Скульптор

И Гарри не стал отказываться от предложения и приглашения Драко. Он с лёгкой руки Малфоя нашёл в просторной комнате, где пахло металлом и глиной, отдушину и место, где можно было прятаться от рутины будней и ночных кошмаров. У него даже появился свой уголок у стола, где Малфой по-хозяйски щедро выделил специально для него шкаф и комплект стеков и ножей. А ещё пообещал помочь освоить скульптурный станок, который так заинтересовал Поттера, и показать азы своего ремесла. Драко решил — если Гарри хотел постичь скульптуру, попробовать себя — он был только рад помочь. Это было даже лестно. Чаще всего, когда они собирались в мастерской, не велось никаких глубокомысленных или серьёзных бесед. Оба просто отдыхали. Наслаждались обществом друг друга, тишиной. Иногда затевая ничего не значащий разговор, препираясь и шутя, как в старые добрые времена. Только без едкого желания нагадить друг другу в душу и зацепить побольнее. Так в один из дней, сидя в своём уголке, Гарри с интересом наблюдал за сосредоточенной работой Драко. Тот, разместившись на высоком стуле с лестницей, похожем на тот, что использует арбитр на теннисных матчах, скрупулезно воссоздавал поттеровские черты, которым было суждено в ближайшем будущем застыть в бронзе. Драко так увлёкся, что не сразу расслышал слова Гарри, обращённые к нему. — Что ты сказал? — рассеяно переспросил он, не отрываясь от дела, пытаясь для себя понять, хорошо ли ему удался нос, или ещё нужно его поправить. — Знаешь, Малфой, кого ты мне напоминаешь в такие моменты? — В какие такие? — уточнил Драко и, глянув на оригинал, пришёл к выводу, что коррекция всё-таки нужна. — За работой, — пояснил Поттер. — И кого? — Точнее не кого, а что. — Хм? Ответ был из ряда неожиданных: — Пырей, — огорошил его собеседник. Драко даже крякнул от удивления и чуть к дракклам не отчекрыжил ноздрю, которую в этот самый момент любовно прорабатывал у памятника. Только в самый последний момент успел отвести руку с ножом. «Пырей?» — Гарри, ты меня сейчас что, сравнил с сорняком? — вкрадчиво поинтересовался Малфой у Поттера, пальнув в него возмущённым взглядом, который, к слову, канул втуне — его гость лепил очередное глиняное существо и в ус не дул. — Не с сорняком, — хмыкнул наглец. — А с очень целеустремлённым растением, которое если уж проросло где-то, то к демонам ты его выведешь с концами. Живучее. Стойкое. Целеустремлённое в своей миссии заполонить всё к мерлиновой бабушке. Не убиваемое никакими магическими пестицидами. У Драко в первую минуту даже слов не нашлось. Он просто смотрел на склоненную макушку Поттера и моргал. — Вот знаешь, я сейчас даже не уверен, чего в твоих словах больше: похвалы или оскорбления, — чистосердечно признался, когда дар речи всё же соблаговолил вернуться: — А я думал, что только мы, слизеринцы, так умеем. — Ну извини. С кем поведёшься, Драко, — хохотнул Поттер и сжал получившуюся у него фигурку в ладонях. Миг. Невербальное заклятие обжига — и новый «шедевр» пополнил его коллекцию. А Драко задумался, насколько большое состояние мог бы сколотить, распродав ту фанатам Поттера. Что-то подсказывало, что на покупку ещё одного особняка ему вполне могло хватить. Ну, или на новый автомобиль уж точно. Класса «люкс». Особенно если чрезвычайно одержимые фанаты попадутся. — А откуда у тебя вдруг взялись, Гарри, такие… хм… садоводческие мысли? Не похоже на тебя. Или я чего-то не знаю? Новое хобби? — Всё проще — я виделся с Невиллом. — Лонгботтомом? — С ним конечно. Выслушал лекцию о тропических растениях и их взаимодействии со среднеевропейскими сорняками. Не хотел, а всё равно узнал много нового… Насилу вырвался. Нев — отличный парень и мой друг, но заносит его на ботанике капитально, — поморщился Поттер, а Драко рассмеялся. А стоило представить выражение лица Поттера в тот момент, когда Лонгботтом взялся за него вплотную, а его аврор молча страдал, не решаясь прервать друга, оседлавшего любимого конька, как накрыло новым приступом хохота. Даже слёзы на глазах выступили. — Не смешно, Малфой, — пробухтел Гарри, но сам же, не выдержав, рассмеялся, глядя, как заразительно хохочет Драко, едва не падая со своего гигантского стула. — Я бы на тебя посмотрел, если бы Невилл добрался до тебя. — Я же ужасный Драко Малфой, Поттер, — фыркнули ему в ответ насмешливо. — Он бы попросту не решился. — Ну да, ну да, как же я забыл, что в Хоге, после меня, второй твоей любимой мишенью был Нев. Пожалуй, ты прав, он бы, только завидев тебя, сразу натравил какое-нибудь плотоядное растение из тех, что способно передвигаться на своих ростках-корешках. Наверняка и такие в его теплицах имеются. Малфоя передёрнуло. Вот почему-то он тоже об этом подумал. Грехи прошлого, чтоб их… Карма. — Напомни мне никогда и близко не подходить к его теплицам. В крайнем случае будешь меня отбивать у какой-нибудь гигантской росянки, Поттер, пока та не сделала из меня свой обед. Теперь до слёз из глаз ржал Гарри, видимо представив эпохальный момент сжирания Драко растением-убийцей. — Неужели ты испугался, Малфой? — ехидно рассмеялся паршивец, в притворном изумлении распахнув свои зелёные глазищи, только разве что руку к груди не прижал. — Бережёного Мерлин бережёт, Гарри, — наставительно ответил на это Драко, размышляя, не стоило ли один глаз на памятнике сделать выше другого. Чтоб неповадно было дразнить. Но потом, мысленно цыкнув, отказался от заманчивой идеи, зная, что ему же потом и краснеть. Повезло Поттеру, что Драко репутацией дорожил. — В общем, наверное, только Луна и способна, не моргнув глазом, выносить Нева долгое время. Она привыкла к его причудам, — продолжил рассказывать Поттер. — Полумна? Они вместе? — Больше — женаты. Поженились сразу после войны. — Надо же. Не знал, — впрочем, колеся по миру в поисках вдохновения и самого себя, он редко интересовался жизнью на родине и теми, кого он когда-то знал. — А зачем ты вообще к нему пошёл? — У Нева свой цветочный магазин в Косом Переулке. — Ага-а, — протянул Драко, хмыкнув. — Теперь я, кажется, знаю, где ты берёшь всё то цветочное безумие, что я регулярно нахожу на своём пороге. — Ты чем-то недоволен? — насмешливо сверкая глазами из-под чёлки, бархатисто поинтересовался Поттер. — В кои-то веки попытался побыть романтиком, проявить инициативу, и это не оценили. — Ну что ты. Я польщён безмерно, — ответил Драко и бросил взгляд на кактус, который, несмотря на позднюю осень, радовал глаза распустившимся цветком, напоминая ему, как один гриффиндорец сопел на плече под партию оперной дивы. Хотя, конечно, бутылка марочного вина или корзина фруктов была бы куда как более кстати, чем недолговечные розы и ромашки. Но ему ли сбивать Поттера с романтического настроения? «Чем бы дитя ни тешилось», как говорил один знакомый маггл. Правда, собственный подарок Гарри сам же едва и не угробил, когда в другой раз пришёл в мастерскую. Драко как раз заканчивал работу над глазами у скульптуры и хотел перейти к уху, когда его внимание привлекло сначала раздражённое шипение, восклицание: «Ах ты ж чёрт!», а потом забористый мат и подозрительный стук в финале. С любопытством и лёгкой тревогой глянув, что творит его драгоценный гость, пока он по уши в работе, Драко обнаружил Поттера, стоящего с пальцами во рту и зверским взглядом препарирующего несчастный кактус. Последний, к слову, лежал опрокинутый на столе, так что часть земли просыпалась из горшка, и вид имел потрёпанный. — Что случилось? — поинтересовался Драко, хоть и сам уже догадывался, что, но уж больно хотелось услышать из уст Поттера, в чём же таком провинилось перед ним несчастное растение. — Малфой, вот скажи, на кой ляд ты поставил здесь это чудовище? — ткнул указующим перстом в несчастного представителя флоры с ворчанием Поттер. О, каких только сил стоило Драко не заржать. Ведь не каждый день случается жестокое нападение кактусов на национальных героев. Не рядовой, можно сказать, случай. «В Азкабан наглеца! К дементорам!» — с мысленным хохотом подумал Малфой. Понадобилась вся годами нажитая выдержка, чтобы ни единый мускул на лице не дрогнул. — Просто так, — ответил он, пожав плечами. — И Гарри, будь так любезен, не обижай, пожалуйста, мне Эдуардо, — с самым доброжелательным и безмятежным тоном попросил он. О-о, это стоило того, чтобы озвучить. Немая сцена, в течение которой кое-кто пытался вернуть челюсть на место и дар речи заодно. Пауза. И неверящее: — Эдуардо? Драко, ты назвал кактус, — выделил Поттер голосом, чтобы подтвердить, что не ослышался, — Эдуардо? — Да, — пожал плечами его собеседник, словно не видел ничего удивительного в том, чтобы раздавать цветам имена. — Мне показалось это забавным. — Малфой, ты чокнутый! — без малейшего сомнения сообщил ему Гарри. Но для хозяина дома это прозвучало комплиментом. Раз уж его Поттер самый чокнутый человек на планете. Хорошая из них вышла пара. Впрочем, в этом он никогда не сомневался. А Гарри после новой паузы, в течение которой возвращал беднягу на его законное место и запихивал землю назад в горшок, задумчиво так предложил: — А давай его побреем? Пауза. — Хм… так кто там, говоришь, из нас чокнутый? — изогнул бровь Малфой. Да, они однозначно друг друга стоили. Но случались у них и «серьёзные» дни, когда Малфой, поймав нужное настроение, рассказывал что-то интересное или забавное из своих путешествий, о том, что видел и узнал. Например, о легендах и мифах, порой довольно абсурдных, что ходили о монументах и связанных с ними традициях. Вроде тех, что существуют во многих странах, городах и крутятся вокруг скульптур какого-нибудь амура, херувима, божка и так далее. Непременно голого. Без намёка на фиговый листок в стратегически важном месте. И вот к такому памятнику стекаются толпы женщин, чтобы потереть детородный орган, ведь ходит поверье, что это гарантирует женщине возможность в ближайшем будущем стать матерью, обеспечить семье достаток и чуть ли не гарантировать супружескую верность. Сущий бред, конечно, но никого это, собственно, никогда не волновало. И так старательно девицы трут и верят, верят и трут, что у некоторых скульптур приходится создателям восстанавливать пострадавшие части. Каждый год, ибо затирают под ноль, под самый «корешок». А на другие монументы не менее одержимо народ полз, чтобы шепнуть в ухо божества, героя или деятеля прошлого (что уж где имелось) своё сокровенное желание, надеясь, что оно сбудется. И таких примеров масса. — Я понял, что магглы в большинстве своём — те ещё выдумщики. Стоит появиться в городе культурному объекту — и не пройдёт и года, как с ним уже что-то у них связано. Даже если просто место встреч парочек. И им, в отличие от нас, магов, не нужно лишних «спецэффектов», они умеют находить красоту и загадку даже в чём-то простом, — вдохновённо вещал Малфой, при этом ловко орудуя стеком. — Вот скажи, Гарри, много ли волшебников, избалованных живыми картинами, волшебством, оценили бы работу, на которой изображён просто чёрный квадрат? Просто статичный квадрат, — но прежде чем Поттер успел ответить, Драко сделал это за него. — Вот именно — единицы! — а Гарри тихонько рассмеялся — он был не против помолчать, послушать и просто наблюдать за ловкими движениями малфоевских рук, без устали работавших над деталями — его, Поттера, чертами, — и живой мимикой своего скульптора. Тот словно наполнялся светом, сиял, фонтанировал эмоциями, когда говорил о том, что ему действительно интересно. «Забавный» — подумал Гарри с улыбкой. — Многие видят в этом квадрате целую вселенную, — экспрессивно взмахнул рукой Малфой, словно пытался продемонстрировать единственному слушателю эту самую вселенную. А потом добавил с пренебрежением и брезгливой гримасой: — И совсем не нужно, чтобы из него вдруг вылезал чей-то предок с намереньем поболтать. А Гарри вдруг представил, как из этой самой знаменитой маггловской картины вдруг объявляется чёртова карга Блэк (которую он насилу запинал в своё время на чердак), а рядом с тряпицей — Кричер, любовно натирающий подрамник… и его сложило пополам от хохота. Правда, Малфой его смеха не оценил. Испепелил взглядом из-под нахмуренных неодобрительно бровей. Расстроился. Обиделся. Пришлось Гарри идти, стаскивать его с кресла и просить прощения. Долго и со вкусом. Правда, в процессе они как-то увлеклись и едва не разнесли Малфою мастерскую, но это были мелочи жизни. Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Приятные посиделки в мастерской бок о бок за работой и шутливой болтовнёй. Прогулки и свидания. Сладкие и горячие ночи. Кто-то там, наверху — Мерлин, высшие силы или сама Вселенная — решили, что Гарри и Драко нужно сделать перерыв. …Маятник судеб парней снова пришёл в движение, колеблясь в руках богов.

***

Была середина дня, и Драко, соорудив себе перекус, состоящий из хорошо прожаренного стейка с картофелем и большой чашки кофе, собирался на пару часов уединиться в мастерской, когда огонь в камине взревел. Стоило изумрудному пламени распасться, на пол гостиной шагнул Поттер, небрежно отряхивая свою аврорскую мантию от налипшего пепла. «Гарри? И так рано?» — Драко, замерев с подносом в руках, невольно бросил взгляд на часы и убедился, что не ошибся — наступление вечера ещё даже не маячило на горизонте — было начало первого. Просто безбожно рано для Поттера, занятого по уши в Аврорате, и Драко в этот миг отчётливо понял, что безмятежные деньки подошли к концу. Вот просто понял. И едва не выругался. Слишком коротким был период затишья. Потому что явление его Поттера средь бела дня ничего хорошего не сулило. На сердце мигом книззлом заскреблась тревога. Быстро окинув Гарри взглядом, Малфой убедился, что руки-ноги у его аврора, слава Мерлину, на месте, крови не видно, падать в обморок вроде не собирается, и это позволило ему выдохнуть чуть легче. А ещё до спазма в лёгких хотелось верить, что Гарри просто соскучился и решил заглянуть на чашку кофе. Но Драко понимал, что поверить в это будет сплошным самообманом. Все эти мысли заняли всего мгновение, а потом, вздохнув, он отставил поднос с обедом на кофейный столик и поспешил к своему гостю. Гарри, поймав его взгляд, улыбнулся и сделал шаг навстречу… …Они встретились на середине пути. Встретились, врезались друг в друга. Глаза в глаза, губы к губам, тело к телу. Драко рванулся вперёд, но Поттер был чуть быстрее, поймав его губы своими, сминая, раскрывая их, утягивая в поцелуй. Больше не каменея, не удивляясь своеобразной привычке Малфоя здороваться. Просто перенял её. Поцелуй вышел замечательный: жадный, головокружительный. От которого пульс засбоил, колени натурально подкашивались, а кровь в жилах вскипала лавой. Хватило секунды, чтобы Драко поплыл. Из груди вырвался стон. Лайм и текила. Его любимый вкус. Его любимый Поттер. Мордред и Моргана, как же он скучал! Они не виделись, сколько? Жалких несколько часов? Поттер ушёл от него утром, но казалось мантикорову вечность. И где же то пресловутое привыкание? Когда теряется новизна отношений? У Драко оно всё никак не наступало. Наверное, прошло немало времени, прежде чем объятия распались, а поцелуй закончился. Но едва ли кто-то из присутствующих в гостиной об этом сожалел. Оба — и Гарри, и Драко — расцепившись, пытались просто отдышаться. Частое, хриплое дыхание вырывалось у обоих из груди. Довольно переглянувшись, парни рассмеялись. На сердце было легко и безоблачно. Горячий и ласковый взгляд Гарри грел Малфоя лучше солнца. В нём хотелось купаться. Хотелось, как в одеяло, завернуться и не покидать этого кокона. — Привет, — шепнул Поттер. — Я соскучился, — выдохнул в ответ Драко, прижавшись лбом ко лбу Гарри. — Я ушёл от тебя в семь, а сейчас почти час. Вроде бы не так долго мы не виделись, — с лёгкой улыбкой заметил собеседник. Драко прикрыл веки, промолчав. Да и как можно объяснить такой простой и одновременно сложный факт, что для любящего человека… любящего так, как любил его Драко, каждая секунда врозь мучительна и как мало ему часов, что они проводили вместе. Наверное, всего времени мира будет мало. И по-прежнему неистово хотелось врасти Поттеру под кожу, влезть в сердце, мысли, раствориться в крови, так что не расцепишь, не убив. «Нет, такое не объяснить. Только почувствовать», — с лёгкой грустью подумал Малфой и снова улыбнулся, почувствовав, как пальцы Гарри зарылись в волосы, и заурчал от удовольствия. — Что-то ты сегодня рано, Поттер, — пробормотал Драко, наслаждаясь лаской, и взглянул на гриффиндорца из-под ресниц. — Смею ли я надеяться, что ты тоже соскучился и поэтому бросил на произвол судьбы свой драгоценный Аврорат? Знаешь, это бы очень польстило моему самолюбию. Стоило сказать и… р-раз — и ласкающая рука Поттера исчезла с его затылка. Драко едва смог проглотить разочарованный стон. А при взгляде на то, как изменилось выражение лица собеседника, что только секунду назад было расслабленным и довольным, под ложечкой засосало. На лице Гарри отчётливо читалась досада. Брови нахмурились. Губы поджались. «Да чтоб вас…» — ругнулся мысленно Малфой. — Давай уже, Гарри, не тяни гиппогрифа за хвост, — вздохнул он, поторапливая. Отстранившись, Поттер взглянул на него, кивнул и со вздохом сообщил: — Я должен буду уехать. Давно планировался слёт офицеров всех подразделений Аврората, и вот наконец объявили дату, — поморщился он. — Это ежегодное мероприятие, и я, как заместитель главы, обязан присутствовать. Хотя я с удовольствием послал бы к дракклам всё… Но тут без вариантов, — не без раздражения закончил Гарри, потерев устало переносицу. — Когда? — сглотнув, глухо спросил Малфой. — Уже завтра, — услышал он. — А мне ещё нужно подготовиться, поэтому решил заглянуть к тебе сразу как освободился. Но остаться сегодня, увы, не получится. — И сколько тебя не будет? — это был для Драко, пожалуй, самый животрепещущий на данный момент вопрос. — Как минимум неделю, — и заметив то, каким угрюмым стал мгновенно взгляд собеседника, Гарри пояснил: — Там целый ряд мероприятий. — Но почему не собраться здесь, в Лондоне, в Министерстве Магии? Здесь же, насколько я знаю, центральный офис Аврората? — Потому что традиция. Дань уважения тем аврорам, что служат в провинции и других административных центрах Британии, — терпеливо объяснил Поттер. — Каждый год место встречи разное. — И в какой ж… дыре вы собираетесь на этот раз? — обняв себя руками, спросил Драко, из-подо лба глядя на Гарри. — Городок Лондондерри. Северная Ирландия. — Ясно, — кивнул Малфой, с самым мрачным видом размышляя, как быстро он от тоски и ревности (куда уж без неё?), полезет на стену. К хорошему привыкаешь быстро. Вот и он привык к тому, что каждый день или через день, максимум два, они видятся с Поттером. Что его гриффиндорец всегда в поле зрения или, по крайней мере, в доступности. А Драко только-только стал отогреваться после девяти лет одиночества, и тут эта проклятая аврорская летучка, как снег на голову в разгар июля. Дракклы бы подрали того, кто её придумал! Почему сейчас? — Эй, — Гарри коснулся его плеча, заставив взглянуть на себя, и усмехнулся, — Малфой, ты сейчас выглядишь так, словно я сообщил, что улетаю в космос на пару лет. У тебя есть магический пергамент — а я буду писать. — О-о, я очень надеюсь, что будешь, Гарри, — криво усмехнулся Драко и, глядя в глаза, уточнил: — Значит, сегодня ты не останешься? И не без удовольствия заметил, как зелёные глаза мгновенно потемнели. — Не могу, — едва зубами не скрипнул Поттер. — Надо собираться, и в Аврорат, будь он неладен, заглянуть, портключ забрать, оставить распоряжения на время отсутствия, гору бумаг подписать. Дел по горло. — Тогда быстрее, Поттер! — разом забыв про остывающее на подносе мясо, Драко сорвался с места, схватив своего гриффиндорца за руку, и потянул его за собой. — Нам нельзя терять ни минуты! Так просто ты от меня не уйдёшь. — Ты сумасшедший, Малфой, — рассмеялся тот, но по лестнице они взбежали бок о бок, торопясь оказаться в спальне. Им нужно было многое успеть. …Поттер ушел, только когда на улице почти совсем стемнело. Ругаясь на все лады, впопыхах натянул на себя одежду и практически кубарем вывалился из комнаты, бросив на Малфоя полный сожаления взгляд и короткое: «Я напишу!». А Драко, лёжа на разворошенной постели, с кривой улыбкой на губах помахал ему рукой. Больше ничего ему не оставалось. Но стоило Поттеру исчезнуть из поля зрения, и улыбку как ветром сдуло. Уголки губ опустились. Драко, прикрыв глаза, выдохнул, а потом зарылся лицом в смятые простыни, что ещё хранили запах их страсти. Теперь, когда Гарри ушёл, не нужно было притворяться, что неделя — не срок, и быть понимающим. Только вот ни к дракклам это было не так! Эгоистично не хотелось оставаться без Поттера, потому что снова стало холодно и стыло — его аврор ушёл и унес всё тепло. Не из комнаты, куда хуже — из сердца Драко. И в душе уже распускал свои лепестки ядовитый цветок одиночества.