XIII. Святочный Бал и рой светлячков
23 сентября 2023 г., 22:40
Лоран и Стефан Фатио всегда забавляли Эстер.
Оба они были невысокими, чуть выше низкорослой Айолы, оба с темными милыми кудряшками, однако Лоран их заправлял в высокий хвост на затылке, а Стефан обрезал почти под ноль. Оба голубоглазые, только у Лорана небольшое коричневое пятно на правом глазу — гетерохромия. И оба левши, с очень похожими палочками из явора.
Лоран был более спокоен и сдержан. Он часто забывал бриться, зная, как девушек сводит с ума его внешний вид, и постоянно пропадал на свиданиях или в лаборатории их троицы.
Стефану же всегда нужно было что-то трогать, чем-то щелкать, что-то жевать или вертеть меж длинных пальцев, или же трясти ногой. Всегда, пока он не доберется до запрещенного в любой школе и академии табака. Стоит длинным пальцам Стефана Фатио взяться за сигарету, как он преображается в максимально собранного взрослого человека. А ещё именно он всегда воплощает безумные идеи брата в жизнь, зная как, но не в силах придумать что.
Напивались они одинаково: с маленького количества и сразу в состояние спятивших лепреконов.
— Что хоть пили? — пытаясь перекинуть тяжелую руку Лорана через своё плечо, уточнила Эстер, но низкие близнецы были неудобной ношей.
— О, они создали новый рецепт крепкого пива, и мы его испытывали, — рассеяно улыбнулась Айола. Глаза её едва фокусировались, а шаг был нетвёрдым, но Стефана она подняла и даже вела в нужном направлении. — Всё думали над названием.
— И какие варианты вышли в финал?
— Там до этого финала, как нам с тобой до Мерлина. Но мне нравится «Гнев Хвостороги».
— После её гнева вы были бы не в состоянии осуществить любой иной подвиг.
— Они и не в состоянии, — хихикнула Айола.
Взгляд её с большим трудом сфокусировался на сестре. Красивое лицо исказилось, будто став темнее и неуловимо неприятнее, хотя Эстер готова была поклясться, что Айола не скривилась и не показывала каких-либо эмоций. Будто какая-то её часть стала лучше ощущаться.
— Ты знаешь, что Крам купается в вашем Озере?
Айола всегда, когда злилась, пыталась обособить себя ото всех: игрушки становились собственностью Эстер, хотя до того были исключительно общими, любые решения принадлежали кому угодно, но не сестре, склонявшей окружающих на него. И вот сейчас «вашем» достаточно красноречиво подчеркнуто.
— Видела его пару раз, — признала Эстер. — Он со мной мало общается.
— Но достаточно для того, чтобы разгадать тайну яйца спустя полдня после меня.
Эстер остановилась на половине пути, буквально вынуждая встать и сестру. Айола поджала свои ярко накрашенные губы. Фатио что-то пробормотали.
— Ты прекрасно знаешь, что твои тайны я не разглашаю.
— А ещё прекрасно знаю про твоего русского. Ему же ты доверяешь? Что, если он просто собирает информацию для своего дружка?
— Мы начали общение ещё до момента, когда тебя или Виктора избрали…
— Ах, уже Виктора.
Эстер молча повела Лорана дальше к карете Бобатона. Что-либо объяснять сестре в подпитие — абсолютно бесполезное занятие. Она стояла бы на своем даже в трезвом уме, что и говорить, когда ей управляют исключительно чувства и сомнения. Но почему-то Эстер всегда продолжала пытаться.
Незадолго до рождественских каникул Грюм вновь оставил Эстер после занятий.
Как и тогда, в самый первый раз, он в абсолютной тишине собирал в ровную стопку свитки с домашним заданием, наточил заклинанием перья, проверил чернильницу. Его магический глаз был направлен на дверь.
— Твой браслет, Холлард. Он же не может быть направлен лишь на Империус?
Эстер присела за первую парту, невольно касаясь кончиками пальцев своего сокровища.
— Защищает от легилименции.
Грюм сухо кивнул, будто итак знал. Может, так оно и было — слишком хорошо он помнил и Итана Холларда, и леди Катарину, в девичестве Розье, а браслет когда-то был у неё.
— Это хорошая вещь, но если ты её лишишься…
— …буду как на ладони, — Эстер повела плечами. — Не понимаю, зачем мне это сейчас?
Грюм молча смотрел на дверь. После резким движением заколдовал её и подался вперед, оказавшись на расстоянии не больше десяти дюймов. Эстер не дернулась только оттого, что всё произошло слишком быстро.
— Я не просто так твержу про постоянную бдительность, Холлард, — Эстер казалось, что настоящий глаз Грюма горел предвкушением. Голос он понизил, хотя Эстер отчетливо чувствовала переполненные магией чары конфиденциальности. — Ты, должно быть, не помнишь те годы, когда Тёмный Лорд властвовал, однако я прекрасно: всё должно повториться. И будет мощнее, в сотни, — нет, тысячи! — раз, понимаешь?
Эстер тут же вспомнила начало августа, бледное, но надменное лицо Нарциссы Малфой, её слова, над которыми она тогда лишь посмеялась.
Моя семья считает, что грядут сложные времена, мисс Холлард. Было несколько предзнаменований
Можно ли было верить Грюму, который давно обрел славу параноика? Или Нарциссе Малфой, которая могла иметь свои виды на сестер Холлард? Но ведь они не связаны, — никак не могут быть связаны! — и говорят об одном и том же.Насколько я помню, Холларды всегда были его… верными сторонниками
Но что, если Грюм её проверяет? — Неужели вы считаете, что Он вернется? — Эстер чуть усмехнулась, повторяя свои же когда-то сказанные слова. — Это невозможно. Тот-Кого-Нельзя-Называть уничтожен, и, боюсь… — Обрати внимание на Турнир, Холлард. Эстер непонимающе нахмурилась. Грюм покачал головой. — Кто-то целенаправленно ввел Поттера в Турнир, и никто до сих пор ничего не выяснил. Кто-то достаточно могущественный, чтобы заколдовать неподвластного магии полтергейста, лишь бы отвлечь от себя внимание. Кто-то достаточно хитрый, чтобы обмануть Дамблдора и меня. — Честно говоря, профессор, меня мало интересует Поттер. — Заинтересует, когда придется выбирать сторону! — рявкнул неожиданно Грюм. — И уж тем более придется, когда семья разделится, и тебя саму будет рвать на части. Эстер опустила глаза. Это явно была больная тема для Грюма. — Я вам верю, — тихо сказала он. — Но что вы предлагаете мне? Грюм откинулся на спинку своего стула, слегка массируя ноющее колено. — Окклюменция, Холлард. Возможно, она когда-нибудь спасет тебе жизнь. Но не надейся, что быстро получится, это сложное искусство. И сначала я засажу тебя за книги. — Хорошо, сэр. Грюм покивал, достал пергамент и быстро написал что-то маленьким, острым почерком. — Продлеваю тебе разрешение в Запретную Секцию. Для начала осиль «Окклюменцию» Онории Наткомб, а там посмотрим. И, Холлард? — Да, профессор? Эстер уже почти дошла до двери. — Будь осторожна с иностранцами. И с выпивкой. Эстер понадобилась секунда, чтобы понять, что никто не знает о скандале в карете Бобатона. — Это разве не обычный официальный бал, где все прилично и вылизано? — Эстер невольно улыбнулась. — Я тоже был студентом, Холлард, и не так давно, как ты думаешь. — До завтра, сэр. На рождественские каникулы четверокурсникам задали очень много уроков, но это мало кого волновало. Всю неделю до Рождества студенты только и делали, что развлекались. Многие не поехали домой, и в гостиной Слизерина было почти так же людно, как в учебные дни. Снег все падал и падал, и скоро замок и окрестности укрылись толстым белым одеялом. Голубая карета Бобатона сидела в снегу, как огромная обледенелая тыква; домик Хагрида смахивал на имбирный пряник; иллюминаторы дурмстрангского корабля заиндевели, а с мачт и снастей свисали тяжелые витые сосульки. Эстер перестала ходить на корабль ещё после начала отработок профессора Грюма, дав передышку и ему, и декану. Незачем было бегать по сугробам, когда Поляков сам почти поселился в замке и облюбовал несколько кабинетов, постоянно их меняя. Пару раз к ним заглядывал Поттер, но тут же исчезал, красный, как его галстук. Иногда приходила Трейси со своим Флитом, которому не нужно было ничего говорить, чтобы влиться в их компанию. А Александр наконец узнал, что Малфой и Нотт никогда не были друзьями Эстер, хотя и с завидной регулярностью садились поближе к ней на всех занятиях, и недавно она и не заметила, как коварные однокурсники втянули её в дискуссию по чарам. С одной стороны, Эстер была рада познакомить подругу и тайного возлюбленного, но при них Поляков никогда не целовал её, не брал за руки, не убирал кудрявую непослушную прядь за ухо. Когда они были рядом с кем-то, кроме дурмстранговцев и Малфоя с Ноттом, Поляков всегда держал дистанцию. Эльфы в кухне трудились не покладая рук, и обеденные столы ломились от изысканного жаркого и соблазнительных десертов. Все радовались жизни, только Флёр Делакур все время на что-нибудь жаловалась. — Эта ваша еда слишком тьяжолая. Моя красивая мантия будет мне мала! — недовольно воскликнула она как-то вечером в Большом зале. Чем хмурая с самого утра Айола её прокляла не могли выяснить ни мадам Максим, ни мадам Помфри, и трансфигурированую в огромного листоеда синеполосого — жука, что часто встречался во Франции, Флёр расколдовывали в три палочки Дамблдор, МакГонагалл и Максим. Многих, особенно французов, это позабавило. Флёр претендовала на чемпионства, и если бы не Айола, то легко бы обошла остальных претендентов, однако в Хогвартсе она скучала и очень быстро поняла, что в замке было преступно мало окклюментов, способных выдержать натиск четверть-вейлы и спокойно с ней разговаривать. Эстер на всю сцену смотрела отстраненно. А после и вовсе ушла к себе в комнату, замечая, что с конца прошлого года крайне редко удается прийти и просто отдохнуть, а не свалиться в тревожный сон. И в этих снах исчезнувший три года назад Квиррелл задавал ей одни и те же вопросы.***
Тактика лорда Риверса, чьи труды до сего дня считались образцовой литературой, касающейся теоретической ментальной магии, заключалась в расслаблении и очищении своего разума, что в корне неверно. Опытный легилимент обойдёт эту защиту, не потревожив наигранный покой окклюмента, а неопытный снесет этот хрупким щит, причинив сильнейшую физическую боль. Опытным путём установлено, что следует сосредоточиться на конкретном моменте. Желательно, чтобы происходил он недавно, и был абсолютно правдивым. Раз за разом прокручивая момент у себя в голове, как можно ярче вспоминая все детали, вплоть до запахов и тактильных ощущений, окклюмент сумеет выстроить барьер, который сложно будет обойти легилименту любого уровня. — Как интересно… но если в голову лезет именно то, что не хочешь показывать? — вслух спросила Эстер, нетерпеливо переворачивая страницы репродукции. Но Наткомб писала и об этом. Чтобы избежать подобного, особенно когда легилимент до того пытается манипулировать, и вызвать нужные воспоминания без контакта, нужно иметь сцены заготовки. Наткомб предлагала держать наготове две-три сцены, которые можно воспроизвести наиболее ярко, приводя в пример боггарта и счастливое воспоминание, необходимое для вызова Патронуса. То, что всегда выведет если не на точность, так на сильные эмоции, которые коконом опутают легилимента и помогут защитить сознание. Эстер отложила книгу, прикрывая уставшие глаза. С самого утра она, позорно сбежав из празднично украшенной гостиной, оккупировала стол в Запретной секции, но неумолимо приближался полдень. Стоило встретиться с матушкой, подготовиться к вечеру, переговорить с Александром, поймать Айолу, чтобы наконец объясниться — дел было невпроворот, но уходить совершенно не хотелось. Запомнив, на какой странице она остановилась, Эстер всё же поднялась. Рождество девяносто четвертого выдалось самым светлым и теплым днем за всю долгую зиму. Многие собрались на квиддичном поле, устроив снежную битву, кто-то проводил время в гостиной, но библиотека популярностью не пользовалась: лишь Эстер Холлард, мадам Пинс и Гермиона Грейнджер, вбежавшая буквально минут тридцать назад. Эстер не удивилась бы, что эта девчонка и Святочный бал пропустит ради манускриптов. Хотя стоит отметить, что она была довольно милой. Пусть и новая улыбка, которую ей сделала Помфри, немного испортила её индивидуальность. Матушка прибыла через камин Дамблдора, заодно утвердив какие-то правки для Визенгамота, и Эстер она перехватила на половине пути к директорскому кабинету. С ней, нервно озираясь и прижимая большие острые уши к лысой голове, шёл Багги, в длинных пальцах сжимая ручку кожаного саквояжа. — Ты уже открывала подарки? — Нет, матушка. Леди Катарина лучилась от добродушного счастья, что приключалось с ней крайне редко, и в любой другой бы день Эстер разделила бы с ней это прекрасное чувство. Но не сегодня. Сегодня её ждёт вечер с Лордом Яксли, где весь Хогвартс узнает то, о чём знали только несколько семей, прибывших летом, и будет ждать смелости от Полякова. Червяк сомнения вновь подал писклявый голос. Александр даже не набрался смелости взять её за руки при всех, что и говорить про танец прямо на глазах у её жениха. — Тебе поможет Багги, я же направлюсь к твоей сестре. Обязательно открой подарки и ответь тем, кому не выслала ничего сама. — Да, матушка. Багги стал почти таким же спокойным как старый Хэви, но всё равно нет-нет, да оглядывался, созерцая Хогвартс. Эстер даже замедлила шаг, чтобы он успел всё рассмотреть. До подземелья оставалось преодолеть холл, как из коридора на Эстер налетела Грейнджер, сжимая палочку зубами, а руками пытаясь собрать волосы в хвост. Грейндер замерла, оглядывая Багги. Эстер же всё смотрела и пыталась понять, что делает гриффиндорка. — Куафьёрис, — прикрыв глаза, сказала Эстер. Грейнджер, взяв палочку в ладонь и явно собираясь выдать длинную тираду, осеклась. — Это заклинание, чтобы убрать волосы. Грейнджер глупо моргнула, а Эстер, удивляясь своим гриффиндорским порывам, сама заколдовала волосы однокурсницы. Те собрались на затылке в красивую прическу. — Письменная благодарность меня устроит, — хмыкнула Эстер. В её собственной комнате было тесно: едва помещались кровать, шкаф и стол, а за неприметной дверцей скрывалась ещё более тесная ванная. Но всё маленькое пространство буквально дышало уютом. Эстер нравилось сидеть здесь, а не в гостиной, хотя это и обижало Трейси, нравилось колдовством украшать комнату разноцветными огнями, пить чай, кутаться в тёплый кардиган, с ногами залезая на мягкий стул, писать эссе, поглядывая на колдографии: на одной собралась вся семья — они с Айолой, совсем маленькие, леди Катарина, привычно поджимающая губы, дедушка Артис, подмигивающий ей каждый раз, когда она ловила его взгляд, её крестный, сэр Джонатан Фоули, и крестный Айолы — Уильям Бёрк, дальний родич, а иногда в кадре появлялась бабушка Маргарет, и на суровом лице расцветает легкая, едва уловимая улыбка. А на второй — совсем молодой Итан Холлард. Он никогда не улыбался с этой фотографии, сделанной для архива Аврората, но был дюже хорош в алой форме. Что-то неуловимо похожее было у отца и Полякова, но Эстер никак не могла понять что. Багги подал ей из изнутри увеличенного магией саквояжа легкий обед, после подвесил в воздухе платье, перчатки и туфли и приступил к макияжу. — Багги, подожди, я сначала распакую подарки. Эльф послушно замер, а платье, повинуясь его магии, будто встало по стойке смирно. Хогвартские домовые обычно приносили подарки под роскошную ель в гостиной, однако в этом году остались почти все студенты, и Эстер проснулась под тяжелыми коробками и футлярами. Айола прислала ей маленькую фигурку валлийского зелёного, у которого украла яйцо на первом испытании. Она не любила зверушек, напоминая этим леди Катарину, и явно не знала, что делать с непоседливым сувениром. — Обустроим тебе гнездышко? Дракончик, до того пытавшийся спалить Эстер брови или хотя бы укусить на нос, заинтересованно наклонил голову в бок. Она усадила его на стол, отодвинув подальше ещё не подсохшее эссе по чарам, и принесла шкатулку с мелочью, которую никак не могла разобрать, и валлиец тут же сунул в неё нос, да так и пропал, то примеряя колечко, то надкусывая ещё нераскрытую яркую коробочку Берти Боттс, то обустраивая себе место из корешков от билетов в маггловский театр и на показ волшебной моды. От матушки пришла книга по Уходу за Магическими Существами. Эстер вздохнула. Она даже не взяла этот факультатив, специально, чтобы подчеркнуть, что любит она исключительно пару существ, но ни сестра, ни матушка этого не запомнили. Крёстный, сэр Джонатан, прислал набор красивых перьев белого павлина и волшебную брошку в форме распустившей хвост птицы, позволяющую понять, есть ли рядом негативно настроенные люди. Неожиданный подарок от Феликса — перчатки из драконьей кожи — заставил её хмыкнуть, набор конфет от Осальда Эйвери — поморщиться. Очень быстро он стал навязываться в семью! Неужели, леди Катарина действительно решила отдать Айолу, такую красивую, пускай и не всегда добрую, зато очень умную девушку за этого повесу? Что же он обещал ей взамен? Конфеты же прислали и Малфои, и отдельно Драко, и Нотт, и даже ребята с Дурмстранга. От Трейси, совместно с Гербертом Флитом, красивый шар, внутри которого был Хогвартс с реальной погодой за окном и даже маленькими игроками в квиддич. А от Яксли мягкие белые перчатки с аккуратной золотой монограммой «ЭЯ», которые она отложила подальше. Никакого подарка от Полякова не было. До Бала оставалось чуть больше часа, и Эстер позволила Багги наконец приступить к работе. Надо сказать, что макияж ему давался проще, нежели уборка по дому или готовка (готовила лучше всех Тинки), и у Багги явно было высоко развито чувство стиля. — Ты на кого-то раньше уже работал, Багги? Багги явно смутился. Эльфы считались более ценными, если попали к волшебнику прямо от продавца, молодые, верные и правильно обученные. — Да, госпожа Эстер. Багги раньше работал в театре сэра Гриффитса. Этого джентльмена Эстер знала: муж знаменитой спортсменки, ловца «Холихедских гарпий», отец многообещающей охотницы, которая сейчас только-только попала в запасной состав той же команды, был увлечен писательством и раньше пытался продвинуть идею волшебного театра. Пока не захворал от тяжелого проклятья. Увы, пьесы у него были плохие, скучные и недоработанные, но дело было не в сценарии, а в самой постановке. Эстер была на «Деяниях великого Мерлина» и с уверенностью могла бы сказать, что ни Мерлин, ни иные персонажи даже не пытались выучить текст, не то, что играть и погружать в историю. И до этого лета отношение к театру у Эстер было весьма прохладное. — Помогал с гримом, верно? — Да, госпожа Эстер. Она улыбнулась. В зеркале отражалась не она, а Айола, и это удивительно, как такая мелочь, как румяна, тушь, помада и тени могли сделать её, Эстер Холлард, настолько краше. — Ты лучше любого волшебника, Багги. Уж в гриме тебе точно нет равных. Высокая прическа и темно-зеленое платье с открытыми плечами заставляли Эстер чувствовать себя уязвимой. Гораздо привычнее было бы прийти на бал в мантии. На Слизерине было мало людей, решившихся на подобное, и они в большинстве своем учились на выпускных курсах. Ей было немного легче от того, что матушка позволила натянуть серебристые перчатки и взять сумочку, украшенную драконьей чешуей. Туда тут же отправился веер, палочка и бинт, который она привыкла после отработок у Грюма носить с собой. Лорд Яксли улыбался ей, ожидая в гостиной Слизерина. Студенты огибали его по широкой дуге, почти что вдоль стен, и выглядело это уморительно. Эстер бы посмеялась, если бы её так сильно не трясло. Он был в старомодном черном фраке, палочку скрывая в трости. — Лорд Яксли, — Эстер присела в книксене. — Для вас, моя леди, просто Корбан. Яксли улыбался, целуя её руку сквозь перчатку, а саму Эстер неожиданно ударило током. «Моя леди» почти всегда говорил Александр, его забавляло, что он встречается с чистокровной из знати, будучи полукровкой с маггловским мышлением. Яксли повёл её в Большой зал раньше, чем туда пошли остальные слизеринцы, явно не считая нужным дожидаться школьников. Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горели фонарики. Матушка, как и прочие высокопоставленные гости Хогвартса, уже была там, о чём-то спрашивая хмурого директора Каркарова. Яксли вёл её мимо удивленных французов прямиком к Снейпу. При их приближении многие профессора слегка хмурились. — Холлард, где ваш… — начал было Снейп и осекся. «Он не знал!» Эстер осторожно выдохнула, что было довольно проблематично из-за тугого корсета. Снейп не знал, кто её жених! Значит, он тогда действительно хотел ей помочь и не рассказывал о каждом шаге Яксли. Ей стало немного стыдно. — Северус, — улыбка Яксли была насквозь холодной и фальшивой. — Корбан. Декан лишь сухо кивнул. Осмотрел их, будто пытаясь заставить себя поверить. — Не будешь ли ты против, если мы присоединимся к тебе за стол? Даже если Снейп был против — Яксли, как один из попечителей, выбил себе место рядом с ним, на что указывали табличке на столике. Эстер нестерпимо хотелось оказаться в своей личной спальне. За этим же столиком разместился Попечительский Совет Хогвартса: лорд Малфой с женой, барон Гаррет Гринграсс в гордом одиночестве, старушка Прунелла Булстроуд, Эохейд Макмиллан с женой и Уолтер Шафик. Ещё один член Попечительского Совета Джеймс Блишвик, не смог присутствовать — в следующем году у него должен быть столетний юбилей, и сейчас проходит лечение застарелых болезней в Мунго. Слева сидела пресса, а справа расположились представители министерства. Дальше, во главе зала, расположились места для Чемпионов и Судей, а после них уже сидел остальной преподавательский состав Хогвартса, к которым Снейп, очевидно, не влез. — Чудесное убранство, — начал светскую беседу Яксли, явно чувствуя себя, словно рыба в воде, чего не скажешь о хмуром Снейпе. Прибыли гости. Многие важно пожимали друг другу руки под вспышки колдоаппарата, обменивались новостями, занимали свои места. Малфои устроились за столом позже остальных Попечителей, чему Эстер была рада — ей вовсе не хотелось провести с ними весь вечер. Отражение своего взгляда она поймала в молчаливом негодовании Снейпа, и это её лишь немного утешило. В зал вошли дурмстранговцы, среди которых Эстер как ни старалась, не могла выловить светлый хвост. Затем заходили факультеты Хогвартса, сначала Рейвенкло, после Гриффиндор, Хаффлпафф и замыкали процессию слизеринцы. И бал начался. Четыре Чемпиона со своими партнерами вышли с центр зала, и Эстер не знала, за кем ей было интереснее следить. Прекрасная Айола с сопровождении высокого кавалера, в котором Эстер с удивлением узнала магглорожденного семикурсника Хаффлпаффа Мелвина Бёрджеса, Крам под руку с невероятно изменившейся заучкой-Грейнджер («Великий Мерлин, вне учебных аудиторий она неожиданно мила!»), Седрик Диггори с сияющей от счастья Чжоу Чанг и Гарри Поттер, что нервно улыбался милашке Парвати Патил. Они закружились в вальсе под аккомпанемент популярной группы «Ведуньи». Вскоре к ним присоединились и остальные пары. Яксли вёл уверенно, это явно был далеко не первый его бал, и он не показался Эстер таким же новичком, как она сама, бывавшая только на праздниках матери и Рождественском Балу в Министерстве. Ей всё казалось, что стоит отпустить широкую ладонь жениха, и она свалиться на глазах у всех. Совсем рядом танцевала Айола, смотря только в сияющие глаза партнера, и Виктор и со смущенной Грейнджер. Промелькнул Малфой с сияющей от счастья Паркинсон, подмигнувший ей Отто Борген, перехвативший в танце рейвенкловку Сабрину Фосетт, кивнул ей уверенно ведущий в танце Дафну Гринграсс Нотт, после отводя её на поклон к её отцу. Откуда-то сзади появились другие слизеринцы вперемешку с рейвенкловцами, мелькнули Флит и Трейси, а вскоре рядом появился и Поляков. Он вёл в танце счастливую Кэти Белл с Гриффиндора. Сам он был хмур, и это шло ему даже больше, чем привычная светлая улыбка. Он смотрел на Эстер. Она смотрела в ответ, но не могла вырваться из объятий жениха. Яксли, будто что-то почуяв, повёл её левее, удаляясь от Александра и едва не налетая на кружащуюся вокруг Грюма профессора Синистру. Услышав последнюю дрожащую ноту, выведенную волынкой, Эстер облегченно вздохнула. Все зааплодировали, а она попыталась высвободиться из крепких объятий Яксли. — Не желаете ли присесть, моя леди? — предложил он. «Ведуньи» заиграли новый танец, веселый и быстрый. Эстер хотела было показать характер и заставить лорда трястись рядом со школьниками, но он явно не намеревался больше тратить на это своё внимание. На ужин отвлекались немногие, предпочитая еде веселье. Снейп в мрачной тишине восседал за столом, не обращая внимание на светскую беседу Попечителей, и Эстер с едва сдерживаемой ухмылкой поприветствовала остальных. Отливающие золотом тарелки, перед которыми лежали меню, все еще были пустые. Эстер внимательно изучила карточку с рождественской виньеткой, после чего заказала, глядя в свою тарелку: «сырное ассорти». Яксли слегка улыбнулся. Сам он взял мясное ассорти, салат нисуаз (явно для самой Эстер, которой кусок в горло не лез) и говяжий стейк, а после потребовал у невидимых домовых эльфов бутылку вина и два бокала. Эстер сама бы точно не смогла это заказать. — Читал твою последнюю статью, Северус, весьма впечатляюще. Не решился ещё бросить преподавание? — На что же я его променяю, Корбан? Было видно, что Снейпу неловко обращаться к Яксли по имени и вести этот диалог при студентке. Эстер, если бы могла, и сама ушла подальше от них. Взгляд что Снейпа, что с другого стола Каркарова был прикован к её кольцу, которое она впервые надела в Хогвартсе. — Тебе должно быть известно о зельеварне Холлардов? Эстер явно знала больше Снейпа, но даже она удивленно посмотрела на жениха. — Леди Катарина решила, что зельеварня станет вашим приданным, моя леди, — улыбнулся ей Яксли, эта улыбка была самой теплой, что она у него увидела, но всё ещё слишком пугающей. — Раньше на ней работали Принцы, и когда их Род оборвался леди Катарине пришлось нанять племянника Слизнорта. Снейп красноречиво скривился. — Как ты понимаешь, меня это не устраивает. Как и леди Катарину, но ей было не до зельеварни все эти долгие годы. Разговор тёк и тёк, Яксли ухаживал за Эстер за столом, подливая вина и убеждая её поесть хоть немного. Но взгляд её был прикован к толпе. Поляков, явно выпив в одном из темных углов зала, уверенно вел в залихватском танце красавицу Лаванду Браун. И его рука была непозволительно ниже талии. А после станцевал с семикурсницей с Рейвенкло, имя которой Эстер никак не могла вспомнить. И со всеми семикурсницами-гриффиндорками. И даже с Флёр Делакур, во время медленного танца нашёптывая ей на ухо что-то такое, что даже вейла зашлась тихим смущенным смехом. — Вы не вняли моим словам. Эстер подняла брови. Нарцисса Малфой не избавилась от светской улыбки, но глаза её цепко следили за малейшими измененияями в Эстер. Видели её насквозь. — О чем вы? — Вы слепы, дорогая. Не верите в правду, которую до вас пытаются донести, и совершаете ту ошибку, которую не должны допустить. — Я вас не понимаю, леди Малфой. — Не расставайтесь с подарком матери ни при каких обстоятельствах. Большего я не могу вам поведать. Время медленно текло, мелодии сменяли друг друга с редкими перерывами — выступали важные гости из Министерства, и вскоре «Ведуньи» перешли к своим золотым хитам на радость юных поклонников. Эстер надоело сидеть за столом незадолго до полуночи, она уже давно перестала вникать в диалоги попечителей и мечтала сбежать так же, как ранее сбежал Снейп. — Не желаете ли прогуляться, милорд? Эстер сама не понимала, что в ней сейчас говорило: выпитое вино, с непривычки сильно ударившая по сознанию, или поднимающаяся в груди темная муть, словно потревоженное озеро. Яксли что-то обсуждал с Гринграссом, пытаясь того склонить к своей точке зрения, но мгновенно отвлекся и улыбнулся ей. — Конечно, моя леди. Парадные двери были распахнуты настежь, в розовом саду мерцали, порхая с куста на куст, крохотные феи. Эстер и Яксли спустились по лестнице и очутились в гроте, полном цветущих розовых кустов, между ними бежали извилистые дорожки, мощенные цветной плиткой, над кустами высились каменные статуи. Где-то плескалась вода в фонтане. Здесь и там на резных скамьях сидели ученики, отдыхая от танцев. Яксли уверенно вёл её в глубь сада и затормозил лишь заслышав знакомый голос: — Не вижу, Игорь, никаких причин для беспокойства. — Как ты можешь, Северус, закрывать глаза на происходящее? — с явной тревогой возразил Каркаров, понизив голос: вдруг кто подслушает. — Тучи сгущаются все последние месяцы, и меня, не стану скрывать, это очень тревожит… — Тогда беги, — посоветовал Снейп. — Беги, я уж как-нибудь объясню твое бегство. Что до меня, я остаюсь в Хогвартсе. Яксли плотоядно посмотрел на кусты, но решил оставить подслушанное без внимание, уводя Эстер всё дальше и дальше от замка. В какой-то момент она поняла, что потерялась в этом зелёном лабиринте, и самостоятельно ей будет сложно отсюда выбраться. Остановился он на освещенной рассеянным лунным светом поляне, дальше которой не вела ни одна тропинка. Над одинокой скамеечкой роились светляки, перелетающие с ветки на ветку и периодически кружащие друг перед другом, будто танцуя свой, неведомый Эстер танец, не нарушаемый ни единым людским шорохом. Она выдохнула, тут же ярко ощутив плотный корсет, всю её переполняло тепло от этой идиллии. — Моя леди, — начал Яксли. Он не был взволнован, но перешёл на шепот, будто опасаясь разрушить магию этого места. — Эстер. Ваше пятнадцатилетие наступит с минуты на минуту, и я приготовил для вас подарок. Вы позволите? Эстер осторожно кивнула. «Палочка была совсем рядом, в сумочке,» — подумала она, но тут же осознала, что не взяла её с собой из зала. Горячие в зимней прохладе пальцы Яксли коснулись её ушей, мочка тут же оттянулась под весом подаренных серёг. Он не отстранялся, и Эстер открыла глаза. Тяжелое, грубое, звериное лицо смягчилось в свете светлячков, а вечно холодные акульи глаза будто стали человечнее. Но Эстер всё равно боялась его, и он знал это. Его это даже немного забавляло. — С днём рождения, моя леди. И он обнял её. Спокойное, громкое сердце. Крепкие руки вокруг неё, спасающие от декабрьского мороза, от которого бесполезны её слабые чары. Эстер не понимала, где же разница между женихом и её молодым человеком, где та грань, после которой она стала бы отличать их, подумать, что вот, вот это не то же самое. И разница была: Полякова здесь не было. Задорная улыбка, ветер в голове, постоянные кривляния и мечты о кругосветном путешествии, — его не было и не должно было быть среди светлячков. Ему не место на Святочном Балу. Это просто не его жизнь. — Благодарю, милорд. — Корбан. — Спасибо, Корбан. Эстер закрыла глаза. Её место в светлячках. Её место в замке, на балах, её роль — приданное к зельеварне семьи. Её будущая фамилия Яксли, а не Полякова. Даже если она будет из-за этого плакать всю ночь в своей маленькой комнате.
