Скульптор

А ночью Драко проснулся от крика… Вскочив, разом выныривая из сна, Малфой потянулся к прикроватной тумбочке, нашаривая и включая ночник, после чего с тревогой обернулся к Гарри… и внутренности его как льдом окатило. Поттеру снился кошмар. Голова металась по подушке, бледное лицо покрыто испариной, губы искажены мукой, кулаки комкают простынь, а под крепко сжатыми веками быстро двигаются глаза… Едва ли когда-нибудь Драко видел его таким уязвимым. Даже когда ублюдок с лицом змеи штурмовал Хог, Поттер был собранным, без капли паники в глазах. А сейчас вся его броня рухнула по воле демонов, что жили в самом гриффиндорце. — Нет… Нет! Пожалуйста, НЕТ! НЕ НАДО!!! — кому-то прокричал, не просыпаясь, Гарри, задыхаясь, с какой-то отчаянной, рвущей сердце мольбой, и из уголков глаз потекли слёзы. Этого вынести Малфой уже не мог. По сердцу словно лезвием полоснуло. Выругавшись и не теряя больше времени, он перекатился к нему. — Гарри, проснись! Гарри! — вцепившись в плечи, Драко от души потряс его, пытаясь разбудить. — Просыпайся! Ну же! Тебе снится кошмар! Гарри!!! Чтобы заставить Поттера вынырнуть из той адовой бездны, в которую он угодил по воле собственного подсознания, пришлось трясти его, тормошить не меньше нескольких минут — так что Драко и сам испугался не на шутку. И когда уже решил бежать в ванную за водой, чтобы окатить ею Поттера (да, чёрт подери, жестоко! Но лучше это, чем смотреть, как мучился Гарри), тот наконец проснулся. На запястьях Малфоя до боли сжались пальцы. Но он даже не поморщился, почти не заметил, с облегчением вознося благодарные молитвы всем богам, смотрел, как моргая, приходил в себя его гриффиндорец. Несколько мгновений понадобилось тому, чтобы собраться с мыслями. Понять где он и что произошло. Взгляд постепенно сфокусировался, стал осмысленным, и Гарри наконец взглянул на нависшего над ним Малфоя. — Что? Что случилось? — прохрипел Поттер. — Всё уже хорошо, — бледно улыбнулся Драко. — Тебе просто приснился кошмар. На лице Гарри отразилось понимание, а затем отчётливая досада. Хрипло выдохнув, он устало прикрыл глаза. Но тут же вновь их распахнул, понял, что сжимает до боли чужие запястья. Хватка мгновенно разжалась, а на лице отразилась вина и раскаянье. — Чёрт… прости! — Всё в порядке. Ничего страшного. Но Поттер уже едва ли его слушал. Откинув покрывало, он сел на край постели, опустив ноги на пол и отвернувшись. Локти уперев в колени, спрятал лицо в ладонях. Драко услышал как он тихо, но с душой выругался. Дыхание Гарри уже не было таким хриплым, тяжёлым и частым, но по телу то и дело пробегала дрожь. Драко до зуда в пальцах хотел прикоснуться к нему, обнять. Спрятать в своих объятиях, дать понять, что тот не один — он, Малфой, рядом. Что бы с Гарри ни происходило. Но Поттер снова в один момент нарастил свою броню, отгородился, и вся его фигура будто кричала: «Не трогай! Я сам… я сам». А Драко задумался. И мысли, что пришли в голову при взгляде на скрюченную, напряжённую фигуру бойфренда, ему ни к дракклам не нравились. Вот ни на йоту. Кошмар, каким бы тот чудовищным по содержанию ни был — в целом совершенно рядовое событие. Это нормально. Защитный механизм организма, позволяющий человеку перебороть накопленный стресс в комфортных, безопасных условиях. Всем снятся кошмары. И обычно, просыпаясь после таких снов, чувствуешь облегчение, понимая, что всё на самом деле не так страшно, как казалось. И это всё сон. Просто страшный сон. Только его Поттер не выглядел успокоенным или расслабленным, скорее смертельно уставшим. Даже обреченным. Как человек, который борется с чем-то очень давно и всё безуспешно. Тащит на плечах ношу размером с гору. Но это же Гарри Поттер… в прошлом которого беспросветный мрак и ужас по воле одного злобного змееподобного урода с манией к мировому господству и склонности к геноциду. — Как давно ты видишь кошмары, Гарри? — тихо спросил Драко, решив подтвердить свои худшие подозрения. Он готов был предположить, что давно, учитывая, сколько дерьма случилось в жизни у легендарного Поттера. Сколько потерь пришлось пережить. Но ответ, тихий, с каким-то горьким весельем, буквально пригвоздил. Выбил воздух из лёгких. Выморозил всё тепло из тела до последней унции. Заставил глаза распахнуться в шоке. — Всегда, — произнёс Гарри. Драко понадобилось время, чтобы переварить услышанное. — Ты хочешь сказать, что всю свою жизнь толком не высыпаешься? — По крайне мере, сколько себя помню, — пожал плечами Поттер. — По малолетству ещё было ничего. С поступлением в Хогвартс стало хуже. С четвертого курса — совсем паршиво. Ну да… четвёртый курс. Тремудрый Турнир. Воскрешение Волдеморта, не без помощи лже-Грюма, и смерть Седрика Диггори. Тогда и в семействе Малфоев началась тёмная полоса, но едва ли это шло хоть в какое-то сравнение с тем, что пережил Гарри. — Приходилось на свою кровать ставить Полог Тишины, чтобы дать ребятам поспать и не перебудить всех своими воплями. Потому что каждую ночь Тёмный Лорд транслировал мне прямо в мозг свои кровавые игрища. Конечно, без всякой цензуры. Ты же помнишь, какой Тёмный Лорд был выдумщик на истязание живых людей. Да, Драко помнил. Помнил залитый кровью пол Малфой-мэнора. — Снейп занимался со мной Окклюменцией… но это мало помогло. Ну или я просто бездарным учеником оказался. А потом Лорд сдох, а кошмары остались. — А целители?.. — Ничем не могут помочь. Слишком… глубоко вросло в подсознание всё пережитое. Здесь и детская травма из-за смерти родителей, и перенесённое ПТСР*, обострившееся после войны… В общем, я ходячая диссертация для какого-нибудь психиатра, — с невесёлым смешком признался Гарри, всё так же не оборачиваясь. А потом почти без перехода, с досадой сказал: — Не нужно мне было оставаться. Прости, Драко. Теперь и тебе не дал выспаться. И прости, что не предупредил о кошмарах. Это ещё одно подтверждение, что я не самый лучший выбор в качестве партнёра. Со мной даже выспаться не выйдет. — Не говори ерунды, будь любезен! — оборвал резко эту чушь Малфой. — Я не трепетный цветок, чтобы со мной носиться и держать под колпаком. И твои кошмары не оттолкнут меня, и не надейся. А твои проблемы касаются и меня. — Да зачем тебе весь этот грёбаный ужас? — Потому что я люблю тебя. Потому что так правильно, — просто, как аксиому, сообщил ему Драко. — Потому что хочу. «Потому что ты для меня сделал не меньше». Драко и сам знал не понаслышке, что такое кошмары каждую ночь, когда твоё собственное подсознание становится ловушкой, а ночь вместо времени покоя превращается в нескончаемый марафон из ужасов и страхов. Он пережил такой период, после объятой Адским пламенем Выручай-комнаты, когда чудом уцелел. Гарри спас тогда и спас после. Любовь к нему спасла. Он вынес Драко из смертоносного огня, а потом вытеснил тот из его снов, заменив мечтами, сладкими грёзами. Разве мог Малфой теперь оставить его одного бороться с демонами? Да будь он проклят, если не научится их отгонять от своего Поттера. Потому что даже живой легенде и национальному герою, любому живому существу, нужна поддержка. Иначе нельзя. И теперь, смотря на всё ещё скованного, напряжённого Гарри, Драко лихорадочно думал, как помочь ему расслабиться. Конечно, у него был на примете один невероятно эффективный способ… но он понимал, что сейчас не то настроение у Поттера, и не то время. Что ж…. тогда у Драко есть ещё одно средство выплеснуть эмоции, собраться с мыслями. Безотказное. Ему, по крайней мере, помогало не раз. Вдруг и Гарри оценит. В любом случае попробовать однозначно стоило. Озарённый пришедшей в голову идеей, Драко выбрался из постели. — Идём, Гарри! — Что? Куда? — даже растерялся тот, недоумевающе глядя, как Драко собирал с пола его вещи. — Сам всё увидишь! — впихнув в руки гриффиндорца ком из одежды и оставив быстрый поцелуй на его губах, отправился в гардеробную. Надев пижамные брюки и футболку, вернулся обратно в спальню. Гарри, слава Мерлину, тоже уже оделся и выжидающе посмотрел на Малфоя, наверняка мысленно гадая, какая такая вожжа куснула его за хвост. Драко улыбнулся, прихватил с тумбочки свою волшебную палочку и поманил Поттера за собой из комнаты. Вскоре они входили в святая святых дома — в мастерскую Драко. Включив верхний свет, тот указал Гарри на стоящий у стола стул, бросив: — Располагайся. Недоумение и растерянность Поттера стали ещё более явными. — Что ты задумал, Драко? Зачем мы здесь? Тебе что в… Темпус, — вызывал он чарами часы, — три часа ночи приспичило поработать? А Драко, игнорируя всякие вопросы, подошёл к баку, в котором хранил заготовленную для работы глину. Снял чары, не позволяющие ей сохнуть и, отложив палочку, щедро набрал целую её пригоршню. Немного помял и снова вернулся к Гарри, который наблюдал за его манипуляциями. — Лепи, — с этими словами Драко шмякнул ком глины на стол перед Поттером. — Что? — Что хочешь, — с белозубой улыбкой сообщил ему Драко. Конечно, вопрос Поттера наверняка звучал как: «Зачем мне это?», но что мешало ответить так, как, собственно, хотелось самому, раз уж тот был задан коротко и нечётко?! — Собачек, кошечек, человечков, — расщедрился он всё же на пояснения. — Что в голову придёт и на что хватит твоей фантазии, Поттер. Раз уж спать мы сегодня не будем. Гарри молча смотрел на него, словно горел желанием пробраться в голову Малфоя и от души там порыться. Но это было даже лестно, учитывая, сколько раз такое желание со дня знакомства с Поттером захлёстывало Драко. Криво усмехнувшись, он нагнулся и на несколько мгновений прислонился лбом ко лбу своего гриффиндорца, заглядывая ему в глаза. — Просто поверь мне, — попросил он. И больше ни одного вопроса не последовало. Гарри глянул на Драко, вздохнул тяжело и отщипнул от куска глины кусок поменьше. Задумался на секунду и скатал шарик, а потом и впрямь начал что-то там из него мастерить. Драко довольно улыбнулся. С минуту понаблюдал за ним, а потом, оставив его ненадолго одного, отправился на кухню — варить кофе и соорудить что-нибудь перекусить. Раз уж сна этой ночью больше не предвиделось. Потом он ещё несколько раз ходил им за свежим кофе в перерывах между работой, отрываясь от покрытия памятника глиной. Без дела он тоже долго не высидел. А Гарри методично заполнял столешницу перед собой целой шеренгой миниатюрных зверушек (по крайне мере, Драко решил, что зверушек), напоминающих детские поделки. И он видел, как постепенно лицо Гарри разглаживалось, становилось спокойнее, а сам он расслабленее, и Драко мысленно улыбался, отмечая эти изменения, краем глаза следя за своим гостем. Всё это время, пока шла совместная работа, в мастерской царила тишина. Но она не была напряжённой или неловкой. Скорее уютной, умиротворяющей. Драко и не думал, что когда-нибудь разделит свою мастерскую хоть с кем-то. Это был его мирок. Только его. Но для Гарри, как само собой разумеющееся, нашлось в нём место. Более того, казалось, что только Поттера и не хватало для абсолютной гармонии. Молчание Драко совершенно не угнетало. Ему было хорошо. Мысли лениво скользили в голове, тоже сплошь позитивные, в то время как руки, чётко зная свою работу, трудились. Первым же тишину нарушил всё-таки Гарри, когда за окнами забрезжил рассвет. — А почему ты решил начать с памятника? — спросил внезапно он, заставив Драко прерваться и перевести взгляд от памятника на собеседника. Как оказалось, Поттер уже закончил мастерить фигурки и теперь просто наблюдал за работой Драко. Он даже каким-то заклинанием обжёг свои миниатюрные игрушки — глина приобрела более тёмный цвет, стала матовой. Мысленно Драко сделал пометку освободить одну из полок и переложить туда поделки Гарри. — Он же проще вроде как? Но почему не с мемориала? — с интересом допытывался Поттер, склонив голову к плечу. Было заметно, что ему действительно любопытно узнать ответ на этот вопрос. — Может мне просто захотелось? — Может? — Захотелось. И он действительно проще. Так что я решил на памятник защитникам оставить больше времени. С ним мне придётся повозиться, а спешить не хочу. И мне будет проще работать, зная, что один проект я закончил. — Хм… Ясно. А кстати, что-то я не вижу своих копий… Ну тех, что меня до икоты напугали. Вот же блин… — Только ты, Гарри, можешь испугаться, получив комплимент, — попытался Драко увильнуть от ответа. Ну не хотелось ему сознаваться, что он сотворил по пьяни со своей коллекцией поттеровских фигур. Это было жестом отчаянья, импульсом, а теперь виделось какой-то детской выходкой. Глупостью, одним словом. — Ты не находишь, что выбрал весьма своеобразный способ выразить его? — Как могу, так и выражаюсь, — пожал плечами Малфой с самым независимым видом. — Ладно. Но ты так и не ответил на вопрос, — естественно, Поттер эту маленькую деталь, как и нежелание Малфоя отвечать, не упустил из виду. Аврор дракклов. — Так где все мои пугающие двойники, Драко? — с ласковой акульей улыбкой вновь спросил он. Какой же всё-таки настырный у него бойфренд. — Да почему пугающие?— возмутился Драко. Но сам понял — переигрывает. Брови Поттера изогнулись дугой, так что на лбу проступили складки. — Потому что это очень напомнило мне мой оживший кошмар. Один из. Или рай нарцисса. Но в моём случае всё же кошмар — я не так самолюбив. И Малфой, я отлично понимаю, что ты тянешь время. Давай, признавайся. Драко вздохнул, тихо выругался под нос, помянув недобрым словом упрямство некоторых. А взгляд Поттера между тем буквально прожигал дыру. Этакая смесь любопытства, жгучего интереса, лёгкой насмешки и предвкушения. И что ты с ним поделаешь? Драко поёрзал, тяжело выдохнул и махнул рукой, решив сознаться, даже если не хотелось снова вспоминать ту проклятую ночь и не менее паршивую неделю после, когда его мир, да и он сам, буквально разваливался на куски. Когда хотелось исчезнуть. Так было больно. Но всё же заговорил. — Той ночью, когда я признался тебе и привёл впервые сюда, а ты так не по-гриффиндорски свалил от меня, я напился. — И? — И, — вздохнул Малфой, — взорвал их Бомбардой ко всем дракклам. Какое-то время после его слов в мастерской царила тишина. Драко разглаживал комок глины на памятнике и не решался посмотреть на своего собеседника. Но чувствовал его взгляд на себе. Гарри с нечитаемым выражением лица рассматривал Малфоя. — Что, все? — спросил тот наконец. — До единой. Одним махом. На мелкие кусочки. — Не жалеешь? Ты ведь вложил в них столько труда и сил. — Сначала жалел, но теперь, — Драко, вздохнув, отважился взглянуть на него. — Нет. Гарри усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. Виноватыми. Полными сожаления. — Прости, Драко. Я… — Гарри, пожалуйста, не надо, — отмахнулся Малфой. — Я всё понимаю и не виню тебя. И давай забудем эту чёртову ночь, ради Мерлина. Тем более когда теперь у нас всё хорошо, — это не было вопросом, Драко действительно так считал. — Как скажешь, — вздохнул собеседник. — И напомни мне никогда тебя не злить, Малфой. — О, не переживай, я не стану швырять в тебя Бомбардой. Что-то мне подсказывает, это бесполезно. Я найду способ наказать тебя получше, — расплылся в чеширской улыбке Малфой и красноречиво поиграл бровями. На что Поттер громко рассмеялся, откинув голову назад. А когда смех утих, взглянул на Драко, ловя своим взглядом его, и тихо, но с чувством сказал: — Спасибо, — они оба знали, за что эта благодарность. Ночь закончилась. Демоны прошлого выпустили Поттера из своих когтей. И в этот раз это произошло быстрее, чем обычно. Благодаря Драко и тому нехитрому занятию, что он придумал, чтобы помочь. Малфой мягко улыбнулся. — Всегда пожалуйста. Моя мастерская к твоим услугам. Когда бы тебе она ни понадобилась. — Что-то мне подсказывает, что это очень щедрое предложение с твоей стороны, — усмехнулся Поттер.