Survivors

Правда освободит, но вначале она тебя уничтожит.

      Пятый нервно ходил из стороны в сторону по своей комнате, пытаясь хоть как-то сосредоточиться и сложить все имеющиеся факты воедино. Получалось пока откровенно плохо.       — Как-то всё очень странно… Даже для меня. — Он наконец остановился и сел на кровать рядом с женой. — Ты точно раньше не могла делать ничего подобного? Может, ты просто не понимала, что с тобой происходит, либо это проявлялось в меньшей степени?       Лола, до этого смотревшая в одну точку себе под ноги, пожала плечами:       — Я ничего такого не помню. Ваня, Клаус, Бэн или ты — кто-то из вас точно бы заметил. Не говоря уже об отце, который исследовал меня вдоль и поперёк, надеясь найти хоть что-то «экстраординарное», — она показала пальцами кавычки. — Он годами твердил, что я бездарность…       — Но это же чушь собачья! Боже, каким же мудаком и снобом был наш папаша! — недовольно скривился Пять. — Меня всегда злило его отношение к тебе и Ване. На что он вообще надеялся, закрывая вас от всего мира как принцесс в башне? Что вы ему потом спасибо скажете?       — Понятия не имею. Во всяком случае у меня был храбрый рыцарь, который освободил меня из заточения. — С лёгкой улыбкой Долорес чуть подтолкнула его плечом.       — Угу, освободил, как же… — саркастически пробурчал он. — Забрал от отца-тирана и притащил в апокалипсис. Спаситель века!       — Я сама пошла за тобой. Это был мой выбор. А Ваня… Ей в детстве повезло чуть больше моего — у неё хотя бы скрипка была. А моим же уделом стало помогать маме вести домашнее хозяйство и латать вас после тренировок или очередной миссии. Отцу всегда было плевать на то, чего мы хотим. — Она посмотрела Пятому в глаза, следом отвечая на немой вопрос, прозвучавший в его голове: — Я умела читать мысли столько, сколько себя помню, ты знаешь это. Просто в детстве мои навыки казались мне слишком слабыми на фоне ваших талантов. Я не хотела давать кому-либо очередной повод для издевательств, особенно отцу. Немая девочка-телепат — это по меньшей мере смешно. К тому же, меня ужасало то, чего он требовал от вас, и я понимала, что не хочу жить так.       Пятый приобнял её за плечи и оставил лёгкий поцелуй на виске, как бы утешая.       — Ты никогда не говорила мне об этом. Чёрт, если бы я только знал тогда… Как бы я хотел всё изменить, убежать подальше вместе с тобой!       — «Die geschichte kennt kein wenn…»* — процитировала она на немецком. — Всё уже произошло.       — Не вздумай я тогда нарушить запрет отца — ничего бы этого не случилось… — не унимался Номер Пять. — Мне жаль.       — А мне — нет. Не сделай мы того, что сделали — погибли бы вместе с остальным человечеством, так и не осознав почему! — Лола повысила голос. — И хватит об этом! Нам без меня проблем хватает. Теперь надо думать о том, как предотвратить самое страшное, а искать все ответы будем уже потом.       «Если выживем…» — мысленно добавила она сама для себя.       Сжав кулаки, Пять снова поднялся на ноги и пошёл к письменному столу, где взял свою старую тетрадь и ручку.       — Да нихрена подобного! Мы разберёмся здесь и сейчас! — Он был настроен решительно. — Я не успокоюсь, пока не пойму хотя бы что-то! Покажи мне, как ты это делаешь.       Понимая, что просто так он уже не отстанет, с тяжёлым вздохом Долорес закрыла глаза и спустя пару мгновений исчезла. Через секунды она вновь возникла перед взором Пятого, внимательно следившего за каждым её движением, фиксируя для себя малейшие детали.       — Доволен?       — Не совсем… — Он с минуту что-то записывал в тетради, периодически поглядывая на стены, изрисованные старыми формулами, а затем сел на постель и протянул ей руку. — Попробуй сделать то, что ты сделала со мной сегодня.       Вложив в его ладонь свою, Лола опять активировала способность, но повторить тот трюк у неё вышло далеко не сразу.       — Невероятно… — Пятый заворожённо смотрел на то, как растворяется в воздухе его рука, и почувствовал лёгкое покалывание на коже, которое не заметил в первый раз.       Когда они оба оказались невидимыми, Номер Пять наконец увидел то, о чём Долорес уже когда-то говорила — зелёное мерцание окутывало их с ног до головы.       — Попытайся переместить нас куда-нибудь, — подсказала она, придвигаясь к нему ближе.       К зелёному свечению тут же добавилось голубое и последовал рывок, перенёсший их к шкафу. Довольный Пятый немедленно стал записывать новые переменные в уравнениях, а произведя расчёт, застыл, бормоча:       — Я понял… Я всё понял! Долорес, ты… Ты просто умница! — Чуть ли не подпрыгивая от восторга, он обхватил её лицо ладонями и поцеловал в губы. — Я ошибался всё это время! Разгадка всегда была у меня перед носом!       — О чём это ты?       — Твои способности — похоже, они элементарно резонируют с моими… — Видя глубокое непонимание на её лице, он начал терпеливо пояснять: — Годами наблюдая за нашей семьёй, я понял, что у некоторых сверхспособностей есть своя производная, побочная сторона. Например, я могу перемещаться в пространстве, но благодаря этому же научился перемещаться во времени. То есть, всё взаимосвязано, понимаешь? Вот ты — телепат. Пускай доподлинно твой потенциал ещё неизвестен, однако мы не можем исключать его возможную многогранность. Тот же Реджинальд не раз говорил, что все мы можем гораздо больше, чем способны себе представить. Так вот — а что, если наше путешествие в будущее активировало скрытую сторону твоего дара? Что, если наши способности просто конфликтуют между собой, и поэтому после перемещения во времени твою невидимость… заклинило? Я не знаю как ещё это назвать.       Лола взяла его тетрадь в руки, пробегая глазами по уравнениям и сверяя их с формулами. Найдя в них подтверждения его словам, она согласилась:        — Хорошо, допустим. В принципе, звучит вполне логично. Особенно, если учесть, что невидимость начинает барахлить, когда я эмоционально не устойчива. Скачок во времени мог стать катализатором. Но раз наши способности, как ты говоришь, конфликтуют, то почему у тебя так легко получается переносить меня в пространстве?       — Потому что прыжок в пространство и изменение материи временного континуума — это разные вещи. — Номер Пять утомлённо растянулся поперёк кровати. — Я крупно облажался дважды: когда, не подумав, взял тебя в будущее, и когда ошибся в расчёте уравнения нашего возврата, не послушав тебя. Мне надо было открыть разлом реальности на несколько часов позже, и тогда бы мы вернулись тридцатилетними. Я торопился домой, спасать мир, а теперь из-за моего упрямства мы выглядим как долбанные дети, и я не знаю, что с этим делать!       — Ну, это наименьшее, что меня сейчас беспокоит… — Долорес последовала примеру мужа и легла рядом. — С наёмниками что будем делать? Тебя сегодня чуть не прикончили, а я уже засветилась — они знают, что ты не один. Рано или поздно эти ребята придут за нами.       — О, Господи… — Пятый длинно выругался и прикрыл глаза ладонью. — Кажется, это были Хейзел и Ча-Ча. Не знаю, как они меня нашли, но если Куратор послала именно их, то…       — То тебе выписали смертный приговор, — закончила она за него. — Вначале отряд спецназа, потом эти двое… Ёбаная Комиссия! Похоже, Куратор не отвяжется после нашей выходки…       Осознав, что необдуманно сболтнула лишнего, Лола прикусила язык, а Пять приподнялся на локтях и настороженно сощурился.       — Ты что, вчера была в том грёбаном кафе? Невидимая?!       Под его испепеляющим взглядом ей нехотя пришлось признаться:       — Да. И возле дома Вани тоже, кстати, потому что беспокоилась! Что я должна была думать, когда ты вдруг ушёл так поздно? А сегодня ты ещё попёрся в этот сраный универмаг за своей куклой! — Недовольно покосившись в сторону большой сумки с её тёзкой-манекеном внутри, Долорес скорчила гримасу отвращения. — На кой чёрт она тебе сдалась вообще, если я теперь видима? Ладно, раньше мне приходилось торчать около неё, чтобы ты не потерял меня, но сейчас — зачем? Или она красивее, чем я? Не понимаю!       Номер Пять побагровел и стиснул зубы так, что на щеках заходили желваки.       — Ты просто невозможная женщина, Долорес Харгривз! — в итоге разгневанно констатировал он и откинулся спиной назад, глядя в потолок, после чего повисла тишина.       Не выдержав и трёх минут напряжённого молчания, Лола перевернулась на бок, подперев свою голову ладонью. Сперва она хотела высказаться ещё, но вместо этого засмотрелась на мужа и второй рукой невольно потянулась к его лицу, принявшись аккуратно обводить точёный профиль кончиком пальца — от вечно нахмуренного лба до строгой линии подбородка. Повернувшись, Пять примирительно улыбнулся и на его левой щеке проступила ямочка.       — Да, я невозможная, но жить с паинькой тебе было бы скучно, — тихо произнесла она, гладя его по взъерошенным волосам. — Знаешь, а я уже забыла, какой ты красивый. Я ведь именно в такого тебя и влюбилась — тощего, скуластого мальчишку с грустными глазами… Как удивительно! Смотрю на тебя — и как будто не было всех этих лет… Может, это и не ошибка вовсе, а второй шанс? Может, когда всё закончится, мы сможем прожить свою жизнь нормально?       Пятый искренне сомневался в этом, потому что был реалистом до мозга костей, но вариться в пучине из страхов и отчаянья он тоже смертельно устал. Они оба слишком долго бежали в погоне за выживанием, чтобы не иметь возможности спокойно перевести дух.       После пристального взгляда глаза в глаза, он одним ловким движением прижал жену к себе, а затем оказался сверху, втягивая её в поцелуй. Долорес ответила с секундным опозданием, ухватив его за лацканы пиджака, чтобы притянуть ещё ближе. Более настойчивый, чем обычно, он целовал с остервенением, тяжело дыша, то и дело прикусывая нежную кожу на её губах. Его руки напропалую блуждали по хрупкому телу, точно заново изучая каждый сантиметр.       Едва пиджак, галстук и жилетка Пятого улетели на пол, а Лола начала расстёгивать пуговицы на его рубашке, как в комнате послышался протяжный скрип, а за ним — непонятного рода восклицание:       — Оу!       Супруги оторвались друг от друга, изумлённо глядя в сторону входа — там стояла не менее ошарашенная Эллисон в компании Клауса, который явно ликовал, застав родственников в такой щекотливой ситуации.       — Какого хрена?! — возмутился Номер Пять, подскочив на постели. — Вас стучать не учили?       — Я стучала, но никто не ответил… Простите. — Эллисон отвела взгляд, всё ещё пребывая в некоем подобии шока. — Я… Я тут нашла кое-что насчёт отца, и хотела, чтобы вы оба это увидели.       Моментально телепортировавшись к двери, Пять гневно процедил:       — Это разве до утра не потерпит?       — Думаю, потерпит… — неловко ответила Третья.       — Тогда проваливайте отсюда и встретимся долбанным утром! — Со зверским выражением лица он захлопнул дверь прямо перед носом у членов семьи, однако та через секунду приоткрылась и в комнате показалась кудрявая голова брата.       — Я вообще-то шёл к тебе за своей двадцаткой, но раз у вас тут такое дело намечается — у тебя в тумбочке лежит небольшой сюрпризик. Ну, чтобы вы случайно не сделали маленьких Харгривзов раньше времени. Не благодари! — нахально улыбаясь, подмигнул Клаус и скрылся из виду прежде, чем в него полетела старая туфля. — И завтра верни мне двадцать баксов, сынуля! — приглушённо раздалось из-за двери, и вторая туфля тут же встретилась с её деревянной поверхностью.       — Чтоб их всех! — прошипел Пятый, а Лола тем временем с любопытством полезла в ящик прикроватной тумбы, откуда извлекла небольшую упаковку красного цвета.       — Чёрт, этот придурок нам презервативы купил… — захохотала она. — Наш братец неисправим!       Глядя на предмет в её руке, Номер Пять вдруг остановился, задумавшись. Долорес по привычке начала читать его мысли, но осознав в каком направлении те пошли, решила поскорее удалиться:       — Слушай, я пойду, поговорю с Эллисон, а то как-то некрасиво вышло…       Он молча кивнул, проводив Лолу взглядом, а меньше чем через пять минут переместился на третий этаж в её поисках — так срочно ему нужно было задать неожиданно возникший вопрос. Никого не найдя в комнате Эллисон, Пятый решил отправиться на этажом ниже, однако услышал шаги сверху и понял, что на чердаке кто-то есть. Бесшумно поднявшись по лестнице, он остановился, различая исходящие из центральной комнаты женские голоса.       Пять уже собирался уходить, не желая мешать разговору, но то, что он услышал далее — поразило его до глубины души, заставив ненавидеть самого себя ещё сильнее. ***       — Вот ты где! — Долорес улыбнулась, ожидаемо найдя сестру на чердаке. — Я тоже любила здесь прятаться когда-то…       — И я, — согласилась Эллисон, стряхивая пепел с тонкой сигареты за окно. — Одно из немногих мест, где у отца не было камер видеонаблюдения.       Подойдя ближе, Лола кивком указала на пачку сигарет:       — Можно?       — Да, конечно! — Третья удивлённо изогнула бровь, предлагая огонёк зажигалки. — Не знала, что ты куришь.       — Это всё Клаус. Он научил, когда нам было по двенадцать. Мне понравилось, так что иногда я позволяю себе такую маленькую слабость. — Долорес глубоко и с наслаждением затянулась никотиновым дымом. — Элли, ты не обижайся на Пятого, пожалуйста… Он вообще не такой злой, каким кажется, просто… своеобразный. Тем более, что у нас сегодня не совсем удачный день, поэтому он сорвался и нахамил. Извини его.       — Помню я, какой он «не злой», как же! — Хихикнув, Эллисон тоже сделала затяжку. — Это вы меня простите, я не хотела вторгаться и так по-идиотски реагировать. Мне до сих пор очень сложно воспринимать, что вы так выглядите, и что вы…       — Женаты?       — Да, именно. В моей памяти вы оба остались совершенно другими. К тому же, отец всегда был против любых близких отношений внутри семьи… — Третья немного сникла. — А как вы поженились? Когда?       — Не поверишь — в шестнадцать лет, на развалинах католической церкви. Мы произнесли свадебные клятвы рядом со скелетом священника, а перед этим Пятый кое-что нашёл для меня возле сгоревшего ювелирного. — Лола потушила сигарету вслед за сестрой и достала из-за пазухи висящую на шее серебристую цепочку, на которой было потёртое кольцо с синим камнем. — И смех, и грех, на самом деле. Мы оказались единственными выжившими, наверное, на всей планете. — Спрятав украшение обратно, она иронично ухмыльнулась. — Отец… Куда же без его нравоучений! Мы ведь все друг другу никто по крови, но, чёрт побери, — меня бы не остановило даже это. Я люблю Пятого с шести лет. Он — моё всё.       — Ох… Никогда бы не подумала! А дети у вас есть? — Эллисон осеклась сразу же, как только слова прозвучали в воздухе. — Прости, я не должна была такое спрашивать. Это не тактично.       Долорес фыркнула, покачав головой — нежеланный вопрос всё-таки настиг её сегодня, но ей не оставалось ничего, кроме как ответить:       — Нет, хотя я понимаю, что это к лучшему. Всё, что со мной случилось — было к лучшему.       — Почему?       — Потому, что растить детей среди грязи, пепла и трупов — так себе перспектива. Я прожила сорок лет в аду, Элли. Первые годы мы лазали по развалинам супермаркетов, чтобы найти себе хоть что-то из еды и одежды. Добыть бутылку вина или коньяка оказалось реальнее, чем чистую питьевую воду. Голод и недосып с годами стали казаться нормальным явлением. Нам приходилось постоянно кочевать с места на место, несмотря на холод и зной. О каких детях могла идти речь, если мы сами были на грани?       — Да, ты полностью права… Я не подумала об этом. Не представляю, как вы пережили такое, — сочувственным тоном сказала Третья. — Знаешь, а у меня есть дочь, её зовут Клэр…       — Пятый говорил мне, он прочитал об этом в книге Вани. Это здорово, поздравляю тебя. Кларисса — отличное имя. — Прислонившись к оконной раме плечом, Лола посмотрела в окно на огоньки соседних домов. — Уверена, ты стала хорошей матерью.       Эллисон окинула её недоумённым взглядом, не веря собственным ушам.       — Спасибо, Лола. — Она заметно стушевалась после этих слов. — Послушай, ты стала совсем другой. Выглядишь, как и семнадцать лет назад, только ты уже совсем другой человек. Честно, я даже не могу перестать удивляться тому, что ты научилась говорить! Я мысленно всё жду, когда ты как раньше вытащишь свой блокнот и ручку. Не знаю, мне нужно будет какое-то время, чтобы привыкнуть к этому. Но в любом случае — я очень рада, что вы оба вернулись домой. — Номер Три обвила девочку руками, крепко обнимая. — И я… Я прошу прощения перед тобой за своё поведение в детстве. Мне до сих пор стыдно.       Обнимая Эллисон в ответ, Долорес вспомнила страшный момент из своего прошлого, грозившего вскоре стать настоящим — как они с Пятым хоронили своих повзрослевших братьев и сестру на руинах академии. Впервые за многие годы чувствуя острую потребность кому-то выговориться, она неожиданно для самой себя спросила:       — А хочешь, я расскажу всю правду?       — Как тебе угодно, только если не тяжело об этом говорить… — Третья выглядела озадаченно.       — Когда мы с Пятым попали в будущее со мной кое-что случилось… — Лоле тяжело давалось это откровение. — Я стала невидимкой. В прямом смысле этого понятия. Мы грешили на последствия искажения материи пространства и прочую хрень из разделов квантовой физики, надеясь, что это пройдёт, но, увы. А вдобавок ко всему, через пару лет я поняла, что больше не расту физически. Вообще. Когда нам стукнуло по двадцать, я в этом убедилась окончательно. У меня даже месячных никогда не было, соответственно — я никогда не могла забеременеть. Короче говоря, мне почти шестьдесят, а я провела большую часть жизни в теле тринадцатилетней девочки. Вот такая история.       Резко присев на подоконник, Эллисон помрачнела, потрясённо глядя перед собой.       — Ох-ре-неть… Я даже не знаю, что сказать. — Она подняла глаза на Лолу. — Мне очень жаль. Что говорит Пятый? Это можно будет исправить?       — А он ничего не знает. — Долорес отрицательно замотала головой. — И не должен знать…       В этот миг со стороны лестницы послышались шаги и раздался голос, от которого она вздрогнула:       — Что ж, это многое объясняет. — Пять вышел из тени коридора на свет. — Теперь кое-что наконец встало на свои места.       — Подожди, я могу всё… — начала было оправдываться Долорес, шагнув вперёд, однако он прервал её речь жестом руки:       — Я не хочу с тобой говорить. Мне нужно побыть одному и всё обдумать. Не беспокой меня сегодня, — холодно сказал Пятый и исчез в голубой вспышке.       Зажмурившись, Лола начала сотрясаться в беззвучных рыданиях. Эллисон хоть и почувствовала некоторую неловкость от семейной сцены, свидетелем которой стала, но всё же поспешила утешить плачущую сестру, к своему удивлению впервые в жизни разделяя её боль.

***

Семья — слишком близкая мишень; дистанция такова, что вы не можете промахнуться.

      Ни полбутылки скотча отличной выдержки из бара отца, ни горячий душ не помогли Пятому расслабиться и отвлечься от гнетущих мыслей. Раз за разом он пытался пересчитать уравнения, которые вывел накануне, но в свете новых обстоятельств они уже не сходились полностью, и от этого ему хотелось завыть волком. Собственно, как и от чувства отвращения к самому себе и бесконечной вины перед женой. Всё, что на какое-то мгновение обрело свой порядок и смысл, дав Пятому возможность расправить плечи и вздохнуть чуть свободнее, тут же вдребезги разбилось о жестокую правду, от которой его берегли годами. Но, как известно, тайное рано или поздно становится явным, а он в конечном итоге остался наедине со своими демонами. Номер Пять знал, что застрелился бы от стыда из старой отцовской винтовки вчера же, если бы не грядущий апокалипсис. Просто обязательства перед семьёй и всем миром, стоящим на грани неизвестной угрозы, пока что были сильнее ненависти к себе.       Проспав за ночь от силы два часа, поутру Пятый решил устроить слежку у здания протезного завода, каким-то образом надеясь опознать того, кто станет хозяином злополучного стеклянного глаза. План был так себе, однако альтернативы попросту не нашлось.       Зашив на предплечье рану, полученную вчера от пули наёмников, он заклеил её пластырем и начал одеваться. После кратких сборов Номер Пять надел на манер рюкзака ту самую сумку с манекеном внутри и, открыв окно, выбрался из комнаты по пожарной лестнице, желая покинуть дом втайне ото всех. Особенно он боялся встретить Долорес, прекрасно зная, что не сможет спокойно посмотреть ей в глаза после вчерашнего. Но, видимо, везение покинуло Пятого давно и окончательно, потому что из мусорного бака, стоящего аккурат под лестницей, внезапно вылез Клаус.       — Я хотел было спросить, что ты делаешь, но тут меня осенило — мне плевать, — вместо приветствия, презрительно сообщил Пять, спускаясь вниз.       После непродолжительного разговора он пошёл к ранее угнанному неприметному фургону компании водопроводчиков, не обращая ни малейшего внимания на просьбы брата взять его с собой.       Переглянувшись с Бэном, Четвёртый ехидно ухмыльнулся и откинул остатки старого пончика в сторону.

Десятью минутами ранее

      — Клау, ты в порядке? Что ты там, нахрен, творишь? — непонимающе спросила Долорес, видя как тот копошится в мусорном баке.       — А, сестрица, это ты! — Клаус расплылся в улыбке. — Да так, ищу кое-что… Ну, рассказывай, как прошла ночка? Вы, ребята, какие-то больно тихие. Я ожидал чего-то более… — он сделал широкий жест руками — шумного.       Лола подкатила глаза и тяжело выдохнула.       — Господь всемогущий, а ты всё об одном и том же… — Она застегнула куртку на молнию. — Короче, у меня к тебе есть дело.       — Я весь во внимании!       — Скоро здесь будет Пятый, и я хочу чтобы ты молчал, что видел меня. Совсем молчал.       — Хм… А что мне за это будет? — Номер Четыре облокотился на стенку бака.       — В долгу не останусь, можешь не сомневаться, — заверила его сестра. — Двадцатку тоже верну. ***       — Вылезай оттуда! — отчеканил Пять, заметив в зеркале заднего вида движение внутри кузова, едва машина остановилась. — Живо!       Долорес разочарованно скрипнула зубами, возвращая себе видимость — чутьё у её мужа было поистине звериное, так что провести его не удалось. Чертыхаясь, она отодвинула вездесущий манекен, торчащий между сидениями, и перелезла вперёд.       — Я просто хочу помочь.       — А я не просил тебя этого делать, — тем же тоном, что и до этого, произнёс он. — Я сейчас же отвезу тебя домой…       Не успел Пятый провернуть ключ в зажигании, как Лола дёрнула на себя ручной тормоз:       — Остановись. Нам надо поговорить.       — О чём же это, интересно? — Он заглушил мотор и повернулся к ней. — Может, о том, как я испортил тебе жизнь, потянув за собой в неизвестность? Или о том, что я, похоже, хренов педофил, если столько лет трахал тебя, не догадываясь, что ты так и не выросла? А может быть о том, каким отвратительным мужем я был, раз так и не заметил подвоха? Ну, или на худой конец — о том, сколько раз я рисковал тобой, беря с собой на очередное задание Комиссии, потому что не мог оставить одну? — Пять гневно ощерился, вцепившись пальцами за край сидения. — Так о чём же мы будем говорить, Долорес?       — О том, что я тебя люблю. — Ей хватило смелости посмотреть ему в глаза. — Мы женаты сорок два года, а я люблю тебя так же, как и в юности. Ты не прикасался ко мне почти двадцать лет, но для меня никогда не имело значения то, как ты выглядишь. Я тебя полюбила не за смазливое личико, и не за старость разлюблю. Остальное — не важно.— Лола положила ладонь на его плечо. — Пожалуйста, перестань себя грызть за то, что ты не в состоянии изменить. Ты не виноват…       — Я пиздец как виноват, и ты это прекрасно знаешь! Не говори мне, что всё хорошо, потому что это, блядь, далеко не так! — в раздражении стряхнув её руку, Номер Пять сокрушённо опустил голову на руль. — Я не должен был слушать тебя тогда. Не должен был подвергать такой опасности. Надо было прогнать тебя, разбить сердце или даже ударить, но уйти самому, а не тащить с собой… Господи, какой же я мудак! Я себе противен…       Лола отчаянно хотела понять Пятого до конца, чтобы найти для него правильные слова утешения, поэтому сосредоточилась на его мыслях, применяя свою способность. Но как только перед ней стали хаотично проноситься чужие воспоминания об апокалипсисе вперемешку с их детством, он рявкнул:       — Не лезь мне в голову! Там и без тебя тошно!       Механическим движением руки утирая слёзы с лица, она вдруг почувствовала как внутри неё надломилось нечто важное; то, что помогало ей следовать за Пятым всегда и везде, невзирая на сложности.       — Да хватит уже жалеть себя, мы здесь не за этим! — прорычала Долорес в ответ на его грубость, потеряв остатки терпения. — Тебе в любом случае нужна моя помощь, хочешь ты того или нет. Комиссия нам на пятки наступает, а тебе вдруг приспичило личную драму раздувать? Серьёзно? И ведёшь ты себя как самоуверенный индюк! Думаешь, ты неуязвимый? Хрена с два! Владеть всем временем мира не значит быть бессмертным, Пятый. Сколько раз вся эта ненужная бравада чуть не стоила тебе жизни? Взять хотя бы то задание в Афганистане — где бы ты сейчас был, не окажись меня тогда рядом? — на одном дыхании выпалила она, искоса наблюдая за реакцией мужа, который в бессильном раздражении поджал губы. — Если тебя убьют — конец света останавливать будет некому. С нашей супер-семейки толку абсолютно никакого, а я без тебя ничего не смогу. Именно поэтому я сейчас здесь. Именно поэтому я всегда делала и буду делать всё возможное, чтобы вытащить твою задницу из любой передряги, ты меня понял?       Номер Пять закрыл глаза, переводя дыхание, а потом как ни в чём не бывало отвернулся к окну, вперив взгляд на улицу.       — Ты закончила? — невозмутимо спросил он. — Если да, то можешь быть свободна. Я занят.       Лола посмотрела на него из подо лба, поражённая таким равнодушием.       — А знаешь, что? Пошёл ты! Оставайся лучше с ней, — Долорес указала пальцем на манекен, — потому что тебя и твой несносный характер может выдержать только кукла!       Выбравшись из фургона, она рассерженно хлопнула дверью и ушла в сторону академии.       — Блядь! — Пять от злости ударил кулаками по рулю, нечаянно нажав на сигнал клаксона. ***       Спустя полтора часа неспешной прогулки Долорес переступила порог академии. Дом встретил её звуками очередной семейной перебранки, раздающимися из гостиной по всему первому этажу.       — По какому поводу шумите, ребята? — осведомилась она, выйдя из холла.       Пять пар глаз практически одновременно уставились на неё.       — Мы голосуем, — ответил Лютер. — Грейс причастна к смерти отца, и мы решаем вопрос о её отключении.       — Так, стоп! — Лола встрепенулась. — Какое, нахрен, отключение? Вы о чём вообще? Где доказательства её вины?       Номер Один перемотал и повторно включил видеозапись с камер наблюдения в комнате сэра Реджинальда. Внимательно посмотрев её кадр за кадром, Долорес кивнула и повернулась к семье:       — Ну, допустим, мама действительно причастна к этому, но вы не подумали о том, что она могла элементарно исполнять приказ отца?       — Какой приказ? Стоять и смотреть, как он умирает? — Брови Лютера поползли вверх.       — А почему бы и нет? — Лола развела руками. — Наш эксцентричный папаша вполне мог решить, что жить ему больше незачем, когда ваша «команда супергероев» развалилась. С его-то амбициями я бы даже не удивилась.       — Следи за языком, Номер Ноль! — грозно начал Первый, сделав шаг вперёд.       — Не то, что, здоровяк? — заслонив собой сестру, вмешался Диего, вертя в руке нож. — Ты серьёзно собрался угрожать маленькой девочке?       — Я не… — нахмурился Лютер, однако не договорил, так как в этот момент Долорес снова подала голос, вставая между мужчинами:       — Я старше любого из вас практически вполовину, так что успокойтесь оба. Немедленно.       Братья ещё с полминуты буравили друг друга разгневанными взглядами, но всё-таки разошлись в разные стороны.       — Что скажешь, Лори? — спросил Клаус, отпивая виски из бокала.       Долорес на секунду замерла, услышав это обращение — в детстве Четвёртый по-своему придумал как сокращать её имя.       — Скажу, что я против отключения Грейс… — Услышав это, Диего довольно всплеснул руками, и сразу же напрягся, стоило ей продолжить. — По крайней мере, до тех пор, пока мы окончательно не убедимся в её неисправности. Она была моей матерью, сколько я себя помню, и я не позволю отключить её, не разобравшись.       — Так ты «за» или «против»? — не поняла Эллисон.       — Я посередине. — Лола подошла к барной стойке и тоже налила себе виски. — Скажите Пого, чтобы провёл тесты и посмотрел, всё ли с мамой в порядке. От этого уже будем отталкиваться.       — Три голоса против двух, и один нейтральный. Мы победили! — Клаус поднял бокал, улыбаясь.       — Голосование не окончено, — заявила Третья. — Пять не пришёл. Мы должны голосовать всей семьёй, как всегда.       Диего, растерянно оглянувшись вокруг, обратился к Долорес:       — Эй, вы же сами говорили, что женаты. Как по-твоему Пятый проголосовал бы?       — Не имею ни малейшего понятия… Как припрётся — спросите. А я пока пошла спать, — апатично сказала она, и, залпом осушив бокал, отправилась в свою комнату.       Остальные Харгривзы проводили сестру недоумевающими взглядами, после чего также разошлись кто куда. ***       Сумерки уже спустились на город, когда в здание академии бесшумно проникло двое вооружённых людей. Идя по холлу, они с опаской осматривались по сторонам, не желая быть застигнутыми врасплох. Первым в гостиную вошёл мужчина, и, увидев картину, висящую над камином, остановился.       — Эй, Ча-Ча! — негромко позвал он свою напарницу. — Я кое-что нашёл.       — Так-так-так… — Темнокожая женщина с автоматом наперевес подошла ближе. — А вот и наши голубки!       — Кто эта девица? — всматриваясь в совместный портрет двух подростков, спросил Хейзел.       — Видимо, его подружка. Ладно, за работу. Пора найти мелкого засранца.       Также неслышно, как и вошли, наёмники отправились исследовать комнаты в поисках своей цели. Несколькими минутами позже дом огласила стрельба.