Скульптор

Утро редко когда бывало добрым для Драко — жаворонком он никогда не был. Но, видимо, конкретно это стало удивительным исключением из правил. Проснулся Драко, едва рассвело, и, как не удивительно, чувствовал себя выспавшимся, с полным отсутствием признаков похмелья. Раскинув руки, лежа на постели, он с бессмысленной улыбкой, блуждающей по губам, смотрел в потолок, расцвеченный бледно-золотыми лучами утреннего солнца, слушал чириканье птиц за окном и вспоминал вечер накануне. То, как смеялся Гарри, как шутил, как с удовольствием и видимым интересом слушал его. От Поттера шло тепло, исчезла настороженность. И от осознания, что тот стал на шаг ближе, в груди расцветала безудержная радость. Сбылась мечта юного Драко, грезившего о дружбе с Гарри Поттером, о котором так много слышал. Впрочем, взрослого тоже. И пусть это было не в его характере и вообще глупо — хотелось заорать от радости, а кончики пальцев начинало знакомо покалывать от желания творить. Такое воодушевлённое состояние держалось у него на протяжении следующих дней, благодаря чему работоспособность достигла просто невиданных высот. За это время Драко снова побывал в Хогвартсе, чтобы ещё раз взглянуть на место для мемориала, а также в Академии Авроров, дабы разметить территорию под скульптуру, и познакомился с почтенным Персивалем Уитмором, её бессменным руководителем на протяжении вот уже трех десятилетий. Возможно, сказывалось то, что Драко выполнял заказ от Министерства и его прислал непосредственно Министр Магии, но старый вояка, чуть симпатичнее профессора Грюма, вполне доброжелательно его принял и даже не побрезговал пожать руку, протянутую Малфоем. Драко, подспудно ожидавший если не палок в колёса работе, то потока презрения в свою сторону, вздохнул с облегчением. Конечно, он не деньги, чтобы всем нравиться, но работать, не ожидая ежесекундно подвоха, куда как проще. Поэтому домой он вернулся довольным и, составив смету материалов для Кингсли, отправил её Шеклботу. А уже через день ему доставили всё необходимое для работы, и Драко, прихватив термос с кофе, заперся в мастерской, сгорая от желания приступить к следующему этапу. Плюнув на то обстоятельство, что одобрение скульптуры для Академии всё ещё не было получено, Малфой всё равно решил начать собирать каркас именно её полноразмерной версии. Это была физически тяжёлая работа, когда из металлических штырей и листов, мотков проволоки, кусков арматуры и фанеры собиралась объёмная фигура. Приходилось много сверлить, резать, гнуть и приваривать одни части к другим. Правда в этот раз, чтобы облегчить себе работу и ускорить её, Драко не стал ограничивать себя в магии. Но всё равно к концу дня с него сошло семь потов, он был в грязи, пыли и металлической стружке, а на руках появились царапины, которые раздражающе щипали, когда в них попадал пот. Но Драко едва обращал на подобные пустяки внимание. Работа шла как никогда легко. Капризное вдохновение, что в обычное время то появлялось, то исчезало, на этот раз присутствовало рядом постоянно. А может, дело было в том, что образ Гарри не покидал его. Да и как иначе, если стоило оглянуться по сторонам, он видел гриффиндорца, что застыл перед ним в бронзе, гипсе, мраморе и глине. А в кармане рабочего комбинезона лежал зачарованный пергамент, на который время от времени приходили послания от Гарри. Тот появился у него после их попойки с Поттером и стал неожиданным, но чертовски приятным сюрпризом для Малфоя. Тем утром, выйдя из душа, Драко едва не споткнулся на ровном месте, когда наткнулся взглядом на странный мерцающий свиток, паривший над его постелью. «Что за чёрт?» — промелькнула озадаченная мысль в его голове, заставив нахмуриться. Пару секунд Драко настороженно разглядывал «подарок», а затем потянулся за волшебной палочкой. Бережёного Мерлин бережёт, как говорится, тем более ничего подобного раньше ему не приходилось видеть. После того как Драко несколько раз проверил свиток на всевозможные вредоносные чары и проклятия, убедившись, что таковых нет и он не покроется какими-нибудь отвратительного вида язвами, едва к нему прикоснувшись, он всё же решился взять его в руки. Развернув пергамент, Малфой удивлённо выдохнул, а затем тихо рассмеялся, увидев, кто отправил ему его. Впрочем, можно было и чуть раньше догадаться. Выдать что-то неожиданное было вполне в характере Поттера. «Доброе утро, Драко. Если, конечно, оно вообще хоть для кого-то может быть добрым, — было написано в послании, а Малфой, казалось, как наяву расслышал недовольство Поттера. — Я у тебя случайно не оставлял свои очки? Мордред знает, куда они делись. Не могу найти. Если найдёшь — отпишись. Прямо здесь. Пергамент заколдован, и я мгновенно получу твой ответ. Гарри». Драко несколько раз перечитал написанное, чувствуя, как сердце, согретое радостью, зачастило в груди, а пальцы, будто зажив своей жизнью, погладили строчки. Словно он мог таким образом прикоснуться к гриффиндорцу. Почерк, к слову, у того мало изменился с тех пор, как они с Драко перекидывались обидными записочками. За неимением под рукой чернил и пера, обычной маггловской ручкой, пристроившись у тумбочки, Драко написал ответ, чуть ниже строчек, выведенных Поттером. Инициативу хотелось поддержать. Ну и заодно испытать «ноу-хау» магического мира. Интересная вещица, а он много чего за эти годы повидал. «Приветствую, Гарри. Очки твои не видел, но поищу. Найду — дам знать», — вывел он слегка дрожащей рукой и заинтригованно проследил, как буквально спустя пару ударов сердца на пергаменте проявился ответ: «Буду благодарен. А то знаешь, я к ним как-то привык». «Дороги как память?» «Что-то вроде этого. Правда, Гермиона давно советовала мне их сменить». «Я бы рекомендовал послушать подругу». «Только ты ещё не начинай, Малфой», — Драко не сомневался, что Поттер в этот момент закатил глаза, и словно наяву услышал его чуть раздражённый вздох. Драко усмехнулся и снова склонился над пергаментом. Капля воды, скатившись с его ещё влажных после душа волос, шлёпнулась на пергамент, слегка размыв очертания букв. «А утро, как ни удивительно, действительно доброе. Твоё, видимо, не совсем?». «Везучий ты, Малфой, — пришёл ответ. — И «не совсем» не то слово. Когда я открыл глаза, мне хотелось двух вещей: выпить ведро воды и без прикрас сдохнуть. А потом я ещё вынужден был выслушать лекцию от Кричера, какой я паршивый и вообще пропащий хозяин». Малфой расхохотался, откинув голову, и едва не опрокинулся на спину. Правда, падать было бы мягко и не далеко — на кровать. «Антипохмельное тебе в помощь. Или у тебя нет, и тебе выслать? Кажется, у меня где-то было». «Спасибо. Я уже. Драко, ты правда думаешь, что в доме у аврора с почти десятилетним стажем работы не найдётся Антипохмельного? — Драко казалось, он слышит насмешку и видит скептически изогнутую бровь Поттера. — Да будет тебе известно, оно входит в список самых востребованных зелий наших аптечек. Как и Укрепляющее, Крововосполняющее, Костерост, Экстракт Бадьяна, Универсальное Противоядие и Бодрящее». «Спасибо за эту познавательную информацию, Гарри. Теперь я буду знать». «Не за что, Малфой. Обращайся», — прочитал Драко, хмыкнул и тут же ухватился за предложение. «О, ну если так… может объяснишь, каким образом мы общаемся? Что это за пергамент такой? Неужели совиная почта сдала свои позиции и уже не в моде? — поинтересовался он. — А мне всегда казалось, что магическое сообщество — это сплошь ретрограды и консерваторы, которые с боем отстаивают замшелые многовековые традиции, и у нас ещё лет сто как минимум ничего не поменяют». «Я поражён в самое сердце, что слышу что-то такое из твоих уст, Малфой. Всё-таки жизнь среди магглов серьёзно обтесала твои взгляды на действительность. А то, что ты держишь сейчас в руках — детище наших умников из Отдела Тайн. Не поверишь, но они каким-то образом выяснили формулу чар, что были наложены на дневник Реддла». «Тот… самый, что отец?..» «Ну да. Тот. Волдеморт мог общаться с его помощью. Теперь можем и мы, через зачарованные пергаменты, работающие по тому же принципу. Правда душу, слава Мерлину это никак не затрагивает. Названия проект пока не получил — официально он ещё проходит испытания. Аврорат, естественно, получил несколько экземпляров, как и другие отделы Министерства. Но как ты правильно заметил, магмир — это ретрограды и консерваторы. Я уже слышал возмущения о том, что попираем устои волшебников. Поэтому сомневаюсь, что такой способ общения быстро завоюет популярность у магов. Но мне лично нравится. Просто и удобно. После того, как погибла Букля, от идеи завести себе ещё одну сову я отказался. Приходилось нанимать или гонять министерских». «Не жалко отдавать один экземпляр мне?» «Нет. У меня ещё есть». Драко уже хотел было написать ответ, но Поттер его опередил: «Извини, Малфой, у меня начинается совещание. Если найдёшь очки — напиши», — и пергамент, до этого продолжавший едва заметно мерцать, потух, а написанные строчки сначала выцвели, а потом вовсе исчезли. Лист оказался снова чист. Словно закрыли окошко чата и стёрли историю сообщений. А Драко бережно отложил подарок и, поднявшись с постели, сладко потянулся, продолжая улыбаться, а после, покинув комнату, спустился вниз искать трофей. Тот и вправду быстро оказался в его руках: очки забились между подушками дивана. Одна из дужек оказалась погнута, но поправить её заняло не больше двух секунд. Сжав их в ладони, Малфой с нежностью погладил пальцем дешёвый железный ободок, который долго касался любимого лица. Как они вообще уцелели, учитывая, сколько всего пережил Гарри за свои годы, и вовсе оставалось загадкой. Конечно, потерю стоило бы вернуть, но… Драко уже знал, что не сделает этого. Потому… ну да, потому что с жадностью нюхлера, который откопал золотой самородок, желал что-то, что принадлежало Гарри. Кажется, его фетиш и одержимость выходили на новый виток… М-да, такая зависимость пугала, и всё же когда он в следующий раз развернул пергамент, то, заткнув подавшую было голос совесть, нацарапал: «Мне жаль, Гарри. Твою потерю я не нашёл». А через час пришёл ответ: «Проклятье! — ругался и досадовал Поттер. — Либо я их в «Ночном рыцаре» посеял, либо… да Мордред знает где! Ладно. Спасибо за помощь, Драко». Подобными короткими сообщениями с того момента они с Гарри перекидывались. По большей части это была ничего не значащая болтовня, но Драко она мотивировала на работу. Впрочем, всё, что так или иначе касалось Гарри Поттера, стимулировало его на вдохновение, как стакан выдержанного виски пропойцу «Дырявого котла» на философию.

***

За неполную неделю Драко собрал практически полностью каркас. Впрочем, скульптура не предполагала сложных форм, в отличие от того же мемориала, поэтому ему не пришлось из кожи вон лезть, придумывая как и что прикрутить, припаять, чтобы вышло задуманное им. Тем более это всего лишь каркас. Всё грандиозное ещё только ожидало его впереди… Хотя икры ног безбожно ныли — пришлось не единожды взбираться и спускаться с лестницы, да и работать на ней. Пару раз это едва не стоило ему падения и перелома руки. Как минимум. Вот был бы номер. Благо обошлось, и ему не пришлось посещать Святой Мунго, а затем пить мерзкий на вкус Костерост. А всё потому, что даже в разобранном виде размеры у работы выходили внушительными. Фигура Поттера с фениксом, гордо восседающим на руке, занимала почти три ярда в высоту и два в длину. И это ещё без постамента, на который всю эту красоту установят. Его он намеревался отлить в самом конце. Поэтому оставалось порадоваться, что в его доме оказались достаточно высокие потолки, чтобы вместить конструкцию. В который раз Малфой похвалил себя за удачный выбор жилища. Спустившись со стремянки, Драко утёр потный лоб. В животе у него возмущённо забурчало — время близилось к обеду, и выпитая утром чашка кофе с наспех слепленным и съеденным сандвичем позабылись. Но больше еды или желания немедленно принять душ и сменить пропотевшую одежду, Драко желал увидеть Гарри. По имеющимся у него данным, которые тот сообщил ему лично, написав, Поттер вместе с несколькими группами своих бравых молодцов из Аврората отправился на учения куда-то в леса Шотландии. «Извини, Малфой. Придётся тебе пару дней обойтись без натурщика», — строчки были пропитаны довольством. Поттер самым возмутительным образом саботировал их совместную работу. Но учитывая факт, что в тот момент Драко как раз собирал крыло феникса той самой скульптуры, для которой он якобы всё ещё должен позировать, Малфой был великодушен и терпелив. Хотя и не испытывал радости, что вынужден лишить себя общества своего новоприобретенного «друга» из-за каких-то драккловых учений. Почему, Мордред и Моргана, именно сейчас? Но был вынужден дать своё «благословение» и смириться с его отсутствием какое-то время. «Отработаешь», — чиркнул он ему в пергаменте. «Вот дракклы… Эксплуататор!» — прилетело возмущённо-недовольно-ворчливое. «Лентяй», — не дрогнув, парировал Драко, ухмыльнувшись. Хотелось ещё написать: «Будь осторожен», но… он так и не решился. «Это ведь Гарри. Если уж от него Авада отскакивает, то чего ему бояться на каких-то учениях? Они уж точно не идут ни в какое сравнение с реальным боем. Например, как тот, когда ублюдок Волдеморт, будь он трижды проклят, прорывался в Хогвартс. Если уж Гарри выжил в том кромешном аду… Да, всё будет хорошо», — такими мыслями успокаивал себя Драко, а сам ночью ещё долго не мог сомкнуть глаз, ворочаясь с боку на бок, переживая, пусть и понимал, что на пустом месте. Но сердцу было откровенно плевать на все доводы рассудка. Оно тревожно сжималось в груди, и чары Морфея были бессильны. Вынув теперь зачарованный пергамент из кармана, который постоянно был при нём, Драко развернул его. И вновь испытал досаду. Всё ранее написанное исчезло снова, будто и не было. Не перечитаешь. А хотелось. Покусав губу, колеблясь, Малфой, в конце концов плюнув, сдался и, подойдя к столу, пристроил пергамент, взялся за ручку. Мешать не хотелось, но он решил, что раз они с Поттером с некоторых пор друзья, он имеет право написать ему первым, а Поттер мог сам решить, есть ли у него время ответить. «Привет, Гарри. Готов отработать? Или ты по-прежнему кормишь комаров и мошек в лесах?» — посомневавшись, снова свёл он к работе свой вопрос. Драко успел принять душ, приготовить и поесть, когда пергамент засиял, дав знать, что Гарри ответил. Малфой, в этот момент допивавший вторую порцию кофе, мгновенно отставил чашку и чуть дрожащими от нетерпения пальцами притянул к себе свиток, разворачивая. «Из леса выбрались, слава Мерлину. Покусан, но не съеден!» — писал гриффиндорец. Драко, прикрыв глаза, тихо рассмеялся. Зудящее, словно укус насекомого, беспокойство о Поттере, который, как сам признавался, умудряется с завидной частотой влипать в неприятности, испарилось. Можно было радоваться, что этого искателя на свой зад приключений не засосало в болото и не сожрала какая-нибудь тварь хтоническая, внезапно очнувшаяся после тысячелетий сна. Уже небывалая удача. В кухне письменных принадлежностей не было, как и палочки, чтобы призвать те. Поэтому Драко пришлось идти снова в мастерскую, чтобы написать ответ. Он так торопился, что в очередной раз чуть не расшиб лоб, споткнувшись. «Настоящие гриффиндорцы не сдаются?» — ответил ему Драко, добравшись практически без приключений до мастерской. «Именно. И я хотел бы сказать, что как ветер свободен, но даже после похода по лесам меня ждёт просто устрашающая гора отчётов». «Ужасно быть тобой, Гарри», — снасмешничал Драко, не удержавшись. «Да. Ужасно быть мной, Малфой, согласен, и должность заместителя главы, увы, не освобождает от рутины. Иногда я просто ненавижу свою работу. Поэтому зайти к тебе ни сегодня, ни, скорее всего, даже завтра, не получится. Но время ещё терпит?» Горечь разочарования перебила кофейную. Драко облизнул губы и сглотнул, таким нехитрым способом надеясь избавиться от неё. Но увы. «Терпит, — а что ещё он мог ответить? — Только имей в виду: если Министр лишит меня премии — я вычту это из твоего кармана. Естественно с процентами!»

***

Гарри в это самое время, сидя на обитом плюшем кресле непосредственно в кабинете Министра, негромко рассмеялся, прочтя угрозу Драко. Вот уж точно, он нисколько не сомневался, что своё Малфой никогда не упустил бы. Всю эту неделю, пока он месил грязь вместе с другими двумя десятками авроров, отданных под его командование, отрабатывая постановочные бои на плановых учениях, как-то так получалось, постоянно вспоминал Драко. Это удивляло. Но Гарри был заинтригован. Когда Кингсли только сообщил ему, с кем именно предстояло работать — захотелось выматериться и отказаться. И не важно, в каком порядке. У дома Драко он вообще едва не повернул назад, не желая тратить ни нервы, что и так отлично сжигала работа, ни время на высокомерного говнюка. Мысленно он уже представлял, как Малфой вволю оторвётся, едва Гарри окажется «у него в руках». Лишь стиснув зубы, подключив гриффиндорское упрямство, не желая пасовать перед чёртовым Хорьком, Гарри всё-таки постучал в дверь его дома. А теперь… он оказался растерян, не зная, что и думать. Малфой был загадкой и словно бы другим человеком, который располагал к себе, вызывая искреннюю симпатию. И в то же время настораживал. Конечно, это могла быть паранойя, нажитая за годы службы и время, пока ловил разное отребье, порой прятавшееся за масками добропорядочных магов. А может быть и в этот раз профессиональное чутьё не ошиблось, потому что как бы Гарри ни старался избавиться от предубеждения и теней старых обид, но какая-то часть его подспудно ожидала от Малфоя... ЧЕГО-ТО. Не то чтобы подвоха или откровенной подлости — на этот счёт его интуиция отмалчивалась, пребывая в растерянности (что само по себе было из ряда вон), но вот чего-то точно. Малфой что-то скрывал. Его странное поведение и пристальные взгляды, которые Гарри то и дело ловил на себе, будоражили, вызывали беспокойство. В груди начинало странно тянуть, и жаром плескало в лицо. Но до конца расшифровать их значение Гарри не мог — каждый раз Малфой ускользал, успевал отвести глаза или прикрывал вуалью ресниц. Всё это было по меньшей мере странно, и в то же время Гарри не мог не признать, что стал ждать момента, когда снова постучит в дверь дома Драко. За годы своей нежеланной и обременительной славы, он научился ценить людей, в обществе которых ощущал себя комфортно. Дверь громко хлопнула, вырывая Поттера из его мыслей, когда в кабинет стремительно вошёл Шеклбот, так что фалды его даже на вид дорогой мантии взметнулись. Конечно, не так эффектно, как у почившего Снейпа, одним только этим вводившего студентов в трепет, но тоже эффектно. Гарри усмехнулся про себя. Министр, судя по широкой улыбке, игравшей на его лице, тоже был чем-то крайне доволен. Едва ли не потирая руки. Правда те сейчас были заняты: Кингсли левитировал перед собой что-то вроде подноса, закрытого крышкой, вроде тех, что подают на столы на званых ужинах. — Гарри, ты уже здесь. Рад тебя видеть. Извини, что выдернул тебя сразу после учений, но мне не терпелось тебе показать. И так из-за этих плановых учений и твоего отсутствия пришлось задержаться с ответом. Поттер с недоумением взглянул на своего старого друга. Тот был прав, он и вправду чертовски удивился, когда, едва шагнув за порог Аврората, получил срочный вызов из приёмной Министра. Так что, направляясь к Кингсли, Гарри ожидал как минимум воскрешения Волдеморта его преданными фанатиками… ну или что-то в этом духе. Но если бы у них на повестке дня случился Армагеддон, вряд ли бы его встречали улыбкой. И Мордред знает радоваться или нет. Но учитывая, как богата оказывалась его жизнь на разного рода «сюрпризы», скверно попахивающие — расслабляться Поттер решил повременить. — Я весь внимание, — отозвался Гарри, разглядывая ношу Шеклбота, которую тот с самым важным видом осторожно опустил на стол. После чего (Гарри готов был поклясться, что услышал фанфары) поднял крышку. — Ну как тебе? Мы не ошиблись, когда решили позвать Драко. Парень бесспорно талантлив! Я рад, что вы сработались, Гарри, несмотря на прошлое… — Шеклбот что-то ещё говорил, но Поттер мало что слышал, тяжёлым взглядом уставившись на стоящие перед ним миниатюры. Одна из них была эскизом проекта, который якобы ещё не должен быть закончен. Не более чем пару минут назад Малфой как раз вздыхал по этому поводу. В голове вспыхнула неоном мысль: «Какую игру ты затеял, Малфой?». Зачем набивался в друзья, строил из себя святую невинность и простоту? Лучше бы был просто тварью, чем лицемером. В груди медленно, но уверено закипал гнев пополам с разочарованием на собственную глупость и простодушие. Потому что был глуп, что поверил. И кому? Малфою, дракклы всё задери! Гарри люто ненавидел закулисные игры, как в роли короля, так и в роли пешки. Ему хватило их по горло в своё время. Поэтому ровно через полчаса, которые понадобились ему, чтобы вырваться от Министра, он стучал в дверь дома, где жил Малфой, едва сдерживая желание вынести её Бомбардой и вытрясти душу из белобрысого лжеца.