XI. Драконья чешуя
9 сентября 2023 г., 22:24
Грюм больше не оставлял Эстер после занятий. За Непростительными по программе шли Защитные заклинания. И начиналось всё с чар, позволяющих скрыть волшебника от опасностей и обнаружения.
— Кто мне расскажет, что он знает о дезиллюминационном заклинании? Лонгботтом.
— Это ч-чары хамелеона, сэр.
Гриффиндорец всё ещё до трясущихся поджилок боялся Грюма, но уже мог говорить на его занятиях и даже хорошо показывать себя на практике. А ещё он частенько пил с профессором чай.
Эстер не понимала, почему это её так раздражает.
— Верно, Лонгботтом. Пять баллов Гриффиндору. Дезиллюминационное заклинание не делает вас невидимым, вы лишь сливаетесь с местностью. Чем лучше у вас натренирован навык пребывания под этими чарами, тем сложнее вас обнаружить. Палочки достать, отработаем движение. И помните — постоянная бдительность!
Постоянная бдительность из уст Грюма значила многое: и всю технику безопасности, которую каждый ученик мог рассказать даже после резкого пробуждения, и контроль своих действий, и контроль окружающих.
Конечно, Грюм мог в себе всё это сочетать, опыт и Глаз немало ему помогали, но четверокурсники были теми ещё растяпами.
Крэбб, бездумно повторяя движение и словесную формулу, указал палочкой на спину Лонгботтома. Тот резко замер, хватаясь за макушку. Нижняя половина его туловища мерцала, будто гриффиндорец стал полупрозрачным.
— Отработка, мистер Крэбб, и пять баллов со Слизерина! Фините Инкантатем.
Тело Лонгботтома вернулось к своему прежнему виду.
— Вам не пять лет, умейте сдерживать свою магию!
Поттер, до того блиставший на занятиях, заметно сдал позиции, уступая не только слизеринцам, но и самым ленивым гриффам. Чары не дались ему ни на том, вводном, ни на последующих трех уроках, и Грюм также оставлял его на отработки.
Эстер слышала, как гриффиндорцы обсуждали это. Поттер, великий мальчик-который-выжил, занимался с Грюмом не только теми чарами, что они проходили на занятиях, но и другими, более продвинутыми. Всё было без толку, но сам факт.
— Он помогает тебе, Гарри, — Эстер едва дышала, слушая голос Грейнджер из-за стеллажа. — На Турнире часто гибли ученики, и все профессора беспокоятся. Пойми же, тебе нужно как можно чаще заниматься.
Эстер хмыкнула. Поттера и его закадычных друзей никогда нельзя было встретить в репетиториях и на факультативах.
— И Рон тоже беспокоится, — спустя недолгое молчание произнесла Грейнджер.
— Он первый начал, — стоял на своем Поттер. Эстер скривилась. Голос у него был высокий для мальчишки. — Пусть первый и подойдет.
— Но тебе его не хватает! — теряла терпение Грейнджер. — И я точно знаю, ему тоже без тебя плохо.
— Мне… мне его не хватает? Ничего подобного!
Эстер отстранилась, заметив, что в библиотеку пришёл Крам. За ним, по обыкновению, вошла толпа хихикающих британских дурочек.
— Холлард, — увидев её, Крам облегченно улыбнулся. Свою славу он не любил, и даже думал бросить квиддич. — Рад встрече.
— И я рада, Крам. Твой английский стал намного лучше.
— Больше практики, — он неловко пожал плечами. — Не знаешь, где книги о драконах?
Эстер удивленно вскинула брови. Трейси говорила ей что-то о том, что ночью выбралась на свидание со своим Флитом, которого простила после множественных признаний, и увидела в Запретном лесу быстро потухших пожар.
Неужели… первое испытание?..
— Пойдем, я покажу.
— Спасибо. И, Холлард, — Крам нахмурился, — я могу попросить не говорить? Никому.
— Поверь мне, скоро они все узнают, — Эстер хмыкнула. — Надо же, они действительно пытались это скрыть?
— Он опять здесь! Что ему у себя на корабле не сидится? — вдруг услышала Эстер. Голос определенно принадлежал Грейнджер. — Пойдем, Гарри, отсюда. Позанимаемся лучше в гостиной. Сейчас сюда сбегутся поклонницы и начнут трещать.
«Интересно, меня она тоже записала в поклонницы?»
В карету Бобатона Эстер не пустили. Оказывается, непривыкшие к отсутствию роскоши французы взяли с собой с десяток домовых эльфов, которые готовы были стоять на смерть, но не позволить никому узнать тайны хозяев.
— Просто позовите Айолу Холлард, — упрашивала Эстер.
Смешной домовик, отрастивший куцую рыжеватую бородку, покачал головой.
— Non, мадемуазель волшебница, Моне не может позвать мадемуазель Холлард.
— Моне, это моя сестра! Мы не виделись Мерлин знает сколько времени. Я же не прошу впускать меня в карету, просто передай ей, что её ждет Эстер Холлард.
Эльф подергал себя за бороду, но грустно вздохнул и с хлопком исчез. Айола появилась на ступенях их кареты меньше, чем через три минуты, тут же заключая сестру в объятия.
— Эсса! Я все думала, когда ты вспомнишь про меня. Пойдем в ваш замок, негоже тебе мёрзнуть.
Эстер скривилась. Айола просто не могла упустить шанса съехидничать. Иногда ей казалось, что именно в их родне мелькнули острые на язык и когти вейлы, а не у неудавшейся чемпионки — Флёр Делакур, что приворожила наверное треть мужского населения Хогвартса.
— Как ты?
Айоле хватило сил убрать свой оптимизм. Эстер хмыкнула.
— Всё ещё обручена, если ты об этом. Лучше расскажи о себе.
Айола, не удержавшись, хихикнула. Все прибывшие французы, кроме её лучших друзей, Лорана и Стефана Фатио, что были самыми непохожими близнецами из всех, встреченных Эстер до того, обозлились на Айолу. Группа девушек, во главе с Анник Жирарден, даже хотели проучить её и саботировать её выступление на первом туре, но острым у Айолы был не только язык, но и ум. И характер был далеко не ангельский. Девицы были в срочном порядке отправлены во Францию, и никто не желал говорить по какой причине.
— Помнишь проклятье Николет Холлард?
— Ты не могла, — с недоверием протянула Эстер, и, смотря в лукавые глаза сестры, осознала — да, могла.
Эстер скривилась. Девицам обеспечены долгие дни с ужасно зудящими наростами, похожими на осьминожьи щупальца, которые светились в темноте и неприятно пищали. И, к тому же, они постоянно вылезали в новом месте! До тех пор, пока не пройдет долгая и обидная неделя.
— Я ожидала от тебя чего-то более… изобретательного.
— Например?
— Например, приворот на вашу вейлу, — вспомнила Эстер про коварный план Трейси. — Воплощение их шалостей на них самих, чтобы им досталось от преподавателей. Или, если проклинаешь, то так, чтобы три школы это лицезрели, а не только ваша директриса.
Айола задумчиво провела палочкой по накрашенным губам.
— Что же, я знаю, что буду делать в следующий раз.
Драко Малфоя слегка укачивало. Но даже с позеленевшим лицом он выдавливал улыбку и с интересом слушал Александра Полякова, пока Ассер Фьеннеслев и Теодор Нотт пытались открыть запертую дверь, за которой скрывалась библиотека дурмстрагцев.
Эстер стояла чуть обособленно. Её взгляд был прикован к задумчивому Отто Бергену, что обратил внимание на руны вдоль деревянного проема. А в голове мелькали только вопросы «почему она здесь» и «почему именно в этой компании», но ответы никак не вырисовывались.
— Обычно директор не закрывает библиотеку, если мы не перемещаемся под водой, — Поляков улыбался. Его сегодня не тянуло кривляться и актёрствовать, но настроение у него явно было на высоте. — Но сегодня он решил лично курировать Виктора, а это значит, что остальным остается гулять и развлекать себя самостоятельно. Хорошо, что кухня открыта.
— Директор ведет у вас все занятия?
— Да, ведь сюда невозможно привезти весь штат профессоров. Гораздо легче передать все обязанности в школе своему заместителю, и изредка с ним связываться, — Борген хмыкнул. — К слову, директор и близко не такой хороший педагог, как те, что преподают у нас, и уже каждый успел пожалеть о поездке. У нас же выпускные экзамены, разве что Саша от них освобожден.
Сашей звали Полякова, и Эстер буквально заставила себя привыкнуть к обращению по именам. Хотя бы в этой компании.
— Что? Почему?
— Я родился в сентябре, — Поляков улыбнулся, будто и не замечая ничего вокруг, кроме Эстер. — Теперь я на курс младше своих ровесников.
— У меня также, — Эстер отвернулась от юношей. — Только я родилась в декабре.
Она надеялась, что никто не заметил её смущение. В последние дни она часто сбегала из замка то к сестре и её друзьям, то к кораблю Дурмстранга, и с каждым днём было сложнее и сложнее игнорировать взгляды Полякова и его намеки, проскальзывающие в наивных комплиментах. Ещё сложнее было поверить, что она искренне ему нравится. Борген очень вовремя нашёл руну-активатор, и отворил дверь, и юноши поспешили к гравюре, изображающей Дурмстранг.
Острый темный замок встрепенувшимся хищником возвышался на скалах, у подножья которых бушевали сильные волны. Гравюра была волшебной. И даже пахла морской солью.
Поляков направился к стеллажам с учебниками и вспомогательными пособиями. Эстер тут же подошла к нему.
— Это моя полка, — поделился он, указывая на самую нижнюю. — Шестой курс, обязательные предметы и факультативы.
— Что это за язык? — Эстер осторожно провела кончиками пальцев по потрепанным корешкам.
— Немецкий. В Дурмстранге обучают в основном на нем.
— В основном?
— Мы же европейская школа магии, у каждого студента, помимо немецкого, минимум один дополнительный язык, у многих по два, а некоторые ещё и берут свой основной, чтобы не забыть за семь лет. А если возьмешь алхимию или продвинутое зельеварение — готовься к обязательному изучению дополнительно латыни и русского, независимо от того, что ты набрал раньше.
— И какие изучаешь ты?
Эстер смущенно скосила глаза на Александра. С его лица не сходила мягкая, теплая улыбка, а взгляд не открывался от неё. Она ещё не видела его таким. Казалось, что Поляков — вечный весельчак и балагур, просто не способный остановиться хоть на мгновение. Свободный и легкий, словно ветер, он явно не дал бы никому себя покорить, обуздать. Но сейчас он поддавался ей.
— Итальянский и латынь. Русский, который является моим родным, мне зачли в иностранный, чтобы я учил и его, и в тоже время основной немецкий, потому что иначе нагрузка выходила запредельная, — он пододвинулся ближе, осторожно прикасаясь своим мизинцем мизинца Эстер.
— А что ещё изучаешь?
— Зельеварение, астрономию, алхимию, темные искусства, — Александр пошёл дальше, почти взяв её руку в свою. Теплая, сухая, мозолистая. — Знаю, как у вас к ним относятся, но важно знать, чему ты хочешь противостоять.
— Я это понимаю. Наш профессор говорит также.
— Грюм? Никогда бы не подумал. О нем говорили, что он большой противник тьмы.
Эстер было на это совершенно плевать. Больше её волновали тонкие бледные губы напротив и собственное бешеное сердцебиение.
— Хэй, ботаники, что читаете?
Эстер дернулась, хотела было вырвать свою ладонь из руки Полякова и ответить что-нибудь едкое Нотту, но Александр мягко её сжал и переплел их пальцы. Сердце будто сделало финт Вронского.
— Ты очень красивая.
— Ты тоже.
Эстер покраснела от корней волос до высокого ворота платья. Но его это, казалось, только лишь умиляло.
— Эстер, скажи, ты согласишься пойти со мной на Бал?
Она замерла.
— Я понимаю, что это неожиданно, и пойму, если у тебя кто-то есть на примете — мы ведь не так давно знакомы и…
— Боюсь, что я не смогу пойти с тобой. Но я бы хотела подарить тебе танец, — Эстер поджала губы.
Дракклов Яксли, даже сейчас он портил такой важный для неё момент.
— Я понимаю, у тебя кто-то есть и ты…
— Жених. Брак договорной, но сам понимаешь.
Эстер хотела было отвернуться, но Александр заключил её в объятья. Его сердце тоже волновалось, но лицо оставалось спокойным. «Такое громкое».
— Я с радостью украду вас на танец, моя леди. И даже на несколько.
— Надеюсь, у тебя приличный костюм.
— Лучше молись Мерлину или кто тут у вас в почете, чтобы я не отдавил тебе ноги.
— Уж это я быстро исправлю.
***
Эстер на цыпочках вышла из комнаты, стараясь не разбудить соседок, почти добралась до выхода из мрачной гостиной, как услышала надоедливый голос Нотта: — Далеко? — Не твоё дело. — Будет моё, когда с тебя снимут баллы. Эстер выдохнула, поворачиваясь. Нотт сидел у потухшего камина, вся его поза говорила о том, что он совершенно случайно задремал именно здесь. Но Эстер ему не верила. Складывалось подозрение, что он всё расскажет дорогому женишку, и побег, рассчитанный уже почти полностью, будет провернуть гораздо сложнее. — Меня не поймают. Легкое движение, ощущение, будто ей на макушку пролили сырое яйцо, чьи холодные струйки потекли по всему телу, и вот Нотт её едва видел. «Надо было сразу же заколдовать себя», — Эстер недовольно скривилась, отступая к выходу. Нотт вскочил, но не успел её поймать. Пустынные коридоры замка завораживали. Тут повсюду были древние тайны, жаждущие разгадки, но сегодня Эстер посвятит себя не замку. Запретному Лесу. Александр ждал её неподалеку от места проведения Ухода за Магическими существами. На нём был темный старомодный костюм вместо привычной ярко-алой формы, чем-то напоминающей военный камзол. — Моя леди, — лицо Полякова смягчилось улыбкой, и Эстер показалось, что он весь светится. — Я боялся, что ты не придёшь. Эстер подхватила его за подставленный локоть, заражаясь этой светлой улыбкой. В груди потеплело, и она буквально порхала над землей, а не шла нога в ногу с дурмстранговцем. — Уже все Чемпионы обо всем знают, — говорил Поляков. — Витька все книги по драконам прочитал, и признался, что план у него самоубийственный. Айола уже тоже решила, как будет справляться со своим драконом. У неё было несколько заготовок, которые сестра совместно с Эстер и близнецами Фатио проанализировали, и решили, что этой подготовки достаточно. — Хуже, чем то, что он вытворял на Чемпионате? Эстер отлично помнила фотографии в Пророке. Нос Крама часто ломали в прошлом, и иногда он сам портил себе орлиный профиль, обманывая врагов погоней за несуществующим снитчем. — По его словам, в стократ. Пробираться по лесу решили без освещения. Драконологи чтили подписанные договора и всех любопытствующих живо разворачивали на подходе. Лесных обитателей ни Эстер, ни Александр не боялись — никто не приблизится к вотчине даже одного дракона, что уж говорить о четверых! По загону, огражденному крепкими брусьями, ходили на задних лапах четыре огромных злобного вида существа, издавая громоподобный рык, из клыкастых пастей вырывались в темное небо на высоте двадцати метров яркие языки пламени. Серебристо-голубой с длинными острыми рогами скалился на волшебников и щелкал зубами. Зеленый, покрытый гладкой чешуей извивался и топал могучими задними лапами. У красного шею украшала бахрома из тонких золотых пик, он выдыхал огонь в виде огромных грибов. Был еще гигантский черный, больше других похожий на ящера, он находился совсем рядом. Не менее тридцати волшебников, семь или восемь на каждого дракона, старались утихомирить их, крепко держа в руках цепи, прикрепленные к толстым кожаным ремням, опоясывающим шеи и лапы драконов. Задрав голову, Эстер, словно завороженная, смотрела в глаза черного дракона, зрачки у него были вертикальные, как у кошки, и выпучены не то от страха, не то от гнева. — Хвосторога! А там валлийский зелёный. И китайский огненный шар. О, и милашка — шведский короткокрылый. — Любишь драконов? — спросил Поляков. Его ладонь легла на плечо, обжигая теплом. — Только издалека, — честно призналась Эстер. — Они завораживающие. Опасные. Жаждущие свободы. — Похоже на тебя, моя леди. Подойдем поближе? — Может, лучше прогуляемся? Поляков тихо рассмеялся, уводя её от поляны. Не хватало ещё попасться усталым драконологам. Путь обратно был несомненно быстрее, однако Александр повел её не в замок, не делая попадаться кому-то на глаза, а в Хогсмид. — Слышал, один паб тут работает постоянно. «Кабанья голова» стояла в стороне от главной дороги деревушки, находясь довольно близко к лесу. Даже после холодного шотландского ветра паб не казался уютным, даже не был похож на трактир: убогая грязная комнатка, чем-то насквозь пропахшая. Окна покрывал такой слой сальной грязи, что лунный свет едва просачивался в комнату, и освещалась она огарками свечей, расставленными на грубых деревянных столах. Посыпанный опилками пол, на первый взгляд земляной, оказывался каменным с вековым наслоением грязи. Ничего не изменилось за лето. И это скорее нравилось Эстер, чем нет. Паб «Кабанья голова», каким бы неприглядным ни был, оставался островком стабильности. — Мне сказали, что здесь прилично, — извиняясь, повернулся к ней Поляков. По его лицу и шее пошли розовые пятна, как у Малфоя. Наверное, все блондины так краснеют. — Прости. Можем пробраться на корабль или я доведу тебя до гостиной… — Всё хорошо, — Эстер переплела их пальцы. — Добрый вечер, мистер Аберфорт! Бармен, нахмурившись, слегка кивнул. Александр заказал у него смородиновый ром и сливочное пиво, и пусть посуда была не чище самой комнатки, им было всё равно. Поляков был рослым, чуть ли не на голову выше её самой. И осторожно целовался, нежно удерживая её лицо в своих широких руках. Руки сами собой обняли его за шею. — У меня для тебя подарок. Александр вытащил из внутреннего кармана гладкие глянцевые пластины, переливающиеся оттенками зелёного. Какие-то было большими, почти с ладонь юноши, какие-то не длиннее мизинца Эстер, но все они выглядели просто удивительно. — Как ты их достал? Поляков самодовольно улыбнулся. У него была крайне живая мимика, и он никогда не смог бы ничего скрыть. — Любые драгоценности к твоим ногам, моя леди. Я пробирался днём, поймал пересменку, и мне удалось достать только валлийского. Но если хочешь, то я доберусь и до остальных. — Спасибо, — Эстер перебирала в руках чешую. Твердая. И прохладная. — Это уже лучший подарок. Они вновь поцеловались. После Александр взял её руки в свои, и сказал, что как только она отогреется, они пойдут гулять дальше — он заметил весьма приятную дубовую рощу по другую сторону Черного Озера, где, по его словам, должны обитать если не единороги, то лукотрусы.
