Бизон. Издержки отношений

Месяц спустя после переезда       Тарасов из окна наблюдал и затем, как сентябрь начинается, и за тем, как Игла шаг за шагом, словно заключённая, выхаживала по периметру ограды, время от времени опираясь на неё. Благо, в своё время, когда он покупал участок, ещё в Тайфуне, не решился делать сеточную изгородь, а решил докинуть бабок и поставить добротную, деревянную с бетонными опорами, облицованными кирпичом. Вот именно на эту стенку наёмница и опиралась время от времени.       До этого она накручивала шаги вокруг дома, особенно когда сумела встать на свои две и перестала каждый раз передвигаться с помощью Тарасова. Как и отмечал Бизон ранее, от помощи любого рода Лида умела отказываться так быстро и умело, что порой даже аргументы привести не удавалось. Но, бывало и наоборот. Неделю назад в плане принятия помощи наметился прогресс, правда, сейчас он всё так же медленно улетучивался, поскольку наёмница отличалась и упёртостью и своеобразной внутренней независимостью.       Дождавшись, пока женщина в очередной раз пройдёт туда-обратно и наконец усядется подле забора, Борис, недолго думая, схватил стоявшую около двери трость и поспешил наружу. До этого момента она пылилась на чердаке, как и многие вещи, свезённые со служебной квартиры много лет назад, когда он только достроил дом и начал вселяться.       Добротная, но элегантная, с набалдашником из слоновой кости, можно сказать, по наследству от деда доставшаяся, трость наконец обрела вторую жизнь. По крайней мере, как считал Тарасов, Лида намного охотнее примет её в ряд своих помощников при передвижении, нежели его.       – Выгулялась?       Борис щуриться от яркого солнца, которое всё ниже и ниже спускалось с каждым днём к горизонту, подходит к Игле, прихватив складной стульчик и расставив его, присаживается напротив. Так, по крайней мере, наёмница не сможет быстро встать и уйти от разговора.       – Нет ещё, – Лида дотягивается до стоящей около опоры забора бутылки воды, откручивает крышку, попутно разминая пальцы.       Мелкая моторика возвращалась медленно, но, всё же, возвращалась. Равно как и остальное стало прибавлять в своём умении, а Лида, в коем-то веке, стала вновь контролировать больше, чем ничего, добрую половину потерянных на время функций. Всё же, вновь падать в схожу яму, как в далёком одиннадцатом году и опять выбираться – не самое приятное занятие. Да и возврат уже, откровенно, не тот. Шесть лет разницы это очень весомо, особенно учитывая, с какими последствиями пришлось столкнуться совсем недавно.       – Долго будешь ещё вышагивать? – Тарасов с улыбкой поднимает руку, – я без претензий, Лид. Просто интересно с позиции того: когда обед готовить? А то мало ли, ты до вечера решила ходить туда, да сюда…       – Ну вот когда перестану опираться то и дело на забор, вот тогда успокоюсь. – Выпаливает Игла, но тут же замолкает, до конца понимая сказанное Тарасовым. – Снова эта, как вы там говорите: «собачья шутка»?       – Ага. – Борис улыбается всё больше. – Они уже доходить начали? Ну ты это, поздравляю, ассимиляция проходит успешно… Впрочем, я не поэтому вышел. – Бизон протягивает трость. – У меня соток двадцать засеяно газоном, а ты только около забора топчешься. С ней проще будет везде ходить.       – И тебя огреть ею можно…       – Не нужно, но-но-но. – Тарасов замолкает, а потом улыбаясь, продолжает: – что, ещё и шутить начала? Тогда остаётся только что ещё…       – Много чего, Тарасов, много. Это всё, конечно, хорошо, но не то, что бы мне хотелось. Иными словами, это только начало.       – Да ладно тебе, начало… Середина добрая. Нет, я знаю, что там мог сказать наш прекрасный Сергей Павлович, но всё же, по сравнению с тем…       – А я не сравниваю с тем, я сравниваю с другим. С тем, что было до. До того, как сюда я загремела, до Русского Леса. – Лида наконец забирает трость, оценивающе смотрит, вертит. – Хорошая вещь, действительно хорошая. Так что там по поводу обеда?       – Солянка и котлеты с пюре.       – Это вот эти вот здоровые, которые как драники? Так тут ими одними можно наестся и на завтрак, и на обед, ещё и поужинать.       – Я люблю хорошо и много есть, разве я тебе не говорил? – Тарасов поднимается, складывает стул, – ну так что, пошли? Или ты ещё норму по обходу забора не выполнила?       Лида лишь улыбается. Втолковывать ему о том, что такое восстановление, насколько это сложно, трудно, зачастую больно, как она уже успела убедиться, бесполезно. Этот человек умудрялся всё свести к шутке, либо к еде. И как его в Смерче держат? Впрочем, тоже вполне себе хорошая защитная реакция на всё, что творится вокруг. Тарасов не был глупым, да, он не был Физиком, но в то, что он не знает, что да как, Игла верила крайне слабо. Не зря же он почти наизусть выучил то подобие конспекта, составленное врачом. Он прекрасно всё понимал, просто он был такой, часто строгий, но с хорошим таким, колоритным юмором. Может, именно поэтому, как бы наёмница не пыталась себя убедить в обратном, ей с ним было комфортно. Он мог надавить, когда надо, заставить принять его точку зрения, но обычно он просто подстраивался, делал так, чтобы и ему самому, и ей было хорошо.       И он держал слово. После того разговора, после того предложения попробовать, он действительно не лез на рожон, вообще крайней деликатно подходил к отношениям, но, тем не менее, всегда, когда надо, оказывался рядом.       Поднявшись и немного постояв, примерив трость, убедившись, что она точно выдержит возложенную ей ношу, Лида в сопровождении Бизона направилась внутрь. Что ни говори, а есть хотелось знатно, хоть и ела она не такими объёмами, как Тарасов. Ещё, и это в большей степени, хотелось самой дорваться до плиты, просто потому что это успокаивало, непонятно почему, но именно так. И готовить она любила, равно как и Рита, с ней на первых порах на этом-то и сошлись. Когда Лида бывала в России, заезжала в гости с нежданным визитом, готовила разные блюда, привычные для обитателей Южной Америки. Кошкина же наоборот, выготавливала что-то своё, местное. И нет, это не было похоже на еду из ресторанов со звёздами Мишлен, скорее наоборот, домашнее, уютное и действительно вкусное.       Точно так же вкусно готовил и Борис, разве что он в любое блюдо умудрялся добавить мяса, и чем больше – тем лучше. По началу это удивляло, а затем Лида привыкла и даже, чего душой кривить, такая кухня ей понравилась.       – Ладно, после прогулок что дальше?       – Я у тебя видела подобие тренажёрки, в комнате, за лестницей…       – Ну так мне она здесь не нужна. Хочешь покачать руки? Выходишь, колешь дрова, складываешь их, вон, лес рядом, пилу в руки и вперёд, или тот же топор и рубить деревья. Так что, зачем мне всякие эти гантели, штанги…       – Груша есть? Лапы?       – А надо? – Тарасов оценивающе оглядывает Лиду.       Нет, за неделю прогресс очень даже хорош, этому и Водянов удивлялся. Только вот не рано ли будет месить грушу, хотя… Сейчас она месить как раз и не будет, не хватит ни сил, ни выносливости, поскольку всё надо закачивать заново, тренировать и далее по списку.       – Ну, это я могу притянуть сюда. Надо будет только в магазин съездить и купить. Не проблема. Надеюсь только, меня не пришибёшь.       – Я ещё далека от того, чтобы кого-либо пришибить, а тебя и подавно. Слишком ты большой и уж больно хороший.       – Хорошего человека должно быть много. Ладно, пошли есть, а потом будем решать, что да как, хорошо?