Скульптор

Стоило ли говорить о том, как сложно Малфою было открыть дверь перед своим гостем и позволить ему уйти, когда всё нутро сворачивалось в узел, а в груди саднило от желания попросить его остаться? Наверное, нечто подобное испытывает человек, который долго мёрз и внезапно оказался в жарко натопленной комнате; а теперь ему вновь предстояло выходить на мороз, и каждая клетка, каждый нерв в теле так и вопили от нежелания подчиниться, стремясь как можно дольше оставаться в тепле. Так и Драко до боли и ломоты в пальцах желал захлопнуть перед носом Гарри дверь, чтобы тепло, которое он принёс в его дом, в его сердце, не исчезло вместе с ним. Мордред и Мерлин, он готов был даже начать придумывать причину, которая заставила бы Гарри задержаться рядом с ним ещё хоть на час. Но мир далёк от совершенства и того, чтобы потакать каждому в капризах и желаниях. Да и в голову, словно в насмешку, ничего не приходило. Так что, нацепив одну из своих масок, растянув губы в улыбке, Драко дал Поттеру уйти, и даже голос не дрогнул, когда произнес: — До скорого, Гарри. Рад, что заглянул. На что вихрастый герой всея маг Британии криво усмехнулся: — Встретимся, Малфой, — и, махнув рукой на прощание, с еле слышимым хлопком исчез, аппарировав с порога. А Драко, привалившись спиной к закрывшейся двери, прикрыл лицо ладонью и хрипло, но совершенно безрадостно рассмеялся. — Что же ты, дракклы задери, делаешь со мной? — А в голове уже щелкал счетчик, отсчитывая время до того, как живая мечта во плоти вновь объявится в его доме, в его жизни. После ухода своего драгоценного гостя, Драко, внутри которого царил шторм, на подгибающихся ногах отправился прямиком в мастерскую. Лихорадочно щёлкнув крышкой, он вынул фигурки Поттера, чтобы, вернув каждой её истинный размер, окружить себя ими. А затем как в бреду Драко ходил от одной к другой, прикасаясь, скользя руками и губами, страстно шепча всё то, что не осмелился сказать оригиналу. О том, как скучал, как тосковал все эти долгие годы. Как был рад видеть, слышать его… говорить с ним взаправду, а не вести бессмысленные, не находящие никогда ответа беседы в своей голове, коих накопилось у него немало за эти годы. И пусть герой магической Британии думать забыл о Драко Малфое, всё равно оставался для последнего смыслом, музой. Неизменным источником вдохновения.

***

С Поттером Малфой договорился встретиться через два дня. Стоило ли говорить, что эти двое суток оказались чертовски сложными для него? Тем более, терпеливым Драко никогда, в сущности, не был. Чтобы отвлечься и заставить время идти быстрее, он с головой погрузился в работу — универсальный способ забыться и отрешиться от действительности. Поэтому Малфой как одержимый создавал эскиз для мемориала, вырисовывая, вычерчивая идею, посетившую его, когда он бродил по Хогу. Это помогло: поймав вдохновение, он до боли в пальцах, почерневших от грифеля, воплощал её. И часы в мастерской пролетали как один миг, на одном дыхании. Но только лишь вдохновением сыт не будешь — тело требовало своего: еды, отдыха, сна — так что волей-неволей приходилось покидать её и совершать набеги в спальню, на кухню, в душ, возвращаясь в обыденный мир. И вот тут-то воспоминания, желания, волнения, связанные непосредственно с Поттером, как стая нюхлеров, учуявших пещеру с сокровищами, накидывались на него. Драко просто не мог не думать о нём. Это было сильнее его. Он буквально зависал, залипал на одном месте, пока воскрешал в памяти их встречу, снова и снова прокручивая её с разных ракурсов. То, как Гарри смотрел, говорил, ел, как крутил чашку в руке или облизывал губы, собирая крошки от печенья... Последнее воспоминание едва не стоило Драко отрезанного пальца, настигнув его в момент, когда он сооружал себе перекусить. А в другой раз он опрокинул на себя чашку кофе, замечтавшись. Затем споткнулся на ровном месте и стесал колено, рухнув с лестницы, благо только с последних её ступеней. После набил шишку, не заметив стену прямо перед собой, и окатил себя кипятком в душе, перепутав вентили. А ведь хотел освежиться, дракклы всё задери! Но в мысли, как диверсант во вражеский стан, просочился зеленоглазый стервец, именуемый Гарри Поттером, мгновенно распалив тело так, что пальцы на ногах поджались. Драко схватился за вентили, чтобы хоть отчасти сбить его... Что ж, после этого он убедился опытным путём, что обжигающе горячий душ не менее эффективно убивает возбуждение, чем холодный: когда с воплем выскочил из ванны, хватаясь за ошпаренное достоинство, которому досталась пара обжигающих струй, принесших просто фееричные ощущения! Поттер определённо становился опасным для его жизни.

***

Глина была мягкой, пластичной, послушно приминалась под пальцами Драко, принимая задуманную им форму. Он любил этот этап, когда эскиз, созданный на бумаге, двухмерный и плоский, принимал пусть и пока миниатюрное, но материальное воплощение. Обретая объемы, тот становился чем-то большим, чем просто рисунок. Позволял представить, каким будет законченная работа. Разжигал азарт творца, толкавший воплотить всё, что задумано, и даже сверх этого. Когда с основой было покончено, Малфой придирчиво осмотрел дело рук своих и взялся за инструменты, чтобы проработать детали. — А неплохо получилось, — вынес вердикт своей работе Драко, отложив очередной стек из любимого набора, которым выдавливал и подрезал детали последние полтора часа. Конечно, нет предела совершенству и кое над чем ему стоило бы ещё поработать, но, по сути, макет был готов, а значит, можно отправлять Министру и комиссии на одобрение. Впрочем, без лишней скромности, Малфой не сомневался, что проект будет принят. Тот был прост и в тоже время символичен, лаконичен. Идеален, дракклы всё задери! Довольно ухмыльнувшись, Драко стёр каплю пота, раздражающе сползавшую по виску, оставив очередную грязную полосу на лице. Но таких пятен на нём после многочасовой работы хватало с избытком. Впрочем, на это Малфою было плевать с Астрономической башни. За время учёбы и работы к грязи на коже и одежде он давно привык. Теперь глиной и кусками каменной крошки в волосах его не напугаешь! Подумать только, а ведь раньше такая мелочь довела бы его до истерики. От дальнейшего любования собственными трудами Малфоя отвлёк звонок в дверь, а после и требовательный стук, заставивший его буквально замереть на месте. На секунду нахмурившись, он скользнул взглядом к часам на стене, с трудом возвращаясь мыслями к реальности, границы которой истончались в пределах мастерской. А когда Драко понял, что стрелки показывали без четверти семь вечера, тело пробило дрожью, в горле мигом пересохло, а сердце сделало кульбит в груди, судя по ощущениям. Поттер! Он пришёл! Этого хватило, чтобы в следующую секунду Драко буквально вынесло из мастерской. Он так торопился, что, прежде чем добрался до проклятой двери, умудрился задеть плечом косяк и болезненно зашипел от прошившей его боли. Но стоило сделать пару шагов — и он зацепился каким-то невообразимым образом за край дивана. Да так, что отправился кубарем в завершившийся практически у двери полёт, результатом которого стала дыра на коленях размером с кратер Луны! Проклятье, а ведь неуклюжестью он раньше никогда не страдал. Малфою хотелось выругаться, взвыть и рассмеяться. Какое-то сумасшествие! А Поттер, между тем, был слегка озадачен и даже заинтригован, когда услышал по ту сторону двери сначала подозрительный грохот и стук, потом брань и чертыханье хозяина дома, а после увидел и его самого, когда дверь всё же распахнулась. Видок у Малфоя был живописный, словно тот побывал в эпицентре взрыва или прорывался к двери с боем. Всклокоченные белобрысые волосы стояли дыбом, на лице с грязными подтёками лихорадочно горел румянец. Растянутое горло заляпанной футболки съехало, и та повисла на одном плече, а на джинсах, в районе колена, живописно расползлась дыра. — Кхм… у тебя всё в порядке, Малфой? Я слышал какой-то грохот. Может, я не вовремя? — поинтересовался Гарри, с любопытством заглядывая Драко за плечо. — Если что, заскочу завтра. Не проблема. Только скажи. Глядя в сверкающие неприкрытым интересом зелёные глаза, чувствуя себя при этом полным кретином (не самое приятное ощущение), Драко изо всех сил пытался взять себя в руки и силился придумать, что сказать. Но рядом с Поттером это было сложно сделать. Мысли превратились в размякшую, неприглядного вида лапшу. И мозги, судя по всему, тоже! Точь-в-точь как та, что у него получилась, когда он первый раз встал к плите. Поэтому, плюнув на всё, Малфой решил сказать правду. Тем более он не мог его отпустить. Просто физически не мог. — Всё в порядке. Я просто упал, — и с самым невозмутимым видом (как он надеялся), поправил сползшую футболку. — Ты упал? — недоверчиво переспросил Поттер. Казалось, ещё немного — и его брови коснулись бы кромки волос, так тот их вздёрнул от изумления. Такое обыденное признание из уст Малфоя прозвучало в высшей степени фантастически. Драко лишь пожал плечами. А сердце между тем отбивало какой-то сумасшедший ритм так, что тот отдавался во всём теле. Просто от созерцания своего гостя у него внутри взрываются фейерверки, а внутренности превращаются в желе. — А что тебя удивляет? — каким-то невообразимым образом голос прозвучал спокойно, не отражая всех катаклизмов, что переживал Драко внутри. — Все люди падают, Гарри, время от времени. Я не исключение. — Да знаешь, меня удивляет не то, что ты упал, а скорее тот факт, что вот так легко сознался в этом. Раньше ты скорее бы флобб-червями подавился. Кажется, Слизеринский принц считал себя совершенством и венцом человечества. На шпильку в свой адрес Драко ответил насмешливым взглядом. — А я больше не Слизеринский принц, Поттер, поэтому вполне могу позволить себе побыть несовершенством, — сообщил он и развёл руками, привлекая внимание к своей потрёпанной маггловской одежде, босым ногам, лицу, перемазанному глиной, всклоченным волосам, — мол, полюбуйся, какой из меня «принц» и «венец человечества». — Я постараюсь свыкнуться с этой мыслью, — рассмеялся Гарри, покачав головой, словно на его глазах творилось что-то запредельное для его воображения. Впрочем, так оно и было. Надо же… Драко Малфой. ТОТ САМЫЙ Драко Малфой, что большую часть их школьных лет смотрел на всех свысока, словно все окружающие были лишь пылью, осевшей на его дорогущие ботинки, сообщил, не меняясь в лице, что ему не чужды обычные человеческие слабости и несовершенства. И этот парень… чёрт, да, вызывал симпатию своей простотой. — Постарайся. И будь любезен, проходи в дом. Иначе соседи решат, что я совершенно негостеприимен, — шире распахнув двери и посторонившись, Драко позволил Поттеру пройти в дом, не отказав себе в удовольствии в очередной раз несколькими глубокими вздохами наполнить лёгкие запахом Поттера. Прочувствовать каждой клеткой жар, хлынувший от него… и сдержаться, не позволив себе лишнего. Снова. — Выпьешь кофе? Или может чай? — Спасибо, но я успел перекусить. Так что в этот раз не стану тебя объедать. — Как пожелаешь, — Драко и бровью не повёл, но ощутил укол досады и разочарования. Да, ему чертовски понравилось делить трапезу с Поттером. Нравилось наблюдать за тем, как он ест. — Что ж… тогда сразу приступим к делу? — Раз без этого никак, давай, — тяжело вздохнул Гарри, явно не в восторге от перспективы изображать из себя модель и позировать. — Куда идти? Кажется, там мастерская? Ты ведь там работаешь? — и уверенно двинулся в нужную сторону. Да что ж это такое?! В два прыжка он оказался перед Поттером, загородив дорогу. Уже второй раз Малфою приходилось пресекать попытки сунуться в его святая святых. Словно мёдом там намазано, право слово… Взгляд Поттера вполне ожидаемо стал удивлённым и отчасти даже подозрительным. Такой прыти от Драко он явно не ожидал. А сам Малфой в это мгновение обмирал, покрываясь потом. Конечно, он не терпел посторонних там, где работал, но для Гарри сделал бы исключение. Это даже польстило бы ему, если бы не одно большое и весомое «но»… За эти два дня Драко достал из ларца ещё несколько скульптур Поттера, вернув им прежние размеры. Да, это было помешательство, отдавало безумием, он уже признал и смирился со своим нездоровым фетишем. В их окружении ему работалось лучше. Он ощущал какую-то странную поддержку, словно исходившую от бронзовых и гипсовых фигур. Но едва ли их покажешь живому воплощению! «Видимо, снова придётся убрать» — не без сожаления подумал Драко. Рисковать попасться так глупо на «горячем» не хотелось. Ещё не время вскрывать карты. — Извини, я не впускаю никого в свою рабочую комнату, — мягко, но не без твёрдости, дав понять, что это территория запретная, сообщил он своему любопытному гостю. — Ничего личного, творческие заморочки. Тем более там грязно. Когда работаешь с глиной, всегда так. — Это я уже заметил, — хмыкнул Поттер, проследив глазами широкий коричневый мазок на Малфоевском лице. Склонив голову к плечу, он пристально, словно тот предстал перед ним в каком-то новом свете, посмотрел на Драко, вызвав тем самым у самого Малфоя приступ аритмии этим своим взглядом. Колени натурально едва не подогнулись. От волнения чуть ли не потряхивало. Поттер явно был хорош не только в защите. Как пить дать рядом с ним и самые матёрые преступники кололись как орехи, если им хоть раз довелось встретиться с героем маг Британии взглядом. Казалось, тот имел способность видеть насквозь. Заглядывать своими малахитовыми глазищами под все маски и щиты, вскрывать, как скорлупу, душу. По крайней мере, Драко на мгновение, показавшееся ему вечностью, ощутил себя, как младенец, беззащитным, с обнаженными чувствами и мыслями. Тонул в бездонной зелени глаз напротив, неспособный удержаться на плаву. Но вот Поттер усмехнулся, и зашкаливающий градус напряжения снизился. Позволил Драко выдохнуть. — Кажется, правду говорят, что все творцы… — насмешливо протянул Гарри. — Сумасшедшие? Фанатичные? Суеверные? — криво усмехнувшись, закончил за него Драко, рассмешив своего собеседника. — Что-то в этом роде, — хохотнул Гарри, а Малфой в очередной раз залип, рассматривая его смеющегося — незабываемое зрелище. В груди до боли защемило, а внутренности скрутило в узел. Больно. Сладко. Невозможно. Захотелось протянуть руку и коснуться пальцами изогнувшихся в улыбке губ, очертить их контур. Прочувствовать его улыбку подушечками пальцев. Наверное, что-то такое отразилось в его глазах, приоткрыв завесу над иссушающим желанием. Улыбка и весёлость Гарри исчезли, а их место заняла сосредоточенная задумчивость. Словно тот пытался поймать, понять, что конкретно увидел в сером взгляде. Ухватить за хвост отблеск настороживших его эмоций, которые заставили сердце в груди трепыхнуться птицей, а дыхание пресечься. В них было столько… силы и голода? Странно… Чертовски странно. Впрочем, может ему лишь показалось и это игра света. Только он всей своей сутью, аврорским чутьем ощущал какую-то тайну, что пытались от него спрятать. Драко до хруста в пальцах сжал кулаки, пытаясь обуздать жажду, тоску, что рвались из него, и отвёл глаза, после чего поспешно сделал шаг назад, только сейчас осознав, насколько близко они стояли друг к другу всё это время. — Что поделать, если мы именно такие, Гарри? Для кого-то чудаки. Для кого-то форменные психи, фанатично охраняющие границы, в которых творим, — голос даже для его слуха показался хриплым, так что спешно пришлось откашляться. Взять себя в руки. По крайней мере, Драко попытался. Очень сомнительно, что трясущимися, как во время похмелья, руками вышло бы рисовать. — Не переживай, об аврорах зачастую тоже страшилки ходят. Да и суеверных среди нас хватает. Кто-то натирает бляху значка перед каждым вызовом, кто-то молится. Знаю одного парня, так он носит на дежурство всегда одни и те же ботинки. Говорит, что они приносят ему удачу. Хотя на них уже живого места нет, так что и Репаро не спасает. — Ты тоже из их числа? Было бы даже интересно послушать о талисманах самого Гарри Поттера. — Извини, но придётся разочаровать, Малфой. Нет у меня их. Я просто верю в себя, — хмыкнул Поттер. — Наверное, иначе и быть не могло, — кивком головы Драко указал на диван. — Присаживайся. Сейчас возьму альбом и начнём, — и, не дожидаясь реакции на свои слова, ушёл в мастерскую. Возможно, излишне поспешно. Только там, скрывшись за дверями от пронизывающего, цепкого взгляда зелёных глаз, он смог перевести дух, посмотрев на шеренги скульптур, выставленные им в конце комнаты. Определённо надо прятать! Когда удалось более-менее взять себя в руки и сконцентрироваться на работе, Драко с помощью чар привёл себя в порядок (слава Мерлину, палочка оказалась в мастерской!), прихватил первый попавшийся альбом для эскизов, карандаш и снова вышел к своему гостю. Поттер, пока его не было, занял диван и, сняв очки, прикрыл глаза, с удобствами откинувшись на спинку. Один его расслабленный вид заставил Малфоя замереть на месте и минуту (или две) жадно скользить глазами, впитывая в себя его образ. А также от его внимания не укрылось, что Гарри выглядел уставшим. Под глазами залегли глубокие тени, а складка между бровей так до конца и не разгладилась даже в минуту покоя. Оставалось только догадываться, почему заместитель главного аврора выглядел столь измотанным и чем занимались его драккловы подчиненные, чтобы довести Поттера до столь плачевного состояния. По идее тот должен сидеть в кабинете и отдавать распоряжения, но судя по глубоким теням усталости, тот как всегда оказался в гуще событий и пахал наравне со всеми. Впрочем, разве иного можно было бы ожидать от Гарри Поттера? Тревожить Малфою его не хотелось, а вот левитировать сюда плед и укрыть им своего гостя — очень даже. Дракклы с предстоящей работой — если Гарри нуждался в отдыхе, он был бы только рад позаботиться об этом для него. А осознание того, что в его доме тот чувствовал себя в достаточной мере уютно, чтобы расслабиться, наполняло теплом и какой-то головокружительной радостью. Но словно почувствовав присутствие Драко, Поттер встрепенулся и открыл глаза, сбрасывая с себя сонную хмарь и расслабленность. — Извини. Устал, — растерев лицо ладонями, Поттер вновь нацепил на переносицу свои жуткого вида очки. — Последние дни выдались сложными. — Не извиняйся, — отмахнулся Драко и, хитро прищурившись, растягивая слова, как в юности, добавил: — А вот выспаться тебе точно не помешало бы. Выглядишь паршиво. — Вот уж спасибо, — вполне ожидаемо вспыхнув, проворчал Гарри, с возмущением взглянув на своего нагло щурившего глаза собеседника. — Ты тоже, к слову, сейчас далеко не фотомодель. Драко расхохотался, и Гарри присоединился к нему. Все неловкости были забыты. — Обещаю, сегодня сделаем только набросок, и я тебя отпущу, — всё ещё посмеиваясь, пообещал Драко. — Поверю тебе на слово. Так что от меня требуется? — Ничего сверхсложного. Не переживай. Для начала поднимайся, — отложив альбом на стол и обойдя его по дуге, Малфой встал рядом с диваном. — И подойди ко мне. — Снять мантию? О-о, Драко был бы не прочь, чтобы на Поттере ни клочка одежды не осталось. Но «увы» и «ах», пришлось ему умерить фантазию и, вздохнув, покачать головой. — Не нужно. Она в самый раз. — Ладно, — Гарри поднялся и шагнул к Драко, наэлектризовав тем самым каждую клетку в его теле. Заставил откликаться на свою близость, вибрировать. — Что дальше? Улыбнувшись, Драко взял его за руку, скользнув ладонью вдоль предплечья, заставил поднять её на уровне плеча и чуть согнуть в локте. Поправил положение головы. Чего ему стоило всё сделать быстро и чётко, нельзя выразить словами. Поттер подчинился, с любопытством и недоумением поглядывая на него. — Чувствую себя идиотом, — ворчливо пожаловался он Малфою. — Терпи, — фыркнул тот. — В ближайшие полчаса–час ты должен простоять так. Сможешь? Или непосильная задача даже для Гарри Поттера? — Думаю, справлюсь. Но Кингсли мне в любом случае будет должен за эту их блажь. Драко ухмыльнулся и, ещё раз удовлетворённо окинув его взглядом, взял альбом и занял кресло напротив. Незаметно сжав и разжав кулак, стёр ощущения от прикосновения к Поттеру. Мелочь, заставившая вместо крови ток бежать по его венам, а подушечки пальцев буквально гореть огнём. — Может, расскажешь, что ты задумал? — Поработить мир своей красотой и талантом, — как на духу признался Драко, широко улыбнувшись ему. — Нельзя быть таким тщеславным, Малфой, — укорил его со смехом Поттер. — Но вообще я о том, что хотелось бы знать, в каком виде я буду Мерлин сколько лет мозолить всем глаза. Вдруг мне не понравится? — Не доверяешь? — поинтересовался Драко, вздёрнув бровь и испытующе посмотрев на своего гостя. Тот твёрдо, как и пристало истинному выходцу из гриффиндорского львятника, встретил его взгляд. — Доверяю, — ответил тот и хмыкнул, заметив, как неуловимо вздрогнул Малфой, как удивлённо расширились серые глаза после его слов. — Не сомневаюсь, что ты профессионал. — Польщён, — Драко отвесил ему шуточный поклон, скрывая тем самым своё потрясение от прозвучавшего мгновение тому назад признания. Учитывая, что их прошлое, пусть и оставшееся далеко позади, но всё же окончательно не забытое, полно взаимной ненависти, вражды и соперничества, любые крохи расположения Поттера были для Драко драгоценны. Давали надежду, окрыляли. И совсем не важно, что они говорили пока лишь о работе. — Иначе и быть не могло, — покачал головой Гарри. — Не в твоём характере сдаваться, Малфой. Я давно это понял. Так что ты задумал? — Предположения? — Ни малейших. — Совсем? — Совсем. — Какая жалость. Почему-то я ожидал от тебя большей догадливости. — Ну извини, что разочаровал, — посмеиваясь, пожал плечами Поттер. — И всё же, как это будет выглядеть? — Уверен, что просто волшебно, — дразнить его было очень забавно, но, заметив, как Гарри сузил глаза, начав прожигать Драко возмущённым взором, тот сдался. — Ладно-ладно. Расскажу, не пыхти. Если честно, когда наш драгоценный министр озадачил меня проектами, идеи осенили меня далеко не сразу. Да-да, со мной такое бывает. Признаю. Пришлось напрячь и мозги, и фантазию. К сожалению, взять и просто отлить тебя, Гарри, всего такого легендарного и выдающегося, — на этих словах «легендарный» и «выдающийся» закатил глаза, а Драко усмехнулся, — из бронзы будет маловато. В работе должен быть смысл, глубина. Иначе зачем её создавать? Если, конечно, это не простой элемент декора. Вот как раз в нашем случае — нет. Но если с мемориалом всё ясно: главная его цель — отдать дань погибшим, сохранить память о них, чтобы та жила и переходила из поколения в поколение, то скульптура для Академии Авроров, основой которой будешь ты, Гарри, обязана быть иной. — И какой же? Драко улыбнулся, заметив, что Поттер заинтригован и внимательно слушает его. — Я хочу, чтобы люди, глядя на мою работу, знали, что сила, отвага, честь, умение жертвовать собой никогда не остаются незамеченными. А люди, обладающие этими качествами, восхищают и сплачивают вокруг себя других. Они разжигают огонь в сердцах людей, даже если самим им суждено сгореть в нём. Уж прости меня за этот пафос, — и, увидев ошарашенное выражение на лице Поттера, добавил: — Я говорю о таких людях, как ты. Поэтому юные маги, приходя в Академию Авроров, решая стать борцами со злом и стражами нашего мира, должны видеть твой пример, помнить его и стремиться к нему. И совсем необязательно побеждать выродков вроде Тёмного Лорда для этого. Подвиг может быть куда меньшего размаха. Так что я вижу тебя, Поттер, стоящего с восседающим на твоей руке фениксом, который, сгорая в огне, возрождается в нём. Огонь, конечно, использую магический, но выглядеть всё будет грандиозно. Это я гарантирую. С каждым произнесённым Драко словом, выражение лица Гарри, словно калейдоскоп, менялось: заинтересованность, удивление, переходящее в изумление, неловкость и смущение, а под конец задумчивость. — Ну, так что ты думаешь? Как тебе идея? — спросил Драко, видя, что сам Поттер не торопится делиться своими мыслями. — Я думаю, неплоха, — усмехнулся Гарри и, рассмеявшись, добавил: — По крайней мере, голубей огонь точно отпугнет. — Голубей? — в первую секунду Малфой нахмурился, не сразу сообразив, о чём тот, а поняв, только отмахнулся, фыркнув: — Мог бы и не переживать. Я не позволил бы пернатым вредителям портить мою работу. Для этого есть специальные чары, Поттер. Мы же маги в конце концов! — Вот теперь ты меня точно успокоил, — и чуть помолчав, вновь улыбнулся, правда, уже как-то совершенно безрадостно, и, опустив взгляд, произнёс: — А насчёт остального, что сказал… Ты меня неслабо удивил этим, Малфой. Мне самому сложно подобрать оценку всему тому, что приходилось делать во время чёртовой войны. Я помню только страх, боль, ярость, злость, усталость и давящее чувство долга. Сложно вспоминать, как, оглядываясь, каждый раз видел надежду, непоколебимую веру на лицах друзей и всех тех, кто поддержал меня, и как страшно было их подвести. Не пожелал бы подобного никому и уж точно не думаю, что стоило бы равняться на такой пример. Не я выбирал этот путь. Скорее уж его выбрали за меня и дали лишь один выбор: пройти или сдохнуть. — Главное — ты справился. И пусть это не твой выбор, но что-то мне подсказывает, что он стал бы твоим, Поттер, — как нечто, не вызывающее никаких сомнений, сообщил ему Драко. — Даже не будь Пророчества и всей этой истории о Мальчике-Который-Выжил, ты не стал бы отсиживаться в углу и наблюдать, как Волдеморт творит свой геноцид. Это просто не в твоём характере! Рано или поздно ты всё равно оказался бы в самой гуще событий с палочкой наперевес, вместе с Грейнджер и Уизли. Удивительно, что Поттер сам этого до сих пор не понял. Какое Пророчество, когда это в самой его сути! Он — лидер, защитник, борец. В нем много огня и силы воли, характера. А это всегда привлекало людей. — Мы те, кто мы есть, — пожал плечами Драко и, усмехнувшись, добавил: — Поэтому смирись и позволь другим тобой восхищаться. А для начала, будь так любезен, подними выше локоть, Гарри. Ты держишь на руке птицу, а не слона. — Малфой, ты диктатор, — проворчал Поттер, но положение руки исправил, вернув как было, при этом не спуская с него глаз. Правда, его взгляд был совершенно нечитаемым. — И тиран, — как ни в чём не бывало согласился Малфой, наконец, раскрывая альбом.