С билетом в вечность

Только потому, что кто-то не любит тебя так, как тебе хочется, не значит, что он не любит тебя всей душой…

Правду говорят, люди, облечённые властью, вынуждены работать круглые сутки. Ничто в Министерстве не могло обойтись без его внимания. За всем нужен глаз да глаз. Ни минуты покоя… кстати, о покое. Оглянувшись по сторонам, скорее непроизвольно, чем осознанно, Корнелиус Фадж достал из шкафчика бутылку старого доброго огневиски Огдена и плеснул себе в стакан янтарной жидкости ровно на три пальца… Однако, день сегодня изнурительный, так что можно и на четыре. Уютное кресло министра (говорят, это самое мягкое кресло во всём Министерстве магии) тихонько скрипнуло, когда невысокий полноватый хозяин кабинета опустился в него, нянча в руке гранёный стакан. Приятный аромат хмеля заставил мужчину зажмуриться от удовольствия. Как же иногда хороша тишина… — К вам мисс Долорес Амбридж, господин министр, — статуэтка павлина у него на столе вдруг ожила, возвестив об ожидающей в приёмной гостье. Фадж резко вздрогнул и отработанным движением убрал бутылку обратно в шкафчик, а бокал отодвинул на самый край так, чтобы его не было видно за ворохом документации. «Как же не вовремя», — подумал он, приглаживая жиденькие волосы с проседью. И хотя он сам посылал письмо Амбридж, желая побеседовать с ней, что называется, тет-а-тет, он никак не ожидал, что та примчится так скоро. — Пригласите, — прочистив горло, произнёс он, поднимаясь навстречу гостье и косясь на настольные часы — близился час обеда. Через узкий проём живенько показалась голова директора, украшенная декоративным цветочным беретом. Затем дверь широко распахнулась, и перед министром предстала его заместитель во весь свой миниатюрный рост. — Приветствую, Корнелиус, — Долорес привычно поправила каштановые кудряшки и с лучезарной улыбочкой уселась напротив мужчины. Сиденье, верно признать, оказалось не таким комфортным, к каким розовая особа привыкла, но всё же ныне грех жаловаться. Стулья тут ведь тоже меняли как перчатки. Мисс Амбридж вытянула с подставки одну из коллекционных ручек начальника и отрешённо покрутила её пальцами. — Итак, я внимательно слушаю. Особенно список накопившихся претензий. — О, и поверьте, Долорес, он будет немаленький, — напыщенно проговорил министр, откидываясь в кресле. — Во-первых, Хогвартс. Ваш последний отчёт не внушает оптимизма. Вашей задачей как преподавателя Защиты от Тёмных Искусств было не допустить, чтобы Дамблдор и его марионетка — Поттер — пудрили детям мозги. Более того, по вашей же просьбе вас назначили Генеральным инспектором школы, а теперь вы директриса, — он выдержал эффектную паузу, не спуская с сидящей напротив женщины серьёзного взгляда. — Но ситуация по-прежнему угрожающе неудовлетворительная. Студенты ведут себя неадекватно, срывают уроки и даже экзамены, как те Уизли. Учителя явно им потакают — ни в одном из отчётов я не увидел с их стороны хоть какой-либо помощи… кроме этого завхоза Филча, но, похоже, толку от него немного. Даже созданная вами Инспекционная дружина почти не спасает положение. Хогвартс превратился в сумасшедший дом! Корнелиус встал из-за стола и подошёл к волшебному окну, делая вид, что рассматривает пейзаж за стеклом. Интересное изобретение эти волшебные окна — находишься в десятках метров под землёй, а ощущение, будто снаружи летний луг, даже аромат свежескошенной травы ощущается. — Безусловно! — горячо отозвалась Долорес, чуть крепче обхватив серебристую ручку пальцами, отчего они рефлекторно посинели. — К вашему сведению, уважаемый Корнелиус, все преподаватели как и прежде активно борются на стороне маразматика, и сдаётся мне, что уже не первый месяц под их руководством происходят такие заварушки. Амбридж громко кашлянула. — И, возвращаясь к личности Альбуса Дамблдора, всё-таки прошу заметить, что именно я и моя Инспекционная дружина разоблачили его отряд ещё на стадии подготовки к воображаемым нападениям. Женщина деловито закинула ногу на ногу. — Воображаемым?! — воскликнул министр. — Он в открытую признал, что готовил против меня заговор. Я всегда это знал! Дамблдор метит на моё место и использует для этого самый чудовищный страх магического сообщества — возвращение… — Фадж на миг замялся, — Того-Кого-Нельзя-Называть. Дамблдор коварен, честолюбив и жаждет власти. В этом Корнелиус не сомневался. Уж он-то знает, он видит нечистую натуру насквозь. Что бы там Дамблдор ни говорил, в чём бы ни пытался убедить окружающих, рано или поздно Корнелиус выведет его на чистую воду. А потом упечёт в Азкабан! Фадж напряжённо передёрнул плечами, отчего сделался похожим на нахохлившегося воробья. — Я ни в коей мере не умаляю ваших заслуг, — вдруг примиряюще промолвил мужчина, — но мы оба должны признать, Долорес, что побег бывшего директора сильно подпортил итог вашей работы в Хогвартсе. Раскрытие ячейки заговорщиков, бесспорно, достойно уважения, и за это вы получите награду. Но главный вопрос остался нерешённым, — министр снова сделал многозначительную паузу. — Где, чёрт возьми, Дамблдор?! Мракоборцы с ног сбились в попытках отыскать улизнувшего преступника, но раз за разом терпели сокрушительную неудачу. — Никто не ведает, где он. Но он не мог исчезнуть бесследно. Кто-то должен знать о его местонахождении, — Корнелиус посмотрел на свою заместительницу — кажется, одна и та же догадка пришла им в головы одновременно. — Кое-кто в замке может располагать такой информацией. Например, МакГонагалл. Она всегда поддерживала Дамблдора и была его правой рукой. Долорес медленно повела бровью, ровно как и министр направляя взор на ландшафт за окном. — Я тоже задумывалась о роли МакГонагалл во всей этой игре, но боюсь, что её смело можно вычеркнуть из общего списка. Насколько я понимаю, Минерва не посвящена в его планы, так как нужна непосредственно в школе. Амбридж приложила подушечки пальцев к вискам, напрягая память и мыслительный процесс. — А вот Северус Снейп, говорят, совсем не вызывает доверия. Раздалось характерное хихиканье. — Вы и без меня отлично знакомы с его «образцовой» биографией. В своё время Альбус отмазал его от Азкабана, к тому же сделав профессором зельеварения. Он был молод, и вряд ли с такой запятнанной репутацией ему бы кто-то предоставил высокий пост, — Долорес говорила об этом настолько самозабвенно, словно выступала на сцене знаменитого магловского театра, где был всего один слушатель. Очень богатый и любящий «искусство». — Альбус Дамблдор вводил Снейпа в курс дела, без сомнения, — мисс Амбридж тщательно всмотрелась начальнику в глаза, — и я частенько видела, как Северус поздно вечером возвращался от него. Они определённо что-то обсуждали и, кажется, действовали заодно. Заместитель министра опять звучно прокашлялась — в горле вовсе пересохло, а голос малость охрип. — Сведения недостоверные, но то, что они подрывают вашу честь и смеют опорачивать достоинство Министерства — безошибочно. Поправив съехавший берет, Амбридж подошла к рабочему месту, где постоянно восседал министр. Заприметив бокал едва начатого огневиски Огдена, губы женщины тронула ироничная ухмылка. — Вижу ваш слегка подпорченный досуг, — Долорес деликатно подала Корнелиусу сосуд и нацепила на лицо одно из самых сардонических выражений. — Я всё выясню. Включая новости об их тайных собраниях. — Сделайте милость, — сухо произнёс Фадж. Ему явно было неловко от того, что мадам Амбридж разгадала его малюсенький секрет. — Не смею больше вас задерживать. Остальное обсудим в другой раз. Поиски Дамблдора для нас первостепенная задача.

* * *

Сия «гениальная» идея, впрочем, как и всё гениальное, пришла к ней внезапно. Раздобыть оборотное зелье в Лютном переулке! Ещё бы! Только Долорес могла до такого додуматься. Местечко тем не менее грязное, неопрятное и ужасно сырое, но зато предоставляющее то, что позарез необходимо. Одним словом — или даже звуком — его вероятно описать как «брр». И вот Амбридж, улыбаясь во весь рот, преодолев извилистый коридор, наконец завернула за угол. Она легонько похлопывала по розовому кармашку, где, собственно, и покоилось оборотное зелье — в крошечном, непримечательном пузырьке. Лишь убедившись на личном опыте, Долорес заключила, что сколько ни пытай детей Сывороткой правды, никто из них не мог знать местонахождения бывшего горе-директора. В том числе и гадостный Поттер. Поэтому нужны особые и изощрённые меры. Всё на пользу драгоценного Министерства. И ни капли себе. Ах. Сейчас обед в Большом зале был в самом разгаре, и вместе с ним приподнятое настроение директора только продолжало ползти вверх. Обязанности, обязанности. О них категорически запрещено забывать. Повернув в следующий коридор женщина чуть не впечаталась носом в настежь открытую дверь, через которую спустя секунду вышла Минерва и отточенным движением достала из кармана ключ. Хотя уже не совсем Минерва, а её жертва. Долорес предвкушающе облизнулась. — Профессор МакГонагалл, что-то вы сегодня позднее всех, — высоким голосом пропела мисс Амбридж и обыденно захихикала. — Опаздывать нехорошо. Кошка бросила на неё мимолётный взгляд и коротко вздохнула, как вздыхают обычно, когда неугомонный ребёнок снова и снова пристает к вам, чтобы вы с ним поиграли. Кажется, ему весёлая игра никогда не надоест, а вас уже мутит, но вы улыбаетесь и терпите через силу. — Не думаю, что кроличье рагу или суп из потрохов куда-то убегут, если я опоздаю на обед. И чёрта с два она признается, что единственная причина, по которой она основательно не спешит в Большой зал, скорее всего уже сидит там, как всегда молчаливый и мрачный. Сама того не замечая, Минерва стала избегать Снейпа, стараясь как можно реже с ним сталкиваться. Иногда она ловила на себе его сосредоточенные взгляды, и каждый раз ей стоило больших трудов сохранить на лице равнодушное выражение. Мерлин с ней, с романтикой, он предал их дружбу, её доверие к нему, и это оказалось гораздо мучительнее. И ведь мало этих проблем, так теперь ещё и окончательно неясные взаимоотношения с Долорес. В тот вечер в своей комнате Минерва не решилась поставить финальную точку в их объяснениях, преследуя корыстные цели. Цели она достигла, но что делать дальше было отнюдь не ясно. — Я так и не поблагодарила вас за проведённый матч, — не оборачиваясь, пробормотала кошка, элегантно вставляя ключ в замочную скважину. На миг, всего на миг, Долорес застыла, словно неживая, убирая руку от заветной палочки. Умела же Минерва останавливать в самый неподходящий момент! Грозилась же самой себе Амбридж, что к чертям собачьим отменит этот грёбанный матч, но нет, вновь верх взяла прелестность полосатой кошки. И стоило же так наивно на это повестись! Надо же! И тот поцелуй стал… От всеохватившего негодования мисс Амбридж пережила очередной внутренний взрыв и нарочито-искусственно ответила: — Проведённый только для того, чтобы каждый угол не отдавался эхом ваших причитаний, — несколько небрежных шагов хватило для того, чтобы оказаться рядом с МакГонагалл. Очень близко. Вплотную. И примерно столько же призрачных шагов для того, чтобы приставить палочку к спине декана Гриффиндора. — Дверь можете оставить открытой, — всё случилось быстро. Слабым шёпотом Долорес прочла заклятие, и без единого звука профессор опасно покачнулась, начав падать. Она не успела среагировать. Ключ тоже оказался на полу, со звонким свистом приземлившись. В голове промелькнуло лишь одно размытое представление, перед тем как женщина успела подхватить декана подмышки. И в этот момент Долорес согласилась признать, что пусть гордая кошка и была худой, вес всё равно давал о себе знать. А особенно хорошо он дал о себе знать её пояснице. Почему-то сейчас там что-то очень подозрительно хрустнуло, но затем прошло. Картина маслом, не иначе. То, с каким дальнейшим упорством директор затаскивала профессора трансфигурации в класс и придерживала громадные двери ногой, даже нечего рассказывать. Только показать, да и то без смеха уж точно не обойдётся. — Не ожидала, что вы окажетесь такой тяжёлой, Минерва, — женщина стёрла капельки выступившего пота со лба, — внешность иногда бывает обманчива. Постепенно представления выстраивались в действительный ряд, в одну рациональную цепочку действий. Что? Зачем? Куда? И для чего? Каждый вопрос на своих местах. Относительно осторожно усадив «спящую» МакГонагалл за стол, Амбридж неспешно положила её голову на стопку непроверенных тетрадей, принимаясь поправлять каждую складку на платье и мантии. Чтобы данный визит остался незамеченным, словно всё было так, как того требовали обстоятельства. По чётко выверенному плану. Вытащив из кармана мутный флакон с оборотным, Долорес начала судорожно шастать по маленьким ящичкам в поисках ножниц. Один, второй, третий и так до самого нижнего, где она их и обнаружила. Немного поклацав ими, женщина вытянула из тугого пучка декана короткую прядь, вскоре благополучно срезав её и еле уловимо зашевелив крыльями носа. Сие действо очень необычно. Пожалуй, даже для неё, пробовавшей это зелье чаще, чем торт на день рождения. Влажной ладонью директор накрыла неподвижную руку профессора, внимательно рассматривая клочок значительно поседевших волос. Каково это — быть Минервой МакГонагалл? Сейчас Долорес узнает на практике. В теории ведь всё всегда казалось куда светлее. Волос медленно утоп в вязкой жидкости, которая моментально окрасилась в ярко-зелёный цвет и стала пахнуть одурманевающей валерьянкой. Принюхавшись, Долорес отметила, что к валерьянке добавилась и ароматная мята. Ну не банально ли? В конце концов, отступать назад как минимум нелогично. И плевать, что Лютный переулок, даже плевать на то, что время действия зелья скудное, главное — требуемый результат. Прикрывая веки, мисс Амбридж поднесла баночку к губам и, чуть помедлив, выпила содержимое до дна, после чего несказанно скривилась, борясь с накатившим приступом тошноты. Вот сколько раз Долорес пробовала эту дрянь на вкус, а всё никак не могла к ней привыкнуть. А особенно к побочным действиям. Они, к слову, проявились незамедлительно. Полнота стала уходить, сменяясь тонкой фигурой, пальцы сделались длиннее, будто для игры на виолончели, а рост кажется на десять, а то и все двадцать сантиметров увеличился. И всё это сопровождалось кошмарным жжением в новом теле. В груди и даже в бедрах. Её скрутило пополам. В круглом зеркале, что располагалось за птичьими клетками, сейчас по неведомой причине пустующими, Долорес увидела совсем иную женщину. Да, уже постаревшую, да, с N-ным количеством морщин, но по истечении минувшего прошлого не теряющую упругость кожи. Наверное, было бы так отрадно немного оголить плечо, увидеть любой нетронутый участок. Но не следует предаваться дивным фантазиям… Пощупав щёки и засмотревшись на отражение, Амбридж осознала, что до сих пор находится в розовом платье. Оно стало на три размера велико и висело на ней подобно балахону. Наверняка забавно увидеть Минерву МакГонагалл в собственном платье? Не очень. Трансфигурировав «розовые обноски» в подходящую одежду, мисс Амбридж, привыкая к новому амплуа, с трудом запихнула пустой пузырек в карман и сняла с вешалки остроконечную шляпу. Интересно, а какую по счёту за последний месяц она разорвала? Ещё подташнивало. Ещё травило. «Попрощавшись» со спящей Минервой одним незнакомым жестом, директор покинула класс, закрыв его наглухо. У неё есть полчаса или час. Но не больше. Оставшись посреди нескончаемых лабиринтов, женщина задумалась о том, куда пойти определённо выгоднее, учитывая то, что «мокрая крыса» редко выходила на свет. И стрелка несомненно указала на подземелья. Теперь отношения Минервы и Северуса никоим образом нельзя назвать радужными, а отношения его и Долорес так и подавно, поэтому естественно, суть диалога, как и смысл визита, объяснить следовало. Набрав побольше воздуха уже в не такую пышную грудь, «поддельная» Минерва три раза постучала в дубовую дверь, обрамлённую сверху и снизу хвостами и головами змей. Толику секунд ничего не происходило, по ту сторону двери царило гробовое безмолвие, ясно говорившее о том, что в помещении никого нет. — Чем могу помочь? — послышался вдруг за спиной «МакГонагалл» ровный холодный голос. Взгляд чёрных глаз Снейпа скользнул по фигуре декана Гриффиндора. На мгновение уголки его рта шевельнулись будто в попытке сказать что-то ещё, но Северус передумал, сохранив на лице маску бесстрастного равнодушия. Он видел, что Минерва обижена на него, но продолжал считать, что в сложившихся условиях с Амбридж так для неё будет только лучше. Но всё же не ей одной тяжко дался их разрыв. Северус скучал, возможно сильнее, чем мог представить. Спасало лишь то, что они редко виделись в последние недели. Не считая встреч в Большом зале за трапезой и собраний в учительской, он почти её не видел. Поэтому сейчас, когда Минерва стояла перед ним, одна, всего в нескольких шагах — достаточно протянуть руку и можно её коснуться, — что-то в его груди мерно колыхнулось. — Вас не было в Большом зале за обедом. Что-то случилось? Декан плавно обернулась. Она внимательно смотрела на него, пристально вглядываясь в сплошную темноту, будто надеясь там что-то обнаружить, и, коротко вздохнув, выпрямила концы шляпы. — Не было аппетита, профессор, — в ушах зазвучал бархатный и мелодичный голос МакГонагалл, которому Долорес дивилась не меньше. Все особенности и черты были безупречно сохранены. Хотя постепенно в сознание директора начинал закрадываться неподдельный страх. — Вы позволите войти? Северус продолжал молча смотреть на неё. На короткий миг ей вдруг подумалось, что он раскусил её обман. Но в следующую секунду мужчина шагнул к двери и, распахнув её, жестом предложил коллеге войти. Внутри стояли мрак и тишина. Любопытно, будь здесь настоящая Минерва, как она поступила бы в схожем случае? Вопрос, конечно, очень занятный, но её здесь не было, посему приходилось полагаться только на свою импровизацию. А она, к слову, оказалась достаточно недурственной. Во всяком случае, Долорес лениво подошла к одной из пыльных полок, достала оттуда взбаламученную колбу и, боком оперевшись о старинный шкаф, сложила руки на груди вместе со стеклянным сосудом. — У меня больше нет сил, Северус, — её взор сменился каким-то жалобным и до непозволительного вымученным — это какая-то изнурительная пытка. На последних словах МакГонагалл так шумно выдохнула, будто тащила на себе три связки хвороста. При этом одинокая колбочка в руках декана чуть не треснула от давления. Всё-таки актёрское мастерство Амбридж прихрамывало, да и нервишки вновь начали шалить. Какой же бред! Мерлин увидел бы, точно рассмеялся. Заметив, что зельевар практически никак не отреагировал, женщина почти сдалась. — Вы вновь предпочтёте молчание? — тонкие, словно ниточка, губы вовсе исчезли. Складывалось впечатление, что МакГонагалл окончательно потеряла связь со Снейпом — стараниями Амбридж между прочим, — и теперь предпринимать что-либо казалось мудрёной задачей. Он редко видел, чтобы Минерва разрешала себе показывать слабость в присутствии кого-либо. Пожалуй, за всё время их знакомства он наблюдал такое дважды: когда умер её муж и когда Поттер стал участником Турнира Трёх Волшебников в прошлом году. Правда, во втором случае она скорее злилась, чем была расстроена. И злилась прежде всего на самого Северуса, убедившего директора разрешить мальчишке участвовать. Она потом неделю с ним не разговаривала, в качестве мести снимая баллы со студентов Слизерина за малейшую провинность. И вот теперь, видя её измождённое лицо, потухший взгляд, он ещё больше возненавидел Амбридж. Какого дьявола она вцепилась в Минерву мёртвой хваткой? Словно имела какой-то личный интерес. — Боюсь, желчь броненосца не поможет решить проблему, — наконец произнес Снейп, медленно приблизившись к замершей у шкафа с зельями женщине и, забрав у неё из рук склянку, вернул её на полку. Их пальцы на миг соприкоснулись, и Северус вновь почувствовал, как сердце в груди предательски ёкнуло. Как же приятно, что она здесь и больше их никто не видит. Он тоскует по их беседам, по взаимным колкостям. По её улыбке в конце концов. И по блеску зелёных глаз, ставших за долгие годы такими родными. — Тебе нужно отдохнуть, — бесшумно проговорил он, и голос его перестал раздаваться холодно и отстранённо. В нём вновь появились знакомые тёплые нотки, которые никто, кроме Минервы, никогда, пожалуй, и не слышал. Больше не говоря ни слова, он притянул женщину к себе и нежно обнял. — Хочешь, я поговорю с Дамблдором, чтобы он не нагружал тебя делами Ордена, пока семестр не закончится? Уверен, Орден Феникса проживёт без тебя один месяц. Можно ещё, конечно, попробовать отравить Амбридж, — мужчина почти незаметно усмехнулся, — но боюсь, это создаст лишь дополнительные сложности. Ну вот мокрая крыса и проболталась! Значит Орден Феникса — их тайное паскудное пристанище. Именно то, за которым ей пришлось так долго охотиться. Долорес на эмоциях поддалась теплу и легко вжалась в грудь Снейпа, переживая целый калейдоскоп различных переживаний. От восторга до победного отвращения. Успех опьянял душу, а ещё действующий разум неустанно твердил, что необходимо переходить к следующей части плана. Завершающей. — Отдых мне только снится, — её губы сложились в ласковую улыбку, — а про Амбридж пока забудь, — с трудом обезличив свою персону, «МакГонагалл» потёрлась носом о мягкое плечо зельевара и прикрыла уставшие веки. По-хорошему за такие заявления она бы давно упекла Снейпа в Азкабан… но пусть ещё побегает. Худенькие руки плавно поглаживали спину профессора, заставляя тысячу мурашек разом пробежаться по телу. — А про мою загруженность… всё нормально. Честно, — запах зелий ещё пуще ударил в нос Амбридж, отчего та невыносимо захотела прокашляться, но, совладав с собой, уняла порыв. — Скоро всё закончится. Тёмный лорд проявит себя, и тогда все поймут, что Дамблдор был прав. Я был на площади Гриммо, Грюм считает, он попытается проникнуть в Министерство — там хранится пророчество, которое для него важно, — руки профессора бережно перемещались по женским плечам. Одним невесомым движением он снял с МакГонагалл шляпу и заставил её поднять глаза. — Знаю, я не хотел, чтобы наши отношения выходили за рамки профессиональных, думал, так будет лучше в сложившихся обстоятельствах, — он выждал некоторое количество времени, будто подбирая слова, — но я ошибался. Мне не хватало твоего общества. Простишь меня? Он неспешно склонил голову, касаясь пересохших женских губ в нетерпеливом поцелуе. Он словно вспоминал каково это, пробовал их на вкус, смакуя каждое мгновение. Постепенно поцелуй стал требовательнее, его руки сползли вниз по женской спине до самой талии, и Северус настойчивее привлёк к себе Минерву. Глаза Долорес широко распахнулись. Пожалуй, шире, чем обычно. Она предполагала любой вариант развития событий, но, кажется, никакие профессиональные рамки не способны усмирить их обоих, а точнее его одного. Долорес толком и не успела заключить об очередной ереси про лорда. Борясь с неимоверным бешенством и чувством нахлынувшего возмущения, «Минерва» отвечала Северусу, запуская пальцы в его тёмные волосы, лениво перемещая ладони на щёки. — Скоро… — отстранившись на короткий миг, уверила она, — и мне не хватало… Амбридж не знала с чем конкретно это сравнить, поэтому просто смирилась. Смирилась со своей нелёгкой участью точно так же, как и МакГонагалл в ту роковую ночь. Но внезапно щемящая боль кольнула в области запястья, отчего декан Гриффиндора заметно встрепенулась в руках мужчины. Вот он — первый признак окончания действия зелья. Долорес видимо сильно погорячилась, подумав, что его хватит на целый час, когда на деле прошло минут двадцать. Она первой прервала поцелуй, беспокойным взглядом забегав по лицу Снейпа. — Это мимолётное наваждение, я… Зуд и ломота в запястье всё нарастали, и вскоре директор приняла решение бежать, оставив зельевара в замешательстве. Так будет даже лучше, ничего не придётся потом расхлёбывать. Молниеносно сдвинувшись с места, «МакГонаналл» приподняла подол мантии и выскочила наружу. Несясь, словно умалишённая, она думала только о письме для Фаджа с указанием своего блистательного открытия и, разумеется, о том, как не попасться никому на глаза. А то знаете ли, не каждый день можно увидеть бегущую Минерву МакГонагалл, превращающуюся в Долорес Амбридж. Теперь её ждало лишь одно простое задание — пергамент, перо и совятня.

* * *

Кромешное небытие, в которое она провалилась столь непредвиденно, начало постепенно рассеиваться, и Минерва разлепила глаза, с трудом понимая, где находится. Когда картинка перед глазами перестала, наконец, вращаться, она с удивлением узнала интерьер собственного класса трансфигурации. Достаточно странно, учитывая, что последнее, что она помнила, было то, как она выходила из него. Она закрывала дверь, когда к ней подошла Долорес. Кажется, они говорили о квиддиче, а потом — темнота и забвение. Недоброе предчувствие шевельнулось внутри, заставив декана Гриффиндора тревожно оглядеться, но Амбридж в классе не оказалось. Медленно поднявшись из-за стола (её ещё немного пошатывало), Минерва добралась до двери. Судя по доносившимся из коридора детским голосам, обед подходил к концу, и замок вновь заполнялся студентами, спешащими кто на послеобеденные дополнительные уроки, а кто просто отдохнуть после утомительного учебного дня. Прежде чем покинуть класс, МакГонагалл попыталась окончательно прийти в себя. Дурнота понемногу отступала, и уже через пару минут женщина почувствовала себя гораздо лучше. Рывком распахнув двери, она шагнула за порог, моментально захваченная школьной суетой. Куда идти? Где искать Долорес? Зачем она оглушила её? Об этом Минерва решительно не догадывалась, но в том, что всё произошедшее с ней — дело рук именно Долорес Амбридж, она не сомневалась. Первым делом Минерва направилась к кабинету Амбридж, но Долорес там не оказалось. Вторым вероятным местом была учительская. Если она не обнаружится и там, поиск значительно усложнится: бегать и искать эту женщину по всему замку профессор ни капельки не хотела, но и оставлять всё неясным она не собиралась. Недоброе предчувствие зрело в груди с угрожающей скоростью. Она как раз подходила к учительской, когда из толпы студентов ей навстречу вынырнул знакомый силуэт в чёрной развевающейся мантии. На лице Снейпа, выглядевшим бледнее, чем обычно, застыло, словно маска, тревожное выражение. Заметив Минерву, он на мгновение замер, но затем решительным шагом направился прямиком к ней. Сердце в груди сделало головокружительное сальто. Минерва никак не могла оторвать взгляда от его лица, так что не заметила, что он нёс какую-то вещь. — Ты забыла, — коротко проворчал он, всунув ей в руки остроконечную шляпу. Минерва не без тени изумления посмотрела на собственный головной убор — декан Гриффиндора могла поклясться, что оставляла её в классе перед встречей с Амбридж. — Как она оказалась у тебя? — МакГонагалл старалась, чтобы голос звучал буднично и не выдал её волнения. Она чувствовала: что-то произошло. Что-то весьма нехорошее. Северус приподнял брови. — Ты оставила её в моём кабинете, когда убегала, — ответил он, не спуская с женщины пристального взора. — Нам следует поговорить, — добавил он с нажимом, — о том, что там произошло, — зельевар приблизился к ней почти вплотную. МакГонагалл пришлось отступить на шаг, иначе дети, в этот момент проходившие мимо них, могли кое-что заподозрить. — В твоём кабинете? Меня там не было, я находилась у себя последние… — Минерва запнулась, вдруг осознав, что совершенно не знает, как долго пробыла без сознания. — Северус, ты не видел Долорес? Её нужно срочно найти, опасаюсь, она что-то затеяла. Выражение лица Снейпа из тревожного превратилось в сосредоточенное. Оглядевшись по сторонам, он отворил дверь ближайшего класса — внутри оказалось пусто. — Что случилось? Минерва прошлась по просторному классу, неспокойно теребя худыми пальцами край малахитовой мантии. Если бы она сама понимала, что происходит! — Амбридж меня оглушила. Я очнулась несколько минут назад у себя в классе. И нигде не могу найти её. Не представляю, зачем… Она внезапно осеклась, заметив, как побелел Снейп. Ей вдруг сделалось страшно. — Северус, что?.. Не говоря ни слова, он приблизился к ней, протягивая руку к её лицу. Минерва невольно отступила, неясно воззрившись на зельевара. Губы Снейпа скривились, но он не отступил. В этот раз женщина позволила ему коснуться себя. Все её мысли были заняты необычным происшествием, и она не заметила тонкую прядь волос, выбившуюся из пучка. Северус взял её пальцами. — Оборотное зелье, — тихо проговорил Снейп, убирая прядь Минерве за ухо. — Что? — его коллега машинально протянула руку, поправив причёску. — Северус, я не понимаю. При чём тут оборотное зелье? Амбридж зачем-то меня оглушила! Снейп знаком заставил её замолчать. — Последние двадцать минут ты провела в моём кабинете. Это факт. — Глупости, — фыркнула Минерва. — Я ведь уже сказала, что… — она опять осеклась. Её глаза расширились от понимания всего масштаба катастрофы. — Оборотное зелье, — так же тихо прошептала она, прикрывая ладонью рот. Их со Снейпом взгляды встретились. — О чём ты рассказал ей, Северус? Секунда молчания, показалась ей вечностью. — Теперь она знает про Орден Феникса. МакГонагалл прикрыла лоб ладонью в попытке восстановить самообладание. — Я думал, это ты, — старался оправдаться Снейп, но было видно, что он сам не верит в собственные оправдания. — Ты, вернее она, пришла ко мне расстроенной, и я…— он вздохнул. — Ну? — по устам МакГонагалл скользнула насмешливая улыбка. — Сказал ей, что мы не должны выходить за рамки профессиональных отношений? Глаза Снейпа вспыхнули, но он сдержался. — Сейчас это неважно. Необходимо разыскать её раньше, чем она успеет доложить в Министерство. Минерва всматривалась в его лицо — только бы прочитать истинные мысли. Не он один научился за долгие годы угадывать их. МакГонагалл тоже неплохо могла определять, когда он что-то ей недоговаривал. Но в одном он прав — сейчас это неважно. У них есть проблема поважнее. — Разделимся, — наконец бросила она и спешно направилась к выходу. Помедлив немного, Северус последовал за коллегой. Дальнейшие подробности его разговора со лже-Минервой, мужчина пока решил оставить в тайне. Однако поиски ничего не дали — Амбридж будто сквозь землю провалилась. С каждым шагом Минерва ощущала, как тревога внутри неё обращается в панику. — Профессор МакГонагалл… профессор МакГонагалл, простите! Она не сразу услышала мальчишеский голос, зовущий её. Из мельтешащих вокруг учеников выбрался Паркер Коллинз, когтевранец, делающий неплохие успехи в трансфигурации. Минерве сейчас было совсем не до него, но она нехотя остановилась. — Слушаю вас, Коллинз? От столь сурового тона парень малость опешил. — Я хотел узнать о дополнительных занятиях перед экзаменом по ЖАБА. — Не сейчас, мистер Коллинз. Я занята, побеседуем об этом позже, — резко бросила МакГонагалл, обогнув вконец растерявшегося студента. Впрочем, пройдя несколько шагов, она замедлилась. — Вы случайно не видели профессора Амбридж? — Видел, — мальчик неуверенно пожал плечами. Поведение МакГонагалл выглядело по меньшей мере странным. — Она направлялась в совятню. Минерва почувствовала, как сердце вдруг провалилось куда-то вниз. Больше не обращая внимания на оторопело глядящего ей вслед парня, она бросилась к ближайшей лестнице, на ходу доставая волшебную палочку. Короткий взмах, и серебристая кошка с отметинами вокруг глаз помчалась по коридору, унося с собой послание для Снейпа. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до совятни. Круглое каменное помещение с окнами без стёкол, застланное соломой и местами покрытое птичьим помётом. Здесь гулял ужасающий сквозняк, и Минерва невольно продрогла. Совятня располагалась на одной из самых высоких башен замка, и здесь было довольно свежо. Минерва сразу заметила знакомую фигуру в розовом. Женщина раскрыла руки, и небольшая сова взмыла в воздух, намереваясь вылететь в окно. МакГонагалл взмахнула палочкой, и птица моментально оказалась заперта в прозрачном пузыре, не дающем ей возможности покинуть пределы совятни. Амбридж резко обернулась, в растерянности зыркнув на губительницу своих планов. Примчалась! Явилась не запылилась! Минерва уже очнулась и выглядела весьма неплохо, даже можно сказать воинственно. С глазами, полными гнева, и палочкой в руках. Такой, наверное, Долорес её и запомнит… Но после тактика изменилась. Глянув в сторону заключённой в пузыре совы, директор сжала руки в кулаки, вжав голову в плечи, отчего стала походить на низенького замерзающего карлика. — Вы как посмели? — с лихорадочной улыбкой протянула она, немедленно покраснев. — Обещаю, вашим дружным посиделкам в Ордене настанет конец! — женщина часто задышала, потихоньку начиная терять так ею обожаемый контроль. — Опуститься до того, чтобы угрожать Министерству, министру и в конце концов халатно относиться к его безопасности, — уму непостижимо! — на последнем слове мисс Амбридж буквально взревела, доставая из кармана палочку с розовым кристаллом посередине. — И сейчас вы нагло остановили сову, наивно стараясь устранить назревающий конфликт? Это подсудное дело, Минерва, — голос стал до одури сахарным, с нотками явного издевательства. Обойдя вокруг декана Гриффиндора, Долорес легко схватила её за воротник. — Надеюсь, вы спали спокойно. Жаль только, что пропустили чудное представление, — директор испустила вздох притворной печали, демонстративно прикладывая пальцы ко лбу. — И это вы говорите мне о подсудности действий? — голос МакГонагалл уловимо дрожал от раздражения. Она опустила палочку, но была готова в любой момент использовать её. — Вы оглушили меня, а затем, использовав оборотное зелье, под видом меня обманули профессора Снейпа, — её уста исказились в усмешке. — Не боитесь оказаться в соседней камере в Азкабане? — Моя милая, — Долорес засмеялась, — если бы вам нечего было скрывать, мне и не пришлось бы к такому прибегнуть, — её естество засветилось, — а вот насчёт профессора Снейпа вы правы: он очень глупо повёлся. Я, можно сказать, разочарована. — Если бы министр не вёл себя как последний идиот, нам бы нечего было скрывать, — парировала МакГонагалл. — Недальновидно закрывать глаза на очевидные вещи. Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, и вашему любимому министру следует, наконец, взглянуть правде в глаза и начать уже слушать Дамблдора, пока не дошло до беды. Она скинула с себя руку Амбридж. — Профессор Снейп, к сожалению, не знал, насколько вы хорошая актриса. Но это знаю я. Глаз Долорес судорожно дёрнулся. — За оскорбление Корнелиуса… — она пригрозила женщине пальцем, буквально задыхаясь от возмущения, — прикусите себе язык! Нужно срочно что-либо предпринять, иначе их разговор может с лёгкостью зайти в тупик. — Ваш коллега весьма неплохо целуется, — она хитро прищурилась, мимолётно вспомнив, как купалась в обилии мерзости. Сделав шаг назад, Долорес вернулась на исходную позицию, сверля во лбу МакГонагалл дырку. Порядка двух минут Минерва просто молчала. Слова Амбридж серьёзно задели её: это было видно по тому, как поджались её губы, а крылья точёного носа затрепетали. Верный признак крайней степени досады. Значит, Северус не просто не распознал обман и выболтал тайну об Ордене Феникса. Он поцеловал её. И это называется профессиональными отношениями?! От одной только мысли об их поцелуе Минерва неосознанно передёрнула плечами. И ведь побоялся ей в этом признаться. Побоялся! Пальцы крепче обхватили рукоять волшебной палочки. МакГонагалл сдвинула брови, глядя на наблюдавшую за ней Долорес. Амбридж отчётливо понимала, что ей удалось задеть Минерву, и теперь она откровенно наслаждалась этим. — Если вы и дальше собираетесь мешать отправке письма, я буду вынуждена начать дуэль. А мы этого не хотим, верно? — директор удовлетворённо сложила руки на поясе. — Снимите с птицы заклинание. Минерва смотрела на бывшую ученицу и с трудом узнавала в ней ту девочку, что сидела у неё на уроках с широко распахнутыми глазами, ловя каждое её слово; ту, с кем они гуляли по Хогсмиду и выбирали угощения в «Сладком королевстве»; ту, кого Минерва утешала после очередной стычки с однокурсниками. Ранимую, закрытую, никому не доверяющую, но в тоже время тянущуюся к ласке. И ту, что стояла поздно вечером у неё на пороге, уткнувшись ей в плечо, — беззащитную, потерянную. Эгоистичная, злопамятная, чересчур амбициозная и совершенно лишённая чувства сострадания — такая Долорес стояла сейчас перед ней. И Минерва была совсем не уверена, удастся ли ей достучаться до её зачерствевшего сердца, скрывающегося под розовыми оборками и фальшивыми улыбками. — Я не желаю драться, — последовал рассудительный и твёрдый ответ. — Но сделаю это, если придётся. Выбор за вами, Долорес. В отвлекающем манёвре она наставила палочку на МакГонагалл, пустив ей в глаза серую пыль, после чего смело перевела её на пузырь, вмиг лопая его. Белая сова с радостным визгом насилу расправила крылья и, крепче сжав в лапках письмо, перевязанное розовой лентой, ринулась ввысь. — А вы только попробуйте. Она даёт ей право выбора? Не нужны ей никакие подачки. И больше не будут нужны. Амбридж сделала всё от себя зависящее, и сейчас «компромат» на всю их шайку прытко нёсся в Министерство. — Вы уже сделали свой выбор двадцать три года назад, профессор. Небось позабыли? Внутри промелькнула та самая давняя детская горечь, перемешанная с глубокими обидами, которые, к несчастью, очень сильно изувечили её душу, которую она теперь скрывала под розовым. Вечно… — Не в мою пользу. — Довольно, Долорес! — сдавленно выкрикнула МакГонагалл, развеивая остатки серой пыли. В следующий миг Минерва сделала хлёсткий выпад, её палочка рассекла воздух, и конверт в лапках улетающей совы вдруг вспыхнул ярким пламенем. Вниз, кружась в воздушных потоках, полетели пепел и обугленная розовая ленточка. Её глаза всё ещё предательски слезились, а в горле противно першило. — Между нами никогда ничего не было и быть не могло. И уж тем более не будет теперь. Ты жила в придуманном тобой же мире, а когда он начал рушиться, ты попыталась уничтожить и мой. Ты сама всё испортила и не можешь этого забыть, мстя всем, до кого только можешь дотянуться, — чем дольше кошка говорила, тем сильнее проступал в её голосе металл. — Я верила, что ты не такая, что тебе ещё можно помочь. Но видимо я ошибалась. На самом деле ты эгоистичная маленькая девочка, которая так и не выросла, — она торопливо выпрямилась, устремив на женщину взор зелёных глаз, в которых не осталось ничего, кроме жалости. Травяного поля жалости. — Мне жаль тебя. Долорес пошатнулась, словно от проникающего ранения, и схватилась за грудь, душимую немым воплем. Тонкие, как паутинка, нити соединились в одно целое. Она с горечью слушала стон ветра, уносившего с собой кусочки её стараний, и слышала Минерву, каждое слово которой въедалось в разум подобно игле. Подобно длинной, ядовитой игле… — Паскудная кошка… — процедила сквозь сомкнутые зубы Амбридж, поднимая палочку. — Жалость — твоё никчёмное укрытие. Только она мне больше не нужна! И вскинув подбородок вверх, она остервенело рявкнула громовое: — Редукто! Синий луч яростно прорезал помещение и вонзился в стену рядом с МакГонагалл. Вся совятня вспыхнула взвизгом напуганных птиц и звуками хлопающих крыльев. На несколько секунд воцарился полнейший хаос, и обе женщины потеряли друг друга из виду. Перепуганные совы метались по кругу, сталкиваясь с сородичами, отовсюду летели перья, раздавалось пронизывающее уханье. Минерва чудом успела пригнуться, когда стена у неё за спиной превратилась в мелкое крошево, обдавая дождём из каменных осколков. — Остолбеней! — выпалила она практически наугад. От царствующей везде какофонии закладывало уши. Где-то у противоположной стены мелькнуло розовое очертание, но попасть в Амбридж заклинанием оказалось делом непростым: на пути то и дело встречались всполошённые разгоревшейся дуэлью совы, но просочившийся сквозь пролом ветер завертел летящие со всех сторон перья, показывая пернатым созданиям путь на свободу, и буквально через каких-то пару минут совятня опустела. С палочки МакГонагалл сорвался ещё один красный луч, направляясь в сторону Долорес. Теперь у ног Амбридж то и дело вспыхивали и гасли вспышки заклятий, но ни одно пока не достигло цели. Что ж, ещё со времён учебы в Хогвартсе она была весьма неплоха на уроках по Защите от Тёмных Искусств. Долорес успела скрыться за здоровенными обломками, переводя дух. Торжествующее безумие встревожило её — женщина решила не медлить. Простого «Остолбеней» мало, а скорее даже недостаточно. Амбридж глянула на полуразваленную стену, через которую пробивался до нещадного суровый ветер. Воспользовавшись не до конца рассеявшимся туманом, Долорес на бегу отбарабанила что-то похожее на «Эверте Статум», не замечая куда именно целилась. То ли в саму МакГонагалл, то ли куда-то выше её головы. — Протего! Голубоватое свечение окутало её, и заклятье, посланное Амбридж, ударилось о магический щит, рассыпаясь ослепительными искрами. Минерва невольно покачнулась, отступив на шаг. Её грудь часто вздымалась, всегда строгий пучок почти растрепался, и ветер колыхал едва тронутые проседью волосы. Её палочка в очередной раз рассекла воздух, и один из обломков поднялся с места, со свистом устремившись к Амбридж. За ним последовало разноцветное заклятье. Долорес среагировала быстро, умудряясь отбить несущийся с бешеной скоростью каменный кусок. Но заклятие, увы, задело её и жестоко отбросило к стене. Женщина скривилась, прикладывая руку к боку: в него по-видимому и попал искрящийся луч. И спину… спину опалило могильным льдом. Полные ноги, выдающие её слабость, чуть затряслись и подкосились. Минутная беспомощность вскоре должна закончиться. Не могла не закончиться. Минерва медленно приблизилась, плотно сдавливая палочку, направленную на, как ей пригрезилось, поверженного врага. — Всё кончено, Долорес, — её голос еле слышно подрагивал от пережитого напряжения. — Ты делаешь только хуже. Я не хочу бороться с тобой. Отпусти прошлое, — Минерва опустила палочку, тяжело вздохнув. — Месть — плохая спутница. Рано или поздно она уничтожит тебя. — Если уже не уничтожила, — Амбридж безотрадно усмехнулась, как-то совсем одержимо смотря на свою МакГонагалл. Стройную, по-прежнему не теряющую уверенности, готовую в любой момент помчаться в бой. Невероятную. — Сдаётесь, профессор? — она взглянула на опущенную палочку, и её брови взмыли вверх. — Неужели? Минерва качнула головой. Ветер развевал полы её мантии, отчего создавалось впечатление, будто она парит в воздухе. — Послушай, Долорес, — она опустилась на колени перед сидящей на полу Амбридж. — Тебя ещё можно спасти. Ты неплохой человек, я в это верю. Просто запутавшийся, — женщина протянула ей руку, глядя в глаза. — Я помогу. Практически поверив её словам, Долорес ласково улыбнулась, словно пребывая в каком-то фантастическом сне. В этом сне к ней обращалась самая обворожительная из женщин. И она почти протянула руку навстречу её ладони, но в паре сантиметров осеклась. — Нет, — Амбридж отрицательно замотала головой, борясь с бестолковым наваждением, и сердито толкнула женщину на пол, сама поднимаясь на ноги. — Ты запутала меня, — розовый кристалл на конце палочки с перерывами запульсировал, — именно я стала разрывом твоих отношений со Снейпом, потому что безупречное не должно находиться в руках грязного существа. В голосе теперь слышалось лишь невыносимое отчаяние. Долорес коротко шмыгнула носом, подавляя в себе поток рек, нескончаемо бездонных рек, которые могли запросто простелить путь через её полные щёки. Бесполезно удерживать то, что накопилось. Пора раскрыть все карты, бросив прощальный козырь на воображаемый стол. Завершающий эту игру. — И теперь я делаю свой последний выбор. Безупречное не достанется никому! Рука вместе с палочкой лихорадочно затряслась. Долорес пару минут размеренно дышала и, наконец направив палочку на декана Гриффиндора, поразила её тело безжалостным Круциатусом. Да, она хочет наконец сделать ей невыносимо больно. Ведь это именно Минерва сделала её такой. Взрастила из неё монстра. Она виновата. И главная драма состояла в том, что Долорес за всю жизнь сумела добиться от неё только ничтожного поцелуя… А большего всегда хотелось. Ещё в детстве. Особенно в детстве. МакГонагалл не успела поставить защиту. Не успела отбить. Мир вокруг неё внезапно взорвался адской болью, раскалёнными копьями, пронзая каждую клеточку тела, кромсая сознание на части. Окрестности башни огласил полный боли стон. Из глаз МакГонагалл брызнули слёзы. Хрупкое тело изогнулось неестественной дугой и, казалось, сейчас и вовсе переломится. Говорят, заклятье Круциатус тем страшнее и болезненней, чем сильнее ненависть волшебника, его создающего. Разум заволокло туманом всепоглощающего страдания, будто поедающего тело изнутри. Её пальцы инстинктивно царапали каменные плиты, обламывая ногти, стирая мягкие подушечки в кровь. Одна за одной плоть поражали страшные судороги, и сдавалось, что разверзшемуся вокруг неё аду не наступит окончания. Неожиданно дырявую дверь буквально сорвало с петель, и в совятню вломился Снейп с палочкой наперевес. Его хриплое учащённое дыхание заведомо говорило о том, что он бежал сюда едва ли не через весь замок. Его взгляд замер на корчащейся на полу фигуре в ободранной зелёной мантии. В чёрных глазах блеснула плохо контролируемая ярость, и в следующий миг в Амбридж полетело заклинание. Не менее ослепительная боль настигла и саму Долорес. Женщина, едва успевшая осознать, что в совятне находился Северус, ударилась спиной об острые края каменных обломков, издав что-то похожее на писк. Контроль над Непростительным сразу был утерян, и Минерва смогла задышать полной грудью. — А вот и защитник явился! — прошипела Амбридж, с трудом поднимаясь с груды обломков и пошатываясь в разные стороны. Ещё чуть-чуть и тогда уже её тело переломится. Её неистовый взор метался то вверх, то вниз, иногда задерживаясь на побледневшей МакГонагалл, а после и на зельеваре. Боль отступила так же внезапно, как и нахлынула. Всё естество бил кошмарный озноб, Минерва не могла понять, что происходит. Где-то на задворках сознания она понимала, что в совятне появился кто-то ещё, и скорее всего это был Снейп. Борясь с дурнотой, Минерва кое-как приподнялась на локте. Взгляд никак не хотел фокусироваться, и Северуса она разглядела не сразу. Его белое, точно у покойника, лицо было искажено гримасой ярости. Палочка нацелена на Амбридж. Она никогда не видела декана Слизерина настолько разозлённым. Если бы его взгляд мог испепелять, Долорес наверняка уже стала бы горсткой пепла. — Это было вашей ошибкой, — тихо проговорил мужчина. Он не произнес заклинания вслух, но с его палочки соскочил багровый луч, затем ещё один и ещё… И вот вокруг Амбридж уже танцевали немеркнущие огни, рикошетом ударяясь в стены, выбивая из древних плит железные осколки. Долорес обволокло пеленой необъятного страха. Она, ставя защитные чары, уяснила как никогда чётко, что противник в десятки раз сильнее. Крохотное сердце забилось так, что оглушало не хуже всех заклинаний, смотанных в клубок. Женщина попятилась назад, не имея возможности атаковать: ей не дали ни малейшего шанса. Луч, за ним второй луч, и так она сбилась со счёта. За ней и дальше продолжали рушиться стены старинного помещения. — Северус, хватит! Надтреснутый голос вторгся в какофонию грохота заклятий. И вдруг наступила тишина. Пошатываясь, Минерва кое-как поднялась с пола. На её бескровном лице все ещё виднелись следы пережитой боли. Северус шагнул к ней, поддерживая за талию. Их взгляды на время встретились, и МакГонагалл почти неуловимо улыбнулась ему, давая понять — с ней всё нормально. — Она не отправила послание Фаджу, — Минерва обернулась к Амбридж. — Долорес, услышь, Дамблдор и Орден Феникса не враги Министерства и министра. Мы пытаемся помочь. Никто не плетет заговоров и уж тем более не желает сместить Фаджа. — Хотя стоило бы, — недовольно буркнул Снейп. Минерва бросила на него предостерегающий взгляд и снова посмотрела на Долорес. Её голос, всё ещё легонько подрагивающий, звучал мягко, но настойчиво, как если бы она уговаривала взрослого ребёнка. — Тёмный лорд вернулся, и, думаю, ты это понимаешь. Помоги нам, пожалуйста, — она ненадолго замолчала. — Знаю, это не то, чего бы ты хотела, но я могу быть рядом… как друг. Снейп непонимающе изогнул бровь, несколько удивлённо наблюдая за обеими женщинами. Долорес с нажимом стиснула зубы, чувствуя, как они неприятно заскрипели, и царапнула ногтём по неровной поверхности грязного платья. Опять почти обломав ноготь под корень. — Ты просишь меня о помощи, Минерва? А если я откажусь? Сотрёшь мне память Обливиэйтом, да? — она засмеялась, но очень быстро прекратила. — Это чистой воды измена! Амбридж угрожающе подняла палочку, нацелив её на них обоих. Держащихся за руки, обнимающихся и таких бесстыдных. — Рядом не значит со мной! Закончив обмениваться банальностями, она разъярённо начала метать в их сторону красные, зелёные и жёлтые лучи, которые скрещивались между собой, образовывая неполную радугу. Опасную. Красивую. Смертельную. Резким движением Северус очутился впереди, прикрывая собой МакГонагалл. Сама Минерва стояла полностью безоружной: свою палочку она обронила, когда Долорес сразила её Круциатусом. Слепящие всполохи разлетались в опасной близости от них, будучи не в силах пробить защиту Снейпа. Его палочка двигалась с такой скоростью, что почти превратилась в искристое пятно. Как и палочка Долорес. По виску Снейпа сбежала капелька пота. Лицо Амбридж изуродовала гневная гримаса, и в этот момент Минерва наконец поняла, что её вера в то хорошее, что ещё оставалось в Долорес, пуста. Ей не помочь. Она сделала свой выбор. И сделала его много лет назад, в тот самый день в классе трансфигурации. Стоящая перед ней женщина, необузданная и фанатичная, — результат её действий. Минерва сделала её такой. Хоть и непреднамеренно. Она всегда гордилась своими педагогическими навыками, умением понять, что нужно её ученикам. Но с Долорес она ошиблась, потерпела сокрушительное поражение, и теперь итог её опрометчивых поступков стоит перед ними. Она готова убить их. И её не переубедить. Минерва скорее ощутила, чем увидела, как Северус взмахнул палочкой. С её кончика соскользнула серия ярчайших вспышек, устремившись навстречу заклинанию Долорес. На середине пути они столкнулись, и совятня сотряслась от мощнейшего взрыва. Из непроглядной густой пыли вынырнул тёмный сполох, который попал в полуобвалившийся потолок. Палочка, словно бесноватая, отлетела на пару метров вперёд, и кристалл на её конце, соприкоснувшись с землёй, треснул. А после раскололся на две крохотные части. Колоссальная ударная сила отшвырнула Амбридж к самому обрыву, не давая и секунды на то, чтобы попробовать отмотать непоправимое назад. И спазматическая боль парализовала всё её тело. Каблуки туфель скребли неровный пол, вскоре вовсе сломавшись, и Долорес сорвалась вниз, не успев удержаться хоть за что-нибудь. За ней вниз последовал и гулкий омут мерцающих взблесков. Минерва инстинктивно подалась вперёд в попытке предотвратить смертельное падение Долорес, но пальцы её сомкнулись на пустоте. Словно в замедленной съёмке профессор увидела, как изумление на лице бывшей ученицы сменилось страхом от осознания неизбежного. А потом она исчезла за краем. Ветер подхватил крик Долорес, унося его вдаль, туда, где спускалось за верхушки Запретного леса заходящее солнце. Алые, точно кровь, лучи осветили совятню. Всё было кончено. Северус всё ещё крепко прижимал Минерву к себе, но взгляд его чёрных глаз был устремлён туда, где минуту назад стояла женщина, бывшая для них угрозой так долго. Она едва не погубила их с Минервой отношения, едва не раскрыла тайну Ордена Феникса, подвергнув риску всю кропотливую работу, что успели провести его члены. И едва не убила саму Минерву. При этой мысли он перевёл взор на МакГонагалл. Складывалось впечатление, что она совсем не замечала его присутствия. Всё её внимание было приковано к краю башни. Высвободившись из объятий Снейпа, она подошла к провалу в стене и воззрилась вниз — туда, где на траве виднелась фигура в розовом, неподвижная и оттого казавшаяся какой-то нереальной. Вокруг постепенно образовалась толпа студентов. Не говоря ни слова, Минерва направилась к двери. Северус молча перехватил её за локоть, но она лишь покачала головой. — Я должна, — её голос прозвучал совсем незнакомо. Когда они спустились к подножию башни, там уже собралось пол школы. Дети робко переглядывались, тихо перешептывались. Вид декана Гриффиндора в рваной мантии, покрытой каменной пылью, и с взлохмаченной причёской шокировал, пожалуй, не меньше, чем тело директрисы Хогвартса, лежащее на земле. Вновь засвистел лёгкий ветерок, небрежно разбрасывая каштановые кудряшки по бледным щекам. Кровь услужливо окрашивала траву в красный цвет, постепенно растекаясь по ней тонкими ручьями. Бездыханное тело Долорес. Всё в ранах и царапинах. Синие губы, застывшие словно в немом вопле, и, наконец, опухшие колени. Переломы… Пара тёмных ресниц просто выпала, не справившись с потоком свежего воздуха, и опустилась на цветочные лепестки. Розовому очень шёл красный. Красный его очень дополнял. Минерва неверяще брела сквозь расступающуюся у неё на пути толпу, чувствуя, как начинают дрожать ноги, делая каждый шаг чуть ли не пыткой. Её бил озноб. Все происходящее казалось чем-то эфемерным, каким-то кошмаром. От него хотелось скорее проснуться. Дойдя до распростёртого на земле тела, она оцепенела, будучи не в силах отвести взор от голубых глаз, остекленевших и совсем уже не живых, точно у куклы. Но она помнила их, помнила — настоящими, радостными, яркими, полными эмоций… Чья-то ладонь легла ей на плечо, но Минерва не глядя скинула её. Ноги вдруг онемели, и она рухнула на колени. Дрожащие пальцы коснулись ласкаемых ветром кудряшек, поправили разметавшуюся мантию. Как это странно: минуту назад они дрались, готовые убить друг друга, а теперь её душат слезы, и она готова отдать что угодно, лишь бы ещё хоть раз увидеть жеманную улыбку, хитрый блеск в зрачках и услышать столь надоедливое «кхе-кхе».

Вернись, я принимаю боль. Твоих глаз, так глубоко одиноких. Одиноко-глубоких глаз.

Но больше ничего этого не будет. Никогда. И от осознания всё внутри обмирало от скорби. — Минерва, пойдём со мной, тебе нужно в Больничное крыло. Но она лишь отрицательно замотала головой. Северус не понимает. Никто не понимает. — Это моя вина. Я так перед ней виновата… Ледяные пальцы живой нашли столь же ледяные мёртвой. Обломанные ногти, покрытые розовым лаком; как всегда обломанные — её привычка ещё со школы. И ещё одно напоминание о прошлом. Рядом с рукой лежал скомканный клочок испорченного пергамента, уже пожелтевшего от времени. Наверное, выпал из кармана Долорес. Минерва аккуратно взяла и развернула его. Потускневший взгляд быстро пробежался по коротким строчкам, и сердце в груди остро сжалось. В последний раз. Больше оно так сжиматься не станет. Написанное красивым наклонным почерком было перечёркнуто ровными линиями и заляпано давно высохшими слезами.

«Простить — значит забыть. Но забыть тебя выше моих сил. Ненавидеть — значит помнить. Я хочу помнить тебя».