ll
14 мая 2019 г., 21:54
Хогвартс. 1996 год.
«Лишь временной бывает безнаказанность».
Они не общались почти всю осень и зиму. Они изредка виделись и никогда не желали друг другу ничего доброго. До определенного момента...
Апрель уже медленно доползал до «края», протягивая руку красавцу-маю, а тучи над школой начали постепенно рассеиваться. Обычно когда небо становилось чистым, уроки проходили гораздо оживлённее. Полёты на мётлах и Уход за магическими существами были тому примером. Особенно полёты, ведь ветер что надо и погода ясная. Сегодня день обещал быть чудным и насыщенным событиями, но, кажется, всё проходило не так гладко, как того хотелось. По крайней мере, было у школы одно псевдотёмное пятно, которое неустанно мешало ей полноценно функционировать и жить своей привычной и размеренной жизнью. И пятно это засело в паутинном углу ой как надолго. По кабинету нервно из стороны в сторону расхаживала полненькая женщина, изредка приглаживая непослушные поседевшие кудряшки. Вид её был достаточно уставшим и недовольным, кажется, впервые мадам Стебль выглядела настолько возмущенной нововведениями. И нужно же было додуматься на прошлой неделе заставить высадить на территории всего Хогвартса розовые тюльпаны, при этом полностью уничтожив другие виды? Просто неслыханно! И это был далеко не предел, а также не весь перечень того, что устроила под старинными потолками замка «благородная» мадам со своими «благородными» намерениями. Травница наконец уселась на стул напротив окна и, напряжённо выдохнув, посмотрела в сторону мистера Флитвика, низко опустившего голову. — Так дальше нельзя! — выпалила наконец она. — Мисс Амбридж запретила мне проводить дополнительные занятия, Минерва, а в сжатые сроки я просто не успею объяснить детям новый материал, особенно когда на носу сдача СОВ! — Целиком и полностью поддерживаю профессора Стебль, — подал голос до этого молчавший Филиус и для убедительности поправил круглые очки, — мисс Амбридж сократила занятия моего хора до тридцати минут, посчитав их не особо важными в списке изучаемых дисциплин. — Теперь вы понимаете всю абсурдность ситуации, дорогая МакГонагалл? — осторожно спросила Аврора, чувствуя, как через двери проникает свежий ветерок, и поспешила придержать шляпу. Всё-таки комната для учительских собраний наполовину пустовала, и по ней то и дело гулял сквозняк. — Я понимаю! — внезапно вскипела мисс Пинс, стукнув кулаками по краю стола. — Она запрещает детям брать в библиотеке то, что никоим образом не касается учёбы. Я, разумеется, не в восторге, когда студенты касаются книг, но это уже, простите меня, переходит все мыслимые и немыслимые границы! — библиотекарь сменила грозный взгляд на более приветливый после того, как «кошка в изумрудном» собралась что-то сказать или же возразить. Минерва мысленно вздохнула, поправляя съехавшие на кончик носа изящные очки в квадратной оправе. Можно подумать, она не понимает, что происходит. Долорес Амбридж стала бичем и, пожалуй, самой страшной головной болью для всего преподавательского состава Хогвартса. Даже министерские проверки, проходящие в школе с завидной регулярностью и, как правило, выпивающие из учителей все соки, так не раздражали и не утомляли, как эта женщина. Жеманные манеры и вечно милая улыбочка, а в глазах лёд и презрение. Её нетерпимость к окружающим и то, с какой ловкостью она умела присваивать себе чужие заслуги, жестоко избавляясь от конкурентов, поражали. А порой и пугали. Наверное, в ней всегда это было, но в прежние годы Минерва этого не замечала или не хотела замечать. Она помнила невзрачную слизеринку: упрямую, амбициозную, не боящуюся открыто выражать своё мнение, даже если оно не совпадало с мнением окружающих. Правда, с годами Долорес стала умнее, умело скрывая своё истинное отношение к людям за сахарной улыбкой и поддельной любезностью. И, в конце концов, Минерва сама стала жертвой этого обмана. В школьные годы ей было жаль нелюдимую девочку без друзей, стыдящуюся собственного происхождения. Она искренне пыталась помочь ей, но потерпела неудачу, сделав только хуже. После окончания Хогвартса они с Долорес больше не виделись, узнавая друг о друге лишь по коротеньким заметкам в «Ежедневном пророке»: очередная должность в Министерстве — очередная награда в области трансфигурации; авторство нового закона — блестящее выступление на международной конференции. Ни единой встречи, ни строчки в письме. И вот, по прошествии стольких лет… Тот день, когда уже взрослая Долорес Амбридж вновь переступила порог школы, стал для Минервы одним из самых трудных в жизни. Она совершенно не представляла, как вести себя с Долорес. Они были близки в годы обучения юной Амбридж в школе, но события, произошедшие на седьмом курсе, перечеркнули всё. В первую минуту Минерва испытала давно забытые смятение и стыд, как будто вновь вернулась в тот день, навсегда отпечатавшийся в памяти. Она всматривалась в знакомые голубые глаза, пытаясь определить, что чувствует Долорес, помнит ли? Но на неё смотрела совершенно другая женщина — льстивая, фальшивая, ненавидящая всех, кто не подчиняется ей — ни следа той девочки, которую Минерва так любила. И МакГонагалл успокоилась, убедила себя, что всё в прошлом. В конце концов, ведь прошло так много лет. Люди меняются. Изменилась сама МакГонагалл. Другой стала и маленькая Долли. С новой Долорес Амбридж нужно быть крайне осторожной. Она опасна. И только глупец мог этого не понимать. — Я уже говорила с директором, —МакГонагалл легко поднялась из своего любимого кресла и подошла к окну. Погода сегодня выдалась по-настоящему весенняя: тихая и тёплая, и во внутреннем дворе школы было полно студентов, отдыхающих после окончания уроков. Но даже яркое апрельское солнце не могло развеять мрачного настроения профессора трансфигурации. — Но он ничего не может сделать: последний декрет Министерства даёт Генеральному инспектору право неограниченно вмешиваться в учебный процесс Хогвартса. Завидная регулярность, с которой Министерство издавало образовательные декреты, ясно говорило о колоссальном влиянии Амбридж на Корнелиуса Фаджа. Порой Минерва сомневалась, а не наложено ли на министра заклятье Империус. Казалось, он потакает любым прихотям Долорес. Впрочем, всё это было вполне объяснимо. Пока Дамблдор — директор, Фадж будет считать Хогвартс сердцем зреющего против него несуществующего заговора. Напыщенный индюк! Страх и мягкотелость сделали министра слепым к очевидным фактам, таким как возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть и угроза новой магической войны. И Амбридж, будучи умелым манипулятором, естественно использовала это в своих целях. Никогда ещё МакГонагалл не доводилось встречать человека столь хитрого и бескомпромиссного. — Боюсь, здесь мы бессильны, — она невольно поморщилась, словно любое упоминание о Долорес Амбридж вызывало у неё приступ зубной боли. — Остаётся надеяться на проклятье. При её словах Флитвик весело фыркнул. — Какое проклятье, Минерва? — непонимающе посмотрела на двух своих коллег Помона. Слова заместителя директора Хогвартса не слишком её обрадовали. Как в частности и остальных. МакГонагалл многозначительно усмехнулась. — Ни один преподаватель не продержался на должности профессора Защиты от Тёмных искусств дольше года. Ирма Пинс только хмыкнула, сняв с головы шляпу: — Могу лишь сказать, что такие, как она, выживут на любом месте, при любой ситуации и раскладе, каким бы плачевным он ни был, — согласно с библиотекарем кивнули остальные, а после профессор Синистра подала голос. — Давайте лучше подумаем над тем, что нам приготовила Генеральный инспектор в Большом Зале, — женщина сложила руки на коленях, поправив складки тонкой мантии, — не думаю, что нечто существенное, но, разумеется, для нас это станет «важным» мероприятием. — Ирма, Вы путаете профессора Амбридж с тараканом, — прыснул Флитвик, но под неодобрительным взглядом МакГонагалл тут же сделал серьезную мину. — Но в целом вы правы. Минерва бросила быстрый взгляд на часы, висевшие над каминной полкой. — А что тут думать, — декан Гриффиндора поджала тонкие губы. — Очередная попытка Министерства сделать вид, что всё хорошо. Они учредили новый праздник — День единения магической Англии, — она недовольно заворчала. — Страшно подумать, что они ещё придумают. Наверное, будут отправлять в Азкабан любого, у кого на лице не сияет счастливая улыбка. Женщина отвернулась от окна, воззрившись на притихших коллег. Утром Амбридж объявила об этом в кабинете Дамблдора, бесцеремонно прервав обсуждение организационных вопросов приближающихся экзаменов СОВ. — И, как бы по идиотски это ни звучало, все студенты и преподаватели школы обязаны присутствовать на празднике, — она снова скосила глаза на часы. — Так что будет лучше, если мы поторопимся. Не стоит заставлять Генерального инспектора ждать. Это недопустимо, — передразнила Минерва голос Амбридж. Хотя у неё это плохо получилось. День единения. Полный бред. Впрочем, с появлением Амбридж в Хогвартсе это уже начало становиться нормой. Музыканты исполняли такую вялую мелодию, что некоторые успели зазеваться и уснуть, а другие так же вяло говорили о чём-то своем или же о наболевшем. Под потолком летали свечи, подтягивались другие участники торжества. Рон тихонько пролез под столами факультетов, после чего шикнул на братьев, чтобы те дали ему проход и одолжили одну из своих фирменных хлопушек. Замечательно! Теперь можно хоть немного расшевелить это мертвецкое царство сна и всеобщего негодования. Измазав все рукава и брюки в пыли, Уизли, довольный, вылез из-под стола, а после схватил сидящую Гермиону за руку, громко взорвав незамысловатое устройство прямо у девушки над ухом, да так, что та едва не упала с лавки, чуть не потянув за собой всю скатерть. — Рон! — крикнула Грейнджер. — Ты совсем дурак?! — вопросительный и вместе с тем ошарашенный взгляд заставил широко улыбающегося парня спрятать остатки хлопушки за спину. — Может и дурак. Я здесь не собираюсь сидеть. День единения, — передразнил он и уселся на лавку, намереваясь быстро что-нибудь съесть. — Не уверена, что это лучшая идея. Сказали всем быть до конца, и нравится тебе это или нет, я бы на твоём месте внимательно послушала профессоров. Не думаю, что они в большем восторге. А мелодия будто становилась всё печальнее и скучнее, словно здесь собрались на чьи-то похороны. Хотя была в этом доля правды. Похороны тюльпанов и рационального мышления. Кто-то нечаянно толкнул кудрявую девушку в плечо, сказав мимолётное «прости». — Ничего, всё нормально, — немного потерянно произнесла Гермиона и забрала у Рона надкушенный кекс. — Где Гарри? Ты его не видел? — Он мне не отчитывался, — Уизли обиженно отвоевал еду обратно, — но придти обещал. — Что ж, остаётся дождаться остальных, — она прикрыла уши, чтобы не слышать сущего издевательства, и заметила на столе преподавателей какие-то странные значки. В этот момент в дверях Большого зала появилась профессор МакГонагалл. На её всегда строгом лице застыло выражение крайнего неодобрения. Во всей школе она была одной из немногих, кто мог себе позволить в открытую высказывать несогласие с политикой Генерального инспектора. Впрочем, даже декан Гриффиндора прибегала к открытой конфронтации лишь в крайних случаях. Первым, что бросилось ей в глаза, когда она вошла, были скучающие детские лица, ясно дающие понять, что все они находятся здесь не по своей воле. Что ж, сегодня эти мысли явно посещали многих. Между тем зал постепенно заполнялся людьми. Мимо Минервы то и дело проходили вновь прибывшие ученики. Они растерянно оглядывались по сторонам и рассаживались за факультетскими столами, тут же принимаясь выяснять у сокурсников, что же всё-таки происходит. Никто так до конца и не понимал причину сегодняшнего празднества. Минерва деловито окинула взглядом стол Гриффиндора (при этом её взгляд чуть дольше задержался на рыжих шевелюрах близнецов Уизли) и, игнорируя немые мольбы своих студентов, решительно двинулась в дальний конец зала, где на помосте возвышался стол преподавателей. Помимо массивной фигуры Хагрида, которого в принципе сложно было не заметить, за столом уже сидели Дамблдор, профессор Снейп, мадам Хуч и Септима Вектор. Профессор Бинс, преподаватель истории магии и призрак по совместительству, парил чуть в стороне в компании Почти Безголового Ника и Кровавого барона. Школьный смотритель, Аргус Филч, облачённый в поношенный праздничный сюртук, замер у дверей Большого зала с таким видом, словно он страж Букингемского дворца. У его ног с не менее важным видом восседала миссис Норрис, нервно подёргивая пушистым хвостом. — А, профессор МакГонагалл, — широко улыбнулся Дамблдор, галантно отодвигая для неё кресло, — прошу. — Благодарю, — сдержанно кивнув, Минерва элегантно опустилась на своё привычное место между директором и деканом Слизерина. Снейп сидел с каменным лицом, скорее напоминая статую, чем живого человека. Похоже, он тоже был не в восторге от необходимости находиться здесь. Впрочем, наивно было ожидать чего-то иного от Северуса Снейпа. Для большинства профессоров он был мрачным и нелюдимым коллегой; для студентов — строгим и требовательным преподавателем, которого лучше не злить. И, пожалуй, только Минерва знала, каким Северус мог быть на самом деле. — Это ещё что? — она с подозрением посмотрела на лежащий перед ней небольшой розовый значок: две скрещённые волшебные палочки на фоне буквы «М», заключённые в круг. — Символ единства, — буркнул Снейп, не отрывая пристального взгляда от стола слизеринцев. Только сейчас Минерва заметила, что точно такие же значки лежали напротив каждого из профессоров. И лишь у директора значок был приколот к мантии на груди. — Что за глупости?! МакГонагалл посмотрела на злосчастный розовый кругляш с таким видом, будто это был слизняк, до которого ей предстояло дотронуться, и её замутило от одной лишь возможной мысли. — А по-моему, весьма воодушевляюще. Кажется, из всех присутствующих лишь Дамблдор пребывал в приподнятом расположении духа. И как ему это удается?! — Наверняка у них там что-то весьма мерзкое, — сказал Невилл с таким видом, будто съел нечто очень кислое, и поспешил запить всё это дело водой. Кто-то из сидящих тихо сказал ему «цыть», и, между прочим, очень вовремя, так как в зал ввалилась последняя «мини-партия» оставшихся учащихся, а за ними заключительной вошла не кто иная, как мисс Амбридж. Нарядилась она, без малого, словно рождественская ёлка: розовое платье чуть выше колена, украшенное бантиками и блестящими стразами, на голове красовалась неизменная беретка с пушистыми перьями. Впрочем, на её образе нечего было заострять внимание. Как заострять его не нужно и на том, что детские мечты по поводу побега отсюда сдулись, как воздушный шарик. Возле Долорес почти незаметно прошмыгнул припоздавший Флитвик, и теперь весь школьный состав был в полной готовности. — Приветствую, дорогие коллеги, — розовая дамочка мило улыбнулась и подошла к месту, где расположились директор, МакГонагалл и Снейп. — Вы не будете так добры? — глаза инспектрисы засверкали, и она намекающим жестом положила пальцы на спинку стула, смотря на зельевара. В этот момент мелодия значительно усилилась, сменившись с сухой и почти потухшей на веселую и громкую. Брови МакГонагалл медленно приподнялись, и она бросила быстрый взгляд на сидящего рядом Северуса. Секунду он не двигался, так что Минерве подумалось, что он решил сделать вид, будто не расслышал Амбридж, но зельевар вдруг резко встал и, выдвинув стул, помог Долорес сесть. Его лицо при этом по-прежнему ничего не выражало, полностью превратившись в маску. — Что ж, все в сборе, — весело хлопнул в ладоши Дамблдор и устремил на Генерального инспектора выжидательный взгляд. Долорес одарила директора, на удивление, достаточной проникновенностью, поправляя юбку платья. Ох уж эти микроскопические пылинки, их тоже необходимо стряхнуть. — Расслабьтесь, Альбус, — полушёпотом произнесла женщина, — не суетитесь, — оценив результат немалых стараний, она, наконец, покинула едва насиженное место. Что ж, сказать пару слов — дело не трудное, главное — как их сказать. Нависла «ткань тишины», десятки взглядов, как один, уставились на преподавателя ЗОТИ, показывая тем самым крайнюю «заинтересованность». Сложив пальцы в подобие замка, мисс Амбридж вдохновлённо начала вещать. Минерва украдкой посмотрела на директора. Дамблдор сидел с самым невозмутимым видом, чуть склонив голову на бок, и, кажется, очень внимательно слушал речь Долорес. Всё оказалось весьма предсказуемо. Мадам Генеральный инспектор упоённо рассказывала о том, что Министерство стоит на страже покоя волшебников Англии, что все они вот уже пятнадцать лет живут в гармонии и мире, и что впредь так и будет, несмотря на все попытки недоброжелателей внести разлад в их жизнь. Все они едины — и этот праздник, учреждённый Министерством, яркое тому доказательство. — Неужели она думает, что кто-то в это поверит? — тихо буркнула Минерва, скользя взглядом по невысокой фигуре, затянутой в розовое. Она никогда не понимала тягу Долорес ко всем этим девичьим безделушкам, бантикам, оборочкам… и этот ужасный цвет, от которого буквально рябило в глазах. Ей казалось, что с возрастом это пройдёт, но, увы, в своей любви ко всему девчачьему Амбридж осталась неизменна, и теперь больше напоминала великовозрастную раздобревшую куклу, чем уважаемого сотрудника Министерства. — Министр пойдёт на всё, лишь бы сохранить видимость благополучия. Весьма недальновидно с его стороны, — пожал плечами Снейп, наконец перестав буравить взглядом собственных студентов. — Глупец, — покачала головой МакГонагалл. Северус устремил на неё взгляд своих чёрных глаз и изогнул бровь. — Министр? Или я? Тонкие губы его коллеги тронула едва заметная улыбка. Ей всегда нравились его чувство юмора и тонкая ирония, с которой он частенько вёл диалог. И хотя его остроты порой разили не хуже кинжала, в отношении Минервы он никогда не разрешал себе переступать черту. МакГонагалл это отлично знала и порой намеренно пользовалась, провоцируя зельевара. — Вас, Северус, я бы так называть не рискнула, — усмехнулась она, позволяя Снейпу налить ей бокал сока. Остальные профессора тоже перешёптывались между собой, при этом иногда активно жестикулируя руками. — Слишком вычурно, вы не находите? — спросил Флитвик у сидящего рядом Хагрида, покручивая металлический стакан. Тот лишь согласно кивнул, но словом не обмолвился. — …именно таким образом любезный Корнелиус Фадж хотел показать, что вам совершенно не о чем волноваться, — мадам Амбридж вновь откашлялась из-за того, что горло совсем пересохло, и окинула взглядом всех присутствующих. Особенно пристально её взгляд начал изучать мило беседующих деканов враждующих факультетов. Эти улыбочки, любезности и прочее взнервировали «трепетную» психику женщины, и она поспешила объявить о следующем этапе торжества. Зал залился бурными аплодисментами, и в помещении зазвучало соответствующее музыкальное сопровождение. — А теперь — танцы! — Долорес низко поклонилась и подмигнула директору. Конечно, при таком положении вещей он бы вряд ли смог ей перечить. Дети зашевелились, нехотя поднимаясь. Некоторые, пытались оттащить Рона от еды, другие, старались привести паникующего Долгопупса в чувства. Пригласить на танец девчонку — не составляет никаких сложностей. Особенно, если всё до жути формально. И вскоре в середине зала начали образовываться первые пары. Через несколько минут к танцующим студентам стали присоединяться в преподаватели. Флитвик что-то тихо шепнул сидящей рядом Помоне Стебль, и оба, едва заметно посмеиваясь, тоже влились в общую массу танцующих. У дверей Большого зала с кошкой на руках вальсировал Филч, не обращая ровным счётом никакого внимания на недоуменно оглядывающихся в его сторону учеников. Хагрид что-то мурлыкал себе под нос в такт льющейся по залу музыке, постукивая огромными пальцами по столу так, что стоящая вокруг посуда тихо позвякивала. Атмосфера в помещении постепенно менялась. — А вот это уже явно перебор. Снейп откинулся на спинку высокого кресла, рассматривая кружащиеся пары. Его взгляд остановился на коллегах: кажется, профессор Стебль неплохо танцует, несмотря на рост и комплекцию, но парящий перед ней в воздухе Флитвик выглядел довольно забавно. Декан Когтеврана не мог найти в Хогвартсе никого, кто подходил бы ему по росту, так что ему приходилось использовать чары левитации, дабы соответствовать росту партнёрши. — Мне казалось, вы любите танцевать, Северус, — усмехнулась МакГонагалл, и в её глазах мелькнули задорные искорки. Профессор зельеварения смерил коллегу скептическим взглядом и пододвинул к ней блюдо с мясным пирогом. — Когда вы не говорите глупостей, профессор, вы мне нравитесь гораздо больше. — Неужели? — притворно удивилась Минерва, из последних сил стараясь сохранить на лице серьёзное выражение. — Значит, я вам нравлюсь? Неожиданно. Помнится, в своё время она потратила не один месяц, чтобы научить его, тогда ещё совсем мальчишку, танцевальным па. К её собственному удивлению, Северус сам её об этом попросил. Она помнила смущение на его бледном лице и то, как ему явно было неудобно обращаться к ней с такого рода просьбой. Это был первый на её памяти раз, когда Северус Снейп о чём-то её просил. Впрочем, он и впоследствии редко обращался к ней с просьбами. Но именно тогда, во время их тайных занятий, между ними установилась связь — тонкая, словно волос, но которую они смогли сохранить и по сей день. Об их маленькой тайне не знал никто в Хогвартсе, и обоих это вполне устраивало. Коллеги, деканы противоборствующих факультетов. Преданные работе, суровые, строгие, никогда не позволяющие себе перейти границы профессиональной этики — такими их видели окружающие. И только они знали друг друга настоящими. — Ешьте пирог, Минерва, — пробормотал Снейп, явно смущённый её словами. Даже по прошествии стольких лет эта женщина не утратила для него очарования. Блеск зелёных глаз, гордая осанка, едва заметная улыбка, таинственная и манящая, от которой сердце, как и годы назад, начинало биться сильнее. Случай заставил его иначе взглянуть на свою бывшую учительницу, и с тех пор Северус не переставал смотреть на неё. Их пути расходились и сходились вновь, но, как и прежде, он старался всегда быть рядом с ней. — Утром я говорила с Альбусом, — голос МакГонагалл зазвучал более серьёзно, вырывая зельевара из плена размышлений. — Кажется, у Аластора появилась новая информация, — она многозначительно приподняла брови. — Он хочет собрать всех для обсуждения послезавтра в штаб-квартире Ордена. Вскоре, после возвращения Тёмного лорда, Дамблдор вновь созвал Орден Феникса, членами которого теперь, естественно, являлись Снейп и МакГонагалл. Однако присутствие в школе Генерального инспектора сильно затрудняло им работу. — Нужно подумать, как покинуть Хогвартс незамеченными, — Северус как ни в чём не бывало отправил в рот вилку с салатом из кабачков, бросив быстрый взгляд в сторону Амбридж. Генеральный инспектор устроила за обитателями школы едва ли не тотальную слежку. Сеть каминов уже давно была под её наблюдением, за входами и выходами неотрывно следил Филч, а теперь ко всему прочему добавилась и Инспекционная дружина, состоящая по большей части из учеников его же факультета. — Думаю, Дамблдор знает, как выйти из этой ситуации. МакГонагалл обернулась к директору, но не успела задать свой вопрос. Глаза Дамблдора на мгновение вспыхнули, заставив его заместительницу умолкнуть. Пожалуй, она погорячилась обсуждать подобного рода вопросы за праздничным столом. — Прекрасный праздник, вы не находите, Минерва? — любезно улыбнулся Дамблдор, поднимаясь на ноги и протягивая МакГонагалл руку. — Окажете мне честь, профессор? Минерва считанные секунды смотрела на сидящего рядом Снейпа и, взяв директора за руку, присоединилась вместе с ним к танцующим парам. — Полагаю, это попытка увильнуть от необходимости танцевать с мадам Генеральным инспектором? — усмехнулась она, вальсируя в объятиях директора. — Ну что вы, Минерва, — сквозь бороду улыбнулся Дамблдор, — как вы могли такое подумать? Долорес прекрасный сотрудник Министерства и верит в пользу своей работы, — он немного помолчал. — Впрочем, танцевать с вами мне гораздо приятнее. МакГонагалл невольно усмехнулась. — Боюсь, наш побег поставил профессора Снейпа в неловкую ситуацию. С этими словами оба посмотрели туда, где всё ещё сидели Снейп и Амбридж. Вытерев уголки губ салфеткой, женщина положила вилку на край стола, нечаянно столкнувшись взглядом с МакКошкой и стариком. — Ну что ж, — под нос произнесла мадам, поправив розовый воротник, — не желаете составить мне компанию, Северус? — она медово усмехнулась и подала хмурому декану Слизерина пухлую руку. Тот едва не поперхнулся тыквенным соком, вовремя удержав на лице невозмутимое выражение. — Не уверен, что обладаю достаточными танцевальными навыками, — ровным, лишённым эмоций голосом проговорил он. — Весьма печально, — сочувствующе произнесла Долорес, — но, как известно, когда человек в чём-либо не уверен, ему стоит это попробовать, — руку она так и не убрала и теперь настойчиво призывала профессора пойти ей на уступки, — к тому же, я сама не могу похвастаться выдающимися способностями. Соглашайтесь. В этот миг он, пожалуй, ненавидел весь мир, но в особенности Дамблдора, который сейчас, весело улыбаясь, кружил по залу свою заместительницу. Конечно, старый лис быстро сообразил, что запахло палёным, и моментально сориентировался, прикрывшись МакГонагалл. Чёрт, лучше бы он сам пригласил Минерву. А ещё лучше вообще не вылезал бы из своих подземелий, забившись в самый дальний угол, где-нибудь среди шкафов с быстродействующими ядами. Амбридж выжидательно посмотрела на него, продолжая протягивать пухлую ладонь. Если он сейчас откажется, наживёт себе врага в её лице, а это стало бы непростительным промахом. И почему она вечно улыбается этой слащавой приторной улыбкой? Так раздражает! — Я вас предупредил, — неспешно, чуть растягивая слова в обычно холодной манере, пробормотал Снейп, беря Долорес за руку и выводя в центр зала. Он буквально кожей ощущал на себе взгляды окружающих. Это смущало и нервировало одновременно. Ему стоило огромных усилий сохранять спокойствие. Резким движением он развернул Амбридж к себе, одной рукой он сжал её ладонь, а вторую положил на талию, чувствуя под пальцами ворсистые складки платья. Дождавшись нужного аккорда, он неспеша закружил женщину по залу. Пусть от него и разило всякими зельями и прочей дурью, но Амбридж была вполне довольна маленькой «победой», чувствуя, как мужчина силой сжимает её несуществующую талию. — Вы, оказывается, большой врун, профессор, — ей пришлось подняться на носочки для удобства. — И ещё, успокойтесь и выдохните. Напряжение — это плохо. Смешки со стороны некоторых детей уже совсем не замечались, к тому же зал, как и его стены, попытались полностью абстрагироваться от довольно забавной картины, где на чёрной вешалке болталось розовое одеяние. «Успокойтесь и выдохните» — ей легко говорить. Вон как светится, аж свечи в зале затмевает. — Вы меня переоцениваете, профессор, — Северус сделал впечатляюще па, позволив своей партнёрше закружиться вокруг своей оси, а затем с лёгкостью вновь подхватил её в свои объятия, увлекая в противоположный конец танцевального помоста. Время как будто замедлило ход и теперь тянулось лениво и неторопливо, а злосчастная мелодия никак не желала заканчиваться. Он видел, как Минерва кидала на него сочувствующие взгляды, как хихикали танцующие неподалеку Флитвик и Стебль (пусть маленький коротышка ещё хоть раз теперь попросит у него антипохмельное!), как шушукались сидящие за факультетскими столами студенты. Поворот, и ещё поворот. Долорес медленно отклонилась назад, и Северус, почти сразу среагировав, поддержал её за спину. Правда, при этом он чуть не надорвал свою, так как вес партнёрши, пусть и не особо красиво о таком говорить, был не маленьким. И вновь они переместились в противоположную сторону зала. — Кхе-кхе, — Амбридж обратила внимание зельевара на себя, — видела, как вы душевно общались с профессором МакГонагалл. Не поведаете, о чём именно? Может быть, вас что-то конкретно не устраивает? Не стесняйтесь. Кажется, каблук её туфли нечаянно попал в какую-то маленькую щель в полу, отчего Генеральный инспектор едва не упала, успев покрепче ухватиться за плечи Снейпа. Северус почувствовал, как пальцы женщины впились в его кожу сквозь ткань сюртука. По его лицу на короткий миг промелькнула недовольная гримаса, но почти сразу же исчезла. — Обсуждали рабочие вопросы, — и глазом не моргнув, соврал он. — Скоро матч по квиддичу между нашими факультетами. Профессор МакГонагалл, как вам должно быть известно, уделяет особое внимание данному вопросу. Он невольно всмотрелся в её лицо. Интересно, как бы повела себя Амбридж, узнай она об Ордене Феникса и той борьбе, что сейчас разворачивается под самым носом Министерства? — Что может не устраивать в школе, где вы столь старательно наводите порядок? Полагаю, министр весьма доволен вашими достижениями. С большим недоверием Долорес отнеслась к его словам, а после как ни в чём ни бывало выпрямилась. — Безусловно, квиддич — важное спортивное мероприятие, — поспевая за шагами мужчины, ответила преподаватель ЗОТИ, — и я несказанно счастлива, что вы не жалуетесь. — Уж кому-кому, а мне грех жаловаться. Музыка меж тем, наконец, начала стихать. На заключительных аккордах Северус сделал финальное эффектное па и склонился перед ней в учтивом полупоклоне, после чего проводил Амбридж до её места за преподавательским столом, где уже сидели Дамблдор и МакГонагалл. На щеках Минервы играл едва заметный румянец. — Приятно видеть, что мои уроки не прошли даром, — шепнула она Снейпу, когда тот, наконец, оказался рядом с ней. Северус одарил коллегу убийственным взглядом. — Осторожнее, профессор, — с самым серьезным видом проговорил он, глядя МакГонагалл в глаза, — опасно злить зельевара. Моя рука с каким-нибудь изощрённым зельем может случайно дрогнуть над вашим бокалом. — Простите, Северус, — в тон ему кивнула профессор трансфигурации. — Обещаю, этого больше не повторится. Она пригубила бокал с соком, пряча чуть насмешливую улыбку, которая, впрочем, не укрылась от цепкого взгляда Снейпа. Теперь она долго будет вспоминать ему этот танец. И ведь надо же было так вляпаться! Одним словом, выдохлись все, причём в прямом смысле. Долорес плюхнулась на стул, отметив про себя, что ноги немного устали, но лицо декана Слизерина так и всплывало в памяти ярким-ярким пятном, и женщина тихо засмеялась, довольствуясь забавной картинкой. Празднование длилось до темноты, пока, наконец, директор тактично не напомнил развеселившимся студентам о том, что уроки на следующий день никто не отменял. Все стали постепенно расходиться, обсуждая идею создания нового праздника, кто-то даже сетовал, что по такому случаю можно было бы устроить выходной. МакГонагалл, как заместителю директора, пришлось уйти одной из последних, дабы убедиться, что празднование окончилось без происшествий. Благо, остальные деканы составили ей компанию. Филиус, кажется, остался весьма доволен празднованием. И даже Помона, изначально выступающая категорически против, теперь сменила гнев на милость. Но нельзя было забывать, из-за чего появился День единения и какие преследовал цели. Не нужно быть вундеркиндом, чтобы понимать: изменения, которые затеяла в школе Долорес Амбридж, далеко не окончены.* * *
Стук каблуков эхом разносился под сводами древнего замка, заставляя студентов недоуменно оглядываться. Они невольно расступались перед стремительно идущей по коридору деканом Гриффиндора. На лице Минервы МакГонагалл застыла маска гнева: тонкие губы сжались так плотно, что едва видны, чёрные брови почти сошлись на переносице, а в зелёных глазах метались молнии. В эту минуту МакГонагалл напоминала хищную птицу, готовую наброситься на любого, кто встанет у неё на пути. И искала она одного конкретного человека. Амбридж! Ну почему всегда Долорес Амбридж?! Похоже, эта женщина совершенно слетела с катушек. Применять к студентам физические наказания! Уму непостижимо! Около часа назад во время урока по трансфигурации у четвертого курса Гриффиндора, Минерва случайно заметила кровавые отметины на руке одной из студенток. Выяснилось: накануне девушка получила выговор от профессора ЗОТИ за якобы попытку сорвать урок (интересно, с каких это пор несогласие с позицией учителя стало попыткой срыва занятий?). В результате девушка подверглась наказанию и была вынуждена на протяжении почти тридцати минут подчиняться изощрённой пытке самопишущим пером. Средневековье, не иначе! Естественно, такого стерпеть Минерва не могла, и сразу после окончания урока отправилась в кабинет ЗОТИ, но Амбридж там не оказалось. И теперь разгневанная преподавательница направлялась в ещё одно место, где могла скрываться ненавистная коллега. Резко толкнув дверь учительской, Минерва вошла, окидывая комнату грозным взглядом. К сожалению, Амбридж и здесь не оказалось. Зато на диване обнаружился Снейп. При появлении МакГонагалл, он оторвался от газетной статьи, воззрившись на коллегу с немым вопросом. — Я ищу Долорес, — Минерва даже не пыталась утаить раздражение в голосе. — Теперь она ещё и калечит учеников! Когда Дамблдор узнает… — То ничего не сможет сделать, — спокойно ответил Снейп, откладывая газету в сторону и кивком головы указывая на небольшую доску для объявлений, висящую на стене. Поверх пергаментов с расписанием занятий и прочих объявлений там был прикреплен ещё один, розового цвета. Сорвав его с доски, Минерва принялась читать. Её глаза двигались то влево, то вправо, и чем дольше она читала, тем мрачнее становилось её лицо. — Не может быть, — вдруг как-то совсем тихо проговорила она и опустилась в стоящее рядом кресло. Листок выпал из рук, но она, кажется, не заметила этого. Ещё минуту назад яростная и энергичная, сейчас она выглядела подавленной и безгранично вымотанной. Новый декрет об образовании, изданный Министерством, разрешал применять к провинившимся студентам физические наказания. Более того, Генеральный инспектор отныне могла изменять наказания других преподавателей по своему усмотрению. Разумеется, ни для кого не было секретом, чем это грозило ученикам. — Как же я от всего этого устала, — тихо проговорила она, закрывая глаза и вздыхая. — Как можно с этим бороться? Тучи над Хогвартсом сгущались всё больше, и казалось, конца-краю этой розовой, разодетой в рюши и бантики, грозе не будет никогда. Что бы там ни говорил Дамблдор. Погруженная в грустные мысли, Минерва не заметила, как Северус, поднявшись с дивана, бесшумно приблизился к её креслу. Его руки мягко легли на женские плечи, разминая сведённые мышцы. МакГонагалл на мгновение напряглась, явно не ожидая такого поведения коллеги, но затем вечно прямая спина расслабилась, плечи опустились, и Минерва прикрыла глаза. Её губы расплылись в улыбке, которая бывает, когда разум уносится прочь на волнах памяти. — Я уже забыла, как это приятно. Стоящий позади её кресла Снейп коротко усмехнулся, чувствуя, как податливое женское тело тает под его умелыми руками. — Возможно, мне следует делать это чаще? Минерва открыла глаза, оглянувшись на коллегу словно в попытке понять, шутит он или говорит серьёзно. Нить, что связывала их, тянулась из далёкого прошлого: когда он был юн, потерян и раздавлен, а она была моложе и смелее. Они оба искали утешения, спасения от одиночества. И неожиданно обрели это спасение друг в друге. Они никогда не были парой в полном смысле этого слова. Ни в пору их непродолжительного романа, ни тем более сейчас. Но то понимание, что установилось между ними, то, как они чувствовали друг друга не только физически, но и ментально, трудно было с чем-то сравнить. Словно два, казалось бы, таких разных, непохожих человека, неожиданно стали продолжением друг друга. Может, это из-за способностей Северуса к легилименции. А может, он действительно понимал её как никто другой. — Ты меня балуешь, — усмехнулась она, осторожно выскользнув из его рук и поднимаясь на ноги. — Ладно, минута слабости прошла. Пора снова в бой, — к ней вновь вернулся воинственный дух. — Всё равно я так просто этого не оставлю. С этими словами она подхватила с пола розовый лист пергамента и, скомкав его, отправила в корзину для мусора. — Не позволю мучить моих учеников. — Минерва, — в обычно сдержанном голосе мужчины сейчас звучали предостерегающие нотки, — прошу, только не руби сгоряча. Скрестив руки на груди, МакГонагалл чуть насмешливо воззрилась на Снейпа. — Это так мило, когда ты за меня волнуешься. — Я серьёзно, — на лице зельевара не было и тени улыбки. — Амбридж не потерпит неповиновения. А нам сейчас не стоит привлекать к себе внимание, — он многозначительно приподнял бровь. Минерва тяжело вздохнула, признавая тем самым его правоту. Совсем скоро им придётся сыграть с Долорес Амбридж в кошки-мышки. И она совершенно не уверена, что в этой игре ей достанется роль кошки. — Я постараюсь, — после небольшой паузы ответила она. — Ты мне поможешь? Не уверена, что смогу долго держать себя в руках. Эта женщина сводит меня с ума. Вместо ответа Северус мягко притянул МакГонагалл к себе, осторожно обнимая за плечи. В его объятиях всегда было так спокойно, и Минерва позволила себе на несколько коротких минут потеряться в этом волшебном чувстве защищённости. Она почувствовала, как он, склонив голову, мягко касается её щеки губами, очерчивая дорожку из крошечных поцелуев, ведущую к её собственным губам. В этих нежных касаниях не было ничего откровенного или пошлого, просто знак глубокой теплоты, которую он всё ещё испытывал к ней. Время будто замедлило свой бег, давая возможность насладиться маленькой передышкой. Они так и стояли, тесно прижавшись друг к другу и не замечая, что сквозь приоткрытую дверь за ними давно наблюдали. И это называется обсуждение матча по квиддичу?! Запретить бы его ко всем чертям! Стерпеть подобного Долорес просто не могла, иными словами, она бы без расспросов ворвалась в комнату и нарушила эту замечательную идиллию, но трезвые мысли оставляли ноги, словно приросшие к полу, на месте. Щель была до жути крошечной, происходящее внутри — плохо различимо, но негодование Амбридж медленно перерастало в злобу, которая румянцем украшала её полные щёки. Стоило на пару часов отлучиться по делам первой важности, а тут уже творится такое безобразие! Они были вместе. Хотя она и раньше догадывалась об этом, но почему-то вечно списывала на обычное «показалось». Более чем не простительно! Более чем недопустимо! Более чем… оскорбительно… Пальцы, касающиеся дверной ручки, едва заметно дрогнули, и заместитель министра судорожно выдохнула, пальцами другой руки дотрагиваясь до виска. «Подглядывать за чужими отношениями — ужасно, Долли». Слова её преждевременно забытого отца всплыли в памяти отдалённым эхом, и женщина сильнее надавила на висок, при этом морщась от какой-то колющей боли. «Ты воспитал кошмарного ребёнка, Орфорд. Вина лежит только на тебе!» А о матери и говорить нечего. Только вот почему самое неуместное всплывает в неустойчивой психике тогда, когда этого совершенно не требуется? Феномен, как и то, с какой интенсивностью и настойчивостью Амбридж вечно улыбалась. Причём всегда — вне зависимости от ситуации и её исхода. Маленькие глаза чуть сильнее приоткрылись. Крепкие, но в тоже время ласковые объятия и тихий шёпот вызывали в сердце розовой дамы лишь злобу и тайную, глубоко затаённую обиду. А ещё эти поцелуи… она ведь тоже страстно мечтала о них. Мечтала с детства о поцелуях Минервы МакГонагалл. Прекрасной Минни. Теперь же от той преподавательницы, к которой Долорес питала самые нежные чувства, не осталось даже воспоминаний. Ведь предали один раз, предали и во второй. Её, ещё такую юную и такую наивную. «Дочь не слишком отличается от своей матери. Ей не привили понимания таких чувств, как любовь, честность, жалость и состарадание. Она этого не знает, и не умеет». В этот момент голубые глаза «погасли» и закрылись. Сегодня им достаточно светиться. Минерва хотела воевать. Они все хотели. Что ж, они эту войну безусловно получат. Из поганых ртов больше никогда не будет доноситься писк недовольства, а эту связь она непременно разорвёт. В клочья. И не пожалеет. А может и пожалеет, но совсем о другом… Профессор ЗОТИ словно тенью взмахнула розовой мантией и тихо, без единого шороха, начала неспешно удаляться, сжимая в руках золотистую брошь с чеширом. Теперь у неё есть повод для шантажа. « …потому что Долорес самовлюбленная и напыщенная эгоистка. Она не жалует, когда кто-то другой счастлив». Внезапно в комнату проник порыв ветра. Он прошёлся по всей территории, взволновав и раскачав кремовые шторы, после чего молниеносно ринулся к выходу, яростно хлопнув дверью. МакГонагалл ощутимо вздрогнула, резко открыв глаза и вскинув голову. Её взгляд беспокойно метнулся к захлопнувшейся двери. — Просто сквозняк, — Снейп успокаивающе погладил её по спине. — Не волнуйся. Минерва молча кивнула, но выражение смятения так и не покинуло застывшего лица женщины. А может, это был всё-таки не просто сквозняк?..
