С билетом в вечность

      Хогвартс. 1974 год. Вторая половина дня — полностью свободна. С этой мыслью Долорес неспешно брела к выходу из школы, размышляя над тем, чем занять себя и свою безбашенность. Невесомая чёрная мантия едва развевалась от дуновения свежего ветерка, изредка открывая вид на розовое платье и туфли с бантиками. Последний урок закончился несколько минут назад. Юная Амбридж особо не вникала в материал сегодняшней лекции, потому что была полна других забот. И вот сейчас она, преисполненная энтузиазмом и предвкушением, внезапно была остановлена чьей-то сильной рукой. Нет, даже не рукой, а скорее медвежьей лапищей. Ох уж эти слизеринские замашки. — Эй, Долли, не хочешь прогуляться? — с явной насмешкой поинтересовался парень, который буквально возник перед ней статуей. Нахал, совсем не разбирающийся в травологии. — Не особо, — фыркнула девушка, продолжая глядеть в неизвестном направлении. Все эти выходки и подобного рода поведение никогда ей не симпатизировали. Посему она практически никогда не запоминала имена однокурсников. А моментами так и вовсе их путала. — Да ладно, немного освежишься, а то вся аж вскипала на уроке, — одна из её однокурсниц, так же внезапно появившаяся, елейно ухмыльнулась, — мы боимся, как бы наша драгоценная Долорес Амбридж не взорвалась. Мисс Аддерли быстро подмигнула Эртону Брауну, после чего рядом с ними троими пронесся ураган из кучки учеников, чуть не сбивший их с ног. — Как некультурно, — едко протянула Эбби и накрутила прядь тёмных волос на палец, — не так ли, Долорес? — Кошмарно некультурно, — раздражённо ответила Амбридж, пытаясь ускорить шаг. — Не торопись так, — Эртон самодовольно преградил ей путь, уперевшись рукой в стену, — мы между прочим ещё не закончили. Я бы сказал — только начали. Долорес невольно остановилась и гневно зыркнула в сторону его ужасно длинных пальцев. Фу, какая мерзость! Меньше всего ей хотелось общаться с этими недоумками, но, слава Мерлину, к их числу не примкнула третья горе-крыса. Иначе разборки начались бы значительно раньше, нежели в коридоре. — Зато закончила я! — девушка силой попыталась убрать руку громадного остолопа. — Зря стараешься, Долли, — Эбби с сочувствием наблюдала за тем, как щёки Долорес начали стремительно покрываться красными пятнами. Кровь приливала к вискам, вызывая постоянные головные боли и состояние, близкое к срыву. Именно поэтому мисс Амбридж старалась держаться в стороне и ещё реже с кем-либо контактировать. В том числе из-за недобрых слушков о её неуравновешенности. Хотя отчасти это был вовсе и не слушок. Но, по крайней мере, девушку это необычайно забавляло. — Наша розовая обожательница злиться, — парень звучно расхохотался. Отчего-то его хохот напомнил лошадиное ржание с примесью верещания страуса, — сделай лицо попроще, — он вновь подмигнул своей напарнице, и та больно толкнула Амбридж в спину. Этот жест расценился ею отнюдь не так, как следовало отреагировать в данной ситуации любому. Он расценился как оскорбление. — Говоришь попроще? — её брови мгновенно соединились в одну линию. Её снова толкнули — на этот раз мощнее и противнее. В душу закралось неимоверное желание проучить их. Парень опять занёс руку неясно для чего: то ли повторно толкнуть, то ли уже ударить. И вдруг на весь коридор раздались искреннее непонимание и писклявый крик. Слабак и тряпка. Ох, Эртон, Эртон… какой же глупец, ничего же ведь из себя не представлял, а выпендривался больше всех. За что, собственно, теперь и расплачивался. Полудурок. Эртон Браун замер и растерянно смотрел на свою окровавленную руку, по которой маленькими капельками на пол стекала вязкая жидкость. Эбби была шокирована не меньше, прикладывая пальцы к губам. Долорес заметно нахмурилась, крепче обхватив палочку с выступающим остриём на конце. Да, всё-таки порой лавка Олливандера преподносила неожиданные сюрпризы. И сейчас этот самый «сюрприз» несказанно развеселил её. — Какого чёрта?! — завопил слизеринец, надавливая на пораненный участок, — ненормальная! — бросил он, чуть не плюнув в лицо надменно смотрящей «обидчицы». — А вот как оно случается, мистер Браун-младший, — негромкое шипение помалу переросло в смех. Долорес всё же спрятала импровизированное оружие. — Пойдём отсюда, — мисс Аддерли потащила парня за собой, заметив приближающиеся детские толпы, — давай же, мы разберемся с ней потом, — её взгляд выражал глубокое негодование и неопределённость. Вскоре всё слилось в шуме и ликующем визге. Он же утащил и этих двоих, и Долорес за собой. Вне стен школы куда лучше, вне её стен оказалась настоящая свобода. Не помня каким чудом она смогла прошмыгнуть за двери, но, быстро пересекая длинный мост, девушка тайно ликовала. Бежать пришлось достаточно долго. В последнее время всякое общение сводилось к банальной карикатурности, от которой уже порядком начинало подташнивать. Впрочем, как и от многого другого. То ли дело учителя — совсем другие. Взрослые — образованные люди. Достойные члены магического общества. Не все, конечно, но некоторых, особенно некоторых, мисс Амбридж безгранично уважала. Очутившись у Чёрного озера, Долорес вдохнула полной грудью, совсем не обращая внимания на проступающие через карман капли алой жидкости. Поправив мягкие кудряшки, она принялась возиться с застежкой на туфлях, а когда расправилась с ней, сняла обувь и зашла в прохладную воду по щиколотку. Надо признать, что вода более менее отрезвила её мозги. И теперь сложившаяся ситуация казалась ей более реалистичной. Запрокинув голову назад, слизеринка расслабленно вошла в воду по колено и застыла, наблюдая за опускающимся над озером туманом. Очень волнительный момент. Солнечные лучи скакали по неподвижной глади, постепенно, бесследно исчезая в её бездне. Далеко заходить было нельзя: она точно не хотела, чтобы сейчас на неё напали какие-нибудь гриндилоу или того хуже. Мантия плавно опустилась в прозрачность. Какая-то настырливая мошка начала жужжать над ухом, отчего Амбридж забурчала, намочив кончик платья. Итог был до боли прост и прозаичен: мошку она прихлопнула. Наклонившись, дабы помыть ладони, сквозь редкие проблески в тумане слизеринка заметила чьи-то крошечные фигурки, прогуливающиеся где-то вдалеке. Голубые глаза на миг широко раскрылись, пытаясь разглядеть загадочных прохожих. Долорес узнала в одном из силуэтов Минерву, а в другом Элфинстоуна Урхарта — сотрудника Отдела магического правопорядка. Но она не догадывалась, кто он такой на самом деле и чего конкретно добивался. Ей доводилось видеть его всего пару раз в жизни, да и то мельком. Но мисс Амбридж точно подозревала, что у них с её обожаемой МакГонагалл всё было куда серьёзнее и уже давно выходило за рамки профессиональных интересов. Маленькую жабку от этого только судорожно перетряхивало, заставляя душу наполняться потешным чувством, называемым ревностью. Долорес звонко хлопнула в ладоши, при этом незамедлительно обляпавшись. Помыла руки называется. Парочка неторопливо прогуливалась вдоль кромки воды. Было странно видеть профессора МакГонагалл без её неизменной изумрудной мантии. Вместо неё Минерва носила тёмно-зелёное клетчатое платье с воротником-стойкой, украшенное миниатюрной золотой брошью в форме лилии. Идущий рядом с ней мужчина изредка бросал на неё довольные взгляды — ему, очевидно, было приятно, что его спутница приняла его подарок. Минерва редко позволяла себе подобные — как она сама любила говорить — вольности. Но в последнее время она явно стала к нему куда благосклоннее, чему Элфинстоун не мог не радоваться. Мужчина уже дважды делал Минерве предложение, но она всякий раз отказывала, не разрывая, однако, их отношений. Это давало Урхарту надежду, что однажды он сумеет завоевать сердце гордой шотландки. — А знаешь, на днях Мортимер о тебе вспоминал. Думаю, он всё ещё скучает по пятничным чаепитиям, что ты устраивала. Минерва ласково улыбнулась, и взгляд её ненадолго подёрнулся дымкой воспоминаний. — Признаюсь, — наконец сказала она, — я тоже по ним скучаю. Проработав в Отделе магического правопорядка всего-то два года, она таки успела завести традицию пятичасового чая по пятницам, когда все сотрудники рассаживаясь за большим круглым столом в кабинете их начальника, коим уже в то время был Урхарт, вместе обсуждали различные вопросы или проблемы и придумывали их решение. Такие «совещания», как отзывался о них Урхарт, полюбились его сотрудникам, и даже после ухода МакГонагалл из Министерства они продолжали поддерживать эту традицию. — Тогда может вернёшься? — с наигранной надеждой в голосе проговорил Урхарт. — Обещаю двойной оклад… нет, тройной! И годовой запас чая. Минерва не выдержала и рассмеялась, беря Элфинстоуна под руку. Игривость в его глазах сменилась нежностью, и их взгляды на долю секунды встретились, задержавшись друг на друге чуть дольше, чем следовало, пожалуй. Минерва первой отвела взор, устремляя его вдоль берега. Лениво клонящееся к горизонту солнце отбрасывало на поверхность озера сверкающие блики, от которых слепило глаза. И в этом золотом потоке чёрным пятном выделялся чей-то силуэт. Минерва сложила ладони на манер козырька, стараясь рассмотреть одинокую фигурку. На её устах появилась еле заметная улыбка, когда она узнала свою студентку. — Мисс Амбридж, — позвала она девушку, когда они с Урхартом подошли ближе. Минерва продолжала держать своего спутника под руку. — Чудесный день, не правда ли? Позвольте представить Вам моего бывшего коллегу и близкого друга — мистера Элфинстоуна Урхарта, главу Отдела магического правопорядка Министерства магии. А это Долорес Амбридж — моя студентка, весьма подающая надежды, — МакГонагалл многозначительно приподняла бровь. — Советую присмотреться повнимательнее: думаю, она может стать украшением твоего отдела. — Тебя не затмить никому, Минерва, ты же знаешь, — расплылся в улыбке Урхарт, приветственно кивая Долорес. — Мне кажется, мы с Вами однажды встречались. Я знаком с вашим отцом. Он… — начал было Элфинстоун, но Минерва незаметно стиснула его руку, заставляя тем самым замолчать. За последние годы профессор успела хорошо узнать студентку Слизерина и понимала, сколь болезненны для Долорес малейшие упоминания о семье. Ей было жаль девочку, искавшую тепла, которого она не получала в собственной семье. И Минерва, насколько это было возможно, заботилась о Долорес, иной раз не обращая внимания на некоторые особенности в поведении юной мисс Амбридж. — Не стоит так долго стоять в воде, — взгляд МакГонагалл скользнул по намокшей мантии девушки, — она пока недостаточно прогрелась. Вы можете простудиться. — Вы наверняка хороший человек, мистер Урхарт, — с лица Долорес как ни странно не сползала улыбка, пусть и чересчур натянутая. Она почувствовала, как в песке что-то тревожно забулькало и дерзко укололо её кожу. Девушка торопливо выбежала на берег, топчась на траве и подпрыгивая. Сейчас она стала походить на лягушку: с наполовину мокрым платьем, мантией, похожей на поломойную тряпку, ну, а за грязные ноги уже не следовало и ругать. Видок был тот ещё, но это впрочем никого не смутило. Словно всё было так, как и должно быть. — Вода тёплая, профессор МакГонагалл, — слизеринка отвечала предельно вежливо, хоть присутствие третьего лишнего в их отношениях, нафантазированных самой Долорес, оставалось крайне удручающим. Подняв с земли розовые туфли, Долорес на носочках подошла к женщине и принялась аккуратно рассматривать подарок её спутника. Из-за роста всё оказалось немного проблематичней, но не смертельно. — Красивая брошь. Лилия, — она кинула короткий взгляд на мужчину, а после снова переключилась на украшение. — Должно быть, у вас неплохой вкус. — Хочется в это верить, — усмехнулся Урхарт и, достав карманные часы, бегло проверил время. — Боюсь, мне пора. Необходимо поспеть в Лондон до темноты, — он мягко посмотрел на МакГонагалл. — Я буду в Хогсмиде через две недели и, если ты не против, был бы счастлив снова с тобой повидаться, Минерва. — Ты же знаешь, я всегда рада тебя видеть, — улыбнулась профессор МакГонагалл, разрешая мужчине обнять себя за плечи. Однако она почти сразу отстранилась, покосившись на наблюдавшую за ними Долорес. Всё же предаваться вольностям в присутствии учеников было, по её мнению, неприемлемо для преподавателя. Элфинстоун, безошибочно угадав её мысли, лишь добродушно улыбнулся. Взяв руку Минервы, он галантно коснулся прохладной кожи губами. — До свидания, профессор, — искусственно серьёзно произнес он и весело подмигнул Долорес. — Рад был познакомиться, мисс Амбридж. Надеюсь, когда-нибудь увидеть вас сотрудницей Министерства. Все выпускники профессора МакГонагалл достигли небывалых высот на этом поприще. Распрощавшись с ними обеими, он побрёл прочь по дорожке и позже скрылся из виду. — Что ж, думаю, и нам пора возвращаться в Хогвартс, — Минерва окинула девушку укоризненным взглядом. — Но сперва приведём вас в порядок, Долорес. Вы выглядите так, словно вас целый час валяли в тине гриндилоу. Тройка взмахов волшебной палочки — и от грязных пятен не осталось и следа, а мантия и платье снова выглядели с иголочки. — Идёмте, — с этими словами Минерва первой зашагала по дорожке, ведущей к замку. Долорес пришлось на ходу надевать туфли, но она была необычайно рада тому, что Элфинстоун оставил их одних. Особых причин для волнения конечно же не было, да и раздражительных эмоций он не вызывал, но ещё пара таких прогулок, и всё могло закончиться катастрофой. Поэтому, посмотрев на своё теперь уже чистенькое платье, мисс Амбридж аккуратно взяла профессора за руку, почти полностью повторив жест мистера Урхарта, и с небольшой тревогой сжала её. — Если вы не возражаете, профессор, — хотя когда это Долорес у кого-то спрашивала разрешения? Она просто брала и делала. И «спасибо» ей по-прежнему было тяжело говорить. — А гриндилоу попросту побоялись бы подобраться ко мне ближе. Долорес гордо задрала нос. Минерва коротко усмехнулась, лишь покачав головой. При этом её взгляд скользнул по сторонам, но никого из студентов вокруг не было, и МакГонагалл слегка успокоилась. Она старалась не выделять никого из учеников, у неё не было любимчиков. И порой ей трудно было объяснить те отношения, что сложились у неё с этой девушкой. И уж тем более как-то назвать их. Долорес являлась её студенткой, не самой блестящей, надо сказать, но достаточно трудолюбивой и упорной. То упрямство, с которым она время от времени добивалась своей цели, поражало. А иногла пугало. Минерва видела в ней ребёнка, юную девушку, обделённую родительской и прежде всего материнской заботой. Естественно, она понимала, что никогда не смогла бы дать Долорес то, чего та, возможно, хотела от Минервы. Но и просто оттолкнуть её женщина не решалась. Девочке и так несладко. А может, в глубине души она привязалась к ней, пусть сама всё ещё не готова была в этом признаться. До Хогвартса шли практически молча, слова были им не нужны. Холодная ладонь Долорес, стискивающая запястье Минервы, понемногу нагревалась. «Как бы не заболела», — снова подумала МакГонагалл, но вслух ничего говорить не стала. — Ну что ж, Долорес, — декан Гриффиндора бережно высвободила свою руку, когда они вошли в главный холл. Минерве предстояло подняться наверх, к своим покоям, в то время как Амбридж ждал спуск в подземелье, где располагалась гостиная её факультета, — увидимся завтра на уроке. Доброй ночи. Попрощавшись, декан стала медленно подниматься по лестнице, отвечая на ходу на приветствия обитателей картин, в то время как Долорес провожала её безмолвным взором. В груди девушки начинала шевелиться тревога. Сегодня она встретилась не просто со старым другом МакГонагалл. Сегодня она увидела соперника. И от него следовало избавиться. На то, чтобы придумать план, у неё есть две недели — более чем достаточно. Но как выяснилось, даже по прошествии сего времени, девушка оказалась не готова. Интересно, когда люди волочат надоевшие вещи по полу, о чём они думают? Вопрос, конечно, очень занятный, но, пожалуй, крайне заковыристый для внятного ответа. Долорес же волочила порванный пару дней назад портфель, особо ни о чём не размышляя. Ну может только о том, что она сделает «доброе» дело — протрёт пол. Утро с самого начала не задалось, да и день уже не предвещал ничего путного, а ещё полученный на прошлой неделе фингал никак не хотел сходить с лица. Месть. Да-да, того самого выскочки и выпендрёжника. Вопль стоял громогласный, а разнимать их пришлось доброй половине школы. Ну она его!.. Девушка потёрла синяк пальцем и, чуть скривившись, зашагала дальше, продолжая волочить за собой бесполезный предмет школьного гардероба. Мимо неё пробегали на удивление редкие стайки первокурсников, на что мисс Амбридж в привычной манере скалилась, раздражаясь буквально от любого звука. В помещение неожиданно прорвался влажный ветер, который свидетельствовал о скором наступлении непогоды. Небо наскоро затягивало угрюмыми тучами. Как раз в это время слизеринка напряжённо засмотрелась куда-то ввысь, изредка опуская взгляд вниз. Как правило, внизу не находилось ничего значимого. Любопытно. Пролетело уже две недели, с тех пор как девушка видела Элфинстоуна в обществе дорогой МакГонагалл, и с каждой минутой её сердце наполнялось уверенностью — он не придёт. По крайней мере, не сейчас. Может неотложные дела, а может забыл. В конце концов, после стольких отказов он обязан был сдаться. Пройдя ещё пару метров, поочередно заглядывая в каждое окно, дабы ничего не упустить, юная Амбридж с ужасом заключила, что под капельками едва начинающегося дождя ступал не кто иной как мистер Урхарт! Лёгок на помине… Глаза моментально полезли на лоб, а дыхание участилось настолько, что она даже не слышала собственных шептаний. И всё что ей оставалось — импровизация. Экстренная. За считанные минуты Долорес пересекла расстояние в два этажа и, добежав до холла, приготовилась встречать незваного гостя. Она обязательно придумает, что скажет ему, если уже не придумала. Её губы осветила хитрая ухмылка. Элфинстоун легко взбежал по ступеням главного входа. На его лице как обычно играла чуть заметная, приветливая улыбка. Ему пришлось перенести совещание в Министерстве ради этого визита в Хогвартс. Ведь он обещал Минерве. Обогнув несущественную группу учеников, выходящих навстречу, Урхарт вошёл в холл и огляделся, видимо решая куда идти дальше. Занятия ещё не закончились, а значит Минерва скорее всего в своём кабинете. Он уже было двинулся к лестнице, когда ощутил на себе чей-то взгляд. — А, мисс Амбридж, — кивнул он девушке. — Добрый день, — встреча с ней представилась ему как нельзя кстати. — Вы не знаете, где я могу найти Минерву? — Знаю, но я не советую вам идти к ней, мистер Урхарт, — Долорес склонила голову к плечу, сверху-вниз рассматривая главу отдела. А он уже подготовился. Прихорошился, красиво оделся и противно надушился каким-то вонючим одеколоном. Несло за километр, или, быть может, сама Амбридж просто не переносила резковатые запахи. Девушка спрятала руки в карманы широкого платья, пытаясь выглядеть убедительно. — Дело в том, что на днях я слышала разговор профессора МакГонагалл с каким-то мужчиной, и могу с уверенностью сделать вывод, что она больше не желает вас видеть, — на одном дыхании отчеканила мисс Амбридж, тщательно скрывая истинные эмоции. — Он приехал недавно, и я заметила их, идущих в направлении Хогсмида. В следующую секунду Долорес с «глубоким сочувствием» посмотрела на Элфинстоуна, выражение лица которого стремительно начало меняться. Девушка силилась играть свою роль на отлично, дабы её не смогли ни в чём заподозрить. В конце концов, она делает лучше в первую очередь для себя. — Мне… мне очень жаль… — для правдивости слизеринка опустила голову, — очень… Приветливая улыбка исчезла с лица Элфинстоуна, уступив место изумлению. А в его глазах, всегда по-доброму глядящих на собеседника, сейчас блестело откровенное смятение. Он явно не ожидал подобного поворота и теперь выглядел подавленным и расстроенным. — Вы не знаете, кто был этот человек? — с нажимом проговорил он, впиваясь в стоящую перед ним девушку испытывающим взглядом. — Какой-то знакомый Минервы? Может вы ослышались, Долорес? — Нет, — настойчиво ответила она, оставаясь при своём, — а этого человека я, увы, не знаю, — Долорес пожала плечами и обернулась к окну, за которым уже вовсю хлестал ливень. С минуту Урхарт молчал, по-видимому, о чем-то размышляя. — Что ж, благодарю, мисс Амбридж, — наконец с мрачным видом произнёс мужчина. — Если встретите профессора МакГонагалл, пожалуйста, передайте ей, что я искал её. Больше не говоря ни слова, он развернулся и стремительно направился прочь, понуро опустив голову и не обращая внимания на глядящих на него с любопытством студентов. — Разумеется! — крикнула ему вслед Долорес, чувствуя упоительное облегчение. Ну конечно она передаст. Ещё как. Уже побежала.

* * *

Яркое весеннее солнце, разливаясь над древним замком, освещало класс трансфигурации нежным светом, даря тепло склонившимся над тетрадками студентам. Слабо поскрипывали перья, изредка слышались тихие перешептывания с задних парт, да птицы живенько щебетали за окном. В остальном в классе царило уютное молчание. В ожидании конца урока ученики старательно переписывали с доски завершающую часть лекции и только что появившееся домашнее задание. Минерва на мгновение оторвалась от классного журнала, окинув сосредоточенных учеников строгим взглядом. Она всегда гордилась практически идеальной дисциплиной на своих занятиях. Никаких опозданий, никакой болтовни. Только учебная атмосфера. Так и должно быть, учитывая, что трансфигурация являлась одним из самых опасных и сложных направлений в магии, требующих максимальной концентрации и усердия. Взгляд зелёных глаз ненадолго задержался на сидящей за одной из последних парт студентке, и Минерва невольно нахмурилась. Рядом с классным журналом, который она сейчас заполняла, лежало письмо, принесённое утром почтовой совой. Его содержание совершенно обескуражило МакГонагалл, и теперь она была полна решимости прояснить вопрос, возникший столь внезапно. А для этого ей нужно поговорить с одной конкретной девушкой, которая сейчас самозабвенно строчила в своей тетради, склонившись над ней так, что едва не касалась носом. Прозвучавший звонок возвестил об окончании урока, и в помещении тут же поднялась суета. Запихивая учебники и тетради в сумки, студенты торопились к выходу, желая поскорее попасть в Большой зал на обед. Класс опустел так быстро, что даже лежащие документы на столе декана Гриффиндора зашевелились и «затанцевали». В создавшемся умиротворении под стук невысоких каблуков Минервы Долорес настырно, даже чересчур, продолжала выводить последние строчки лекции. На сей раз материал лекции она соизволила выслушать досконально. Её перо с отвратительным треском нажимало на пергамент, а другая свободная рука легонько царапала кожу на ногах. Опять эти нервы, особенно в напряжённых ситуациях. Мисс Амбридж обычно не скрывала того, что общество полосатой кошки было ей приятно, особенно когда они оставались наедине. Однако сегодня профессор казалась весьма немногословной. — Я желаю дописать тему. — Урок окончен, — сурово парировала МакГонагалл, — остальное спишете у товарищей. Подойдя к двери, Минерва плотно закрыла её, чтобы из коридора никто не мог их услышать. Звуки детских голосов и шаркающих по каменным плитам школы ног моментально сошли на нет. — Я хочу поговорить с вами, Долорес, — отрывисто произнесла она, оборачиваясь и направляя на девушку взгляд зелёных глаз. — Что вы сказали мистеру Урхарту, когда он приезжал в Хогвартс два дня назад? Долорес поднялась с места, с недовольством положив перо и свёрнутый пергамент в сумку. — Затрудняюсь ответить, профессор, — в голосе ощущались тревожные нотки, — но ничего более того, что должна. Мистер Урхарт ведь всё понял, не так ли? Брови мисс Амбридж сузились, создавая единую линию, а пухлые губы подобно губам МакГонагал обратились в тонкую ниточку. Глаза МакГонагалл сердито вспыхнули, но она держала себя в руках, не желая вступать в открытый конфликт с ученицей. Подойдя к столу, она села за него и, взяв в руки письмо, снова бегло пробежалась взглядом по ровным строчкам. Как же сильно она была обескуражена, прочитав его, сперва отказываясь верить. Долорес не могла такого сделать, да и зачем ей это? У них с Минервой прекрасные отношения. Но и Элфинстоун не стал бы врать, Минерва знает его уже много лет. Он на такое просто не способен. На весах оказались слова её старого друга и молодой студентки. В конце концов, Минерва поверила Урхарту. — Сегодня утром мне пришло это, — женщина помахала письмом в воздухе. — По словам мистера Урхарта, вы сказали ему, что я более не желаю его видеть, — её голос звучал подчёркнуто холодно. — Более того, вы соврали ему, что ко мне приезжал неизвестный мужчина, с которым я была в Хогсмиде в то время, когда Элфин… мистер Урхарт прибыл в Хогвартс на встречу со мной, о которой мы с ним договаривались, — под конец она уже еле подавляла возмущение. — Это неприемлемо, Долорес. Я требую, чтобы вы немедленно объяснились! Подобно фееричному пламени воспылали красным её бледные щёки. В злости Минерва казалась ей ещё величественнее, ещё красивее, но только если эта злость не касалась самой Долорес. Но с прискорбием можно заключить, что сейчас все факты против мисс Амбридж. — Я объяснюсь, — не менее холодным тоном ответила девушка и маленькими шажочками пересекла небольшое расстояние от парты до учительского стола. Положив на его деревянную поверхность пухленькие ладони, слизеринка опустила взор на клочок помятой бумажки, которая минуту назад была письмом. — Но всё зависит от того, что конкретно вы хотите услышать? Я считаю, что поступила как нельзя правильно, профессор. — Правильно? Уста МакГонагалл вытянулись в такую узкую линию, что стали почти не видны. Тёмные брови нахмурены, крылья носа угрожающе раздуваются — истинный признак чрезвычайного недовольства. — Хватит играть в игры, мисс Амбридж. Вы специально соврали Элфинстоуну. И я хочу знать, почему вы это сделали. Она не спускала пристального взгляда с лица стоящей перед ней слизеринки. Девушка тоже злилась, это было видно по искусанным губам. Сомнений больше не оставалось. Долорес действительно соврала Урхарту. Но причины… причины Минерве были абсолютно непонятны. — Я жду. Долорес сделала ещё два шага, оказывшись рядом с Минервой: — А вы, я смотрю, целиком и полностью поверили мистеру Урхарту, — Амбридж самодовольно ухмыльнулась, — конечно, а кому ещё, если не ему. От бессилия она развела руками в воздухе. — Меня это очень огорчает, профессор МакГонагалл. Брови Минервы взметнулись вверх. — Огорчает?! — кипя от негодования, воскликнула она. — Вы обманули хорошего человека. Ведь он не сделал вам ничего плохого. Как и я. Разве я вас обидела чем-то? Была к вам несправедлива? — Страшно обидели, — Долорес весьма нагло положила руку на спинку её стула. Пару секунд не происходило ничего, пока мисс Амбридж не сообразила, что это её, возможно, единственный шанс. Ведь это её последний год здесь! Сейчас или никогда. Или как там правильно говорится у маглов? — Для меня вы являетесь не только любимым профессором! Минерва! — её имя она выкрикнула несколько отчаянно. Искренне отчаянно. Крайне… Прямо в лицо крикнула. В самое бесподобное, самое безупречное на свете лицо. — Делить вас с кем-то — вот что несправедливо, — слизеринка резко перешла на шёпот и медленно склонилась к МакГонагалл. Сердце по-сумасшедшему забилось, бросая всё тело в жар. Она призналась ей. Всё-таки призналась. Считанные секунды — и Долорес уже касалась уст гордого профессора, намереваясь поцеловать. В первый миг Минерва совсем оторопела, когда губы юной слизеринки несмело накрыли её собственные. Долорес действовала робко и неумело, возможно, это был её первый в жизни поцелуй. Но затем её губы, пухлые и впечатляюще бархатистые, сильнее прижались к губам МакГонагалл, усиливая напор в попытке слиться с ней в единое целое. Было совершенно непривычно, но приятно… Внутри всё перевернулось. Осознание всего ужаса происходящего накрыло её внезапно, как цунами, обдавая ледяным испугом. И прежде чем Минерва успела сообразить, что делает, она машинально оттолкнула Долорес, одновременно вскакивая на ноги. Тишину класса «ударом хлыста» рассек звук пощёчины. Минерва вскрикнула, будто это её только что ударили по лицу. Её рука взметнулась к груди, а в широко распахнутых глазах застыли смятение и тревога. — Долорес, я… — растерянно прошептала она, глядя на девушку, — простите, я не хотела. Зачем же вы… МакГонагалл не знала, что ей делать: за столь неподобающее поведение слизеринку следовало как минимум наказать, но пощёчина… учитель ударила свою ученицу. Мисс Амбридж неверяще попятилась назад. На щеке моментально начало образовываться ярко-красное пятно, которое прожгло кожу чуть ли не изнутри. Неприступная кошка отвергла её. Теперь уже навсегда. Холодная дрожащая ладонь невольно закрыла «опозоренный» участок, а взгляд неживым камнем впечатался в пол. И как бы Долорес ни сдерживалась, крошечная слезинка всё-таки упала вниз. Но незаметно. И из груди, словно из жерла вулкана, вырвалось жалобное: — За что?..

И снова прости, хорошенькая Долорес. Ты была очень самоуверенной. Эта самоуверенность и сгубила тебя.