Облако на завтрак

       Чем ближе было второе испытание, назначенное на двадцать четвертое февраля, тем более нервными выглядели Чемпионы. Крам каждое утро погружался в созданную волшебством прорубь, Айола бегала по утрам в компании Фатио (Эстер полагала, что они двигались именно к «Кабаньей голове», уж больно знакома была тропа), Диггори забаррикадировался в кабинетах со старшекурсниками, а Поттер, в компании таких же бледных, как он, друзей, пытался найти что-то ценное в библиотеке.        — Неужели, Поттер, ты настолько доверяешь своей лохматой подружке? — жеманно тянул гласные Малфой. — Она думает за тебя не только над Турниром, но и над тем, в какую газету дать интервью сегодня?        Эстер, удобно расположившаяся с книгой по анимагии на пятом этаже в ожидании лекции по Древним Рунам, вздрогнула от неожиданности. Малфоя хотелось сравнивать не с Хорьком (прозвище прицепилось намертво, и, по мнению Эстер, было лучше Плаксы Холлард), а с редкой американской зелёной террарией — кошкой, способной телепортировать себя к хозяину и любимым местам в считанные секунды. Его голос доносился в каждом уголке замка, казалось, что от него невозможно спрятаться.        — Уж представь, Малфой, у меня есть лучшие друзья, которые мне всегда помогут!        Эстер приподняла глаза. С её ниши были видны лишь тени, но вдруг Малфой помчался прочь, срываясь на бег, и Эстер едва успела отметить совершенно розовое лицо.        Вскоре показались и довольные гриффиндорцы. Что Поттер, что Уизли несли неимоверное количество фолиантов и книг, едва выглядывая из-за пыльных стопок, а Грейнджер, вновь не убравшая свои кудри в прическу, декламировала им тоненькую брошюрку совершенно неприятного багрово-алого цвета.        Заметив Эстер гриффиндорцы остановились.        — Холлард!        Эстер поморщилась. Звонкий голосок Грейнджер ей осточертел ещё четыре года назад, на их общей Церемонии Распределения (почему-то гриффиндорка считала, что именно Холлард нужно рассказать про заколдованный потолок и иллюзорные свечи, парящие над столами), и с годами эта нелюбовь к звонкому тембру только возросла.        — Спасибо, что напомнила, я уже и забыла свою фамилию, Грейнджер.        — В день Святочного Бала с тобой шёл домовой эльф, верно? — проигнорировала гриффиндорка.        Эстер недоуменно приподняла брови.        — Это эльф твоей семьи? Как его зовут? Скажи, вы платите ему зарплату? Даёте ли отпуска? Почему бы вам не дать ему достойную одежду или хотя бы шапку, им же холодно?        С каждым сказанным вопросом Эстер становилось всё сложнее удержать ухмылку, но вскоре она уже хохотала в голос. Спутники Грейнджер не горели желанием помогать подруге в донельзя странном допросе, Эстер отлично видела это в их усталых глазах, но в то же время оба поставили книги на каменный пол («Кощунство!») и были готовы в любой момент выхватить палочку.        — Спасибо, Грейнджер, насмешила.        Эстер соскочила с насиженного подоконника, с сожалением убирая вещи в учебную коричневую сумку (сумочку украшенную чешуей она временно убрала в сундук).        — Согласись, ведь любой труд, даже самый незначительный, должен быть оплачен. Не знаю ни одного слизеринца, который бы упустил свою выгоду, — тут Грейнджер замялась, явно подумав о Малфое и его закадычных дружках Крэббе и Гойле. — Они сидят с детьми волшебников, моют, готовят, убирают, следят за всем, за чем не в состоянии уследить один маг, будь он хоть трижды Мерлином!        Жестом дешевого фокусника гриффиндорка достала из-за пазухи коробочку, полную синих значков, на которых аккуратным прилежным почерком было выведено Г.А.В.Н.Э. Подобные же значки зачаровал и Малфой, только заставил их менять надписи при нажатии, и Эстер видела такой у Флита — сувенир с Чемпионата Мира по квиддичу, где эти новинки и мелькнули. Значок не пестрел и не отвлекал, и, если бы не надпись, был бы даже неплохим аксессуаром на школьную сумку. «Впрочем, — подумала вдруг Эстер с всё возрастающим весельем, — это будет забавно!»        — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов ратует за освобождение домовых эльфов от рабства и предоставление им равных с волшебниками прав…        Что Уизли, что Поттер явно ожидали продолжения хохота и потока язвительных комментариев, но Эстер никогда не уподоблялась Малфою в вопросах странного дружеского соперничества факультетов. Многие воспринимали сказанное слишком близко к сердцу, чтобы начинать эту игру.        — Знаешь, Грейнджер, из тебя отвратительный оратор и рекламист, но чем-то подкупает твой… энтузиазм.        Эстер ещё раз хмыкнула, подцепив пальчиками один значок.        — И что эльфы? Счастливы от твоей инициативы?        — Тебе что за печаль? — буркнул Уизли.        — Понятно.        Эстер покрутила значок в руках, убрала в карман, а после забросила Грейнджер в коробочку галлеон.        — Подпиши, что я в фан-клубе, но карандашом. Не хочу проморгать первое в истории восстание домовых эльфов.        Грейнджер, не заметив издевки, засияла, и верные спутники буквально уводили её подальше, пока она предлагала вместе собраться и связать шапки и свитера, потому как у неё одной выходят весьма странные экземпляры, но Эстер уже не слушала её, отвернувшись к заиндевевшему окну.        Все книги Поттера, так или иначе, касались волшебных озёр. Но ни одна из них не могла содержать ни заклинаний, ни зелий, ни растений, ни даже свойств неких животных ингредиентов (многие были именно монографиями, где по определению была скорее история и философия, нежели прикладная магия). Второе испытание вызывало интерес, но не настолько, чтобы помириться с Поляковым или сестрой, и уж точно не настолько, чтобы играть в дружбу с закрытым от остальных Золотым Трио. Но вот Седрик Диггори…        День всех влюбленных прошёл под эгидой расставаний и шумного выяснения отношений. И шумного же примирения к вечеру. Эстер всё ждала, что и Александр подойдет к ней, хотя бы в попытке немного сгладить углы, но тот не сходил с корабля уже третьи сутки.        — Может, тебе самой написать ему?        Трейси безуспешно пыталась скрыть улыбку и закрыть собой букет свежих белых роз — Флит хоть и был похож на сухого увальня, но в душе был невыносимым романтиком.        — Я писала, — призналась Эстер.        И она действительно это сделала. Почти сразу после их ссоры, когда смогла поплакать в одиночестве всё обдумать и понять, что было глупо требовать от него того, что она сама не в состоянии сделать. Но ответа не дождалась. А потом ещё раз, с самого утра в Валентинов День.        — Ты же сама рассказывала, что он изначально выполнял просьбу. Может, и к лучшему, что всё закончилось сейчас? Пойдем, прогуляемся втроем. Сейчас должна цвести Зимний Краснолистник, Берт обещал показать мне!        Пусть Трейси была и права, Эстер сложно было это принять.        Профессора тоже нервничали перед вторым испытанием: Снейп задирал гриффиндорцев без былого «огонька», почти и не снимая баллов, Спраут задавала невероятно малое количество домашнего задания, Флитвик не отмечал посещаемость, чем стали пользоваться некоторые студенты, а МакГонагалл повторила дважды одну и ту же лекцию, но никто её так и не поправил.        Единственным, кого не коснулось всеобщее волнение, оставался Теодор Нотт. Он подшучивал над Малфоем, переписывался на занятиях с Блейзом Забини, вовремя сдавал все эссе, хотя Эстер была уверена, что он ничего не писал в гостиной, в которой проводил почти все свои свободные вечера, гулял и с кем-то общался. Эстер часто присаживалась рядом с ним. Наверное, ей просто нужна была уютная тишина или редкие едкие шуточки.        — Почему вы общаетесь с Малфоем?        Эстер мало что спрашивала из личного, но этот вопрос её волновал с самого первого курса. Когда-то она считала, что они все просто любят издеваться над ней, но сейчас не могла не видеть, насколько они разные. И что многие не испытывают удовольствия от стычек с другими школьниками.        — Мы знаем его с детства. У родителей много общих дел, у нас же вынужденная компания друг друга, гораздо предпочтительнее гувернеров, эльфов и учителей, — Эстер кивнула. Леди Катарина часто водила с собой Айолу, старшую красавицу-дочурку, младшую оставляя с верным Хэви или недавним выпускником Ильверморни, мистером Торресом. — Он раньше был более…        Нотт взмахнул ладонью, пытаясь подобрать слово.        — Невыносим?        — Скорее, избалован. И одинок. Не умел заводить знакомства, играть с кем-то, находить компромисс, всегда считал, что только его мнение и слова родителей верны. Во многом он остался верен себе маленькому, но и мы что-то привнесли.        — Крэбб, Гойл и ты?        — И Пэнси, и Дафна, и Эрни.        — Эрни? Эрни МакМиллан?        — Его семья тоже из «священных двадцати восьми», а старику Эохейду кровь из носу нужны Малфои и их активы. Какой был скандал, когда он попал на Хаффлпафф! Но нам так даже легче.        — Эрни станет мостиком между вами и теми, кто с предубеждением относится к Слизерину?        — Верно, Холлард. И я, кажется, уже знаю твой следующий вопрос, — Нотт неотрывно смотрел на пламя камина. — Ваша мать раньше налаживала связи исключительно с нейтралами, и… неблагонадежные семьи опасались иметь с ней дела до недавнего времени. У каждого свои тайны, сама понимаешь, и будь жив твой отец — мы бы все резвились друг у друга в гостях.        — Это, Нотт, я отлично понимаю. Но я хотела узнать, — Эстер чуть замялась. — вы считаете себя друзьями?        Нотт отложил журнал (что-то американское, связанное с артефакторикой, в чем Эстер не смыслила совершенно), и попытался поймать её взгляд.        — Это из-за Дэвис?        Эстер, быстро оглядевшись, взмахнула палочкой, и их словно накрыл купол, сквозь который едва пробивались разговоры в гостиной.        — Все когда-то идут вперед, Холлард, и у каждого появляются свои интересы, потребности, меняется окружение. Даже если ссор между вами нет, вы все равно меняетесь.        — В кого ты такой?        — Такой умный? Полагаю, что я один такой на свете.        Эстер не смогла удержать улыбку, настолько лицо Нотта было нелепо-самодовольным.        — Я говорил тебе тщательнее выбирать друзей, — напомнил Нотт. — Они не должны постоянно быть частью жизни друг друга. Иногда проще отпустить. Мы… Часто среди чистокровных дружба бывает только при какой-либо выгоде и быстро перерастает в непримиримую войну. Как те же Малфои и Уизли, всё началось ещё в начале века, и смотри, до чего это доросло. Наверное, наша компания всё же больше, чем друзья, но нам сложнее это определить, потому что мы не знаем, что даст нам будущее. Вполне вероятно, что всё гораздо сложнее.        Эстер вспомнила, как Трейси светилась рядом с Флитом, вспомнила улыбку Александра и его взгляд на балу. Они оба её отпустили. И ей бы стоило поступить также, потому что они не были обязаны столь многое ей дать, но всё же подарили.        Двадцать третьего февраля Эстер, умотавшись на лекциях, устроила себе свободный вечер. Приняла ванну с забавными фиолетовыми пузырьками в форме лошадей, нанесла на лицо приятно пахнущую маску от недавно появившейся фирмы и только открыла книгу по анимагии, как в её комнату ворвалась Пэнси.        — Тебя искал декан, ждет в своём кабинете.        Эстер ещё никогда так быстро не собиралась. Раньше собранная волосок к волоску прическа после неосторожного заклинания стала напоминать откровенный ужас, будто Эстер резко сменила фамилию на Грейнджер, небрежно накинутая школьная форма, отсутствие косметики, к которой она сильно прикипела после бала — Эстер сама себя испугалась в зеркале, но всё же решила не тратить время.        В кабинете Снейпа она в последний раз была на третьем курсе, когда рассказывал про нарушивших правила гриффиндорцев. А до того только лишь на первом курсе, сначала из-за дедушки, потом из-за бабушки. Декан хорошо выполнял свои обязанности, пытался помочь, но Эстер сложно было ему довериться: она всегда молча пила чай и говорила, что с ней все в порядке. А после плакала перед Квирреллом.        За три года ничего не изменилось: то же полутемное помещение, шторы, что закрывают стену (для имитации окна, как после поняла Эстер, сделав подобное и в личной спальне), большой стол, уставленным ровными рядами домашнего задания, учебных планов, учебников и даже парочки зельеварческих журналов. Тот же камин, в котором едва теплится огонь, то же кресло, в которое хочется вжаться от взгляда декана, те же книги на полках. И красивые флаконы на полках, в которых различными цветами переливались зелья.        — Мне передали, что вы искали меня, сэр.        — Верно, мисс Холлард. Как вы знаете, завтра пройдет второе испытание Турнира, — Эстер осторожно кивнула. — Сутью задания является поиск похищенного в Черном Озере, и в качестве украденного выступают дорогие участникам люди.        Эстер хмыкнула.        — Вам не стоило выбирать меня, сэр. Я мало связанна с Чемпионами.        — Это не подлежит обсуждению, мисс Холлард.        — Что от меня требуется?        Эстер устало прикрыла глаза. Свободный вечер, что должен был помочь расслабиться после напряженных недель, стал очередным их продолжением.        — Мы пройдём с вами в кабинет директора, где вас зачаруют и поутру поместят в воды Чёрного Озера. Вы придёте в себя в тот миг, когда вас «спасут», никакой опасности для вас не предвидится.        Эстер припомнила, в каком виде выбежала из комнаты, и молча поднялась. Зеркало у Снейпа было маленькое, и вблизи оказалось настроенным на профессора проявителем врагов, с колоссальным количеством теней за спиной, но Эстер это почти не волновало. Любимое заклинание, и волосы собираются в привычную прическу, стягивая кожу, ещё одно выпрямляет одежду (правда, чуть опалив при этом рукава рубашки, но Эстер это даже находит забавным), а заключительное маскирует лицо. Макияж магией наносить не рискнула бы ни единая ведьма, если не желала получить большой зелёный нос или трудно снимаемые бородавки, или гнилые зубы, а косметичку от Багги Эстер с собой не захватила.        Снейп не проронил ни слова, наблюдая за этим представлением, но его бровь весьма выразительно выгнулась.        — Не могу появится в таком виде на публике, сэр.        — Да, ведь это ляжет тенью на жениха. Прошу простить, что не поздравил вас раньше.        Чары вышли немного кривыми, и Эстер с сожалением начала сначала, пытаясь воплотить в жизнь четко представляемую иллюзию.        — Прошу прощения, профессор. Матушка не посчитала нужным дать объявление в газету.        Если Снейп и хотел что-либо сказать, она прервала его, резко развернувшись.        — В кабинет профессора Дамблдора, верно?        В пустынных коридорах вступила в права прохладная ночь. Огни факелов вспыхивали при их приближении и не гасли, пока они не заходили за очередной поворот, сквозь витражи пробивался свистящий ледяной ветер, и дорога до директорской башни ощущалась как путь на эшафот. Должно быть, со стороны они смотрелись эффектно, подумалось Эстер. Оба темноволосы, бледны и хмуры, в длинных чёрных мантиях, длинным уверенным шагом они шли по мрачным коридорам.        Вход в директорскую башню защищала огромная каменная горгулья, за спиной которой виднелся проход к винтовой лестнице.        — Пароль?        — Котлокесы, — произнёс Снейп непередаваемым тоном, и Эстер стоило больших усилий не улыбнуться.        Горгулья, как ей показалось, хмыкнула, прежде чем отойти в сторону и пропустить их. Просторный кабинет был заполнен разнообразными столиками с кручеными ножками, на которых умещались хрупкие серебряные приборы; одни постоянно трещали и звякали, другие пыхтели и выпускали струйки дыма. В то время здесь также нашли себе приют магические фолианты и рукописи, заполненные книгами шкафы под самый потолок, множество портретов прошлых директоров, часть из которых спали, а некоторые смотрели на происходящее с ленивым интересом, искусно украшенный шкаф, запертый на засов, и феникс, чистящий свои удивительного окраса перья.        Их уже ждали.        Дамблдор за своим широким столом, справа от него мадам Максим и Каркаров, выглядящий бледнее обычного, недалеко от входа профессор Флитвик беседовал с рейвенкловкой Чанг, возле высокого окна стояли Рон Уизли с профессором МакГонагалл и пристально осматривающей очередной артефакт Грейнджер, а на креслах расположились Грюм и Бэгмен.        — Вот все и в сборе, — добро улыбнулся в седые усы Дамблдор. — Бартемиус прислал письмо, ему вновь нездоровится. Уважаемые студенты, всех вас проинформировали о вашей роли во втором испытании Турнира, верно?        Практически синхронно они кивнули, бросив нечитаемые взгляды друг на друга. «Не хватает Хаффлпаффа, — вдруг подумалось Эстер. — Впрочем, гораздо логичнее было бы взять именно тех, с кем участники пришли на Бал или только лучших друзей».        — Чары не самые приятные, поэтому сначала вам предстоит выпить зелье Сна без сновидений, чтобы ни один из вас не чувствовал дискомфорта. В воду вас поместят только утром, за двадцать минут до начала испытания.        Эстер хмыкнула. Дискомфорт сквозил в каждом из четырёх «пленных», ведь названное зелье достал из своих карманов именно Снейп, явно поселив в головы гриффиндорцев мысль об отраве.        — Если вы не против, — улыбнулась остальным Холлард, выхватив пузырек почти из-под носа Грейнджер. — До встречи в завтрашнем дне.        Под взглядами присутствующих Эстер выпила весь пузырёк до дна, точно зная, что меньшая доза приведёт к не самому желанному пробуждению. Фиолетового цвета с блестками и низкой степенью вязкости, со вкусом трав (особенно чувствовалась валерьяна) и лавандовым запахом — всё, как по учебнику, безукоризненно идеально. Эстер даже немного смутилась. Зелья её приготовления не были настолько хороши, как-то, что выходило из-под ножа и котла Снейпа. Настолько нехороши, что даже с форой в двадцать лет ей было бы не угнаться за ним.        — Присядь, Холлард, и прикрой глаза, — прокряхтел Грюм.        Эстер послушно села напротив него. Палочка профессора смотрела ровно на кончик носа, и ей становилось откровенно не по себе, но тело уже стало сковываться слабостью и сонливостью, а на губах замерла нервная улыбка. Попробуй Эстер сейчас хоть что-либо сказать или дернуться, не смогла бы.        Заклинание стазиса миллиметр за миллиметром убирало чувствительность, и, надо сказать, было действительно жутким и неприятным; Эстер чувствовала, как отнимаются её пальцы, которыми она не могла пошевелить и почувствовать, как заклинание расползается всё выше по конечностям, и вот она представляет саму себя без них, медленно задыхаясь от ужаса.        — Аластор, ты поспешил с заклинанием, — услышала Эстер ровно перед тем, как кто-то усыпил её чарами, не дав почувствовать, как отнимается оставшееся тело.        Ей снился Квиррелл. Его кабинет, увешанный демонстрационными плакатами с существами и последствиями темных чар, стоящий на книжной шкафу скелет пикси, привычно накинутая на спинку стула мантия, смешной фиолетовый тюрбан, который он никогда не снимал, хотя иногда явно и желал, изнывая от духоты.        Впервые за несколько лет фантазия не собиралась оканчиваться в тот же миг, стоит им заговорить, потому что Эстер, как ей самой иногда казалось, уже и забыла его голос. И впервые с появлением браслета она могла видеть сон, не снимая его.        — Твой дедушка был необычайным волшебником, — говорил ей Квиррелл. Он почему-то стоял к Эстер спиной, и у неё возникло чувство, что в тюрбане его лицо, а не затылок. — Многие им восхищались, и я не исключение. Мне действительно жаль, что он покинул нас.        — Мне тоже, — ответила Эстер.        Сон не был воспоминанием, но схожие слова Квиррелл действительно говорил, и ей стало теплее и спокойнее, что казалось важным после рано наложенного стазиса.        — Что же он искал?        — Я не знаю.        Эстер была удивлена. Про то, что дедушка с бабушкой ведут свои поиски не знала ни единая душа, кроме их семьи, и сомнительно, что кто-то мог рассказать об этом Квирреллу. «Это мои, — вдруг абсолютно холодно и расчетливо подумала Эстер. — Мои мысли и мои вопросы. Что же, у меня есть время».        — И что они искали?        Квиррелл повернулся к ней лицом. Оно было и похоже, и совсем будто иное; чуть старше, более искусное, даже кукольное, и взгляд стал холоднее и в то же время злее. А ещё в его руках была не его палочка, короткая и искривленная к концу, а палочка Дамблдора, не похожая на иные палочки.        — Это связанно с Меткой.        Эстер резко повернулась на скрипучий голос. Грюм сидел рядом, только с обеими здоровыми ногами, а вместо волшебного глаза была темная повязка.        — Ведь Метка была и у Артиса, и у Итана, но никто об этом не знал. Тайные Пожиратели. И дедуля всегда говорил, что матушка тоже желает подобную татуировку.        Слышать из уст Грюма привычное «дедуля» и «матушка» было странно.        — Они что-то искали, и нашли болезнь, — подхватил Квиррелл, подходя ближе. — Итан тоже искал.        Это была лишь догадка Эстер. Отец писал в свой дневник необходимый ему самому минимум, не расписывая каждый день поминутно и зачастую не датируя записи — лишь разные чернила могли понять, что писалось в разное время. И там было слишком много знаков вопроса напротив мест, где он проводил дежурства и самых обычных на первый взгляд предметов.        — Я не вижу связи.        — Там была чья-то монограмма.        — Р.А.Б. Он повторял её несколько раз, сочетая с разными местами и предметами.        — Да, а ещё «Р», чью организацию я накрыл. Последнее дело, так интересующее леди Холлард. Но их накрыли в девяностом, а Итан знал о них ещё в восьмидесятом и не сказал никому, даже мне. Десять лет.        Эстер вскочила на ноги, ей гораздо проще было думать, измеряя комнату широкими шагами.        — Они охотились за артефактами, так писали в газетах, и накрыли их здесь, в Хогвартсе.        — И Итана нашли неподалеку, — Квиррелл вновь отвернулся, будто не желая показывать ей лицо. — В Хогсмиде.        Эстер нахмурилась.        — Я могу предположить, что в Хогсмиде можно найти пару конфет, мантию и выпивку, но никак не ценные артефакты.        — Ты смотришь, но не видишь, — кряхтел Грюм. — А я тебя учил постоянной бдительности!        Смотришь, но не видишь. Было гораздо проще сказать это, чем что-либо понять.        — Отец стал вести дневник с семьдесят девятого, записей мало, слово-два, не более. Много имён: Лестрейнджи, Малфои, Р.А.Б., кем бы он ни был, Яксли, Крауч, Каркаров, Снейп — все те, кто был осужден или подозревался в содействии Тёмному Лорду. Копал для Аврората? Компромат на своих? Вообще, за кого он был?        — Чертовски хороший вопрос!        Нотт появился неожиданно, Эстер скорее ожидала бы увидеть Трейси или, если с ней совсем всё плохо, Александра. Он настороженно смотрел на тюрбан Квиррелла.        — А ты на какой?        Эстер хотела бы ответить ему в тон, но сочла нужным промолчать. Уж её ли подсознанию не знать, что у неё нет слишком многих ответов на слишком важные вопросы.        — Малфои и вы считаете, что Тёмный Лорд вернулся, — Эстер посмотрела на Грюма. Он чуть отличался от настоящего ещё и постоянным маниакальным блеском. — Моя семья что-то ищет, и при этом связана с Ним. Дедушка, Лорд и Вальбурга Блэк были лучшими друзьями со школы, и после много вместе прошли, пока Лорд не исчез из Англии на пятнадцать лет и не вернулся с политической программой и наемниками. Потом официально они не общались, но неофициально…        — Неофициально у Холлардов были черные предплечья, — Нотт закатал свой рукав, и Эстер увидела до боли знакомую Метку. На тонкой бледной руке Нотта она не выглядела наградой, лишь приговором. — Но если Холларды умерли уже несколько лет как, то почему все начали видеть знамения именно сейчас?        — И леди Катарина начала восстанавливать прежние связи, хотя до того ни Яксли, ни Эйвери явно долгое время не могли добиться того, чего желали. Что изменилось? И когда?        — Айола говорила, что Эйвери писал матушке год, но она согласилась только сейчас, но явно до ответа Яксли, иначе он мог стребовать старшую дочь в уплату долга. И приглашения на праздник были готовы ещё в июле. И браслет! Она не стала бы ничего требовать с Бёрка, он слишком себе на уме и мог рассказать, что у её дочери Тёмный артефакт, от которого она избавилась, став членом Визенгамота. Браслет. От подчинения и чтения мыслей. После всей этой странной истории с Блэком и обратившимся профессором Люпином, я уверена.        — Но что-то упускаешь, — ядовито подметил Нотт. — Сморишь, но не видишь.        — Я не понимаю, — отчаянно смотрела на Грюма Эстер. — Что тогда было? Я помню гриффиндорцев под мантией, дементоров, оборотня и «Кабанью голову» — всё! Больше ничего. Мантия? Они искали мантию?        — Вещь дорогая, но не вечная, — покачал головой Грюм. — Это не может быть Та-Самая Мантия, всё же никто не дал бы её в руки растяпы Поттера.        Эстер стало приятно, что хотя бы в её подсознании Грюм может назвать Поттера растяпой.        — Значит, дело в Блэке. Гриффиндорцы его спасали, это ясно как день, а он…        — …сын Вальбурги Блэк, превосходный окклюмент, обходивший любого, даже существо, знающее про все твои страхи. Сыграть на чувствах гриффиндорцев, убедить их помочь себе и сделать обязанными — поистине сын своего Рода.        — И у Блэка было то, что все искали. То, что помогло бы вернутся Темному Лорду. Но как? И что?        — Нужно было читать правильные книги в Запретной секции, — со слабой насмешкой произнёс Квиррелл. — Правильные книги про правильные ритуалы, а не шуточные сглазы, медицинские чары или зелья.        — Ей нравятся зелья, — добавил Нотт. — Правда, отдельно от декана, а не под его надзором.        — И это ничем ей не поможет сейчас.        — Блэк что-то нашёл. Матушка попыталась нас обезопасить своими методами: под защитой мужа и артефактов мы можем быть относительно спокойны и держать руку на пульсе, мужья чистокровны и достаточно влиятельны. Знамения возвращения Лорда заметили и Грюм, и Малфои, возможно и остальные Пожиратели.        — Каркаров весьма взволнован в последние дни, — приметил Нотт.        — Да, и тот диалог со Снейпом, что он собирается бежать… Значит, всё это правда.        — Важно ли, что они искали? — спросил Квиррелл. — Кто такой Р.А.Б.?        Эстер подошла к нему, чтобы увидеть лицо, но вместо него была тень.        — Или вот вопрос важнее: что ты будешь делать?        — Я не знаю.        — Потому что ты смотришь, но не видишь. А должна понимать.        Глаза в тени сверкнули алыми радужками, и вдруг Эстер почувствовала, что вся её одежда промокла насквозь, а в легкие стремится поток ледяной воды. Она, едва откашлявшись, открыла глаза и оглянулась.        Её держал за руку Седрик Диггори, не давая уйти под воды Чёрного Озера, неподалеку, восседая на мётлах, сражались Крам со странно острыми зубами и Айола, которая, казалось, к воде даже не прикасалась. Именно за спиной сестры висели пойманные заклинанием остальные пленники, явно недовольные тем, что их украли у их Чемпионов повторно. Заклинания летели и из-под водной глади — это Поттер, превратившийся в человека-рептилию, участвовал в битве, пытаясь украсть у старшей Холлард своего пленника.        — Что она делает? — спросила Эстер у Диггори, пока тот взбирался на собственную метлу и подтягивал её к себе.        — Пытается оставить всех нас без баллов. Но её явно не хватает на всех Чемпионов.        Диггори широко улыбнулся и, схватив для верности Эстер за руку, направил метлу на максимальной скорости к трибунам. Айола дернулась было к ним, но заклинания Крама и Поттера заставили её продолжить бой и оберегать пленников.        Чем ближе они подлетали, тем явственнее Эстер слышала шум болельщиков и комментарии Бэгмена. Обернувшись, она увидела как за ними гонится ледяная волна, вот-вот готовая утопить их.        — Сзади! — крикнула она Диггори в ухо, и тот чудом увернулся от ледяного копья.        Метла работала на износ, отрываясь от преследующей их стихии, и уже затряслась. Диггори избегал столкновения в последние моменты, явно отслеживая нападения по отражению.        — Держись!        Эстер не надо было просить дважды. Диггори резко снизился почти к водной глади, а после стремительно поднялся наверх, заставляя ледяную волну биться о настоящую. Эстер закричала от переполняющего её азарта.        Раньше она не любила летать. Но теперь может честно поблагодарить Седрика Диггори за это превосходное чувство. Она любила летать, просто не умела.        Посадка была деликатной, даже нежной. Диггори подал ей руку, помогая передвигать замершие конечности, и вскоре Эстер попала в крепкие руки мадам Помфри.        — И Чемпион Хогвартса, Седрик Диггори, приходит первым! А тем временем сражение набирает обороты!        Что Виктор, что Айола перешли на более серьезные чары, понимая, что в рамках школьного дуэльного кодекса они были на равных. Поттер временно исчез, и Эстер подумала, что никто, ни Чемпионы, ни судьи, явно не отгоняли гриндилоу и недовольных русалок.        — Держи, поможет согреться.        Диггори с улыбкой передал дрожащей, словно осиновый лист в грозу, Эстер кружку чая, от которой поднимались клубы пара.        — Спасибо. Расскажешь, что тут было?        Диггори присел рядом, и Эстер недовольно заметила, что он был гораздо теплее её самой.        — Испытание началось тридцать пять минут назад. Крам частично трансфигурировал себя в акулу, Гарри съел жабросли, я наколдовал себе Головной пузырь, и мы поплыли с разных траекторий. Уж не знаю, что сделала твоя сестра, когда мы стартовали, она оставалась на пирсе, но я увидел водоворот, только приближаясь к русалочьему поселению, где и должны были быть пленники, а их всех наверх Холлард подхватывала магией. Тебя она просто не успела подхватить заклинанием, Крам почуял неладное, да и Гарри доплыл до нас. А я решил, что с любым пленником я смогу добраться до финиша. Хотя с Чжоу у нас явно будет серьезный разговор.        — И ты был прав, — кивнула Эстер. — Даже если и посчитают, что ты взял не ту цель, то и у Айолы задание не будет выполнено.        — Какой слизеринский подход! Я лишь решил, что будет верным тебя спасти.        — Ты же с Хаффлпаффа, а не Гриффиндора. Ты должен чуять выгоду и знать цену своим трудам, а не слепо бежать вперёд.        — Это верно. Шоколад будешь?        — Не откажусь.        Шрам от драконьего пламени так и виднелся на шее Диггори, и Эстер точно знала, что он покрывал всю его спину.        — Уже не болит, — привычно ответил Диггори, заметив её взгляд. Видно, многих это волновало. — И никогда не сойдет.        — Знаю. Драконы, всё же, не книззлы. Тебя это тревожит?        — Шрамы украшают мужчину.        Диггори улыбался. И в этой улыбке таилось всё его тепло.        Сражение на воде становилось всё опаснее. Виктор вовсю использовал условно тёмные чары, пытаясь как можно сильнее навредить Айоле. Подле него, повинуясь магии, формировался фиолетовый сгусток, обретающий форму химеры, в то время как он сам насылал на защищающуюся Айолу дуэльную связку, вновь и вновь повторяя её, изредка добавляя иные чары. Фиолетовая химера, взревев, направилась к ней, столкнувшись с облаком несформированного Патронуса, и обоих Чемпионов отбросило в воду. Трибуны взревели, многие выкрикивали имена, и громче всех звучало «Крам».        Чары, державшие пленников в воздухе, так же исчезли.        Эстер не видела Поттера, но видела, как пленники, за что-то держась, мчались ближе и ближе к трибунам.        Это же заметили и Виктор с Айолой, отплевавшись от воды. Они, переглянувшись, синхронно призвали метлы и плечом к плечу направились за ними. Вода защищала Поттера от большинства проклятий.        — Какое шоу!        Эстер обернулась. К их палатке пробрался Нотт, и Эстер отметила, что даже он в её сне был иным, не такой молодой, не такой бодрый, ещё более язвительный. И у настоящего Нотта были закатаны рукава, обнажая чистые предплечья.        — До того мы просто смотрели на воду, а после на твою сестру, что вызвала метлу, скукота.        — Интересно, если бы она тоже нырнула, то получилось бы такое зрелище?        — Нет. Этот этап Турнира явно недоработан.        Хитрым заклинанием Виктор попытался поднять в воздух пленников, и магией поднял почти на полметра над водой, однако они крепко держались друг за друга. Айола, воспользовавшись этим, схватила за шкирку Грейнджер. Та явно была недовольна этим, но чтобы остановить старшую Холлард ей не хватало ни сил, ни красноречия.        Виктор растеряно замер, а после быстрее помчался за петляющим Поттером.        — Если выхватит Уизли, то сможет уравнять шансы, — заметил Нотт. Мадам Помфри, приняв его за участника, также выдала ему крепкий горячий чай. — Тогда ни один Чемпион не придёт со своим пленником.        — Если он это сможет, — заметил Диггори. — Чжоу гораздо ближе.        — Гриндилоу! — закричал кто-то в толпе, и Эстер пригляделась.        Петлял Поттер не из-за собственной тактики, а избегая атак водяных демонов, и они явно пытались стаей утащить его на дно. Крам спрыгнул с метлы, на ходу превращая свою голову в акулью. Под гладью Озера мелькали вспышки заклинаний и алые облака крови, и Эстер лишь могла понадеяться, что это лишь царапины.        — Давай, Витька!        Низкий голос Ассера Фьеннеслева проносился над возгласами болельщиков, и посоревноваться с ним разве что болеющий за Поттера Хагрид. Возле датчанина стояли скучающие Отто Борген и единственная девушка с Дурмстранга Кейпка. Их лица были раскрашены в салатовый, а на лбу у каждого красовался герб института — алый олений череп, над которым возвышался золотой двуглавый орёл, и выглядели они весьма комично.        — За кого болеешь? — спросила Кейпка, её голос часто давал петуха.        Эстер не сразу поняла, что обращались к ней.        — Меня уже вытащил благородный чемпион, к чему другие?        Диггори рассмеялся, Кейпка же презрительно фыркнула. Зато Борген оторвался наконец от водного сражение и обратил на них своё внимание.        — Полагаю, что Чемпион не ваш жених, мисс Холлард?        — Вы знаете ответ, мистер Борген.        Отто хмыкнул. Его взгляд прошёлся по трибунам.        — Да, знаю. И он знает, поэтому следит за вами.        Эстер и сама глянула в толпу. Сердце защемило от томительной надежды, и она с трудом заставила себя прекратить искать светлый хвост в секторе, занятом студентами Дурмстранга.        Первым оказался всё же Поттер, протащив на себе бледного Уизли, что-то сказал мадам Помфри и судьям и вернулся в воду. Должно быть, жабросли до сих пор действовали, и на суше ему было ужасно плохо.        Стоило Поттеру вступить в воду, как появился и Виктор. Он нёс бессознательную Чанг на руках, и можно было заметить, как медленно к нему возвращался его собственный облик. «Он использовал не просто трансфигурацию, а анимагию! — поняла Эстер. — И совсем недавно её освоил, раз ему было сложно вернуться к человеческому мышлению.»        Всех их разместили с ними в палатке, укрыли пледами и выдали чай. Айола не подходила к Эстер, считая оптимальным расстояние в три ярда.        — Самое время подвести итоги! Я попрошу судей выставить свои оценки, когда я произнесу имя Чемпиона. Седрик Диггори, Школа чародейства и волшебства Хогвартс!        Трибуны взорвались рёвом и топотом. Казалось, что симпатичный хаффлпаффец с жутким шрамом на спине перетянул на свою сторону абсолютное большинство болельщиков, то тут, то там виднелись плакаты, и Эстер точно знала, что «Ведьмин досуг» посвятил ему отдельную статью, а Джеремайя Гарнет, репортёр Волшебного радио, обещал следить за его дальнейшей судьбой.        Первым выставил свою оценку Каркаров, без сомнений вырисовав в воздухе восьмерку, мадам Максим не поскупилась на девятку, явно учитывая, что Диггори взял не своего пленника, в то время как остальные судьи, переговорив, поставили ему золотые десять. Один из Уизли, помощник Крауча, который заменял его, особенно волновался, но его десятка была самой красивой.        — Восемьдесят один, — быстро посчитал Диггори, слабо улыбнувшись. — У меня даже неплохие шансы.        — У меня стойкое ощущение, что ты их всех подкупил.        Диггори на это лишь рассмеялся, и Эстер не смогла не улыбнуться в ответ.        — Айола Холлард, Академия магии Бобатон!        Судьи были более едины во мнении, все, кроме Каркарова, поставили по девятке, но директор Дурмстранга выбрал семь.        — Ему не понравилось, что она не погрузилась в воду, — шепнул Диггори. — Этого не было в задании, но она единственная об этом подумала.        — Так же, как в прошлый раз Поттер, — пожала плечами Эстер. — В следующем этапе что-то эдакое должен выдать ты, чтобы Каркаров сжевал собственную бороду. И тоже на метле.        — Виктор Крам, Институт Дурмстранг!        И вновь судьи привычно разделились. Каркаров, подсуживая своему Чемпиону, выставил десять баллов, но остальные же сошлись на твердой восьмерке. Всё же, Крам отвоевал не своего пленника, хотя и показал высокий уровень владения магией.        — И Гарри Поттер!        Поттер был единственным, кто отвоевал именно своего пленника и успел прийти раньше замешкавшегося Крама, поэтому десятки от четырех судей, какими удивительными бы ни были, были оправданы, как и понятна пятерка Каркарова, за которую его, ради порядка, освистали, но решение не оспорили.        — Всего лишь на третьем месте, — грустно подытожил Диггори, поднимаясь. — Спасибо за компанию, Эстер. Если захочешь, сегодня у нас точно будет празднование, и вас с подругой уже позвали.        Не дожидаясь ответа, Диггори удалился к своей Чанг, Крам уже что-то пытался объяснить укутанной в три полотенца Грейнджер, а Поттер и Уизли направились к остальным гриффиндорцам.        — Как жаль, что не я твоя подруга, — заметил Нотт. — Говорят, у Хаффов самая уютная гостиная.        — Зато у нас самая просторная и роскошная.        — Даже спорить не буду.        Толпа потянулась к замку, где всех ждал горячий обед, но Эстер осталась сидеть. Не уходила и Айола, гипнотизируя давно остывший чай.        — Я не успела тебя поднять в воздух, — произнесла она, когда никого рядом уже не было.        — Да, Диггори сказал.        — Крам мне успел сказать, что вы не общаетесь и уже давно.        — А это говорила я.        Айола замолчала, поджав губы точь-в-точь как матушка.        — Знаешь, — Эстер поднялась, ноги тут же отозвались тянущей болью. Стазис на живых людях — не самая приятная вещь. — Я устала. Не хочу с тобой соперничать, ссорится, думать, а как же ты отреагируешь. Ты пришла доказывать, что ты лучшая — так докажи. А я просто продолжу учиться, хорошо? Наше общение явно лучше складывается на расстоянии.        — Зачем ты так? Ты пожалеешь о своем решении.        — Но сейчас оно хотя бы будет целиком и полностью моим, а не навязанным. Брось, Айола. После Турнира нас обеих ждут женихи и жизнь в мэнорах. Видеться мы будем не чаще, нежели трижды в год, и если и сможем нормально общаться вживую, то не раньше, чем лет через…        — Уверена, что решение твоё? Не матушкино, не деда, а твоё?        — У нас схожие мировоззрения.        — У тебя зависимость от их мнения, хотя дед мертв, а матери на нас всё равно.        — У нас есть обязанности перед…        — У нас есть свобода, Эсса! И будущее, которое мы сами решаем.        Эстер посмотрела на вскочившую сестру. Ещё никогда её глаза не были так темны, как в этот миг.        — Так беги. А сделаю, что должно.