Облако на завтрак

       Возрастная линия, проведенная директором, дополнилась ещё одной, светло-зелёной. Ночью Пивз попытался взорвать Кубок множеством петард, а после заколдовать так, чтобы вместо имён Чемпионов тот выдал озвученные Пизвом похабные стишки про педагогов. С ночи полтергейста никто не видел, зато появилась черта от проникновения любых духов.        Дурмстрангцы организованно бросили свои имена в Кубок сразу после завтрака, и тут же разбились на группы к тем, кто обещал показать им Хогвартс.        Эстер в который раз залюбовалась их кроваво-красной формой. Сама она надела своё любимое тёмно-зеленое платье из бархата и тёмный плащ с узорами по подолу. Борген и Поляков смотрели на неё во все глаза, смущая подобным вниманием, Крам и Фьеннеслев остались холодны.        — Пожалуй, стоит начать…        -… с нашего квиддичного поля, пока переменчивая шотландская погода не испортила нам прогулку, — влез к ним Малфой. На нём была явно парадная мантия глубокого синего цвета. — Позволите присоединиться к вам? Боюсь, мисс Холлард может быстро устать.        Эстер поджала губы, но смолчала. С одной стороны Хорёк был лишним, с другой — рамки приличия.        Утро было ясным, но прохладным. Западный ветер подгонял лениво текущую по небосводу грозовую тучу, и предложение Малфоя всё больше казалось правильным. Поле для квиддича действительно удивило гостей.        — У вас профессиональные кольца! — воскликнул Поляков, явно желающий оседлать метлу. — И даже хороший набор мячей.        — В Дурмстранге иначе? — спросил Малфой так самодовольно, будто самолично всё покупал и устанавливал.        — Тренировочные, чтобы было меньше травм.        Поляков лучше всех говорил на английском, после него были Борген и Ассер Фьеннеслев, слабо разбирающиеся в узких темах, а вот Крам едва мог связать предложение, и от этого чувствовал себя весьма неловко.        — Практика. Не много, — объяснил он. — Много играть, мало говорить.        Вскоре стал накрапывать слабый дождик, и Эстер позвала всех в замок. Поляков, казалось, был очарован. Его восхищали живые витражи, последние уцелевшие творения немецких мастеров, двигающиеся лестницы, исчезающие в самый неожиданный момент ступеньки, количество портретов и хорошие классы.        В особый восторг он пришел, когда Малфой предложил посетить библиотеку. Мадам Пинс обрадовала гостей тем, что директор Дамблдор дал им разрешение на посещение библиотеки, и даже Запретной секции.        Эстер на это обиженно вздернула нос. Ни один педагог ещё ни разу не выписывал ей разрешения! Хотя Квиррелл обещал со второго курса… Эстер слегка мотнула головой. Не время вспоминать о нём.        — Думаю, мы можем поделиться книгами и знаниями, — предложил Борген. Его глаза, казалось, слегка светились в полутьме библиотеки. За окнами темнело. — Если вы, мисс Холлард, не боитесь попасть на наш корабль.        — А мне стоит боятся, мистер Борген?        Отто светло улыбнулся и покачал головой. Полякова это явно разозлило.        Эстер не доверяла им. Что-то свербело на грани сознания, не в силах оформиться в полноценную мысль.        После библиотеки Малфой повел всех к домику Хагрида, за которым начиналась граница Запретного леса. Эстер уже была рада тому, что он навязался в компанию — Хорёк умел хорошо говорить и многое знал, даже она сама заслушалась.        — Вот, пожалуй, и всё, — Малфой даже не запыхался. — У Хогвартса великое множество тайн, но всё, что знал лично я, вы лицезрели сегодня.        Эстер чуть улыбнулась. Пытается войти в доверие, прохвост.        — Большое спасибо, — с ужасным акцентом сказал Крам. Всю экскурсию он старался не смотреть на Эстер. — Мы должны идти. По кораблю.        — На корабль, — подсказал Фьеннеслев. Голос у него был невероятно низким и глубоким.        — На корабль, — тут же исправился Крам. — Директор ждать.        — Ждёт.        — Ждёт.        — Конечно, — максимально дружелюбно улыбнулся Малфой. Если бы Эстер его не знала, поверила бы. — Встретимся на ужине.        Ужин прошёл в один миг, будто его и не было. Эстер даже была не уверена, съела ли она хоть что-то. Дурмстрангцы на сей раз сели с первокурсниками, прямо у преподавательского стола.        Наконец золотые тарелки засияли первозданной чи­стотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор под­нялся с места. Сидящие по обе стороны от него профес­сор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безу­частный, почти скучающий.        — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к сто­лу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на дверь позади профессорского стола, — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.        Директор вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы…        — Осталась секунда, — сказал Нотт, глянув на свои часы.        Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамен­та. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, осве­щенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор гром­ким, отчетливым голосом прочитал:        — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».        Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и востор­женных криков.        Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, враз­валку двинулся к Дамблдору повернул направо и, мино­вав профессорский стол, исчез в соседней комнате. Фьеннеслев и Борген аплодировали со всеми, но явно были слегка расстроены. Поляков же, подмигнув Эстер, демонстративно отсалютовал Чемпиону фляжкой и отпил с неё.        — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисмен­ты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!        Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок вы­стрелил еще одним куском пергамента.        — «Чемпион Бобатона — Айола Холлард!» — возве­стил Дамблдор.        Девушка летящей по­ходкой прошла между столов Гриффиндора и Хаффлпаффа. Эстер старалась аплодировать громче прочих, даже встав с места.        — Только глянь, как они расстроены! — шепнула Трейси, кивнув в сторону стола, где сидели бо­батонцы.        Расстроены — слабо сказано, подумалось Эстер: белокурая вейла готова была принять свой истинный облик и едва сдерживала малолетнюю сестру, две де­вушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд, ещё трое покраснели от злости, и лишь только двое юношей остались довольны. Это же друзья Айолы, которые приезжали летом, Лоран и Стефан Фатио!        Айола удалилась в соседнюю комнату зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса! Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дам­блдор поймал его и прочитал:        — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».        Взорвал­ся криками стол Хаффплаффа. Все до единого барсуки вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, при­ветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Кассиус Уоррингтон, единственный из слизеринцев, что во всеуслышание объявил о брошенном в Кубок имени, выскочил из зала, как пробка от шампанского.        Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь.        — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая уче­ников Бобатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защи­щать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад…        Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная па­уза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:        — «Гарри Поттер».        Никаких аплодисментов, только жужжание, как буд­то в зал прилетел рой рассерженных пчел. Кто-то встал, чтобы лучше рассмотреть приросшего к стулу Поттера.        — Мистер Поттер, подойдите.        Многие студенты встали со своих мест: кто-то кричал вслед сгорбленному Поттеру, что он мошенник, кто-то просто уходил из зала.        Было неприятно. Как будто опозорили при всех. Наплевали на нечто безумно важное и горячо любимое. Седрик Диггори не был слизеринцем, но он был славным парнем и действительно мог достойно представить школу, его без всяких сомнений можно было считать лучшим.        Поттер же… плевок иностранцам. И проиграет, тут к Трелони не ходи, либо ему будут совсем явно помогать.        — И это Хогвартс! — возмущалась в слух Трейси. — Ужасно!        Эстер могла лишь кивнуть.        — Пойдем на кухню, выпьем чаю, поболтаем?        Трейси казалась бледной. Даже до этой неприятной ситуации она выглядела довольно скверно.        — Пойдём. Но ты пообещаешь рассказать, что с тобой происходит.        Трейси затормозила недалеко от лестницы, ведущей в подземелья. Эстер встала рядом, переплетая их пальцы.        — Герберт… Я подслушала его разговор со старостой школы, Курт. Он сомневается во мне… говорит, что я слишком юна. Что я ему подхожу по всем параметрам, но Флиты — чистокровные, а моя мама магглокровная и…        — Он так сказал? — Эстер прищурилась, уже перебирая в уме, что она сделает с мнительным хаффлпаффцем.        Трейси покачала головой.        — Он хотел попасть на Турнир. Я ему говорила о том, что это опасно, но он не слушал. А потом сказал, что его вряд ли выберут, и что он поведет меня на Бал не как Чемпион.        — Вот видишь! Он идёт с тобой на Бал…        Эстер только сейчас поняла, что ей, возможно, придется это пропустить. Невеста Лорда не имеет права являться на такие мероприятия без жениха или старшего родственника, вроде отца. Которого у неё нет.        — Но он сомневается! Если честно… я теперь тоже.        — Он же тебе нравился?        — Да. А я ему приворотное варю. Вон, на ту вейлу, на которую он засматривался весь день.        — Кровожадно. Сначала всё выясни, подруга.        — Да уж не сомневайся.

***

       Поляков весьма спокойно отреагировал, и даже предложил вместе позаниматься в библиотеке — пока страсти не утихнут, лучше не ходит на корабль, где беснуется Каркаров. Борген предложил тоже самое, но только лишь поймав Эстер на выходе из зала и утащив за собой в укромную нишу.        — Не подумай ничего, просто учеба, — он обаятельно улыбнулся.        — Мистер Поляков предложил встретиться завтра в пять в библиотеке, присоединяйтесь, — улыбнулась в ответ Эстер.        Боргену это явно не понравилось, но он кивнул и ушёл. У ниши поджидал Нотт. Руки он скрестил на груди и смотрел так, будто Эстер в чем-то крупно провинилась.        — Опоздаешь на зелья, Нотт.        Тот растеряно смотрел ей вслед, позабыв всё то, что хотел сказать.        У дверей кабинета уже стояла толпа. Слизеринцы, все как один, нацепили на грудь большой значок с ярко горевшей в полутьме коридора надписью: Седрика поддержим — он Настоящий чемпион.        — Нравится, Поттер? — воскликнул Малфой. — Но это еще не все! Полюбуйся!        Он нажал на значок, красная надпись исчезла, ее сме­нила зеленая: Гарри Поттер, ты смердяк, Задавала и дурак. Слизеринцы загоготали. Все, как один, нажали на значки, и на Поттера отовсюду теперь смотрели блестящие зеленые буквы. Эстер видела, как четвертый чемпион невольно залился краской, и ей даже стало его жаль.        — Очень смешно! — язвительно бросила Грейнджер, презрительно глядя на группу слизеринских девчонок во главе с Паркинсон, смеявшихся громче всех. — Верх остроумия!        — Дать тебе, Грейнджер? — Малфой протянул ей значок. — Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые. Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку.        — Чтобы Малфой что-то дал бесплатно? — съязвила Эстер, подходя ближе. — Твой отец тебе точно отец, Дра-а-ако?        Несколько ребят хихикнули.        Поттер же выхватил волшебную палочку, и все расступились, будто образуя сцену. Эстер поежилась. Неприятно было находиться в таком окружении. Особенно если вспомнить, чем закончилась их прошлая перепалка.        — Опусти палочку, Потти.        Чемпион пыхтел от едва подавляемого гнева. За палочку схватился и красный, как его галстук, Уизли, хотя до того он стоял в стороне, явно делая вид, что его перепалка не касается.        — Слушайся плаксу Холлард, Поттер, — распылялся всё сильнее Малфой. Эстер подумала, что он специально провоцирует гриффиндорца, будто желая обратить внимание. — И она будет рада вместе порыдать на Запертой башне.        Эстер зло сверкнула глазами.        — Нашёл, что вспомнить, Хорёк.        Теперь уже и Малфой покраснел от злобы.        — Что же, давай сразимся, — Малфой вы­нул свою волшебную палочку. — Грюма здесь нет, и никто нас не остановит. Начинай, Поттер, коль такой храбрый.        Долю секунды они смотрели друг другу в глаза. Эстер ничего не успела сделать, и, честно говоря, даже не пыталась, чуть отступив. Мальчики взрослые, сами должны разобраться во всем.        — Фурункулюс!        — Дантисимус!        Из палочек выскочили лучи, на полдороге столкнулись и срикошетили прямо в подпевал: Гойл, взвыв, схватился за нос, который покрылся отвратительными гнойными нарывами, а Грейнджер…        — Гермиона! Что с тобой? — воскликнул Уизли, бросившись к ней и отнял ото рта руку.        Мерлин, её зубы… Верхние резцы, которые и без того выдавались, стали вдруг расти с ужасающей быстротой. Секунду-другую она по­ходила на бобра, но зубы все росли, перешагнули губу и уже достигли подбородка. Грейнджер в ужасе их ощупа­ла, и из груди у нее вырвался отчаянный вопль.        — Отчего здесь такой шум? — проговорил убийствен­но вкрадчивый голос за спиной Эстер.        Снейп, ну конечно.        — Потрудитесь объяснить, что здесь произошло.        Слизеринцы начали наперебой объяснять. Снейп ука­зал длинным пальцем на Малфоя:        — Рассказывай ты, Драко.        — Поттер на меня напал, сэр.        — Мы напали друг на друга одновременно! — возра­зил Поттер.        — А его луч попал в Гойла. Видите?        Снейп осмотрел Гойла. Лицо у того походило на ил­люстрацию из домашнего пособия по ядовитым грибам.        — Ступай в больничное крыло, — распорядился Снейп. — Холлард, быстро проводите и вернитесь.        — Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, — слышала Эстер за своей спиной.        — Если и есть какие-то изменения, то весьма незна­чительные.        Грейнджер промчалась так быстро, что едва не столкнула Гойла с лестницы. Гриффиндорцы, конечно же, заорали на Снейпа, желая нарваться на отработки минимум до окончания школы, но Эстер это мало уже волновало.        Мадам Помфри справилась с недугами буквально за долю секунды и даже успела предложить Эстер обследование, как вдруг двери Больничного Крыла распахнулись, и зашёл Грюм.        За ним угрюмо следовал Герберт Флит, у которого вместо правого предплечья будто был обугленный деревянный протез. «Так тебе и надо!»        — Поппи, милая, прими паренька, — пророкотал Грюм. — Огненные чары.        — Ох, что за напасть!        Флита тут же усадили на дальнюю койку, выдали темный пузырек с обезболивающим и окутали коконом из диагностирующих заклятий. Грюм глянул на Эстер.        — По какому поводу, Холлард?        — Проводила однокурсника, — Эстер повела плечами, поднимаясь. — Оттягиваю возвращение на зельеварение, сэр.        Грюм хмыкнул.        — Пойдемте. Негоже заставлять старину Снейпа ждать.        Вернулась Эстер слишком рано: Снейп только лишь закончил объяснять задание, и Трейси ставила котёл под основу.        Вскоре раздался тихий стук, и в класс шмыгнул Колин Криви, третьекурсник Гриффиндора, что вечно что-то колдографировал, и, одарив Поттера сияю­щей улыбкой, подошел к Снейпу.        — В чем дело? — сухо спросил декан Слизерина.        — Простите, сэр, но Гарри Поттера вызывают наверх, — Криви отличался совершенно легким нравом, и ничуть не боялся зельевара.        Снейп, нагнувшись, приблизил к Колину крючковатый нос, но улыбка не сползла его с восторженного лица.        — Поттеру предстоит еще час работы с зельями. На­верх он поднимется после урока.        Эстер добавила три сушеных грецких ореха и пять капель сока инжира. Помешала дважды по часовой стрелке. Зельеварение казалось самой эффективной медитацией.        — Сэр, сэр, его ждет мистер Бэгмен, — испуганно про­говорил Криви. — Все чемпионы должны идти. Их, по-мое­му, будут фотографировать.        — Хорошо, — прошипел Снейп не хуже змеи, — Оставь, Поттер, здесь сумку. Ты мне еще будешь нужен.        — Пожалуйста, сэр, Гарри надо взять сумку с собой. Все чемпионы там…        — Очень хорошо! — рявкнул Снейп так, что Эстер дрогнула и добавила лишний десяток драхм толченного рога единорога. — Бери свою сум­ку и вон с моих глаз!        Поттер перекинул сумку через плечо и пошел к двери. Вслед ему на всех столах слизеринцев зажглись зеленые буквы: «Гарри Поттер, ты смердяк».        — Драккл, — смотря на то, как в котле начинает кипеть светло-голубая смесь с перламутровым налетом, прошептала Трейси.        — Как это исправить? — в голосе Эстер было слышно отчаяние. — Толченный жемчуг? Мясо гадюки? Лепестки лютика?        — Тут не поможет даже Философский камень, — прошипел за их спинами Снейп, решивший проверить, как проходит работа. — Холлард, останетесь после занятия. Немедленно начинайте заново!        Смесь исчезла после едва заметного движения его палочки.        И они начали заново. Осторожным шепотом Эстер рассказала, что Флит попал в Больничное Крыло, и это так встревожило Трейси, что она едва не испортила второе зелье. Однако Снейп так долго распылялся над способностями Лонгботтома, что Трейси и Эстер успели не только всё обсудить, но и вовремя сдать свою работу.        — Мне дождаться тебя?        — Если возьмешь мне обед — то можем пойти позаниматься в библиотеку.        Трейси замялась. Снейп остановил Рона Уизли, чтобы передать наказание для Поттера.        — Я хотела проведать его, — Трейси, стараясь скрыть неловкость, накручивала выбившийся из прически локон на палец. — Если ты хочешь, то я, конечно!..        — Брось, — улыбнулась Эстер. — Я наверняка сегодня буду мыть котлы. А ты, я вижу, уже готова его выслушать и не мстить.        Пока они разговаривали, получил своё наказание и Малфой, тут же пробкой выскочивший за двери кабинета.        — Мисс Холлард, — строго начал Снейп и тяжело вздохнул.        Эстер послушно подошла. Причин, по которым Снейп её задержал, не было совершенно, по её скромному мнению.        — Профессор Грюм на прошлом собрании попросил отправлять некоторых отстающих учеников на отработки к нему. И я был изумлен тому, что ваше имя присутствовало среди прочих… неблагонадежных.        Эстер залилась краской.        — Холлард, вы должны понимать, что в мои обязанности декана входит и помощь неуспевающим ученикам и их защита перед другими профессорами. И вы должны понимать, как я выглядел, переспрашивая ваше имя и изумляясь, что у вас есть хоть какие-то проблемы.        Эстер поджала губы.        — Но мне открыли глаза, Холлард. Профессора всё лето и начало года с удивлением отмечали в вас изменения. Прогулки по Лютному, стычки с однокурсниками, слабые результаты на занятиях, тесное общение с иностранцами — всё это не пойдет вам на пользу, Холлард, и может повлиять на отношения с вашей семьей. Особенно с…        — Простите, профессор, но моя семья не входит в круг ваших обязанностей, — Эстер трясло от собственной смелости и глупости. Интересно, кто видел её в Лютном? — Если позволите, я пойду.        Снейп скривился, но молча кивнул, смотря за тем, как Эстер нервно схватила сумку и вылетела из кабинета.        На обед она не пошла, лишь бесцельно бежала по старым коридорам замка, надеясь выпустить пар. Как на зло, ей не попался не только ни один студент, но даже портрет или призрак.        Она прижалась лбом к обжигающе холодному камню. Вдох. Медленный выдох на счет.        — В конечном счете, ничего не произошло. И это действительно не его дело… Мерлин, а если он очередной друг жениха? Драккл, драккл, драккл!        Но Эстер чувствовала, что ей неприятно не оправдать мнение декана, что надо больше уделить внимание учебе, ведь, действительно, последние эссе она писала кое-как, посвящая себя трактатам по Защите. И это чувство тяжелым камнем давило в подреберье.        «Но ведь всё это не важно! К дракклу Снейпа. Ко всем демонам Яксли. Мне нужно успеть написать эссе Грюму и добавить туда вопросы. И нужно почитать старые газеты. И наконец встретиться с сестрой, пока та что-нибудь не выдумала».