Облако на завтрак

       В «Борджин и Бёрк» было крайне мало посетителей: большая часть клиентов предпочитала иметь дело с посредниками — молоденькими приказчиками, которые из-за множества клятв не могли проболтаться о сделке даже под Веритасерумом.        Эстер вздохнула. Темная клоака виднелась за мутными грязными стеклами лавки; в лабиринте узких улиц можно было встретить мерзавцев любой категории, начиная с полуграмотных егерей, жадных до кнатов и редких сиклей, до настолько опасных волшебников, что даже упоминать их нужно было в уважительной форме и с оглядкой на многочисленных доносчиков.        Уильям Бёрк как раз относился к таким.        Внешне совершенно обычный состоятельный джентльмен, явно не утруждающий себя физически и не отказывающийся от плотного ужина с десертом, но любой житель Лютного поостерегся бы говорить о нём: что дурное, что хорошее.        Эстер о родиче знала не так много. По большей части слухи, которые привыкла проверять, и материнское наставление: «Доверься!». Уильяму Бёрку довериться было сложно. То ли дело было в совершенно холодных, будто у акулы, глазах, то ли в его постоянной презрительной гримасе, с которой он смотрел на мир.        Между ними не было кровного родства, но когда-то Бёрк был женат на сестре Артиса Холларда, её звали Айолой, как и старшую сестру Эстер, и она не пережила драконью оспу. Все Холларды, знавшие Айолу Бёрк, безумно любили и ценили её, но Уильям Бёрк возвёл свою любовь во что-то святое и неприкасаемое. Эстер искренне боялась его с малых лет.        — Сэр, зачем мы здесь?        Эстер сама не знала, с какой целью так звонко и испуганно произнесла совершенно бессмысленный вопрос, потому что ответ она знала. Но не хотела и минуты находиться в обществе Бёрка, в этой лавке, в Лютном, наконец! Пусть она и слизеринка, но не преступница, не темная колдунья и не блудница.        — Борджин! Принеси-ка, что я тебе оставил на хранение, — Бёрк сделал вид, что не услышал.        Мистер Борджин, — желтозубый злобный старикан, которого так давила к земле его злоба на мир, что у него появился горб, — скривился, будто ему бросили в чай флоббер-червя, но послушно направился в соседнюю комнатушку. Там он возился недолго, но для напряженной Эстер это показалось вечностью.        — Вот, мистер Бёрк.        Это был браслет: темная кожа с кельтскими рунами, маленькая пряжка и вставки из черненого серебра, серебристая нить, но веяло от него чем-то действительно темным и зловещим. Даже находясь в руках Борджина, он воздействовал на девушку. «Надень меня», — будто услышала она в своей голове и нахмурилась.        — Защитит от тех, кто любит шариться по чужим мозгам, — ухмылялся желтыми зубами Борджин, приближаясь. — Усилит склонность к легилименции. А это, — он ткнул пальцем в серебристую нить, слабо сияющую в полутьме лавки, — о, это…        — Волос единорога, — закончила за него Эстер. — Почему от него несёт тьмой?        Бёрк снова скривился.        — Я делаю тебе услугу, девочка, только из-за дорогой леди Катарины. Будь добра, закончи поскорее с этим.        Эстер тут же надела браслет. Тьма, что вынуждала магов за мутным стеклом лавки морщится и озираться, вдруг перестала ощущаться вовсе, едва браслет застегнулся на тонкой кисти.        — Камин односторонний, мисс Холлард, вы можете ступать. Передайте леди Катарине, что свои обязательства я выполнил.        — Конечно, мистер Бёрк. Прощайте.        Зелёное колдовское пламя в камне перенесло её домой. После темной лавки, заполненной доверху темными и условно-темными артефактами и пылью, гостиная Холлардов воспринималась глотком свежего воздуха. Светлые обои и паркет, мягкие диван и кресла, стоявшие вокруг невысокого круглого столика, книжные шкафы, на полках которых не старинные гримуары со всякой дрянью, а множество романов и безобидных самоучителей по бытовой магии. Всё действительно важное Холларды прятали, да подальше.        Безумнейшее начало этого долгого лета.        Эстер направилась в столовую, где слышала голоса матушки и неизвестных ей людей, но её перехватил тёмный вихрь, поднял над землёй и закружил.        — Эсса, я так счастлива!        Эстер попыталась вырваться из объятий, однако ещё никто не смог противостоять Айоле Холлард. Маленькая, но невероятно сильная. Этой силы не было видно ни в её миниатюрном для семнадцатилетней росте, ни в тонких бледных руках, ни в бархатистых черных глазах, которые всегда искрились улыбкой. Выглядела сестра на пятнадцать, не старше, но возможно такой её видела лишь сестра.        Сложно было признать, что они родня. Эстер была выше, хоть и младше, её волосы не ниспадали тёмным прямым водопадом на плечи, а всегда кудрями выбивались из тугих причесок. И глаза. У Эстер они были самыми обычными, карими, но у Айолы же были не глаза — тягучий мёд. Да и возрастные проблемы у Айолы никогда не проявлялись — чистая кожа, аккуратный вид, никаких нареканий к поведению и проблем в академии.        — Как поживает Бобатон? — выдавила из себя Эстер. — Выстоял ли после тебя?        На пол её всё же поставили и тут же расцеловали в обе щеки. Айола только сегодня вернулась из Биарриц, самого красивого городка на Атлантическом побережье Франции, где провела пару дней перед возвращением домой.        — Я ещё расскажу об этом, — хихикнула Айола. — Пойдём, у нас гости.        За длинным обеденным столом явно произошёл нешуточный конфликт. Волшебница в строгом, наглухо закрытом платье смотрела на гостей из-под нахмуренных бровей. Губы её были недовольно поджаты. Эстер тоже недовольно глянула на гостей. Чем же они так насолили матушке, что Ледяная Леди решила показать свой нрав?        По другую сторону стола сидели двое: молодой человек с гладкими каштановыми волосами и острыми чертами лица и статная женщина. У неё была холодная красота, которую Эстер раньше видела только у матушки и остальных женщин Розье.        Эстер прекрасно знала их. Феликс Розье и Нарцисса Малфой. Родственники.        — Добрый вечер, — Эстер не приседала в книксене, лишь чуть склонила голову.        — Можешь не утруждать себя вежливостью, дорогая, — оборвала её матушка. Розье и Малфой синхронно чуть вздернули подбородки. — Эти люди пришли сюда не из добрых побуждений.        — Вы не так поняли нас, дорогая сестра, — попытался исправить ситуацию Феликс.        Голос у него был приятным, а руки, которые он сложил перед собой на столе, все были искалечены шрамами и ожогами. Эстер, успевшая сесть за стол по правую руку от бабушки, чуть отодвинулась.        — Леди Катарина, мальчишка, — матушка едва ли сдерживала себя. Её глаза были настолько злы, что казалось, будто сейчас в гостей полетит если не проклятье, то тяжелый подсвечник. У Эстер никогда не получилось убедить матушку проявить эмоции, но Феликс Розье был для неё, что красная тряпка для быка. — Я всё же Глава твоего Рода, пока ты не найдешь в себе толику храбрости и чести. И как же мне тебя ещё понять? Ты пришёл в мой дом, к своим племянницам и моим дочерям, и требуешь от меня такое!..        — Никто ничего не требует, леди Холлард, — вмешалась миссис Малфой. Эстер попыталась сосредоточиться на ней, а не на уродливых руках Феликса. — Мы пришли с предупреждением.        Эстер совершенно ничего не понимала. И по взгляду Айолы смекнула, что и та не успела к началу скандала.        — И вы слышали мой ответ: убирайтесь.        Айола запричитала, пытаясь замять конфликт и оставить гостей на примирительный чай. Эстер же пыталась поймать взгляд Нарциссы.        Та чуть кивнула ей, поднимаясь. Сестры Холлард поднялись следом, в то время как матушка осталась на своем месте, гордо расправив плечи.        — Я провожу вас до камина, — предложила Эстер.        Встал и Феликс, тут же спрятавший свои изувеченные руки за спину. Он же первым ушёл камином, почти шепотом произнеся место прибытия. «Бежит от собственной сестры, мерзавец!»        — Вы кажетесь разумнее, нежели ваша матушка.        — Впечатление часто обманчиво.        Эстер сцепила руки в замок. Нарцисса Малфой заметила это и хмыкнула, повторяя жест.        — Происходило ли нечто странное в конце учебного года, мисс Холлард?        — Помимо того, что у нас целый год преподавал оборотень, миссис Малфой? Не припомню, — Эстер скривила губы в насмешливой улыбке.        Она врала. Происходило. Но она не признается, что нарушила с десяток правил, уж точно не Нарциссе Малфой. Основную часть проблем ей доставлял именно её самовлюбленный сыночек и его дрянное воспитание.        — Моя семья считает, что грядут сложные времена, мисс Холлард. Было несколько предзнаменований.        — Кажется, вашей семье только на руку сложные времена. Стоит вспомнить прошлый раз.        Нарцисса выпрямилась, сразу став похожей на Ледяную Леди. Но Эстер нельзя было напугать подобным, она жила с такой вот леди всю свою жизнь.        — Боюсь, всё будет в точности, как в прошлый раз.        — Это невозможно, — Эстер холодно улыбнулась. Она тоже умела играть в эти игры. — Тот-Кого-Нельзя-Называть уничтожен, и, боюсь, никто не сможет…        — Темный Лорд великий волшебник, мисс Холлард, — прервала её Нарцисса. Эстер на мгновение показалось, что леди очень взволнована и даже на пугана. Лишь на мгновение. — И способен на ту магию, о которой обычные волшебники не могут даже подумать.        Эстер, улыбаясь прямо в помрачневшее лицо Нарциссы, спросила:        — Неужели вы считаете, что Он вернется?        — Насколько я помню, Холларды всегда были его… верными сторонниками.        Миссис Малфой рваным движением взяла дымолётный порошок и, не прощаясь, шагнула в зелёное пламя.        — Что ей было нужно?        Айола поймала её в коридоре, явно не решаясь обсуждать визитеров при матушке. Эстер поправила ворот платья.        — Очередная афера Малфоя. Наверное, хотят через матушку протащить какое-нибудь разрешение или закон. Не бери в голову.        Леди Катарина сидела на том же месте. В её руке, холеной, с аккуратным модным маникюром, тлела сигарета. Дым от неё исходил непривычного рыжего цвета, а по комнате распространялся цитрусовый аромат. Эстер ещё не видела её такой… Такой напуганной.        — Чертовка. И нашла же этого поганца. Из какой дыры она его вытащила?        Айола тихонько пристроилась рядом с матушкой. Эстер села на сей раз напротив и один раз ударила вилкой по пустому бокалу. Тут же перед ней появился ужин.        — Разве Феликса так сложно найти, матушка? — решилась Айола.        Эстер делала вид, что разговор её не касается, и гораздо больше её интересует нежное мясо. Но на душе было неспокойно. Мерлин, всего второй день каникул, а она не может даже дочитать интересную книгу из-за очередной семейной драмы!        — Поганец стал драконологом, специализируется на Перуанских змеезубах. Работает в нескольких заповедниках, лечит и разделывает этих тварей.        Эстер невольно хмыкнула. Что же, теперь понятно, откуда у него эти жуткие шрамы.        И Айола, и Эстер знали, что Феликс, последний из Розье, долгое время скрывался от леди Катарины и избегал любой встречи, хотя она была его опекуном. Его появление было полной неожиданностью.        — Ты пригласишь его? На свой день рождения? — продолжала Айола.        Эстер насторожилась. Феликс был больной темой для леди Катарины: та тут же сломала свою сигарету и поджала губы, явно сдерживая крепкое словцо. «Нельзя было это говорить, тупая твоя голова!»        — Посмотрим. Лучше расскажи про свои успехи, милая. Уж про похождения твоей сестры я знаю если не все, то многое.        Эстер выдохнула. Вечер обещал растянуться на долгие часы, где будет ясно, что лучше бы они обе поехали в Бобатон, что в Хогвартсе слабое образование и много проблем. Будто это было не решением леди Катарины. Будто не она, показывая завещание отца, разделяла дочерей, пропасть между которыми с каждым годом всё расширялась.        Айола закончила свой рассказ к десерту. А после спросила, что же такое натворила её младшая сестрица. Матушка взяла роль рассказчика на себя, только заметив тень протеста на лице Эстер.        После, когда сонная Айола уже ушла к себе, леди Катарина выслушала про дар Бёрка и покивала.        — Браслет раньше носила я. Это был подарок вашего отца, он сам сделал его. Однако, в тот вечер…        Эстер, как и всегда до того, увидела, что матушка просто не может продолжить говорить об отце, сама сменила тему, а вскоре, сославшись на усталость, отправилась к себе в комнату, намереваясь почитать что-нибудь невероятно увлекательное после горячей ванны.        — Спасибо, матушка. Это действительно ценный подарок для меня.        Собрание сочинений Локхарта, в том числе и новинка «Вспоминая себя», вульгарные романы для пожилых волшебниц-домохозяек, парочка скучный детективов начинающего писателя и книги по бытовой магии. Эстер хмыкнула.        Приглушенно-красная короткая палочка легко легла в руку, привычно отстукивая последовательность по книжным полкам. Те тут же раздвинулись, открывая ей настоящую библиотеку, где некоторые книги можно было брать лишь в перчатках из драконьей кожи.        Библиотека не была такой большой, какой хвастались великие благородные семейства, вроде Блэков, Краучей и Малфоев, однако хранила в себе довольно редкие вещицы.        — Что же, Рейкпик, продолжим, — любовно погладив зеленую обложку Трактата о проклятьях и сглазах, проворковала Эстер. — На чем я остановилась? Проклятие слепоты. Как интересно!