Скульптор

Но заскучать Драко было не судьба. Ему это просто не позволили. Впоследствии Малфой посчитает, что уж лучше бы дали по-человечески похандрить. Лучше это, чем та череда событий, что его ждала… Началось всё одним солнечным, непривычно ясным для осени днём, спустя двое суток с момента, когда Поттер отбыл на своё собрание аврорских чинов. Драко, который всю ночь, за неимением другой альтернативы, проторчал за работой в мастерской, ещё спал, хоть время и перевалило далеко за полдень, когда в окно спальни раздался стук. Поначалу ему ещё удавалось игнорировать его. Выныривать из сна, где Поттер в этот момент творил непотребство, не было ни малейшего желания. Но стук и не думал утихать, и вскоре начало казаться, что долбились уже прямо в мозг, выстукивая причудливую морзянку заодно и на нервной системе. Так что и сон, и Гарри в нём под таким злостным напором растворялись, как бы Малфой ни старался уцепиться, задержаться в ускользающей грёзе. Не вышло. И волей-неволей пришлось возвращаться в дементорову действительность… Со вздохом и руганью Малфой разлепил глаза и, проморгавшись, сфокусировав взгляд, перевёл его на окно. Источник шума и нарушитель спокойствия тут же обнаружился: за стеклом на карнизе сидел крупный филин антрацитовой расцветки и таращил свои жёлтые глазищи на Драко. С осуждением так таращил. А заметив, что на него соизволили обратить внимание, снова настойчиво, громко стукнул клювом, явно поторапливая. В первую секунду Малфой решил, что пернатого прислал рара. Был у него филин, просто брат-близнец того, что сейчас сидел под окном. Но потом вспомнил, что Герцог (так звали любимца отца) больше не носил почту, а тихо доживал свой век в совятне при родительском поместье во Франции. Теперь рара завёл себе сову. Рыжую, наглую, с царскими замашками. Вздохнув, Драко нехотя сполз с постели. Подошёл к окну и раскрыл створки. В комнату тут же ворвались порывы холодного ветра, в котором уже ощущалось дыхание надвигающейся зимы. Поёжившись, мгновенно продрогнув до костей, зато избавившись от сонливости, Малфой быстро отвязал от лапы птицы послание и снова захлопнул фрамугу. Но филин и не думал улететь, продолжая сидеть на карнизе и буравить его взглядом. Видимо, от Малфоя ожидали ответа. Драко, раздраженно поджав губы, развернул свёрнутый в трубочку пергамент, пробежав глазами по написанным строчкам. Хмыкнул. Теперь ему было понятно, почему прилетевший к нему филин такой холёный, сытый, наглый и важный. Да и как иначе, если принадлежал он их разлюбезному министру магии Кингсли Шеклболту?! В послании ему присланном Драко со всеми реверансами и уважительными расшаркиваниями приглашали на встречу и просили сообщить, когда и в какое время ему будет удобно заглянуть в Министерство. Даже так? «Занятно», — подумал Малфой, перечитав записку несколько раз, заинтригованный. Когда ему (!) удобно, значит. Ну надо же… Впрочем, скорее всего речь пойдёт о проектах. Наверняка Кингсли и комиссии интересно знать, как далеко у него продвинулась работа. Что ж… у Драко были для работодателей приятные вести. Да и вообще встреча, пожалуй, действительно была необходима. Подойдя к тумбочке и присев на постель, он взял ручку и, вырвав из блокнота чистый лист, написал ответ. «Уважаемый Министр, буду рад с Вами встретиться завтра в полдень, если Вас это устроит.

С уважением, Драко Малфой».

После чего свернул ответ и, вновь распахнув окно, привязал послание к покладисто оттопыренной для него лапке. Стоило же это сделать, как филин сорвался с карниза и, расправив крылья, сиганул вниз, а спустя пару взмахов набрал высоту и скрылся из виду. Драко успел принять душ, почистить зубы и одеться, проверить магический пергамент на наличие новых записей, вздохнуть, не обнаружив оных, когда крылатый почтальон снова вернулся с ответом. На этот раз в письме была всего одна строчка: «Завтра в полдень я Вас жду, Драко. Хорошего дня. КШ». Повертев листок в руке, Драко в конце концов небрежно отбросил его на тумбочку и уже спустя пару мгновений и думать забыл о предстоящей встрече, а весь оставшийся день провел, закрывшись в своей мастерской. Но уже следующим утром, за пятнадцать минут до рандеву с Шеклболтом, Драко при полном параде, начистив «пёрышки», чтоб не было стыдно показаться работодателям, спускался в дребезжащей кабине в Атриум Министерства Магии. Оно встретило его как обычно: шумом, гамом сотен голосов, стайками рабочих записок, мельтешащих над головами, скрёжетом лифтов. К одному из таких, после обязательной проверки палочки, Малфой и направился, как раз успев к моменту, когда одна из кабин подъехала и весь министерский рабочий планктон её успешно и спешно покинул. Драко всегда забавлял темп, в котором живут все сотрудники этого монументального и значимого для магмира места. Абсолютный нон-стоп. Наверное, выдыхали бедолаги, только когда покидали стены Министерства. Нет, он уж точно не смог бы существовать в подобном режиме. Точнее, конечно, смог — человек такая сволочь, что ко всему привыкает со временем, но едва ли долго бы продержался, и уж точно это не доставило бы ему удовольствия. А народ ничего, работал. Шагнув в лифт и для порядка решив проявить вежливость, Драко подождал немного других пассажиров, а после нажал кнопку на минус один этаж ниже Атриума. Кабинет министра занимал практически «пентхаус». Створки с неизменным лязгом сошлись, и лифтовая кабина, проехав чуть назад, ухнула вниз, вызвав щекотку в районе солнечного сплетения, чтобы спустя несколько ударов сердца выпустить Драко в холле, практически у порога кабинета Шеклболта. В приёмной же обнаружилась всё та же «доброжелательная» леди с душевным взглядом Цербера из преисподней, которую Драко запомнил с прошлой их встречи с министром. Облик дамы между тем тоже не претерпел значительных изменений: мышиного цвета пучок на затылке, строгого фасона мантия наглухо застёгнута до самого горла, очки, сидящие строго на кончике её длинного носа — всё это осталось неизменным. Зато серьги однозначно были другие: «капельки» сменили крохотные золотые кольца. У большинства художников отлично развита зрительная память, как и способность подмечать мелочи, вот и Драко, благодаря своим профессиональным навыкам, заметил и запомнил этот маленький нюанс в облике мисс (или всё-таки миссис?) Корбут. Тем более уж очень колоритная была секретарь у министра, такая точно хочешь не хочешь врежется в память. Прямо живой монумент дисциплины и прилежания. Для которой работа, наверное, уже почти религия. Стоило Малфою объявиться в её святая святых, как его буквально пригвоздило к месту суровым и внимательным секретарским взглядом. Металлодетектор, рентген и сканер душ — всё в одном взоре из-под насупленно сведённых бровей, сквозь линзы очков. Но Драко нашёл в себе достаточно воспитания, чтобы улыбнуться и с самой вежливой интонацией произнести: — Здравствуйте, леди. Я на встречу к министру, — и предупреждая вопрос, добавил: — Мне назначено. Но не успела женщина открыть рот или потянуться к своему внушительному блокноту, что лежал прямо перед ней, и проверить, не соврал ли ушлый посетитель, как дверь кабинета министра за её спиной распахнулась, и объявился сам Шеклболт собственной персоной. Заметив в приёмной Драко, Кингсли заулыбался. Широко, душевно. Как новообретённому родственнику. Малфой до сих пор не мог понять, отчего к нему такое радушие и расположение. Он бы ещё понял ровное отношение, исключавшее личные эмоции, что нормально между нанимателем и наёмным работником, но вот то, что демонстрировал и буквально излучал Кингсли, не находило объяснений. — А-а, Драко, — зычным басом протянул Шеклболт. — Рад очень вас видеть. Вы вовремя. Похвальная пунктуальность. Короткий, буквально синхронный взгляд всех присутствующих в комнате на циферблат часов, висевших на стене, подтвердил сказанное. Был ровно полдень. Минута в минуту. — Добрый день, — отозвался Драко с лёгкой улыбкой. После чего последовал обмен рукопожатиями с министром, и перед ним шире распахнули дверь. — Прошу ко мне, — пригласил Кингсли. — Нам есть о чём поговорить, — и, взглянув на мигом подобравшуюся и даже слегка расцветшую под его взором секретаршу, попросил её: — Амалия, а сделайте нам, пожалуйста, с мистером Малфоем ваш замечательный кофе. Как вы умеете. Пожалуйста. — Конечно, мистер Шеклболт, — с довольством, которое пыталась безуспешно скрыть (зарумянившиеся щёки выдавали её с головой), чопорно ответила эта «монументальная леди». — Спасибо, душа моя. Захлопнув дверь, глава Министерства вновь обратил всё своё внимание на гостя и махнул рукой в сторону стола: — Присаживайтесь, Драко. Мысленно усмехнувшись, Малфой, недолго думая, занял стул, ровно тот самый, где сидел в прошлый раз, по правую от министра руку и ближайший к нему. Тот, как водится, занял место во главе стола. — Мистер Шеклбот, у меня к вам вопрос… К делу не относящийся, но признаюсь честно, уж очень любопытно. — Слушаю, — улыбнулся мужчина, выжидающе взглянув на Драко. Немного посомневавшись, Малфой всё же спросил: — А ваша секретарь «мисс» или «миссис»? И тут сработал извечный закон подлости — прежде чем Кингсли успел что-то ответить, дверь из приёмной распахнулась, а в кабинет буквально вплыла вышеупомянутая леди, левитируя перед собой поднос, на котором стояли две чашки с умопомрачительно пахнущим напитком, блюдце с печеньем, молочник и сахарница. Драко же покрылся холодным потом, о чём бы никогда даже под Круцио не признался, понадеявшись, что его слова не были ею услышаны. Женщина — она ведь женщина всегда, поэтому как бы вопрос не был неверно истолкован. Иначе можно нажить проблемы там, где и не ждал. Просто не вовремя и не к месту открыв свой рот. Представительницы прекрасной половины человечества, как Драко успел узнать, очень трепетно относятся к вопросам своего семейного положения. Даже столь суровые на вид как Амалия. А нажить врага в её лице очень не хотелось бы. — Мисс, — едва слышно прошептал Драко Кингсли и с видом заговорщика подмигнул, а затем громче уже, чтобы слышала женщина, как раз в этот миг опустившая свою ношу на стол между ними, добавил: — Благодарю, любезная Амалия. — Спасибо, мисс Корбут, — приняв к сведению новую информацию, отозвался Драко с самой искренней улыбкой, на какую был способен в этот неловкий для себя момент, и поймал лукавый взгляд глаз-маслин хозяина кабинета. — Пожалуйста, — с достоинством ответила дама и покинула их, прикрыв за собой дверь. — Угощайтесь, Драко, — пригласил министр, когда они вновь остались одни в кабинете, после чего, видимо решив подать пример, первым взял чашку, добавив в неё немного молока и ложку сахара. — Амалия действительно чудно готовит кофе. Многие из начальников со всего Министерства спят и видят, как бы её у меня переманить, только лишь за дивный напиток, что она готовит. Но я пока держу оборону, — добродушно хохотнул он. Взяв чашку, раз уж так приглашали, Малфой сделал глоток и блаженно зажмурился. Кофе и вправду оказался хорош. Сварен был просто замечательно. — Вкусно, — согласился он, и министр рассмеялся. — Ну, что я и говорил! Пару следующих минут они просто наслаждались напитком, а потом Кингсли всё же заговорил уже, собственно, о цели встречи. Или, по крайней мере, так показалось его гостю в первую минуту. — Как наши успехи? Как продвигаются проекты? Есть ли сложности? — Всё хорошо, министр, — ответил Драко, оставив на блюдце свою чашку и поднимая глаза на собеседника. — Никаких проблем в работе не было и, насколько я могу судить, не предвидится. Памятник для Академии я почти закончил. Сейчас он в завершающей стадии — вплотную работаю над деталями. Потом останется только залить форму, сделать коррекцию, и всё. Постамент я залью в последнюю очередь. А финальные заклятия для поддержания волшебного огня и защиты скульптуры сделаю уже перед самым открытием. Кингсли, выслушав, одобрительно кивнул и сложил пальцы домиком перед собой. — Это просто замечательно. А что насчёт мемориала? Минерва сказала, что вы уже заглядывали в Хогвартс. — Да. Я посещал школу ещё в начале осени. Им я займусь сразу после. Он сложнее, мне нужно время. — Но мы ведь успеем к годовщине Победы? — Не волнуйтесь, министр, вам не о чём беспокоиться — я помню о сроках. — Хорошо. Мы очень рассчитываем на вас, Драко, — доброжелательно улыбнулся Кингсли. — А нужна ли от нас ещё какая-нибудь помощь? Может, помощники? — Вот кого-кого, а помощников не нужно. Я привык работать один, — поспешил откреститься от предложения Драко. Тем более что «помощник» у него всё же один имелся, и больше никто был не нужен. — А насчёт того, что могло бы понадобиться… — Да? — даже подался вперёд Шеклболт. — Говорите, Драко, не стесняйтесь. Всем чем можем, как говорится. — Мне нужны списки всех погибших защитников Хогвартса для мемориала. И если хотите, других павших в войне с Тёмным Лордом. Всех, кого посчитаете нужным — я постараюсь каждому имени найти место. — Конечно, — с серьёзным видом покивал Кингсли и прикоснулся волшебной палочкой к артефакту связи на столе, после чего дверь тут же распахнулась, и на пороге оперативно объявилась секретарь: — Амалия, подготовьте, пожалуйста, в ближайшие дни списки павших защитников Хогвартса. И учеников, и учителей. А также Орденцев. — Будет исполнено, министр, — отрапортовала мисс Корбут и снова удалилась на своё рабочее место. — Ну вот, через пару дней вся необходимая информация будет у вас, Драко. — Хорошо. Спасибо, — поблагодарил Малфой и вновь сделал глоток уже чуть подостывшего, но по-прежнему вкусного кофе. А подняв глаза от чашки, напоролся на внимательный и какой-то цепкий взгляд хозяина кабинета, словно тот задался целью заглянуть в мысли гостя или даже душу. Словно примеривался к чему-то. Драко, отставив кружку, вопрошающе изогнул бровь, а Кингсли, откинувшись на кресле, усмехнулся. — Драко, — заговорил он, и Малфой вдруг отчётливо понял, что вот именно сейчас, только сейчас, они с министром подошли к основной цели их встречи, а всё ранее сказанное было, можно сказать, прелюдией. — Я пригласил вас сегодня не только, чтобы узнать, как продвигается работа. Есть ещё один повод и вопрос, который нам необходимо обсудить, — сообщил Кингсли, а заметив, что собеседник весь во внимании, продолжил: — Годовщина победы над Волдемортом и Пожирателями Смерти, десятилетие Победы — это, пожалуй, важнейшее событие магмира, которое нам предстоит отпраздновать. Отпраздновать достойно. Маги и волшебницы всей Британии ждут этого дня, и мы не имеем права подвести их. — Я понимаю. — Не буду долго ходить вокруг да около, Драко. В последний месяц я, да и весь Отдел Культуры, едва успеваем отбиваться от колдорепортров всех мастей. — Причина? — Причины две: это, конечно же, сами проекты, нами запланированные к празднику… и личность скульптора, отобранного нами, которая, несмотря на все наши старания, всё же стала известна общественности, — с досадливой гримасой развёл руками Кингсли. — Признаюсь, мы хотели до поры до времени это скрыть, чтобы оградить вас, Драко, от любых нападок. Мне пока удаётся сдерживать журналистов и их домыслы, которые могут пойти в печать. Но рано или поздно, и я думаю скорее рано, желание прославиться на сенсации перевесит моё распоряжение. Свобода слова, чтоб её… и тогда лавина хлынет. Поэтому я подумал, раз это неизбежно, тогда почему бы не расставить все точки над «Ё» одним махом?! Соберём всех в одном месте, здесь, в Министерстве, и устроим пресс-конференцию. И мы, вместе с вами, Драко, ответим на вопросы журналистов. Что думаете? Сможете выдержать? Потому что и вы, и я прекрасно знаем, чьей крови жаждут эти «кровопийцы» и по кому будет основной удар. Мои коллеги и я готовы, ещё с того момента, как выбрали вас вести проекты, а вы, Драко? Вы готовы? И если вам нужно подумать, чтобы дать ответ — подумайте, какое-то время у нас ещё есть. А Драко, опустив глаза, усмехнулся. Что ж… чего-то подспудно такого от нынешней встречи с Кингсли он, возможно, и ожидал. Сюрпризов, одним словом. А ещё удивлялся, почему драккловы писаки его ещё не осаждают, не дышат жадно в затылок, и совы стаями не ломятся в окна, хотя прошёл уже не один месяц, как он взялся за эту работу. Оказалось, сам министр магии встал на стражу его покоя и личного пространства. Лестно. О том же, чтобы сохранить интригу и тайну его личности, конечно, речи не шло изначально. Конечно, кто-нибудь из тех, кто в курсе, сболтнул бы, да и у журналистов нюх на сенсации… раскопали бы так или иначе. А пресс-конференция… хм… пожалуй, это и впрямь неплохая идея. Но как же не вовремя случился этот слёт авроров у Поттера. Его поддержка и присутствие за спиной очень бы пригодились. Драко определённо было бы спокойнее отбиваться от нападок журналистов, имея защиту в лице национального героя. Но, видимо, придётся справляться одному. А ведь писаки наверняка заметят отсутствие Поттера. — Я думаю, это хорошая идея — организовать пресс-конференцию, — ответил наконец Драко. — Я «за». И тоже давно готов к любому неудовольствию, что вызовет у магов моя кандидатура на должность скульптора таких значимых объектов. Ни единой секунды в этом не сомневался. Прошлое не перекроишь, — криво улыбнулся Драко.— Я тот, кто я есть. Кингсли выслушал его с одобрительной улыбкой. Даже некой гордостью. — Что ж… вот и чудно, — хлопнул министр по столу, так что чашки звякнули, подпрыгнув на блюдцах. — Я в вас не сомневался, Драко! Тогда мы с Отделом Культуры всё организуем, разошлём приглашения в газеты и журналы, аккредитуем наших «пираний», отсеяв лишних, и уже тогда сообщим вам дату и время. Думаю, через пару дней всё будет готово. Я лично займусь. Чем быстрее со всем этим закончим, тем лучше для нас. Согласны, мистер Малфой? — Согласен, министр. — Замечательно. А пока работайте и ни о чём не беспокойтесь. Положитесь на нас. Легко сказать: «Работайте и не беспокойтесь», — впереди маячила «прилюдная порка» за грехи прошлого. Даже не его личные, а драгоценного родителя. Когда доходит до порицания, осуждения и ненависти, понятие того, что дети не в ответе за грехи отцов, почему-то всегда забывалось. Поэтому Драко был уверен, что пока весь кошмар с пресс-конференцией не закончится, ни о каком спокойствии речи быть не могло. С такими мыслями он и покинул Министерство, вернувшись домой. А когда вечером Поттер наконец соизволил выйти с ним на связь через магический пергамент, Драко, варившийся с момента разговора с Кингсли в котле из неуверенности, сомнений и раздражения, не смог смолчать. Признаться, да, он слегка паниковал, успешно накручивая себя. Недаром же говорят, что нет худшего врага, чем ты сам. Заметив, что волшебный свиток замерцал, давая знать, что Гарри отписался в нём, Драко почувствовал несказанное облегчение. Его гриффиндорец всегда чудесным образом вытеснял лишние тревоги, сводя их к уровню «глупость», «не стоит внимания». Если, конечно, эти самые тревоги не были связаны с Поттером напрямую. Но все же Малфой посчитал не лишним узнать у него, насколько тот в курсе предстоящего. Поттер ведь водил дружбу с министром, да и его подруга Грейнджер занимает не последнюю, кажется, должность в Отделе Культуры. Тем более Гарри спрашивал, как прошёл его день. «Был сегодня на встрече с Кингсли. Ты в курсе происходящего в Министерстве и того, что задумал наш драгоценный министр? Его идеи?» — ответил он Гарри, в свою очередь забросав вопросами. «Какой именно идеи, Драко? У Кингсли их много, и не всеми он считает необходимым со мной делиться. Несмотря на наши с ним дружеские отношения. Он министр магии, а я всего лишь заместитель главы Аврората — у нас с ним разные сферы влияния», — отписался на это Гарри. «Ну да, ну да… а ещё ты Гарри-Легендарный-Поттер, которой, если бы пожелал, мог бы стать и министром, и главным Аврором. Только вот честолюбия не так чтобы много и амбиции не те», — подумал Драко со смешком, но, естественно, оставил эти мысли при себе. «И к слову, Драко, в Министерстве каждый день что-то происходит», — продолжил Гарри. — «Так о чём ты?» «Да о том, что кто-то сболтнул журналистам о проектах, которые готовит Министерство ко дню Победы, и том, что я их веду. Теперь Кингсли и весь Отдел Культуры едва отбивают нападки прессы. Так что министр решил, что стоит устроить пресс-конференцию. О чём мне, собственно, и было сказано на встрече», — сдал со всеми потрохами Шеклболта Малфой. Впрочем, через пару дней вести о предстоящем событии облетят маг Британию и не узнает разве что ленивый. «Ты в порядке?», — появившиеся на пергаменте строчки заставили Драко улыбнуться, а сердце отплясать в груди какую-то сумасшедшую чечетку. Забота Поттера тронула, прошила сознание, пробрала до глубины души. То, что Гарри не всё равно. Он погладил пергамент, сожалея, что это лишь бумага, а не кожа Поттера. И как же Драко хотелось его увидеть. Прикоснуться. Обнять. «Да», — написал он, пусть это и было не совсем так. «Сделаю вид, что поверил. И нет, я не знал. Видимо, всё было окончательно решено уже после моего отъезда. Хотя Кингсли, чтоб его, мог бы мне, конечно, прислать сову! Дракклы бы подрали закулисные игры и всю эту грёбаную политику! Это и меня касается. Раз уж сам втянул. Но в принципе… если подумать, то идея неплохая. Хотя, конечно, очень не вовремя. Сомневаюсь, что успею вовремя вернуться». «Беспокоишься?» «А мне не стоит? Ты ведь понимаешь, что этим стервятникам нужен не Кингсли, а именно ты— Драко Люциус Малфой?» «…и сын Пожирателя Смерти. Конечно понимаю! Но эй, Гарри, побольше веры в меня! Неужели ты думаешь, что я не смогу поставить на место зарвавшуюся кучку писак?» «Я верю. Но у прессы есть одно паршивое качество — давить числом. Они как саранча — набрасываются стаей и обгладывают до костей. Поверь тому, Драко, кто становился их жертвой не раз. У этой толпы, голодной до сенсации, человечность атрофируется». «Думаю, присутствие министра магии их сдержит», — написал Малфой в ответ на тираду Поттера. Впрочем, даже ему самому слабо верилось в собственное предположение, а Гарри даже не пытался питать иллюзии и надеяться на лучшее. «Я бы не сильно на это рассчитывал, поэтому предупрежу Аврорат. Отдам распоряжение, пусть на время конференции выделят дюжину ребят». «Думаешь, растерзают?» — схохмил Малфой — ему почему-то стало смешно, хотя Гарри предлагал дельные вещи. Бережёного Мерлин бережёт. Тем более если уж Поттера пробило, то и ему самому не грех слегка испугаться. Но в тоже время Драко верил, что каким бы ни был сильным психологический прессинг — он выдержит. Проходил в своё время испытание и похлеще, как во время заседания суда Визенгамота над семьями Пожирателей. Малфои, естественно, были в их числе. Едва ли сейчас будет хуже. Пресса предпочитает бить словами, а не бросаться с палочкой на врага. «Предпочту не дать им возможности это сделать. Не хочу рисковать. Неплохо если твои руки, ноги и мозги всё ещё будут при тебе к моему возвращению», — не без мрачного веселья отписался Поттер, не догадываясь, что мысли собеседника уплыли в совершенно другую плоскость. А они уплыли. Пару минут разговора, даже в письменном виде, с Гарри — и тревоги поутихли, и море уже виделось уровнем по колено. И когда раздражители исчезли, стало легко и как-то безшабашенно весело. Ну и другие занятные желания появились, кроме как говорить о серьёзном, важном и пока пустом. Драко сглотнул. По телу проскакал табун сладких мурашек, разом подняв волоски на теле. И хм… не только волоски — в паху стало горячо. Стоило представить его Поттера, в багровой аврорской мантии, с растрепанными волосами, серьёзного, одуряюще сексуального, с твёрдой линией губ и острым, как кинжал, взглядом глаз — мыслительный процесс просто отказывал. Хотелось одного — трахаться! Мерлин и Моргана… ну почему Поттер так далеко?! Насмешка судьбы. А ведь стресс можно снять так просто и приятно для обоих. С губ сорвался стон. Видимо, каким-то своим чутьём Поттер просёк, что с Малфоем что-то не так, или насторожился, когда ответ не пришёл ему сразу. На пергаменте появилось: «Драко? Всё хорошо?» «Не совсем. Тебя ведь рядом нет, гриффиндорское недоразумение», — в мыслях вздохнул Драко. А затем, азартно усмехнувшись, посмеиваясь в предвкушении реакции, написал: «Гарри, как ты смотришь на секс по переписке?» Пауза. А потом на пергаменте появились кривоватые, вкривь и вкось строчки, словно руки у Поттера безбожно тряслись, пока он писал: «Твою-то мать, Малфой! Я чуть не захлебнулся!» Драко рассмеялся. «Извини, не могу постучать по спинке», — вывел на пергаменте он. — «И ты не ответил на вопрос. Как насчёт секса по переписке? М-м?.. Ты помнишь наш последний раз? Было хорошо, правда?» — руки и у Драко тряслись, пока он теснил строчки на бумагу. Возбуждение накатило душной волной, так и тянуло расстегнуть джинсы, ослабив давление, уже приносившее боль. Судя по всему, идти ему после общения с Гарри под холодный душ. «Драко, угомонись! Никакого секса по переписке!» — обломал его любовник. — «Потерпи, я вернусь — займёмся им в реальности». «Обещаешь?» «Гарантирую! Будешь ходить враскоряку неделю». «Заинтриговал, Гарри. Но учти — я запомнил», — «пригрозил» ему Драко и был намерен стребовать все розданные ему авансы. Когда Поттер вернётся, чёрта с два он выпустит его как минимум пару суток из постели, и плевать, как этот работоголик потом будет оправдываться за пропуск службы. «Но всё-таки ты ханжа, Поттер», — сообщил он собеседнику. «Я не ханжа. Но если сейчас кто-то заметит мой стояк, буду чувствовать себя неловко именно я, а не ты». «О-о, так ты всё же возбудился?» — Драко расплылся в довольной улыбке, было приятно, что не только его горячие фантазии одолели после их беседы, и это, как ни удивительно, слегка прибило огонь в крови. «Я ведь не железный, Малфой, и Обливиэйт не заработал на голову. Но сейчас действительно не время и не место фантазиям». Драко чуть нахмурился, бегло глянув на часы— было десять вечера. «Ты не в номере? Или где вы там ночуете?» «Нет. В баре. Аврорат снял целую гостиницу в городе. Вот собрались выпить, поговорить. Объединяемся, одним словом». «Я надеюсь, чисто платонически объединяетесь? Как друзья и коллеги?» — осведомился он. Как же Драко не хотел, чтобы это прозвучало, будто он чокнутая ревнивая жёнушка, которая держит муженька под тотальным контролем. Ревность для Драко всегда была равна недоверию, а недоверчивым глупым идиотом до воя не хотелось выглядеть ни в собственных глазах, ни тем более в глазах Гарри. Не имел Драко никогда намерений затягивать петлю на шее своих любовников раньше и не собирался в будущем. Но одной фразой Поттер отправил его благие мысли дружно в ад, а когти проклятой ревности, о которой столько слышал, мгновенно царапнули по сердцу. Вот ведь… «Малфой, ты ревнивец!» — конечно, понял всё правильно Поттер, но вместо раздражения смеялся. Драко словно наяву услышал этот смех, увидел, как заискрились зелёные глаза, и то, как его аврор покачал головой, безо всякого раздражения к собственническим замашкам Малфоя. — «Но чтобы ты знал — я не смешиваю работу и личную жизнь. А измена — форма предательства. Это не по мне. Поэтому выдыхай». Драко и вправду шумно выдохнул. «Но если что, я буду говорить, что не свободен и у меня крайне ревнивый и мнительный партнёр, с которым я не хочу иметь проблем», — отписался вдогонку Поттер, а Драко снова задержал дыхание. Пытаясь понять, не мерещится ему то, что он видел на пергаменте. Не ускользал ли от него смысл. Гарри… он что?.. В горле от волнения даже пересохло. Облизнув губы, Драко взялся за ручку. «Ты не против огласки наших отношений?» — осторожно уточнил он. «Моя личная жизнь, конечно, никого не касается, но нет, не против», — вздох — Малфой буквально кожей его почувствовал, хоть и не видел Гарри. Тон разговора между тем снова неуловимо изменился, став серьёзным. Да и как иначе, ведь прежде они не обсуждали, что будет, когда магмир пронюхает о том, что Поттер и Малфой вместе. Мысли на этот счёт Гарри оставлял при себе, а Драко не считал нужным заглядывать в будущее, когда всё только-только наладилось. Заглядывать в будущее и гадать о реакции других людей на их отношения. Словно подслушав его мысли, Гарри написал: «Драко… Прежде чем всё закрутилось, я думал о том, что рано или поздно о нас узнают, да и сам скрываться или тебя скрывать не собирался. И вообще, помнишь, говорил тебе, что меня ничего не останавливает от того, чтобы попробовать? Я не лгал. Это моя жизнь, и чьё-либо мнение не повлияет на мой выбор. Поэтому если ты о чём-то таком думал — выбрось из головы!» Мгновение Малфой сидел просто ошарашенный. Удивлённый. Вот значит как? Гарри ко всему готов? И к тому, что официальное признание — это уже серьёзный шаг? Признать их отношения, дать понять всем, что они пара — это ведь уже не просто «попробовать». Нельзя всё будет замять, как ничего не значивший пустячок, сделать вид, что ничего и не было. Но судя по всему, Поттер это понимает и всегда понимал. А впрочем… могло ли быть иначе?! В груди стало удивительно тесно, стянуло туго под сердцем, а щёки заныли, готовые вот-вот треснуть от улыбки. Мерлин и Моргана… как же Драко всё же любит Поттера. И что бы ни произошло в будущем, какая бы боль ни ждала его — плевать — он переживёт, справится и ни секунды не станет жалеть, что влюбился в этого совершенно восхитительного мужчину. Гарри — человек, который заслуживает, как никто другой, любви. И ничего, что взаимности пока нет. Теперь Драко не сомневался — всё будет. Малфой хотел, но всё же сдержался, не стал писать о своих чувствах. Лучше скажет, когда его национальный герой вернётся из командировки. И скажет, и покажет. «Возвращайся скорее, Поттер! Я соскучился», — написал он вместо этого, что тоже было не меньшей правдой. «Я постараюсь. Ох ты ж дракклы…» «Что случилось?» «Извини, Малфой, мне нужно срочно идти. Очень срочно. Вот прямо сейчас. Спасать честь и достоинство главного Аврора. Пойду укладывать перебравшее начальство спать, пока оно здесь всё не разнесло к дементору». Драко рассмеялся, представив Гарри в роли няньки своего бравого начальника. «Тогда доброй ночи, Поттер», — пожелал ему Драко. «Спокойной ночи», — прилетело в ответ, и волшебный пергамент очистился, едва сияние угасло. А Драко ещё посидел, расфокусированным взглядом глядя вперёд с лёгкой улыбкой на губах. Потом тряхнул головой. — Ладно. В душ и работать.