Chapter 3
3 апреля 2019 г., 19:53
Она немного опаздывала.
Она сильно опаздывала.
Но в свою защиту скажет, что у неё вполне законная компания, и она не настолько опаздывает, чтобы Кара уже неловко ждала её в квартире. Макияж был уже готов, и всё, что нужно было ей сделать — это надеть платье, лежащее на кровати. Так что, она придёт вовремя. Кроме того, если учитывать тот факт, что Лена также лежала на кровати, немного паникуя. Просто случайное фальшивое торжественное свидание с паникой Кары Дэнверс.
Ничего серьёзного.
Просто, принимая душ, Лена вдруг осознала, что независимо от того, что люди думают о ней, и независимо от её действий, она на самом деле не была игроком (или леди-убийца, как её называли в некоторых статьях). На самом деле она была закрыта и, возможно, немного боялась обязательств, потому что в её случае это обычно приводило к отказу, и поэтому она не была уверена, как проходят свидания.
Настоящее или фальшивое.
Должна ли она держать Кару за руку? Или это было по-детски? Должна ли она контролировать то, как долго она на неё смотрит? Должна ли она смотреть на неё больше? Достаточно ли они обработали свои личные шутки? А потом возник вопрос, сможет ли Кара притвориться, что ей нравится Лена или даже притвориться, что влюблена в неё.
Поверят ли им люди? Неужели это самая нелепая идея, которая когда-либо приходила ей в голову? Возможно. Должна ли она собраться и перестать бояться и думать, как идиотка? Определенно.
Это должно быть просто. Она уже много раз одевалась. Она и раньше надевала платья. Она точно раньше надевала это же платье без проблем, но именно сегодня у неё проблемы с этим платьем. Проблема в том, что, когда она пытается натянуть его через голову, её руки запутываются, а затем платье зацепляется, и она просто стоит в своей спальне с руками над головой и без одежды на теле. И тут она слышит вздох… а потом она вспоминает слова «просто войди», которые она напечатала Каре всего несколько часов назад. Именно в этот момент ей удается легко надеть платье, и она ловит румянец на лице Кары, потому что понимает, что не надела бюстгальтер, потому как его не носят с этим платьем.
На ней нет лифчика.
И она просто светилась перед Карой.
Отлично.
— Мне очень жаль, Лена. Ты написала, и твой швейцар меня впустил, а потом дверь была открыта, и я не подумала, а ты была там, и я увидела кое-что, пару вещей, если можно так сказать, — Лена предполагала, что что-то пойдет не так. Она была уверена, что что-то пойдет не так. Но даже в самых мрачных своих фантазиях она никогда не представляла себе этого, никогда не предвидела, что случайно будет стоять голой перед Карой. Она только что светила своими сиськами перед Карой. Боже.
— Мы можем просто забыть об этом недоразумении, — это было бы здорово. Невероятно здорово. Лучше всего.
— О боже, я смутила тебя, но, честно говоря, тебе нечего стыдиться. Они были… Я могла бы… здесь, — Кара расстёгивает молнию на спине, прежде чем Лена успевает возразить. Она позволяет ткани упасть до бёдер, прежде чем Лена понимает, что происходит. Потом она просто стоит, обнаженная по пояс, а Лена хочет быть воспитанной, хочет быть вежливой, хочет отвернуться. Она не отвела взгляд. Лена смотрит на неё, пока Кара не натягивает бретельки платья на плечи и не чувствует, как воздух возвращается в лёгкие.
— Довольна? — с улыбкой спрашивает Кара, и Лена только смеётся. А потом ещё больше смеётся. И ещё больше для хорошей меры, потому что, конечно, это было главной целью Кары, конечно, она поставила бы себя в невероятно неловкое положение, просто чтобы кто-то почувствовал себя лучше. Пусть Лена почувствует себя лучше. Кара была самой милой на свете, но теперь, когда Лена поставила её пресс на первое место, она находит, что её мозг слишком запутан, чтобы придумать разумный ответ. — Я должна была? О, Рао, это было странно? Это было странно, правда? Извини. Ты просто... и я просто… потому что ты так выглядела. и ты поняла, что я имею ввиду, «грудь за грудь», это действительно лучше? — Кара неуверенно продолжает, и Лена наконец начинает действовать.
— Нет, Кара, это было прекрасно. Ты идеальна. Спасибо, — Лена нежно улыбается, наблюдая, как Кара заметно расслабилась от её заверений.
— Фух! Эм, г-готова показать меня своим конкурентам, позволь мне побеспокоить их из-за некоторых секретов, чтобы у Снаппера прекратился кризис среднего возраста, который никогда не заканчивается.
— Более чем готова, — честно говоря, Лена действительно очень взволнована тем, как Кара берёт интервью у других, взволнована тем, что она задаёт жесткие вопросы, но прячет их за своей фирменной улыбкой, как будто она просто спрашивает, как поживают их жены. Но когда Кара поворачивается и видит её спину, всё ещё гордо выставленную напоказ, она думает, что пытаться сохранять спокойствие стало в десять раз труднее.
Она делает шаг вперед и, прежде чем заговорить, хватает Кару за бедро.
— Подожди, ты забыла… — её рука дрожит, когда она тянется к молнии. Она успокаивается к моменту контакта. Она снова дрожит, когда костяшки её пальцев ласкают каждую ямку на спине Кары. Закончив, Лена на мгновение замирает, потом смотрит, как робко ступают её ноги, и слегка задевает Кару за спину. — Теперь мы готовы, — она шепчет, представляя, как её слова мучительно медленно стекают по шее Кары, как мёд.
***
Определенно в десять раз тяжелее.
Или, может быть, событие в десять раз легче, потому что у Кары, кажется, есть шестое чувство, когда Лена больше не хочет участвовать в конкретном разговоре или когда она хочет изменить тему, или когда она просто хочет сбегать в бар и притвориться, что кто-то не пытался незаметно сказать, что он на её стороне, на её антиинопланетной стороне. На той стороне, частью которой она точно не является. Кроме того, она думала, что ясно дала понять, что не является частью всего этого вирусного испытания.
Лена легко прижимает руку к спине Кары и безмолвно направляет её туда, куда ей нужно идти, или она отчаянно хочет избежать чего-то. Лена с любовью и лёгкостью наблюдает, как Кара опускает шутки, которые заставляют всех смеяться, даже тех людей, которые, как Лена была уверена, не улыбались ни на одном их таких событий в течение многих лет.
Забавно наблюдать, как Кара вносит свой вклад в новые изобретения и инновации и подозрительно смотрит на неё, когда это действительно имеет смысл. Ещё интереснее наблюдать за тем, как Кара наполняет свою третью тарелку и ест её с непринужденным видом, который даже Лена не могла вызвать, когда съела свою первую и единственную тарелку (веселье только увеличивается, когда Кара суёт еду в рот, одновременно выпытывая из людей информацию. Достаточно забавно, что Лена игнорирует взгляды помощи, которые они посылают ей, чтобы она заставила Кару замолчать).
Она только что бросила вызов Каре, чтобы увидеть, сколько перепелиных яиц она может поместить в свой рот за один раз, и почувствовала, что вернулась в свою мятежную фазу в школе-интернате, когда наступает страх. Страх в виде одного из старых одноклассников Лекса — особенно безобидного человека, если не обращать внимания на его склонность к рукопожатию и вонь виски, которая всегда следовала за ним по пятам.
— Ах, Лена, наконец-то ты вытащила свою подружку из тени, которую я вижу, — Лена с гордостью стоит рядом с Карой, но она всё ещё видит в его глазах подозрение, вызов, дерзость.
— Разве девушка не может время от времени хотеть чего-то для себя?
— Теперь я понимаю, почему ты её прячешь, — он не спеша осматривает тело Кары. Его взгляд заставляет съёжиться даже Лену, когда он скользит с головы до ног и обратно. Она чувствует, как Кара напряглась рядом с ней в тишине, которая наступила, когда его глаза фиксируют, перемещаются, снова фиксируют. Лена берёт Кару за руку и переплетает их пальцы, надеясь, что это принесет ей спокойствие. Она думает, что, возможно, ей это удалось, когда Кара ободряюще сжимает её руку. — На неё весь вечер смотрят.
— Красивое платье, — небрежно замечает Лена, поворачиваясь так, чтобы оказаться немного впереди Кары, пока его взгляд не падает на её тело и после сталкивается с её глазами.
— И ещё более очаровательная женщина.
— Ты пытаешься приударить за моей девушкой? Передо мной? — она чувствует прилив ревности к его ухмылке, когда вспоминает, как девчонки к ней стекались, до сих пор стекаются. Она почти делает шаг вперёд, чтобы собраться с мыслями, прежде чем осознает, как нелепо она себя ведёт, что сейчас не время и не место начинать борьбу за честь леди. Однако, на этот раз, она обнаруживает, что напрягается, её зубы болят из-за стиснутой челюсти.
Кара успокаивающе проводит свободной рукой по руке, прижимается к Лене, чтобы вернуть её к реальности. Это заставляет её немедленно расслабиться, но то, как Кара шепчет её имя, заставляет её понять, что она собирается зайти слишком далеко от небрежного комментария и вызывающего взгляда.
— Я просто хотел поздравить вас, — Лена всё ещё могла ударить его. Это было бы не самое лучшее решение, но и не самое худшее — оно было намного лучше, чем некоторые другие идеи, проносящиеся в её голове. С другой стороны, враждебное поглощение компании его отца может быть отличной идеей (прибыльной и очень забавной на личном уровне).
— Так же, как вы заплатили правительству, чтобы оно отвернулось от ваших сомнительных деловых сделок в Китае? — вещала Кара, и Лена с неприязнью признаёт, что она действительно задыхается от воздуха, потому что она действительно не ожидала этого. И это точно не скрытая угроза. Тем более с какой сладкой улыбкой она это говорит. Её вопросы весь вечер были настойчивыми, но лёгкими, всегда лёгкими, как будто она бродила вокруг большого вопроса, ожидая, что они сами его раскроют, но этот, этот не был похож на все остальные.
К тому же было жарко.
Действительно жарко.
— Мне пора идти, — натянуто произносит он с удивлённой ухмылкой.
— Позор, — говорит Кара с вежливой улыбкой, и, честно говоря, Лена почти верит в это. Если бы она услышала это как посторонняя, то наверняка поверила бы, попалась бы в ловушку мягкого тона, в котором звучало искреннее сожаление, и мягкие губы изогнулись в дружелюбной усмешке. Впервые Лена понимает, как Кара хранит свой секрет, как она обманывает людей, даже как две её стороны объединяются, чтобы создать настоящую её. Кару Зор-Эл.
— Хороший улов, Лютор, — Лена отвечает на прощание подмигиванием, прежде чем обратить своё внимание на девушку рядом с ней. Кара. Кара, которая поставила этого мудака на место. Кара, которая помогала ей сохранять спокойствие. Кара, которая всё ещё улыбалась, как ни в чем не бывало.
— Кара…
— Ты выглядела так, будто собралась с ним драться, — говорит Кара со смехом в качестве объяснения, в качестве ответа на все вопросы, которые Лена даже не подумала задать.
— Не первый раз я била одного из друзей Лекса, — и, вероятно, не последний, потому что она всегда умела попадать в неприятности и испытывала непрекращающееся отвращение к мужчинам в дорогих костюмах, считавшим, что деньги означают право на власть (и всё, что пожелают их сердца и другие части тела).
— Это похоже на историю, которую я хочу услышать.
— Может, в другой раз, — загадочно произносит Лена.
— Расскажешь, если мне удастся засунуть в рот целый поднос перепелиных яиц? — Лена смеётся над волнением на лице Кары, над выражением её глаз, которое говорит, что она собирается совершить подвиг, независимо от того, закончится ли это открытием для Лены, но это будет дополнительным бонусом.
— Конечно. Один целый поднос, и я раскрою все свои секреты, — Кара не тратит ни секунды на попытки и делает это. Конечно, она это делает, и, конечно же, она всё ещё выглядит глупо милой с раздутыми, как у хомяка, щеками и веселыми глазами.
И Лена, верная своему слову, рассказывает ей о днях своей славы, о том, как она редко приезжала домой на каникулы без новых синяков на костяшках пальцев и как Лекс подмигивал ей через стол, когда Лилиан ее изводила. Как хорошо, когда тебя изводят, а не игнорируют. Как Лайонел будет молчать, но, вернувшись из очередной командировки, украдкой преподнесёт ей подарок, который, как она знала, будет означать, что он гордится её стойкостью.
Она рассказала ей, что ударила какого-то ребенка, и так она получила свой первый поцелуй, только в щеку, но этого было достаточно, чтобы у неё был кризисный момент дерьмо, я люблю девушек. А Кара просто слушает, смеётся и с гордостью заявляет, что она определенно ударила бы их тоже, особенно того, кто схватил Лену за задницу. Лена без колебаний рассказывает историю за историей, и ей приятно открыться, смеяться и шутить. Приятно видеть в её прошлом хорошее, а не только ужасное. Приятно быть честной с Карой. Приятно просто быть с Карой.
Всегда приятно быть с Карой.
***
— Встреча приятелей?! — это первое, что говорит Кара, появляясь в кабинете Лены с журналом в руках. Лене, наверное, стоит почаще готовиться к такому появлению Кары. Наверное, ей уже следовало ждать. Хотя, в свою защиту, она не вздрагивает от непостоянных появлений, и Джесс тоже, если отсутствие её, запыхавшейся и извиняющейся у её двери, что-то значит (или, возможно, она просто устала от того, что застигала их в интимных ситуациях). — И тебе привет, Кара, — Лена ухмыляется, когда Кара начинает расхаживать перед её столом, пыхтя, бормоча и размахивая руками, как будто она пытается понять, с чего начать со всеми мыслями, бегущими в её голове. Лена думает о том, чтобы попросить её притормозить, о том, чтобы отодвинуть стул и жестом предложить Каре сесть. Она этого не делает. Вместо этого она небрежно откидывается на спинку стула и позволяет себе удовольствие понаблюдать ещё немного. Она находит очаровательной морщинку у неё на лбу, очаровательной попытку гнева и лёгкое и, очевидно, случайное использование её сверхскорости. — Хей. Подружки. На прошлой неделе нас называли тайными любовниками, а теперь, после того, как мы попытались притвориться ими, мы вдруг стали подружками? Мы пара! — она завершает своё последнее заявление, плюхаясь в кресло напротив Лены. — Фальшивая пара, — без нужды указывает Лена. — Всё же. Любовь между женщиной и женщиной, а не два приятеля-тусовщика. — Но мы два приятеля, — Лена встаёт, обходит вокруг стола и, откинувшись на него, берёт журнал из рук Кары. Она и сама не понимала, почему играет роль адвоката дьявола; заголовок её очень раздражал. Она ненавидит этот термин. Она ненавидит тот факт, что есть смешное количество фотографий, на которых они смеются, и шепчутся, и обнимаются, и даже где Кара целует её в щеку на пороге, и всё же они упорно избегают слова «девушка». Она ненавидит, что они всё принижают. Она ненавидит, что заголовки помогают возродить тот тихий голосок в глубине её сознания, который говорит, что она никогда не сможет по-настоящему встречаться с Карой, что они просто друзья, что всё ещё есть вероятность, что Кара даже не любит девушек. — Я знаю, но они должны знать, что мы пара, и что мы нравимся друг другу, и что мы занимаемся… вещами, — Кара краснеет от паузы, от обыденного слова, и в этот момент Лена не может понять, почему. Её разум пуст, и Кара смотрит на свои руки, как будто она только что сказала что-то действительно странное, или неприличное, или… неприличное? Этого не может быть. Если только это не так. — Вещами? — она подсказывает, наслаждаясь тем, как Кара нервно поправляет очки на переносице и неловко ёрзает на стуле, словно пытается выиграть время, или просто избегает говорить что-либо вообще, например, если она выглядит достаточно похожей на оленя в свете фар, Лена просто отпустит её или заполнит пробелы своими собственными предположениями. Лена просто ждёт. — Ты знаешь… этим, — она должна была знать, что Кара не скажет этого открыто. Но, с другой стороны, теперь она была почти на сто процентов уверена в том, чего она не говорила. По правде говоря, первое, что приходит в голову Лене — это вопрос, означает ли это, что Кара думала об этом, думала о ней, о них, делала что-то или, ну, что-то. — Ты имеешь в виду, что мы занимаемся сексом? — ей не следовало так выражаться. Почему она всегда так говорит? Как будто она не могла удержаться, чтобы не сказать что-то прямо, вместо того чтобы приукрасить это. Может быть, ей просто нравилось быть причиной того, что Кара почти свалилась со стула, или сгибать руки, когда ей удавалось выпрямиться перед самым падением. — Да, ты и я. С-секс. — Я не уверена, что они справятся с реальностью этого, — Лена не уверена, что смогла бы справиться с реальностью; воображение уже заставляло её мозг работать в полную силу. — Это была бы действительно горячая реальность, — Кара шепчет, и Лене кажется, что румянец, ползущий по её шее, кричит это был несчастный случай или пожалуйста, не заставляй меня говорить это вслух, но Лена, конечно, слышала, и, конечно, она могла притвориться, что не слышала, но она слышала, она действительно слышала, и, судя по тому, как слова уже повторяются в её голове, она, вероятно, не может просто игнорировать их (она определенно не может просто игнорировать их, когда она могла бы так весело дразнить Кару). — Неужели, мисс Дэнверс? — Да, потому что ты такая… — Кара замолкает, указывая на Лену, как будто это легко заполняет все пробелы, как будто Лена точно поймёт, что она имела в виду, прежде чем она снова продолжит, — так что, вероятно, так и будет… — так что, возможно, не так прямо, как она думала. Взгляд Кары задерживается на теле Лены, после чего переключилась на собственные руки. Определенно не так прямо, как она думала. — Ну, я уверена, что ты не разочаруешь, — слова Лены, кажется, сразу же подбодрили Кару, потому что она, не колеблясь, ловит её взгляд, почти купается в вызове, скрытом в их глубине. Затем она наклоняется вперёд в своём кресле, и обе преуспевают в том, чтобы поместить её дальше в личное пространство Лены и заставить саму Лену сидеть на краю, ожидая её слов. — Гипотетически это было бы за пределами этого мира, — смех так же мгновенен, как и неизбежен, и Лена даже не может найти в себе силы извиниться, потому что Кара просто пытается быть соблазнительной и случайно вытащила инопланетный каламбур из сумки. — Я не это имела в виду, — она краснеет, и Лена хихикает в последний раз, прежде чем сжалиться над ней. — Нет, я уверена, что твои особые навыки оставят незабываемые впечатления, — прошептала Лена, уверенность и смелость просачиваются в каждое слово. Эти слова предназначены для того, чтобы разоружить её, дать ей преимущество. Эти слова предназначены для того, чтобы вызвать любимое заикание Кары Дэнверс, которое заставляет Лену думать, что всё это не односторонне, что эта игра в поддразнивание и намёки приведёт к чему-нибудь. Они не разоружают или, по крайней мере, не разоружают Кару, которая бесстыдно встаёт, а затем, ещё смелее, сажает Лену на стол. Она слегка запинается, когда кладёт руку на ногу Лены, скорее на колено, чем на бедро. Но только на секунду. Два беспорядочных удара сердца Лены резко бьются в её груди, прежде чем Кара, кажется, принимает решение, наблюдая, как взгляд Лены отчаянно блуждает по её телу, не совсем уверенная, что делать в первую очередь. Глаза… Руки… Бёдра… Глаза. Руки. Бёдра. Глаза. Ру… — О, ты понятия не имеешь, — хрипит Кара, придвигаясь немного ближе и черт, это не то, как Лена видела этот разговор, не то, как она видела свой день. Не то, чтобы она собиралась начать подавать жалобы на фальшивые отношения. Она слишком занята мыслями о том, сделает ли это Кара, поцелует ли её, чтобы услышать робкий стук в дверь кабинета. К счастью, у неё ещё хватает здравого смысла заметить, что Джесс неловко стоит в дверях и объявляет, что следующая встреча с Леной ждёт её. Лена добродушно, но пренебрежительно улыбается, пока Джесс не протискивается обратно в дверной проём, прежде чем не спеша встать на ноги и смахнуть невидимую пылинку. Повернувшись к Каре, она обнаруживает, что та сидит на своём месте и нервно теребит ремешок сумки. — Ужин сегодня вечером? Я могу заехать за тобой в семь? — Звучит неплохо. — Почти так же неплохо, как наши теоретические интрижки, — язвит Лена, потому что она хочет, чтобы Кара улыбалась, смеялась, выглядела яркой и беззаботной, а не так, как будто она ждёт своего вердикта на суде, потому что она не хотела превращать свою единственную настоящую дружбу в этом городе во что-то совершенно и полностью неловкое. — Боже мой, Лена! — и вот оно — яркая улыбка, весёлый смех, непринуждённость — и Лена поймала себя на том, что хочет больше, больше этого. — Это то, что ты сказала бы, если… — Прекрати! — Кара кричит сквозь смех, её лицо краснеет больше, чем что-либо ещё. Лена не может перестать улыбаться, поднимая руки в знак капитуляции. По правде говоря, она уже придумывает, как потом подшутить над Карой, как незаметно подкинуть шутку и заставить Кару покраснеть, пока все остальные смотрят на неё в замешательстве. Будет весело. Удивительно весело. Но сейчас ей, вероятно, следует сосредоточиться на компании, которой она должна управлять. — Я буду хорошо себя вести, обещаю, — она пытается подмигнуть, рисуя крестик на сердце, и Кара величественно улыбается, направляясь к двери, медленнее, чем обычно, как будто она пытается сохранить момент, хотя бы на несколько секунд дольше. Лена может понять. Она предпочла бы провести остаток дня, шутя с Карой, а не иметь дело с мужчинами, которые принижали её работу или думали, что они имеют право на что-то большее, чем постоянный чек на зарплату — например, на хороший долгий взгляд на её задницу. Но реальный мир был на первом месте, и она знала, что если кто-то и должен понять это, так это Кара. — Увидимся позже, Лена. — Пока, Кара. — Ох, чуть не забыла, — резко говорит Кара, отворачиваясь от двери и возвращаясь к Лене, и без предисловий подхватывает её на руки. — Вокруг никого нет, — говорит Лена, но всё равно обнимает в ответ. Она думает, что уже должна была привыкнуть к объятиям Кары — они начались ещё до обмана, но их было мало и они были далеко друг от друга. Теперь Кара обнимает её всё время, вероятно, потому, что она поняла, что Лена расслабляется в них теперь вместо того, чтобы напрягаться и неустанно пытаться упасть в комфорт. Но сейчас, обнимая Кару, Лена не может представить себе времени, когда бы она полностью не погрузилась в объятия — крепкие, но нежные, как будто они хотят выжить из них всё, что у них есть, но знают, что не могут. Руки, которые заставляют её чувствовать себя в безопасности, желанной и тёплой. Руки, которые притягивают её всё ближе и ближе, пока между ними не остаётся места. Руки, обнимающие тело, которое пахнет как обработанный сахар, и немного весной, и очень похоже на что-то определённое, но, вероятно, просто обработанным сахаром, или едой недельной давности, которая оставила бы любого, кроме криптонца, обнимать унитаз, как старого друга. — Я знаю. Я просто хочу, — Кара на мгновение крепче сжимает её, и Лена сдерживает шипение боли, позволяя ей получить этот момент, позволяя ей подтолкнуть его немного дальше, как будто она просто ещё одна нормальная девушка, обнимающая свою подругу. Хватка Кары быстро ослабевает, когда она возвращается в реальный мир. Она отступает, на мгновение прижавшись губами к щеке Лены. — Ладно, увидимся позже. — Увидимся позже, — говорит Лена задумчиво, рассеянно, счастливо, с улыбкой, которую она держит всю следующую встречу. К счастью, кажется, это пугает мужчину, потому что она не думает, что сможет остановить это, даже если она активно пыталась.
