С билетом в вечность

Уидмер-Энд, Англия. 1970 год.

Это было давно, и глупо, и жестоко, но зато как красиво…

Холодный, несмотря на начало лета ветер, гнал по небу тяжёлые тучи, готовые упасть проливным дождем на небольшой городок, расположившийся меж двух холмов к северо-западу от Лондона. Населённый в основном маглами, Уидмер-Энд жил своей скучной, размеренной жизнью в ожидании, когда шумный и быстро расширяющийся Лондон поглотит его, как и соседние городки, сделав своим пригородом и разрушив царящую здесь долгие годы сонную атмосферу. Редкие прохожие, спешащие по делам, не обращали внимания на сидевшую возле светофорного столба полосатую кошку. Когда сигнал светофора сменился на зеленый, кошка, предварительно посмотрев по сторонам, неспешно перебежала дорогу по зебре и скрылась в тени узкого проулка. Через несколько секунд оттуда вышла высокая молодая женщина в тёмно-синем платье чуть ниже колен и изящно повязанном на шее платке. Её иссиня-черные волосы были собраны в свободный пучок, а на кончике носа поблескивали аккуратные очки в квадратной оправе, удивительным образом напоминающие отметины вокруг глаз кошки. Прежде Минерве МакГонагалл не доводилось бывать в Уидмер-Энде. Городок производил приятное впечатление: симпатичные домики в обрамлении палисадников, разноцветные вывески… вот только эти машины. Минерва невольно поморщилась, когда мимо неё пронёсся очередной четырёхколесный монстр. Проводя большую часть времени в магическом мире, вдали от мира маглов, она с непониманием и некой долей отвращения смотрела на все эти результаты технического прогресса, которыми маглы так гордились. Магия и технологии являлись едва ли не полными противоположностями друг другу. Как и люди, создающие их. Сама она принадлежала к обоим мирам благодаря своему происхождению, поэтому как никто знала, каково это, когда под одной крышей, в одной семье пытаются ужиться представители двух совершенно разных вселенных. И сейчас ей предстояло снова увидеть это воочию. Свернув на соседнюю улицу, Минерва остановилась напротив неприметного домика, выкрашенного в бежевый цвет. Черепичная крыша потускнела от времени, краска кое-где отвалилась, да и забор не мешало бы немного поправить. Чувствовалось, что за домом следят, но на более глобальные переделки у хозяев либо не было времени, либо средств. Минерва до последнего не была уверена, правильно ли поступает, придя сюда сегодня. У неё не было привычки проверять, как живут её ученики. Но в этот раз профессор трансфигурации решила сделать исключение. Долорес Амбридж, студентка Слизерина, обратившая на себя внимание Минервы в прошлом году, почему-то не выходила у неё из головы. Возможно, потому что МакГонагалл отлично помнила отца Долорес — доброго, приятного человека. И было совершенно непонятно, почему его дочь столь несчастна. Любые попытки заговорить о её семье вызывали у юной мисс Амбридж вспышки гнева. Умная, явно с хорошим потенциалом, она росла нелюдимым ребенком, неуверенным в себе и от того не способным завести настоящие дружеские связи с однокурсниками. Больше всего она напоминала Минерве маленького дикого котенка, с недоверием шипящего на окружающих, но в то же время ищущего тепла и понимания. Минерва, насколько могла, пыталась дать это тепло девочке. Но кто она для Долорес? Просто учительница. Ребенку нужна семья, счастливая, полная, любящая. И, в надежде разобраться в ситуации, Минерва решилась на визит в дом Амбриджей. В конце концов, лучше, как говорится, один раз увидеть. Быть может, так ей удастся понять, как помочь самой Долорес. Не хотелось бросать девочку на произвол судьбы. Отворив скрипучую калитку, Минерва прошла по вымощенной камнем дорожке и решительно постучала в дверь. Сегодня Долорес скучала. Оставшись с неряшливой матерью и младшим братом дома, она без всякого энтузиазма загибала пальцы на руках, считая опадающие с деревьев зелёные листки. Ветер был неприветливым, а серые тучи, наоборот, пробуждали в её душе неподдельную радость. И, поудобнее оперевшись локтями о белый подоконник, девочка вслушивалась в отдалённые звуки грома. В звуки своей самой любимой погоды. Прикрыв глаза всего на одно мгновение, мисс Амбридж погрузилась в очередное воспоминание, не сразу услышав настойчивый стук в двери. Нет, это точно не отец: он ещё не вернулся с работы, да и вряд ли сегодня собирался вернуться пораньше, а других гостей, она, увы, не ждала. По одной простой причине — таковых у её семьи не было. — Долорес, открой двери! Ты разве не слышишь, что уже как пять минут стучат? — где-то из глубины дома послышался хриплый голос Эллен Кракнелл. Долорес только фыркнула, нехотя отрываясь от заманчивой картинки за окном, и поплелась к выходу, несколько раздраженно покачивая головой. Но каково же было её удивление, когда на пороге юная Амбридж увидела профессора МакГонагалл, без привычной мантии и шляпы. Такую тоненькую, ухоженную, в этом синем платье, больше не походящую на строгую преподавательницу трансфигурации. Единственным неизменным элементом по-прежнему оставались квадратные очки, которые Долорес вечно хотелось снять. Думая, что без них Минерве было бы намного лучше. — Профессор..? — голубые глаза широко распахнулись, а губы замерли в несмелой полуулыбке. — Добрый день, Долорес, — Минерва вежливо улыбнулась в ответ, рассматривая юную хозяйку дома. Привыкшей к строгому, возможно даже немного аскетичному стилю одежды, Минерве была совершенно непонятна тяга мисс Амбридж к розовому цвету и прочим девчачьим атрибутам. Чересчур кукольно. — Прошу простить за столь неожиданный визит. Мне следовало прислать сову, но я была неподалёку и подумала, что это хорошая возможность отдать вам это, — она протянула девочке конверт с печатью Хогвартса на обороте — такие студентам присылали каждый год: в письмах содержалась информация о предстоящем учебном годе и прилагался список учебников, которые необходимо было купить. — А ещё, — чуть помедлив, добавила преподавательница, — я рассчитывала поговорить с вашими родителями. Они дома? Она машинально окинула взглядом небольшую часть крошечной прихожей, что виднелась позади Долорес. Слизеринка с минуту молча рассматривала конверт, который видела будто в первый раз, и провела пальцем по рельефной печати. Такой знакомый запах — его невозможно было спутать ни с каким другим. — Да, — ответила она, кладя конверт на столик, стоящий у входа, — проходите, — Долорес любезно сделала пару шагов назад и, дождавшись когда гостья зайдёт внутрь, прикрыла за ней двери. — Но не думаю, что захотят говорить с вами. МакГонагалл слегка приподняла брови. — Я не вовремя? — идея прийти сюда сегодня снова стала казаться ей неудачной, но, взглянув в глаза девочки, Минерва уверилась, что поступает правильно. — Не волнуйтесь, Долорес, я не отниму много времени, — женщина ободряюще улыбнулась. Прихожая, в которой она оказалась, действительно была небольшой, но заставленной кучей всевозможных предметов. Вглубь дома вёл длинный коридор, по сторонам которого располагалось несколько дверей. Слева Минерва заметила узкую лестницу, ведущую на второй этаж. — Милый дом, — она старалась, чтобы её голос звучал дружелюбно. — Вы давно здесь живёте? — Около пяти лет, но мне всегда казалось, что я должна жить не здесь, — буркнула девочка, тяжело выдохнув. Она услышала приближающиеся шаги матери и совершенно бесполезную болтовню младшего братца Винса, который почти целыми днями не желал слазить с её рук. А уже надо бы — ему, на секундочку, недавно исполнилось два года. Ох, как же этот мелкий её раздражал. Иногда даже не находилось нужных слов, чтобы описать всё негодование Амбридж от его присутствия. Но смириться пришлось быстро, особенно после того, как к ней охладели все, включая отца. Долорес неспешно опустила голову, сжимая пальцами подол тонкой юбчонки. Сейчас как раз начинался так ею не любимый театр. — Кто там пришёл, Долорес? Почему ты не отвечаешь? — из-за угла вышла худенькая женщина. Вид её был немного уставший и явно не слишком довольный. Её волосы были завязаны в похожий пучок каштанового цвета, а на руках она держала вечно дергающего воротник платья Винса. Увидев Минерву, она мгновенно нацепила на лицо мягкую улыбку и пригладила непослушные волосы младшего ребёнка. — Профессор… — Эллен в один момент запнулась, пытаясь вспомнить фамилию пожаловавшей к ним гостьи. — МакГонагалл, — быстро подсказала Долорес, наконец подняв голову, и обернулась к невысокому серванту. — Ах да, профессор МакГонагалл, — улыбка миссис Кракнелл стала ещё шире, — вы по какому-то конкретному вопросу? Не слышала, чтобы Долорес что-то натворила в школе. Тем более сейчас каникулы. Конечно, мать Долорес узнала эту, казалось бы, совершенно незнакомую женщину. Дело в том, что пару месяцев назад, как помнила сама Эллен, её дочь притащила домой какую-то газету с движущимися фотографиями, с непонятным названием «Ежедневный пророк», на страницах которого Эллен и увидела Минерву, получающую какую-то премию в области трансфигурации. Амбридж не расставалась с этой газетой неделями, всё время перечитывая один и тот же текст, отчего вызывала у миссис Кракнелл бурю искреннего непонимания. Что интересного можно было найти в худосочной тётке с неясной манерой преподавания? Этот вопрос так и оставался без объяснения. — Добрый день, миссис Амбридж, — взгляд МакГонагалл скользнул по видавшему виды платью хозяйки дома, и Минерва машинально поправила выбившуюся из причёски прядь. — Извините за вторжение. Ничего плохого Долорес не совершила, скорее наоборот, она делает неплохие успехи, — с этими словами она едва заметно улыбнулась девочке. — Но я надеялась, у вас найдётся несколько минут обсудить некоторые вопросы иного характера, касающиеся обучения вашей дочери в Хогвартсе. Отчего-то ей эта женщина совершенно не понравилась. Было в ней что-то фальшивое, неискреннее. — Миссис Кракнелл, — коротко поправила Эллен и подчеркнуто вежливо пригласила МакГонагалл пройти в небольшую гостиную. Она также не отличалась особыми изысками: пара диванов, мягких кресел да круглый стол с кружевными салфетками. Эллен осторожно опустилась на стул, умостив сына на коленях: — Успехи, говорите? Что ж, это весьма и весьма радует, — её голос прозвучал несколько отчужденно, — но я не уверена, что хорошо понимаю во всех этих магических штучках, — женщина закатила глаза вверх, — и да, присаживайтесь, не стойте. Долорес достаточно быстро среагировала и, взяв стул, стоящий в углу, поставила его рядом с Минервой. — Я могу предложить вам чай, профессор? Вы не откажетесь? — Амбридж сомкнула руки в кулаки за спиной и вновь улыбнулась, но совсем не как мать — по-другому. Как-то наивно, и всё ещё доброжелательно. В её планы не входило задерживаться в этом доме надолго, но видя каким взглядом смотрит на неё Долорес, Минерва не смогла ей отказать. — С удовольствием. Она медленно, с достоинством опустилась на стул, аккуратно сложив руки на коленях. — У вас прелестный сын, — с вежливой любезностью произнесла она. — Вы, должно быть, гордитесь своими детьми. — Разумеется, — женщина крепко приобняла Винса за плечи и чмокнула его в макушку. Долорес же внезапно сжала ручку чайника так, что едва не пролила чай на пол. — Будь аккуратнее, — грубовато произнесла Эллен, смотря словно сквозь профессора. Амбридж, совладав с собой, поставила на поднос три чашки, кинув в одну из них больше мяты, чем обычно, а также в дополнение поставила цветочную сахарницу. И этот театр, как и братец, её уже порядком достал. Гордиться? Конечно, её мать своими детьми очень гордится, только что-то это было не весьма заметно. — Сахар насыпите сами, профессор МакГонагалл, — Амбридж поставила перед ней чашку и как бы между делом смахнула с её плеча несколько пылинок. Мимолетно взглянув в окно, девочка про себя заключила, что через пару минут точно хлынет дождь. Почувствовав, как одна из крошечных заколок небрежно повисла на самом конце её волос, мисс Амбридж поспешила подойти к большому зеркалу, висящему неподалеку. Аккуратистка она всё-таки, или нет? Ну, в отличие от матери, точно аккуратистка. Долорес заправила короткие кудряшки за уши, размышляя куда лучше прицепить заколку. — Вы и так прекрасно выглядите, Долорес, — послышался голос профессора МакГонагалл. Минерва укладкой наблюдала за ней, неторопливо помешивая чай в чашке. Приятный аромат мяты и бергамота быстро наполнил комнату, но не смог победить царящую здесь напряженную атмосферу. Минерва чувствовала, что Эллен ей не рада, хоть и продолжала мило улыбаться, покачивая на коленях сына. Кажется, к нему она питала куда более нежные чувства, чем к старшей дочери. Амбридж довольно усмехнулась, отрицательно покачав головой, и вовсе сорвала заколку с волос. — Нет, — она провела по стеклу пальцами, рисуя воображаемый крест на собственном отражении, — это вы… — с неким придыханием продолжила Долорес, отходя от зеркала, в котором теперь красовалось отражение профессора МакГонагалл, — это вы прекрасно выглядите. — Не буду вам мешать, — она бросила на мать презрительный взгляд и вышла из комнаты. Брови Эллен в свою очередь удивлённо взмыли вверх, а взгляд сероватых глаз растерянно упал на стеклянные разводы. — Не обращайте внимания, с ней такое бывает, — миссис Кракнелл вновь придала лицу невозмутимый вид, — итак, я вас внимательно слушаю, — женщина сделала небольшой глоток. Минерва осторожно отложила маленькую чайную ложечку в сторону и, дождавшись, когда за Долорес закроется дверь, перевела взгляд на Эллен. — Как я уже говорила, — начала Минерва, тщательно подбирая слова, — у Долорес хороший потенциал. Она может стать сильной волшебницей. Но есть проблема. Вашей дочери тяжело найти общий язык с другими учениками. За четыре года, что Долорес учится в Хогвартсе, у неё не появилось друзей. Она весьма нелюдима, и её взаимоотношения с сокурсниками часто заканчиваются ссорами, — она внимательно посмотрела на женщину, продолжавшую нянчиться с ребёнком. Кажется, если бы Минерва сейчас просто встала и ушла, Эллен вряд ли бы заметила. — Это ненормально для девочки четырнадцати лет, — с нажимом проговорила МакГонагалл. — И то, как она реагирует на любые вопросы о семье… другие дети с радостью рассказывают о своих родителях, но у неё любой, даже самый невинный вопрос вызывает приступ агрессии. Вы ведь понимаете, Эллен, что любые проблемы во взаимоотношениях родителей влияют на детей, — она старалась, чтобы её голос звучал ровно и спокойно. — Как заместитель директора Хогвартса и как учитель Долорес, я обязана поставить вас в известность. Если у вас с мужем есть какие-то проблемы… — договорить ей не дали. — У нас с Орфордом всё более чем хорошо, — миссис Кракнелл проговорила с такой натяжкой, что кожа на губах немного треснула, — а что касаемо Долорес, профессор МакГонагалл, вы преувеличиваете. Женщина изо всех сил старалась сохранить спокойствие, которого ей в последнее время катастрофически не хватало — именно из-за этого она стала чаще раздражаться. Впрочем, не только из-за этого. Ряд других причин не позволял себя афишировать. — Попросила бы вас не вмешиваться в дела нашей семьи, Минерва, так будет лучше. Даже при всём вашем желании помочь. — Простите, — не нужно было быть легилиментом, чтобы понять, что сидящая напротив неё собеседница врёт. — Я лишь беспокоюсь за Долорес. Она явно чем-то расстроена. Уверена, вы любите дочь и не желаете ей ничего плохого, — в голосе Минервы отчётливо прозвучали металлические нотки. — Мне не интересно, что происходит внутри вашей семьи, но я прошу вас обратить внимание на поведение вашей дочери, пока ещё не стало поздно. Не поздно в попытке достучаться до безразличного сердца. — Минерва, вы правда несёте какую-то беспросветную ересь, — женщина нахмурила брови, — если бы с Долорес что-то было не так, я бы давно заметила и… Внезапно Эллен прервал Винс, который изо всех сил тянул руки к сидящей напротив Минерве. — Ты хочешь к тёте? — Да, — коротко ответил мальчик, с интересом разглядывая браслеты на руках гостьи. — Не думаю, что это хорошая идея, мой славный, — прохладным тоном ответила сыну миссис Кракнелл, практически не замечая того, что ребёнок начал капризничать. Младший брат Долорес и так был не слишком разговорчив, так ещё и вечно подвергался ущемлениям со стороны матери, хотя та как можно тщательнее старалась создать видимость примерной семьи. А свои скелеты в шкафу у неё, поверьте, имелись, и не мало. — Так вот, возвращаясь к теме о моей дочери. Вы, пожалуй, совсем забываете о работе, раз так сильно интересуетесь её скромной персоной. Я уверена, у вас есть дела куда поважнее, — теперь в её голосе уже не скрывалась открытая неприязнь, а в сероватых глазах отразилось ярое неприятие. Масла в огонь подлила Амбридж. Девочка неожиданно влетела в комнату, словно ошпаренная, размахивая над головой какой-то небольшой коробкой, по всей видимости с любимым имбирным печеньем. И кто же мог ведать, что, пробежав почти через всю гостиную, она нечаянно оступится и заденет старую хрупкую вазу, стоящую около обшарпанной стены. Никто не ведал, как и не сумел бы предугадать того, что случится дальше. Долорес в немом ужасе, будто в замедленной съемке, наблюдала за тем, как тяжёлый хрусталь разбивался на мелкие кусочки, как рассыпался по полу. Как её мать, медленно приходила в гнев. Её голубые глаза расширились настолько, что аж заболели. Она поставила коробку с печеньем на стол и опустила голову. Как и всегда. — Сейчас Долорес будет плохо, — тихонько промямлил Винс, посмотрев на застывшую сестру. — Ты что натворила? — усаживая ребёнка на стул, спросила Эллен, — ты хоть знаешь, кто подарил эту вазу твоему отцу? Знаешь или нет?! — в один момент миссис Кракнелл вскипела, как чайник, и в один момент мир почернел, как и небо за окном. — Не знаю! — тем же тоном ответила она, но голову так и не подняла. — Паршивка! — ещё громче крикнула женщина, хватая дочь за плечо, — живо убирай! Чтобы ни единого кусочка не осталось. Безалаберная неряха, — далее её голос перерос в зловещее шипение, а плечо девочки, которое она пару секунд назад нещадно трясла, больно сжала. — Прекрати на меня орать! — девочка и сама перепугалась от столь резкого ответа, растерянно взглянув на неспешно поднимающуюся с места МакГонагалл и младшего брата, в глазах которого уже стояли слёзы. Она попыталась применить неуверенное «Репаро», в надежде, что кусочки вновь срастутся между собой. Так и получилось: ваза начала собираться, и на мгновение ей показалось, что всё позади. Но, как оказалось, было рано радоваться — все кусочки вновь рухнули на пол. Амбридж вся задрожала, пытаясь сглотнуть нервный комок, но он не желал покидать пересохшее горло. А вот мать в это время смягчилась, ласково улыбнулась и взяла её за подбородок. — Ты же понимаешь, что не сможешь, значит не следует даже пытаться, — Эллен несколько насмешливо отпустила Долорес, — ты же не хочешь выглядеть глупо перед профессором, правда, дорогая? Девочка грубо клацнула зубами. — Убирай руками, — женщина хмыкнула и, взяв мгновенно заплакавшего сына на руки, направилась к двери, — и проводи профессора МакГонагалл к выходу, что-то мы засиделись. Слегка шлепнув Винса по спине, миссис Кракнелл скрылась из виду в тёмном проеме, оставив дочь одну со своими переживаниями. Ситуация такая же, как и миллион раз до неё. Юная Амбридж нагнулась и принялась собирать осколок за осколком, думая над тем, почему заклинание не сработало. Нет, она точно не неудачница. Она не… она глубоко порезала палец. — Ч… чёрт… — девочка обессиленно вздохнула, сжимая пораненное место. Её всегда румяные щёки, сейчас как никогда побледнели, больше выдавая в ней не живую, а, скорее, какую-то мертвую, которую не желали забирать в вечное царство. Внезапно женская рука мягко легла ей на больное плечо. — Долорес, посмотри на меня, — Минерва осторожно присела рядом с девочкой, доставая собственную волшебную палочку. Поведение Эллен всё расставило на места, объясняя и странности Долорес, и её отношение к семье. Лишь одного Минерва не могла понять: как можно, будучи матерью, так относиться к собственным детям?! После увиденного в этом доме ей как никогда захотелось помочь Долорес. Она взяла девочку за руку, разворачивая её ладонью вверх, и осторожно коснулась палочкой пореза, из которого на деревянный пол падали алые капли крови. Едва заметное движение губами — с кончика палочки сорвалась яркая искра, и ранка на пальце сама собой затянулась, оставив после лишь крошечную полоску розовой кожи. — Ну вот, скоро и следа не останется, — успокоила МакГонагалл. — А теперь давай-ка займёмся вазой. Не стоит расстраивать отца, верно? — она убрала свою волшебную палочку и поднялась на ноги, увлекая Долорес за собой. Повернув Амбридж лицом к осколкам, она встала позади неё, положив руки ей на плечи, и тихо проговорила, чуть склонившись к её уху: — Главное в любом заклинании — это концентрация и желание сотворить волшебство. Прежде всего постарайся успокоиться. А потом сосредоточься на вазе, представь её целой и произнеси заклинание. Ничего сложного, верно? Ты множество раз проделывала это на уроках по чарам. — Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь так же восстановил мою душу, — она горько усмехнулась, но сумела расслабиться от лёгкого шёпота Минервы и от её приятных прикосновений. Совсем ничего сложного. Концентрация — вот что главное. Долорес прикрыла глаза, почувствовала, как по подоконникам стучит звонкий дождь, и вновь направила палочку на хрустальные осколки. Поверить в то, что она целая. Поверить… — Репаро, — прозрачно-голубое свечение аккуратно подняло кусочки, создавая из них вазу и осторожно ставя её на место. Губы мисс Амбридж тронула облегченная улыбка. Показав только что заживший палец профессору, она взяла её за рукав платья. — Мило с вашей стороны. — Никогда не переставай верить в себя, Долорес, — наставительно произнесла Минерва. — Уверена, однажды ты станешь отличной волшебницей. Она взглянула на часы и невольно нахмурилась. — Боюсь, мне пора. Я и так отняла у вас с матерью слишком много времени. Спасибо за чай, — с этими словами она направилась к двери, но уже в прихожей обернулась, взглянув на Амбридж. — Проводите меня до калитки, Долорес? Девочка только одобрительно кивнула, подходя к профессору. — У нас красивый сад, — вскоре она вместе с Минервой оказалась под маленьким свежим дождём, который каплями скатывался по зелёным, красным и розовым листкам, — только многие растения завяли. МакГонагалл взмахнула волшебной палочкой, и над ними возник прозрачный, едва различимый в воздухе купол, защитивший их с Долорес от серой непогоды. Сад действительно был прекрасен: пышные кусты акаций, яркие рододендроны, розы всевозможных оттенков. Но в одном юная мисс Амбридж была права — многие из этих дивных растений давно увяли без должной заботы. — Это дело поправимое, — усмехнулась Минерва. Подойдя к ближайшему розовому кусту, МакГонагалл коснулась его палочкой, и в ту же минуту высохшие стебли стали наливаться зелёным, а пожухлые бутоны вновь распустились, радуя сочными красками.  — Так-то лучше, — удовлетворённо кивнула волшебница. Долорес восхищённо наблюдала за этим действом, ей оно даже показалось каким-то потайным и загадочным. Дотронувшись до нежно-розовых бутонов, она уткнулась носом в широкие лепестки, вдыхая сладкий аромат. Недавно куст был мёртвым, а теперь ожил вновь. — Я желаю уметь так же, профессор. — Вы немного торопитесь, мисс Амбридж, — Минерва многозначительно изогнула бровь. — Такие заклинания изучают на пятом курсе, — её тонких губ коснулась едва заметная улыбка. — Впрочем, почему бы и нет? Доставайте вашу палочку, — она плавно взмахнула рукой, давая Долорес возможность запомнить движение. — А теперь повторите движение и произнесите «Вените витаэ». И не забывайте о концентрации. Цветок — это сосуд, который вы можете наполнить. Наполните его жизнью. Мисс Амбридж нашла подходящий для этого куст, совсем жухлый и некрасивый, так сильно выделяющийся из общего изящества. Пары круговых движений хватило для того, чтобы вызвать из палочки луч золотистого света, после чего он блестящими искрами упал на бутоны. Также она не забыла произнести нужное заклинание. Но ничего не произошло. Куст по-прежнему оставался испорченным. — Не получилось. Действительно поторопилась. Минерва едва заметно покачала головой, с лёгкой полуулыбкой наблюдая за попытками девочки оживить несчастный куст. Не каждый пятикурсник может такое сотворить с первой попытки. — Давайте-ка ещё раз, — она взяла девочку за руку, мягко направляя её движения. — Вените витаэ, — произнесла Минерва одними губами, в то время как Долорес тщательно выговаривала каждый звук, боясь ошибиться хотя бы в одной букве. Мгновение ничего не происходило, но вдруг куст начал расцветать, медленно наполняясь жизнью. Через каких-то пару минут редкие капли дождя блестели на светло-жёлтых лепестках, словно жемчужины переливаясь в лучах выглянувшего из-за тучи солнца. Дождь закончился. Минерва убрала защитный купол над ними и спрятала палочку. — Тренируйтесь, Долорес, — проговорила она, — и у вас всё получится, — теперь на её лице зажглась лукавая ухмылка. — Только не говорите профессору Стебль, что это я вас научила. Это её любимое заклинание. Уверена, за его знание она непременно начислит несколько лишних баллов Слизерину. Потрепав девочку по плечу, Минерва направилась к калитке. Пора было возвращаться в Хогвартс. Она всегда гордилась тем, что у неё никогда не было любимчиков среди учеников. Помогая своим студентам, заботясь о них, она никогда не выделяла кого-то одного. Но, кажется, ради этой девочки она была готова нарушить свое же собственное правило. И подумать только, ради слизеринки! Сорвав с того куста жёлтый цветок — самый большой и самый ароматный, — Долорес быстренько подбежала к уходящей преподавательнице, мягко перехватывая её за зяпястье. — Хочу подарить, — она протянула Минерве адонис, и её глаза в тот же миг красочно заискрились. Минерва приняла из рук Амбридж цветок и на мгновение прикрыла глаза, вдыхая дивный запах. — До встречи в школе, мисс Амбридж. Прикрыв за собой калитку, она быстро оглянулась и кивнула девочке в знак прощания. Спустя секунду полосатая кошка, перебежав через дорогу, исчезла за углом соседнего дома.

Поверь в себя, маленькая Долорес, худшее ещё только впереди.