другого. Хосок тоже решил посетить младшего, поговорить хотя бы с холодной тушкой. А тут тебе подарок в виде Пака на ногах и очень живенько моргающего. Последним из звездной тройки был Мин Юнги, как всегда жутко хотевший и убить, и поспать. Его только выпустили все эти феечки в рюшечках и розовой сладкой вате. А Мин как самый мужицкий мужик все две недели просто мечтал окунуться во всё черное на планете, подышать запахом пота и без стыда захрапеть так, что сосед будет закрываться подушкой, громко матерясь, ведь слаб и труслив, не может против тагиана воды пойти. Он вообще демон, если не проспит часов одиннадцать. Да он даже фиганулся в черный, наверно с помощью магии, а не руками специалистов, потому что волосы уж очень идеально поблескивали. Юнги кивнул в знак приветствия, когда Хосок молча сцепил зубы.       Бедная Суён. У неё в судьбе заложено остаться только с тремя волосинками на голове и то — седыми. Она сначала не заметила Пака за спиной тагиана, но как обратила внимание, так грохнулась камушком на темный пол. Мученица закрыла глаза, разум посчитал, что в тот раз можно пожалеть психику полубогини. Ну, или на время сохранить. К сожалению, никто не успел подхватить, поэтому Пак получила и легкое сотрясение мозга, так, в подарок.

***

— Какого хрена? — прорычала пару минут назад проснувшаяся девушка. Она расположилась на кровати одного из обитателей «Затмения», ноги были слегка накрыты белым одеялом, противная шаль небрежно лежала на подлокотнике ближайшего кресла, обувь аккуратно поставлена возле. — И тебе здравствуй, Суён-ши, — выглянул из-за Чонгука Чимин. — Как ты себя чувствуешь? — Какого хрена ты не здесь, экскримент кентавра! — тыкнула она пальцем в мягкий матрас. — Вы что тут устроили, какого лешего покойник разговаривает?! — Суён, — твердо произнёс куратор. — Для начала, успокойся, ты только пришла в себя, может заболеть голова, — прервал её тираду Чон, сев на другой край кровати. Он решил пропустить неуважительный тон, будет у неё момент самобичевания. — Суён-ши, я вовсе не мёртв, а наоборот, очень даже живой, полон сил и могу хоть до Олимпа добежать, — загадочно улыбнулся Чимин, не прекращая смотреть в карие глаза девушки. Такой чрезмерно-нереальный образ Пака наталкивал на мысль о вампиризме или смешанной крови (как член совета, Суён знала о двоякой ситуации парня), потому что настолько нагло впереться взглядом нельзя. Уж подозрительно дерзкой аурой стало веять. Она сгустилась, больше не кучковалась только в районе чакр, не заслоняла ментальные проходы, а наоборот, свободно обволакивала полубога, создавая оболочку, видную только для таких, как Суён-и, но ощутимую для каждого мифического существа. Стараясь избегать контакта глазами, девушка просмотрела все странные изменения Пака, отметила у себя в голове, что атмосфера накалилась, а раздеть полубога захотелось сильнее. — Знаешь что, мистер сексуальность, забрал свои феромоны в трусы и живо рассказал, какого хера здесь происходит! — Суён в бешенстве, хотелось рвать и метать, потому что аромат Пака давил на девушку, доминировал и властвовал. Ну уж нет, Пак Суён может быть и девочка с сопливыми мечтами, но не размазня, залезающая в постель первому встречному (и эта супер блядско-охрененно-охуенная аура это пересилить не сможет). Принципы железные — слюна, накапливающаяся в ротовой полости, нет. Чёрт бы побрал женскую натуру, будь она неладна. Но никто ничего не хотел говорить, лишь Чонгук подошёл к девушке и, взяв её лицо широкими ладонями, заставил обратить внимание на себя. — Пак Суён, если ты сейчас же не перестанешь орать и истерить, то останешься без своего миленького носика, — тихо проговорил куратор, опаляя дыханием щёку девушки. Суён слабенько толкнула ручками широкую грудь тагиана и повернула лицо, вырвавшись из рук Гука, чтобы прервать контакт и не видеть угрожающе светящиеся глаза. Он самодовольно ухмыльнулся, на секунду открыв вид на белоснежные зубы с заострёнными клыками.       Почему Чимин обратил на это внимание?

***

За полчаса до этого

      Все собрались возле кровати Пака, напротив лежала бессознательная девушка, погрузившаяся в сон, она шептала что-то о синем дельфине. Чонгук снова взялся за любимую литературу, деловито поправляя очки с черной оправой, «так легче читать!». Юнги расселся на кресле и тихо постукивал подушечками пальцев по коленям, иногда, прикрыв глаза, тихо проговаривая содержания некоторых целительных рун, которые мог вспомнить. Хосок сесть не согласился, заверив, что «ни к чему адскому прикасаться не собираюсь», Чонгук хотел уже настоять, что это всё бред и в комнате нет абсолютно ничего демонического, но Юнги и Чимин снисходительно улыбнулись, ссылаясь на сдвиги в ангельском чистейшем (и немного снобском) мозге. Себе дороже спорить с самоуверенным и непреклонным божественным созданием.       Хосок неотрывно смотрел на светящегося изнутри Пака, которого, кажется, абсолютно не волновало состояние девочки. В один момент макнэ поймал взгляд старшего и слегка кивнул в сторону двери, приглашая выйти и обсудить наедине, что так тревожит ангела. Чон без слов окинул помещение, проникнув в коридор, перед ним за секунду возник и Пак, прямо из воздуха. «Научился, огрызок Таф Каллейст, телепортироваться» — Хён, ты какой-то хмурый, что-то случилось, я могу помочь? — первым начал Чимин, как только появился напротив. Это оказалось не так затратно, как говорили остальные полубоги, очень даже просто Паку далось перемещение в пространстве. Хосок сдвинул брови, исподлобья посмотрев на спокойного макнэ. И ресничка не дрогнула, эта тварь всё краше становится, этим неимоверно ангела бесить начинает. — Значит так, — прошипел Чон, одним движением преодолев жалкие полтора метра между ними, прижал полубога к стене, поставив между его ног своё колено, чтобы не смог сбежать. (Да уж, только что телепортировался, а тут будто сбежать не сможет) Но для подобных трюков нужны полная концентрация и спокойствие. Пак же начал нервничать, почувствовав недружелюбный настрой старшего, — мне глубоко плевать на тебя и твои гейские преображения, хоть трахни и убей эту девчонку, но если хоть на секунду настроение Юн-ни изменится из-за твоих тупых выходох, то я… — не успел договорить он предложения, как послышался смешок со стороны Чимина. Младший во всю улыбался, совершенно не скрывая этого, наоборот, открыто насмехался. — Юн-ни? Так вот как ты в своих влажных снах его называешь, учту, — томным голосом, тихо, на самое ухо проговорил Пак, — только к чему мне знания о твоих никчемных снах с хёном в черных трусиках в главной роли, а, Хоби? — Чимин ещё хотел открыть рот, чтобы окончательно смутить и разозлить до предела старшего своими правдой и неуважением, как в челюсть прилетел сжатый кулак Чона. Хосок покраснел, тяжело дышал, а в следующую секунду схватил рукой горло платинного блондина и приподнял тело младшего лишь за него. — Не смей. Так. Разговаривать. Со. Мной. Выродок, — прерывисто прошептал Хосок, удерживая Чимина. А полубог улыбки не терял, ехидно скалился, совершенно не изменился даже после практически полной остановки дыхания. Ещё сильнее стал бесить старшего. — А то что, убьёшь? — холодно прошептал Пак и заставил посмотреть себе прямо в глаза. Ангел резко ослабел и сам стал хвататься за своё горло, его будто скрутили и медленно резали тупым ножом, перекрывая дыхательные пути. После пульсация внутри груди, заколотилось сердце. Норовилось выпрыгнуть через отверстие, которое скоро на шее появится. Полубог стоял прямо, смотрел на задыхающегося Хосока, выжидал момент, а Ангел даже взгляда поднять не в силах, мгновенно глаза выжигаться начинали от божественного света в очах Пак Чимина.       Через минуту Чимин повернулся к «Затмению», Хосоку стало легче, взгляд был отведен. — Верно, за Юнги убью. — Тогда мне придётся сделать это первым, хён, — выделил последнее слово и зашёл в собственную комнату.       Воздух пропах атмосферой страшного существа.

★★★

      *Таф Каллейст (русификация, др.-греч. τῇ καλλίστῃ) — Яблоко раздора, в древнегреческих мифах золотое яблоко, на котором было написано «прекраснейшей», подброшенное богиней раздора Эридой на пиршественный стол во время свадьбы Пелея и Фетиды. По легенде, это золотое яблоко стало причиной ссоры трёх женщин-богинь — Геры, Афины и Афродиты.