Облако на завтрак

       Шум толпы слышался как сквозь толщу воды. Эстер поморщилась. Чем же таким были взбудоражены слизеринцы, что нарушили неофициальное правило о тишине в гостиной?        Однако, открыв глаза, девушка вспомнила, что заснула не в дормитории своего факультета, а в «Кабаньей голове». Сложно было определить, который сейчас час — сквозь засаленные окна паба не пробивался солнечный свет. Запах был ещё хуже, чем вчерашним вечером, и Эстер подумала о том, что ей первым же делом необходимо отправиться в душевую.        Хозяин «Головы» стоял за своей стойкой, не обращая внимания на грязную посуду, и увлеченно читал свежий выпуск «Пророка». Эстер с большим трудом встала, — ноги не простили ей сон на скамье и игру «убеги от оборотня в лесу», — взяла с собой чашку с безнадежно остывшим чаем и подошла к Не-Альбусу.        — Простите, сэр, что должным образом не поблагодарила вас вчера. Вы спасли мне жизнь, и я…        — Не смей давать мне клятв и обязательств, девочка, — проворчал хозяин паба, не отвлекаясь от «Пророка», — И я тебе не «сэр». Можешь звать Аберфортом.        — И всё же, вы спасли мне жизнь.        Аберфорт слишком резко отшвырнул выпуск газеты от себя, не сводя сурового взгляда с Эстер. Та с трудом сдержала всколыхнувшийся страх.        — Будь добра, девочка, если увидишь, как эти твари кружат вокруг любого человека, будь он любого возраста, пола, факультета и статуса крови, — гони их прочь.        — Но вы не были обязаны пускать меня в паб.        — Я работаю круглосуточно.        Эстер всё же оставила на стойке целый галлеон, — это всё, что было у неё с собой, — и направилась к выходу, зябко кутаясь в мятую мантию.        Полуденное солнце слепило глаза. Наступившая жара совпала с окончанием экзаменов, и казалось, что почти весь Хогвартс отправился в Хогсмид насладиться всевозможными удовольствиями.        — Куафьёрис*.        Едва заметное движение палочкой, и растрепанные волосы собрались в аккуратный пучок на затылке, лишь одна прядь осталась торчать, но непослушную кудряшку Эстер быстро убрала за ухо. Не желая более идти лесной тропой, она направилась на оживленную улочку.        «Какая же я пустоголовая! В ночь следовать за Поттером и его дружками. В ночь же отправиться в Запретный Лес! И ради чего? Декан никогда бы не подкинул больше баллов, это уж точно. Неужели на меня так влияет факультет? Или?..»        Эстер направилась в сторону замка. Вещи еще не были собраны, да и с Трейси следовало поговорить, пока большая часть слизеринцев прощаются в «Трех метлах» до осени.        Однако, планы пришлось отложить. Милисента Булстроуд выхватившая Эстер в толпе, отвела её в сторону почты с нехорошим прищуром.        Эстер мало общалась с другими слизеринками, Пэнси Паркинсон, Дафной Гринграсс и Милисентой, пускай они и жили впятером в одной комнате. Но повадки успела немного запомнить за три года, и этот прищур ей не понравился.        — Знаешь, Холлард, несколько слухов гуляют по Хогвартсу. Касающихся очень странной компании.        — О какой компании речь, Милисента? — Эстер заставила себя улыбнуться. Она сомневалась, что получилось беззаботно и непринужденно. — Честно сказать, я с утра была не голодна, и сразу же отправилась в Хогсмид — нужно было купить небольшой сюрприз для…        — Не утруждай себя, Холлард, ты никакая интриганка. И для тебя я — мисс Булстроуд.        Эстер тут же поджала губы. Взгляд блуждал по лицу слизеринки, пытаясь найти хоть какие-то зацепки.        — Допустим, все слухи у нас вертятся если не вокруг парочек и профессоров, то вокруг Грифферов.        — Верно, Холлард. Ты не безнадежна.        — И что же львы успели натворить за… — Эстер демонстративно задумалась, — часов двенадцать?        — О, гораздо важнее, что успела натворить ты.        Взгляд Эстер уже плескался на грани отчаяния. Милисента глубоко вздохнула, прикрывая глаза.        — И меня ещё считают непроходимой тупицей. Как ты за десять, Холлард, даже не за двенадцать, часов смогла заработать сотню баллов?        Эстер задумалась: её «честные» тридцать были обоснованы. Если бы Аберфорт хоть кому-то из педагогов бы сообщил о том, где она пропадала прошлую ночь, то она бы лишилась сотни баллов, а не заработала бы.        — О, да, — хмыкнула Милисента, — это загадка уровня Рейвенкло.        — Какие предположения на этот счет? — понуро спросила Эстер.        Не то, чтобы она надеялась на ответ, но всё же следовало хотя бы попытаться. Всё же Булстроуд списала у Холлард далеко не одно эссе, и могла бы оплатить хоть часть своих долгов.        — Пойдем-ка в «Три метлы», Холлард. Ты услышишь множество занимательных историй.        И Булстроуд оказалась права. Школьников лихорадило от множества обрушившихся на них с утра новостей: Сириус Блэк был пойман этой ночью и вновь сбежал, Трио Гриффиндорцев отлеживается в Больничном Крыле, Снейп добился увольнения Люпина, рассказав о том, что тот оборотень. И, конечно, парочка человек сказали о гневе Малфоя — гиппогриф, которого должны были вчера казнить, исчез, и никто ничего не может предъявить счастливому леснику.        Рейвенкловцы и слизеринцы пытались объединить всю эту историю в одну цельную, не забывая и странные перестановки по первенству третьего курса. Результат, написанный Милисентой на салфетке в «Трёх метлах», и вправду поразил Эстер.

1. Лили Мун 417 2. Блейз Забини 372 3. Эстер Холлард 315 4. Энтони Голдштейн 310 5. Гермиона Грейнджер 300 6. Уэйн Хопкинс 256 7. Сьюзен Боунс 175 8. Теодор Нотт 170 9. Лайза Турпин 168 10. Сью Ли 167

       — Ничего себе.        Глаза Эстер сияли от радости. Она может позволить себе потратить баллы на личную комнату! Сегодня же оставит заявку. Однако радость быстро затухла, слушая сплетни студентов.        — Говорю вам, Холлард решила натравить гиппогрифа на Малфоя, я сам слышал их спор на ужине!        — Да нет же, она спасала его.        — Говорю вам, она пошла к Снейпу и рассказала про Люпина.        — А потом спасала гиппогрифа!        — А что, если она спасала Люпина? Смотрите, он ей нравился, утешал её после боггарта, вот она и решила отвлечь всех от его «проблемы» гиппогрифом, но что-то пошло не так?        — Он после её боггарта был похож на жертву электрического стула!        — Это ещё что за зверь?        — Я считаю, что грифферы подозревали её и пошли проследить.        — Тут и Блэк на Поттера вышел, сходится!        — А я думаю, что Холлард — тёмная, как и её предки. И шла она ритуал проводить.        — Да, конечно. Ещё скажи, во имя Сам-знаешь-кого. У Холлард отец аврором служил.        — А я говорю, что тёмная она. Наверняка что-то вычитала.        — Да нет же, она влюбилась в Блэка, дурочка, и пошла его спасать от гриффиндорцев, а они все случайно наткнулись на Люпина!        — А ещё случайно отвязали гиппогрифа и случайно все не пострадали. Да, да, Риверс.        — Иди ты, Роупер!        Эстер не знала, чего ей больше хочется: рассмеяться или рыдать. Каждый студент пытался донести, что уж он-то всё видел и все знает, и чего только не приписывали этой истории. Даже приписали, что на полянке ночью бегал весь профессорский состав и сиятельный Лорд Малфой.        — Ну что, Холлард, не поделишься, как всё было?        Эстер глянула на Милисенту.        — Увы, мисс Булстроуд, вчера вечером я лишь сказала профессору Снейпу о том, что гриффиндорцы сбежали из замка. После немного погуляла, вернулась в гостиную, спала, а с утра направилась в Хогсмид. Полагаю, полученные мной баллы прилагаются за информацию.        — И поэтому сегодня Дэвис встречала всех слизеринцев в гостиной с чаем и пледами?        — Безусловно.        Милисенте пришлось принять эту версию.        Дорога до замка казалась бесконечной. Постоянно кто-то шёл навстречу, здоровался и спрашивал, что произошло. Повезло, что ни Грейнджер, ни Поттер, что выписались из Больничного Крыла, не видели её.        Трэйси нашлась в их комнате. Глаза у неё были все красные и заспанные, и она уже приготовила маггловский наряд на завтра — ей нравилось выражение лица мачехи, когда та видела падчерицу в неподобающем виде.        — Прости.        Эстер опустила глаза в пол. На кончике языка вертелись все объяснения, что она придумывала по пути к замку, но врать лучшей и единственной подруге не хотелось, а честный ответ она не хотела давать даже самой себе. Трейси молча подошла к ней и обняла.        — В следующий раз, я пойду с тобой. Собирай вещи и рассказывай, пока остальных нет.        — Хорошо.        Эстер рассказывала коротко, рубленными фразами. Вспоминать и признавать свои ошибки, озвучивать вслух то, что даже мысленно вызывает желание забыть произошедшее.        — Рисковать жизнью ради личной комнаты с собственной ванной. Холлард, ты неисправимая гриффиндорка.        — Ты говоришь, как Шляпа, — горько хмыкнула Эстер. — Она была настойчива, а я весьма упряма.        Трейси села рядом с ней, на самый краешек кровати.        — Мне предлагали Хаффлпафф. Ни разу не пожалела о том, что живу с тобой.        Эстер сжала руку подруги холодными пальцами, улыбаясь.        — Надеюсь, твоя комната будет для меня доступна?        — В любое время дня и ночи.        — Отлично! Пошли, влюбленная то ли в преступника, то ли в оборотня.        — Не вспоминай, это ужасно.        — Довольно забавно.        Прощальный банкет проходил среди красно–золотого убранства, и гриффиндорский стол был самым шумным из всех. Эстер и Трейси сели неподалеку от выхода, рядом с первокурсниками, и Холлард то и дело ловила на себе чьи-то заинтересованные взгляды. Особенно часто поглядывала Грейнджер. Должно быть поняла, из-за кого на огонек примчался Снейп.        — Знаешь, что забавно?        — Что же? — пододвигая поближе к себе появившееся на столе шоколадное мороженое, уточнила Трейси.        — Снейп мне вчера начислил тридцать баллов.        — А потом он поймал меня у окна на первом этаже, и я сказала ему, что ты пошла за ним, сообщить, что гриффы были у домика Хагрида, а сейчас светят Люмосом у Дракучей Ивы. Вот и получили мы по тридцать пять, а я с утра свои тебе переписала.        — Спасибо.        — Лучше бы ты не на комнату копила баллы, а на пропуск в ванную старост.        — Там время неудобное, ты же знаешь.        — Да, но там так… так…        — С кем это ты там была, Дэвис?        Трейси хитро ей подмигнула, и они рассмеялись. Эстер знала, что любовный интерес Дэвис менялся каждые полгода, но встречалась она пока только с одним юношей с четвертого курса, Майклом Стеббинсом с Хаффлпаффа, и они успели расстаться спустя две недели.        До самого вечера она ожидала неприятностей любого масштаба, но уже засыпая в кровати по соседству с Трейси, поняла, что спасший её пёс пусть и был похож на тёмную тварь, но не был предвестником смерти.        А на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» отходил от станции в Хогсмиде. Купе они заняли с Невиллом Лонгботтомом, который несколько раз порывался сбежать, но ему не хватило смелости, и Тео Ноттом, которому были не рады уже абсолютно все.        — Я считала, что ты, Нотт, всюду ходишь хвостом за несчастным Малфоем, — Трейси смело смотрела в глаза однокурсника, пока Эстер провожала взглядом исчезающие за горизонтов башни замка.        — Скажем так, он бывает приятным собеседником. Но не для всех.        Улыбка у Нотта была тонкой, вежливой и сплошь холодной.        — Будь честен, ты просто хочешь узнать историю из первых рук, — фыркнула Эстер. Малфой её пугал по вполне понятным причинам — он мог доставить немало неприятностей каждому, кто на него косо посмотрит. Нотт и его отец подобным влиянием не обладали, но самомнение у них было то ещё. Возможно, из-за того, что они были приверженцами идей почившего Тёмного Лорда. — Неужели, ты решил, что после всего я тебе что-то расскажу?        Прошлогодняя «чистка рта», да. А ведь Эстер просто засомневалась, что Малфой может быть Наследником Слизерина, потому что у него кишка тонка всё сделать своими руками. За эти слова, переданные Ноттом, Малфой приказал с ней разобраться своим прихвостням. А ведь это чистая правда!        — Ну-ну, кто старое помянет…        — Даже не надейся, Нотт.        Лонгботтом наконец нашёл у себя каплю храбрости, чтобы с тихим «мне пора к остальным» сбежать из купе.        Нотт проводил его насмешливым взглядом.        — А история за историю тебя устроит, Холлард?        Трейси фыркнула.        — У тебя нет ничего сопоставимого.        — Отчего же, есть. Очень интересные сведения.        — Вперёд, — Эстер позволила себе широко улыбнуться. — Если твоя история покажется мне достаточно ценной.        Нотт нахмурился, закусив нижнюю губу. Эстер бы не согласилась на подобных условиях ни на что.        — Договор?        — Нет уж, Нотт. Доверие за доверие.        — Что же, Холлард. Потом не выставляй мне счет за то, что тебе было предложено. И помни о том, что своих друзей надо выбирать более… тщательно.        Нотт ушёл и не возвращался до самого прибытия до Лондона.        Остаток путешествия был очень приятным. Эстер хо­телось бы, чтобы эта поездка длилась все лето, чтобы по­езд никогда так и не доехал до вокзала Кингс-Кросс, чтобы они с Трейси и дальше обсуждали её очередную влюбленность и ели конфеты… Но поезд слишком скоро затормозил у платформы 9¾. Уче­ники стали выгружаться, и коридор вагона заполнили привычный шум и суета.        К ним в купе пришёл не Лонгботтом или Нотт, а один из братьев Трейси — Роджер Дэвис. У них с Трейси было абсолютное внешнее сходство, что особенно их раздражало, потому что настолько разные характеры нужно было ещё поискать. Напыщенный Роджер небрежно поднял чарами их чемодан, едва не украв жабу Лонгботтома, и не терпящим возражений тоном велел идти за ним.        — Индюк.        — Он твой брат.        — Который вас отлично слышит, юные леди!        — Соглашусь, это оскорбление для всех индюков. Пусть будет… как там их Лавгуд называл? Кизляком!        — Морщерогим, — подсказала Эстер.        — Эй!        На перроне их ожидали Дэвисы и леди Катарина Холлард. Мистера и миссис Дэвис такое соседство явно нервировало, а по взгляду матушки Эстер никогда ничего не могла прочесть, пока она этого не позволит.        Они не были похожи. Эстер пошла в отца и всех Холлардов до неё, только её вид был отягощен подростковым периодом, во время которого запрещены некоторые действенные средства от тех же прыщей или повышенной потливости. Леди Катарина, раньше с гордостью носившая фамилию Розье, была холодной белой статуей, прекрасной, словно нимфа, и всё в её облике было возведено в Абсолют. Только лучшие духи, только нежнейшая ткань, только самая дорогая косметика, самые-самые, коими мнили себя Розье. «И от них остались лишь матушка и Феликс, где бы он ни был».        Дэвисы, впрочем, тоже не были похожи друг на друга. Если Трейси и Роджер пошли в отца, то Честер, самый старший из детей, был копией матери, взяв от Дэвисов лишь цвет волос. Он был ниже Роджера на полголовы, пускай и старше. Эстер знала, что Честер раньше был старостой Рейвенкло, а сейчас успешно шёл по карьерной лестнице в Секторе борьбы с неправомерным использованием магии.        — Как прошёл учебный год? — спросила с мягкой улыбкой миссис Дэвис, обнимая смущенного Роджера. — Как добрались?        — Уиллоу, мы же тебе каждые три дня писали, — Трейси закатила глаза. Мачеху она называла всегда по имени, заставляя ту неодобрительно поджимать губы. Эстер считала, что её это обижало, но Трейси была с этим не согласна. — Как обычно, только у нас Защиту весь год вёл оборотень.        Дэвисов эта новость явно шокировала, но Эстер и леди Катарина, кивнув друг другу, уже отошли в сторону, подальше от толпы.        — Твоя сестра прибудет послезавтра.        Иногда, — совсем редко, честно! — Эстер считала, что матушка была слишком к ним холодна. Одно то, что она разделила сестёр по разным школам — величайшая жестокость и безразличие. Но потом находилось множество причин для подобных решений, и Эстер стыдилась своих сомнений.        — Я получила твоё письмо. Рада, что ты не посрамила честь своего Рода, — радости в голосе леди Катарины было не больше, чем когда она говорила домовому эльфу, что желает на ужин. Но Эстер приосанилась. — Твоя прекрасная успеваемость и лидерство на факультете должны быть неоспоримы. У меня будет для тебя небольшой подарок, он не поможет тебе в дальнейшей учёбе, но будет много для тебя значить, я уверена.        Про лидерство Эстер готова была поспорить, но не стала.        — Спасибо, матушка.        — Отправляемся домой. Прощайся со своей подругой, летом мы будем заняты.        — Конечно, матушка. _____________ * Coiffure — Куафьёрис — прическа