Survivors

Война не на севере, не на юге. Война в каждой битве, везде. Всегда. У тебя в голове.

      Кровь. Повсюду, куда ни глянь, была кровь, в особенности на полу, где сидела Долорес. Даже стены глухого, едва освещаемого тусклым огнём больших свеч помещения украшали засохшие, багровые разводы и брызги. Тяжёлый, сладковатый запах с металлическим оттенком заполнял лёгкие. Всё казалось расплывчато знакомым, и отчего-то Лолу не покидало навязчивое ощущение, будто ей приходилось бывать здесь ранее.       В центре комнаты находился большой каменный стол, по краям также уставленный свечами. На его поверхности лежало что-то ещё, но из-за плохого угла обзора Долорес не могла увидеть, что именно. Попытавшись встать, она испачкала в загустевшей крови ладони и поморщилась от отвращения. Когда Лола поднялась во весь рост, то застыла от шока — на столе, раскинув руки, покоилась маленькая девочка, из растерзанной груди которой торчал большой нож. Немигающий взгляд её светлых, уже помутневших глаз был устремлён в никуда. Спустя секунды к Долорес пришло осознание, что она видит саму себя в детстве…       Вздрогнув, Лола открыла глаза и сразу же села на кровати, шумно дыша.       — Чёрт побери… — шёпотом выругалась она, обеспокоенно потирая пальцами то самое место на грудной клетке, где мгновения назад видела лезвие ножа.       Один и тот же странный сон преследовал её с малых лет, однако ещё никогда раньше кошмар не доходил до этого момента, обрываясь где-то на середине.       Долорес встала с постели, отметив, что за окном уже успело стемнеть. Почувствовав жажду, она решила спуститься на кухню, а затем пойти прогуляться на свежем воздухе, чтобы проветрить голову после дурного сновидения. Но не успела Лола закончить переодеваться, как в коридоре внезапно грянула автоматная очередь, а последующие после чьи-то тяжёлые шаги явно приближались к двери. Практически в последний миг, успев прижаться к стене, она зажмурилась и активировала невидимость.       Резко появившаяся на пороге комнаты низкорослая женщина с автоматом в руках никого не заметила.       — И здесь его тоже нет… — глухо послышалось из-под розового шлема. Ча-Ча вертела головой, высматривая хоть какие-то признаки присутствия Номера Пять, но тщетно. — Вот зараза!       Когда где-то на этаже раздались новые выстрелы, а наёмница поспешила прочь, Долорес начала телепатически искать всех присутствующих в академии. Мысли Пого, мамы-Грейс и сэра Реджинальда (когда тот ещё был жив) она никогда не могла прочесть, однако со всеми остальными таких проблем не было. Найдя живыми братьев, сестёр и только двух агентов, Лола ощутила смешанные эмоции: с одной стороны — дома были все, кроме Пятого, а отсутствие мужа в какой-то мере развязывало ей руки, но с другой — незаслуженно пострадать от рук Комиссии мог любой из семьи, и с этим нужно было что-то делать.       Не снимая с себя покрова невидимости, она выскользнула из комнаты, бесшумно передвигаясь по коридору. Звуки стрельбы и битых стёкол переместились на первый этаж. Перегнувшись через перила, Долорес увидела Диего, который уже успел сцепиться с Хейзелом и Ча-Чей. Спасаясь от пуль, брат прятался за диваном, закрыв уши руками. Чуть погодя вмешались Лютер и Эллисон, давая наёмникам отпор в лучших традициях Академии «Амбрелла» — сильно и методично.       Быстро прошмыгнув вниз, она оказалась в одной из гостиных комнат, сразу позади агентов. Сквозь залпы выстрелов Лола услышала голос Хейзела:       — Я лишился ствола…       — Я пойду за ними, — сообщила Ча-Ча, вновь надевая шлем и удаляясь вслед за остальными.       Долорес молча наблюдала за тем, как прихрамывающий мужчина вернулся назад в поисках оружия, пройдя мимо неё, но стоило ему взять из шкафчика отцовскую коллекционную булаву, как она не сдержалась и подала голос, всё ещё оставаясь незримой:       — Кто вам, уродам, дал право приходить и крушить всё в моём ёбаном доме?       Хейзел от неожиданности встрепенулся и сделал замах рукой, норовя атаковать, но никого поблизости не увидел, отчего сильно удивился.       — Какого?.. — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Кто здесь?       Обуреваемая вспыхнувшей яростью, Лола вдруг почувствовала невиданный прилив сил, которого ещё ни разу не испытывала — слабое зелёное свечение, прежде окутывавшее всё её тело, ярко заискрилось на кончиках пальцев, после чего волной поднялось к голове, заставляя ощутить свою мощь. В ту самую минуту Долорес поняла одно — она может ментально контролировать стоящего напротив неё человека.       Хейзел дёрнулся вперёд, однако она, выставив перед собой ладонь, остановила его, тут же становясь видимой:       — Стой, где стоишь, ублюдок! — Даже несмотря на то, что противник был в шлеме, ей всё-таки удалось получить власть над его разумом — мужчина послушно застыл. — Вы явились ко мне домой, незваные и нежеланные, и думали, что вам здесь будут рады?..       — Ау! Ребята, с вами всё в порядке? — Тираду Лолы прервал неуверенный и обеспокоенный зов Вани, спустившейся по лестнице. — Ау!       Как только Долорес отвлеклась на сестру, обернувшись, Хейзел пришёл в себя и бросился вперёд, сильной пощёчиной сбивая её с ног. Следующий удар пришёлся уже на Седьмую, хотя та только переступила порог помещения и даже не успела сообразить, что произошло.       Сплюнув кровь с разбитой губы, Лола злобно оскалилась, видя, как Ваня беспомощно отлетела на пол вслед за ней. Едва агент замахнулся снова, намереваясь добить девушку булавой, Долорес вновь ощутила покалывание в кончиках пальцев, за которым последовал зелёный всполох.       — Нет! — закричала она, мысленно вынуждая Хейзела замереть на месте с оружием в руке.       Этой краткой паузы хватило, чтобы на помощь подоспел Лютер, и в следующую секунду мужчины схлестнулись в ожесточённой схватке.       Приблизившись к Седьмой, Лола бегло осмотрела её и шепнула на ухо:       — Ты цела? — Ваня растерянно кивнула, неверящим взглядом карих глаз изучая её лицо. — Хорошо, идём.       Взявшись за руки, сестры тихо покинули холл — на всякий случай Долорес укрыла Ваню невидимостью, стараясь игнорировать поток чужих мыслей, почему-то хлынувших в голову, стоило зелёному «полю» сомкнуться над ними обеими.       — Ты как они… Ты особенная! — ошарашенно вымолвила Номер Семь, как только они достигли безопасной зоны, зайдя в чулан.       — Да-да, Ваня, я тоже ненормальная, я знаю… — поспешно отмахнулась Лола, сжимая её ладонь. — Мы поговорим, когда весь этот пиздец закончится, я обещаю. Просто сиди здесь и не высовывайся, ладно? — попросила она, а после покинула каморку, плотно закрыв за собой дверь.       Судя по звукам, борьба продолжалась в разных частях первого этажа. Разрываясь между желанием помочь всем, Долорес всё же ринулась туда, где было ближе — к Лютеру. Оказавшись в вестибюле, она увидела лежащего навзничь Первого. Тут же раздался вопль Эллисон и бурчание Диего, поспешивших к брату, чтобы поднять того на ноги. Лола тоже хотела было помочь, но её внимание привлекла возня на втором этаже. Сообразив, что сейчас произойдёт, она крикнула:       — Берегитесь!       Лютер успел отбросить родных в разные стороны, принимая урон от падения огромного светильника на себя.       В немом шоке Лола закрыла рот рукой, опасаясь худшего. Однако как только она ментально прислушалась к Номеру Один, то поняла, что его мысли не смолкли навек, а напротив — стали очень даже громкими и нецензурными.       С трудом поднявшись, он стряхнул с себя тяжесть люстры, плотно зацепившуюся металлическими вензелями за верхнюю одежду, тем самым открывая взору присутствующих свой массивный торс, покрытый шерстью — точь в точь, как у примата.       — Охренеть… — выпалил Диего, глядя на брата.       Из-за угла показалась Ваня, вышедшая из укрытия вопреки запрету.       Лютер стыдливо осмотрелся, с ужасом осознавая, что его состояние перестало быть тайной, а затем второпях убежал на второй этаж, в свою комнату.       Долорес с сожалением покачала головой — ей стало горько за Первого. Переглянувшись с Эллисон, она вдруг опомнилась, что агенты Комиссии до сих пор могут быть где-то в доме. Лола рванулась за Ча-Чей, оставляя родственников наедине.       Сделав вывод, что наёмницу ранили, так как за ней тянулся след из обильных багровых капель, Долорес подошла к открытому окну и увидела измазанный в крови подоконник — Ча-Ча ушла.       «Вот же сука!» — раздосадованно подумала она, закрывая окно.       С помощью телепатии Лола стала искать второго агента, однако когда нашла — её ужасу не было предела: Хейзел уже тащил к своей машине бессознательного Клауса.       Не желая тратить драгоценное время на поиски помощи, Долорес побежала к выходу из академии, предварительно став невидимой. Покинув дом, она увидела как Хейзел погружал тело её связанного брата в багажник. Понимая, что ей не справиться с мужчиной в одиночку, Лола приняла решение последовать за ними и уже на месте попытаться освободить Четвёртого из лап Комиссии. Воспользовавшись отрытой дверью, она юркнула на заднее сидение и залегла, стараясь не задеть лежащую там папку с документами и какие-то личные вещи.       Вскоре машина пришла в движение и через пять минут остановилась у злополучного кафе «пончики Гридди».       «Клаус! Клаус, ты меня слышишь? — мысленно позвала брата Долорес, но тот всё ещё был в отключке. — Да ёб твою мать!»       Она прокручивала в голове те немногие варианты, как можно освободить Четвёртого, однако ни один из них не предполагал скрытности. Впервые в жизни Лола позавидовала способностям мужа — умей она телепортироваться, то Хейзел уже давно был бы мёртв, а не похитил Клауса, надеясь таким образом надавить на Пятого и заставить того сдаться Куратору.       Всё, что оставалось Долорес — ждать. Ждать и надеяться на грёбаное чудо. ***       — Кто были эти люди? — нахмурившись, спросила Ваня, когда Третья подала ей влажную тряпку. Она приложила прохладную ткань к разбитой голове и облегчённо выдохнула.       — Не знаю… Но нам повезло, что живы остались. — Эллисон присела на край кофейного столика. — Ты точно в порядке?       — Да… — Номер Семь кивнула. — Меня спасла Лола. А ты знала, что она… Ну, как вы?       — В каком смысле — как мы? — не понял Диего. Он уселся на диван напротив сестёр.       — У неё точно есть способности, как у вас, но я не знаю какие именно, — пояснила Ваня. — Когда тот мужчина в маске хотел меня убить — она просто заставила его остановиться.       — Быть того не может! Ты сильно головой ударилась, вот и всё! — возразил Второй.       — Я видела то, что видела. У Лолы глаза светились зелёным цветом, когда всё это произошло… Она обещала, что расскажет всё сама. — Седьмая осмотрелась по комнате. — Кстати, где она?..

***

      Спустя примерно час после остановки на парковке у дешёвого мотеля агенты вернулись к машине.

Двадцатью минутами ранее

      Резкое мычание в багажнике заставило сердце Лолы сделать кульбит.       «Клау, успокойся, пожалуйста!» — ментально обратилась она к брату.       Клаус замычал сильнее и начал дёргаться, пытаясь освободиться от пут, сковывавших руки и ноги.       «Какого хуя происходит?! Почему я связанный?» — даже в мыслях тон Четвёртого был истерическим.       «Клаус, это я, Лори! Замолчи и послушай меня внимательно! — Долорес попыталась утихомирить его, хотя сама была на грани паники. — Тебя украли, но я сейчас здесь, с тобой…»       «Блядь… Походу, мне опять подсунули дерьмовую траву… Нихера себе я обдолбался, прямо как на прошлое четвёртое июля!» — сам для себя сделал вывод Клаус, начиная предаваться красочным воспоминаниям почти годичной давности.       «Господи, да нет же!..» — нетерпеливо фыркнула Лола, прерывая этот хаотичный поток сознания, и начала в подробностях объяснять ситуацию, подчёркивая своё беспомощное положение в частности. О том, что он слышит чужой голос в своей голове не потому, что обкурился травой, пришлось повторить раз пять, однако в итоге до него всё дошло. Как бы ей не хотелось, а о своих способностях рассказать пришлось, чтобы брат хотя бы немного успокоился. К удивлению, его это даже позабавило.       «И как нам быть? Этот мудак даже рот мне заклеил, представляешь?» — наконец спросил он, ёрзая на боку от того, что тело затекло в неудобной позе.       «Я не могу вытащить тебя сейчас — Хейзел закрыл машину и забрал ключи с собой. Но я что-нибудь придумаю. Верь мне. Я тебя вытащу, клянусь…»       Под покровом ночи вытащив пленника из багажника, мужчина взвалил его к себе на плечо и понёс в сторону мотеля. Перед этим он бросил своей напарнице ключи от машины, прося ту забрать вещи с заднего сидения и принести в номер.       Лоле очень повезло: как только Ча-Ча открыла пассажирскую дверь — объявился хозяин мотеля и стал задавать какие-то глупые вопросы. Пока женщина отвечала ему, Долорес успела выскользнуть из автомобиля.       В конце концов, крадясь за Ча-Чей по пятам, она попала к ним в номер, где увидела Клауса, привязанного к стулу. Следующие десять часов, которые Лоле пришлось беспомощно наблюдать за тем, как брата пытают, остались очередным глубоким шрамом на её сердце.

***

      Пятый явился в академию поздно ночью, так толком ничего и не узнав. Зайдя в дом, он опешил, увидев, что случилась бойня — всюду на полу были осколки стёкол, разбитая мебель, следы борьбы и дырки от пуль в стенах.       — Твою мать… — Пять вылетел в холл, остановившись у лестницы, и оглянулся. — Долорес! Ваня! Вы где? Кто-нибудь!       — Их нет… — Эллисон стала спускаться по ступенькам. — Ваня уехала, а Лола… — Суровое выражение лица брата вынудило её сказать правду: — Она исчезла. На дом напало двое в масках, искали тебя… Мы отбили атаку, но потом, когда всё утихло, Лолы уже не было дома. Мы не знаем, где она сейчас.       — Один день… — с отчаянием прошептал Номер Пять, зажмурившись. — Я оставил её на один сраный день, а теперь… — Он поднял глаза на сестру. — Её забрали. Из-за меня.       — Кто? — Третья подошла к нему. — Кто эти люди?       На лестнице появился недовольный Диего.       — Эй, мелочь! — сонно потирая один глаз, проворчал он. — Твои друзья нам знатно испортили вечер. Мы их, конечно, вздули, но спится теперь здесь как-то неспокойно…       — Если бы вы хоть немного осознали, кого именно взъебли — не заснули бы больше никогда, блядь! — резко ответил Пятый, исчезая в голубой дымке. Однако он быстро вернулся — с бутылкой рома в руках. — А теперь рассказывайте.       — Мы расскажем, но и ты тогда объяснись перед нами, чтобы больше не было таких «сюрпризов». Кто-то из нас мог пострадать… — серьёзно сказала Эллисон.       Немного подумав, Пятый открутил бутылку и сделал глоток. Поморщившись от крепости алкоголя, он кивнул:       — Согласен.

***

Нельзя позволять страху определять будущее.

      Контроль над собой — вот, что всегда имело поистине решающее значение для Долорес. В детстве он был необходим, чтобы не раскрыть свою сущность перед другими, а сейчас — ради банального выживания. Сидя в углу комнаты, она, невидимая, смотрела, как раз за разом Клаус получал удары по лицу и телу, после чего нахально улыбался своим мучителям, обнажая окровавленные зубы. В этом был он весь — такой, каким Лола его ещё никогда не знала — непокорный и отчего-то не боящийся умереть. Но всё это являлось лишь маской для врага, а о том, каково брату на самом деле, она могла судить по его мыслям.       «Они меня уже заебали, честное слово! — почти что с криком вторгся в её сознание Клаус, нарушая получасовое молчание, стоило Ча-Че наконец прервать удушение, чередующееся с побоями.       «Я знаю, как это прозвучит, но, пожалуйста, потерпи… — Всё это время Долорес лихорадочно соображала, что делать, однако шанса на побег просто не было — с обоими наёмниками им не справиться при всём желании. Если невидимость вела себя уже более-менее стабильно, то внезапно проявившаяся у неё вчера способность управления чужим разумом почему-то упорно отказывалась работать. — Надо подождать, чтобы они куда-то свалили или отвлеклись».       «Сука… — Номер Четыре шумно выдохнул, задрав голову вверх, а затем истерически засмеялся. — Я, конечно, предполагал, что умру молодым, но не думал, что вот так… Чёрт, угораздило же меня! Ещё и ты влипла… Ну, пиздец!»       Вслух же он сказал следующее:       — Вы похитили не того, кого надо…       Хейзел с раздражением вскочил на ноги и дал Клаусу очередной подзатыльник, следом умоляюще обратившись к напарнице:       — Пожалуйста, пусть он замолчит!       Ча-Ча, напротив, энтузиазма не потеряла, предложив пытать пленника водой, но когда Четвёртый начал с жадностью пить, вместо того, чтобы захлёбываться и молить о пощаде — растерялась даже она.       — Ух, как пить хотелось! — всё с той же ухмылкой произнёс Клаус, слизывая последние капли воды с пересохших губ. — А то меня жажда мучила… Спасибо.       — Да чтоб тебя! — всплеснул руками Хейзел и снял с себя шлем, направляясь в ванную. Ча-Ча сразу же пошла за ним, что-то бурча себе под нос.       Пока агенты переговаривались, Лола подошла к брату. Едва сдерживая слёзы, она коснулась его избитого лица. Он вздрогнул от неожиданности, а потом устало улыбнулся, потираясь щекой о её прохладную ладонь, словно кот.       «Эй, сестрёнка… Ты бы уходила отсюда, — подумал он, пока Долорес аккуратно стирала кровь с уголка его рта. — Оставь меня, я не пропаду. Ну, а если пропаду, то горевать особо никто не будет, правда?»       «Ты конченный идиот, если думаешь, что я тебя брошу! Мы выберемся только вместе, ты понял меня? — Резким движением она схватила его за подбородок, крепко сдавив пальцами челюсть, заставляя приподнять голову. На свой страх и риск Лола стала зримой, чтобы посмотреть Четвёртому в глаза. — Не смей сдаваться! Нам нужно ждать и улучить удобный момент. Если попробовать сейчас — мы не успеем даже до двери дойти. У них оружие, нас просто убьют. Но пока они не знают обо мне — мы в плюсе, и остаётся только всё продумать…»       «Советую думать быстрее, а то эти придурки из меня всё дерьмо выбьют, — грустно заметил Клаус, кивая в сторону ванной, в которой послышались шаги.       Немедленно скрывшись под куполом невидимости, Долорес отошла к стене, а Хейзел и Ча-Ча вернулись минутой позже, будто воодушевлённые личным разговором. Пытки начались снова.

***

      Диего проснулся от лёгкой дрёмы, когда двери частного дома под номером «204» открылись и голос детектива Пэтч вырвал его из краткого и тревожного сновидения:       — Какого чёрта? — Женщина подошла ближе и нахмурилась, увидев ссадины на его лице. — Кого ты уже успел разозлить?       — Скажем так — я навешал не меньше, чем схлопотал… — буркнул он, не спеша вставать с чужого крыльца, прохлада которого немного успокаивала ноющие после драки бока.       — Ты не ответил на мой вопрос.       — Ах, да… — Второй всё же сел и взял протянутую ему кружку с горячим кофе. — Ну как там продвигается бумажная работа?       — Очень увлекательно. У меня пара стрелков в детских масках, раритетные гильзы, внезапный отпечаток из «глухаря» 30-х годов, и я сейчас узнала, что у водителя эвакуатора из того кафе нет никаких родственников… — закончила перечислять Юдора.       — Мальчик… — тихо сказал Диего, вдруг осознавший, что во всей этой бредовой веренице событий, вплоть до вчерашнего дня, всегда был один общий знаменатель — Пятый. И теперь рассказ об предстоящем апокалипсисе и некой организации по управлению временем хоть и не стал более понятным, но всё же обретал какой-то смысл.       — Ладно, что происходит? — сложив руки на груди, спросила Пэтч, видя, что последние её слова он явно проигнорировал, погрузившись в собственные мысли.       — Что?       — Ты мог просто взять и позвонить. Зачем ты здесь?       Номер Два помрачнел.       — Да так, просто… — Он посмотрел вдаль, собираясь произнести вслух то, о чём когда-то боялся даже подумать. — Моя мама… Умерла вчера ночью.       Ошеломлённая новостью, женщина присела рядом на ступени, моментально смягчая тон:       — Чёрт, Диего… Мне так жаль. Я помню, как вы были близки. Я могу тебе чем-то?.. — она запнулась, впервые увидев слёзы на его глазах.       — Я просто… — Голос Второго задрожал. — Я не знаю, как…       «Пережить то, что вчера натворил…» — добавил он мысленно, стискивая зубы от пожирающей внутренности вины. Когда неисправность Грейс стала слишком очевидна, ему пришлось отключить её лично, невзирая на собственные чувства.       Юдора понимающе кивнула.       — Так в этом всё дело? — Она мягко сжала его предплечье. — Эй, скажи мне, что происходит? Кто это сделал с тобой?       — Я не сумел разглядеть их лица.       — Ты стал охотиться за парнями в масках… — сделала вывод детектив.       — Я за ними не охотился, и одна из них — женщина, так что давай, пожалуйста, без сексизма.       — Я же ясно сказала тебе не преследовать их…       — Нет, они пришли ко мне домой! — возразил он, повышая голос. — В поисках моего брата. В итоге они забрали мою сестру и пытались убить мою семью!       — Зачем им это? — Пэтч смотрела почти снисходительно, что злило его ещё больше.       — Я не знаю… — смутился Диего. — Брат заявился ночью, наговорил кучу ерунды и снова исчез. Я должен найти его и сестру.       — Диего, ты должен доверить это мне. Я не смогу открыть дело о пропаже человека ранее, чем через трое суток, но я хотя бы буду контролировать весь процесс и держать тебя в курсе. Ты не способен…       — Ты всегда обожала говорить мне, что я могу и не могу, — угрюмо заявил Номер Два. — Почему бы хоть раз не сделать по-моему?       Посмотрев ему в глаза, Юдора покачала головой и поднялась на ноги, забирая кружку обратно:       — Я не могу.       — Не удивительно, что всё закончилось… — бросил он, желая задеть своими словами побольнее.       — Да, — кивнула женщина, уходя, а после обернулась: — Я сожалею о твоей маме, честно.       Подавленный и обеспокоенный, Диего остался сидеть на крыльце, смотря вслед своей бывшей девушке и размышляя о том, что делать дальше. Неспособность ничем помочь в данной ситуации раздражала, но он верил и надеялся, что Лола, закалённая годами апокалипсиса, окажется достаточно сильной для того, чтобы выжить. Потерять сестру снова, особенно, когда мамы не стало — было выше его сил.

Восемь часов назад

      — Получается, Ваня не ошиблась, и Лола действительно такая же, как мы? — Эллисон, сидя за кухонным столом, удивлённо переглянулась со Вторым, который расположился на противоположной стороне. — Она обладает даром?       — И не одним. — Пятый налил ром в стакан. — Долорес — телепат, и, думаю, довольно сильный, если это вообще возможно как-либо измерить. Она с детства умела читать мысли, а теперь ещё и научилась становиться невидимой… Я не совсем понимаю, почему её мозг воспроизвёл именно такую комбинацию сверхспособностей, но что есть, то есть…       — Чёрт побери! — Охнул Диего, неверяще глядя на брата. — Да ты шутишь!       — Я по-твоему похож на того, кто будет шутить о подобном? — злобно процедил мальчик, чуть ли не оскалившись, и в этот момент Второму вдруг стало не по себе от его тона. — Моя жена никогда не была обычной.       — Так может быть Лола до сих пор где-то в доме, прячется под этой своей невидимостью? — Номер Три вмешалась, желая немного разрядить обстановку.       Пятый, покачав головой, горько усмехнулся:       — Нет. Случись всё именно так — она бы уже дала о себе знать сразу после того, как всё закончилось. Но это совершенно не в характере Долорес. Скорее всего, она отбивалась до последнего… — Задумавшись, он залпом выпил содержимое стакана. — Я бы не удивился, найдя здесь труп кого-то из агентов.        — Ты это точно о нашей молчаливой малышке-Лоле говоришь? — Диего нервно крутил небольшой нож между пальцами. — И какие ещё, нахрен, агенты?       — Эта малышка тебе глотку перережет пока ты спишь, если возникнет такая потребность, уж поверь мне. Ты её просто не знаешь, — почти что с гордостью заметил Номер Пять. — Те двое в масках — Хейзел и Ча-Ча. Они из Комиссии времени.       — Похоже, что мы вас обоих совершенно не знаем… — резюмировала Эллисон, глядя на «младшего» брата. — Так что там на счёт Комиссии?..

***

      Видя, что избиения пленника не приносят абсолютно никакой пользы, агенты решили передохнуть и утомлённо вели между собой беседу.       — Может, надо бить сильнее? — предложил Хейзел, поедая сладости.       — Мне? — не поняла женщина. — Это ты у нас в ортопедическом браслете.       — Я же говорил — он просто для фиксации…       По мышцам левой руки Клауса прошла болезненная судорога, отвлекая от подслушивания чужого разговора.       — Ломка уже подкатывает, не так ли? — тихий голос Бэна заставил его прервать разглядывание кровавых пятен на собственной груди. — И Лола почти засыпает… Тебе надо как-то её взбодрить, не то, боюсь, случится что-то нехорошее… Кстати, кто эта мёртвая бабушка?       Четвёртый покосился в сторону окна, где стояла старушка с разбитой головой и непрерывно что-то бубнила. Лоле тоже порядком надоело слушать монотонное брюзжание, поэтому она периодически отключалась от его мыслей, предварительно сообщая об этом. Конечно, было довольно забавно, когда около часа назад сестра, увидев глазами Клауса неизвестный призрак, получила такое неизгладимое впечатление, что чуть не выругалась вслух.       — Я не знаю… Она меня достала! Эта сука не затыкается! — процедил Номер Четыре в ответ как можно громче, оставляя на потом логичный вопрос, откуда Шестой вообще может знать, что делает Лола, если та невидима.       — Эй, следи за языком! — рявкнул Хейзел недовольным тоном, и добавил, замечая, что Клаус пытается обернуться: — Я кому сказал смотреть вперёд?       Долорес, сидевшая на полу по-турецки, приподняла голову. Ментально проникнув в сознание брата, чтобы понять, с кем тот разговаривает, она обомлела — Бэн стоял практически напротив, прислонившись к комоду. Он смотрел на Клауса, а затем перевёл взгляд на неё и с улыбкой помахал рукой.       «Бэнни… — Она беззвучно пошевелила губами в такт собственным мыслям. Номер Шесть выглядел старше, чем ей помнилось. — Клау, — обеспокоенно позвала Лола, — Бэн… Он видит меня!»       «Я это уже понял…» — лениво отозвался Четвёртый, стараясь не обращать внимание на всё ещё бормочущую бабулю.       Несколько раз Долорес тщетно пыталась сосредоточиться на призраке Шестого, чтобы вступить с ним в такой же мысленный диалог, но как только терялась связующая нить с Клаусом — Бэн исчезал с её глаз.       «Да чёрт побери!» — Выходила она из себя, с сожалением понимая, что и в этом случае у телепатии есть свой предел. Раньше её всегда злила невозможность прочесть мысли отца, хотя это казалось странным до сих пор, ведь тот являлся таким же человеком, как и остальные, чего нельзя было сказать о Грейс или Пого. Теперь же Лолу напрягала невозможность установить личный контакт с покойным Бэном, особенно в такой жуткой ситуации. Увы, но общаться с Номером Шесть можно только через Клауса, и то — пока последний трезв.       Раздумья Долорес прервали агенты, внезапно решившие установить личность своей жертвы — Ча-Ча взяла пальто Четвёртого и начала шарить по карманам.       — Посмотрим… — приговаривала она, не обращая внимания на протесты связанного парня. — О, что тут у нас?       — Дай-ка мне! — довольно попросил Хейзел, видя, что в карманах таки нашлось что-то интересное.       — Не-не-не! Осторожнее! Это моё… лекарство от астмы! — почти завопил Клаус, стоило пакетикам с разноцветным содержимым оказаться в руках у наёмника.       — Во-о-от, мы уже не топчемся на месте! — с издёвкой потянул мужчина, бросая наркотики на пол и давя их под подошвами ботинок.       — Не надо! Эй, ну постойте же! Постойте! Мы же можем с вами поговорить, мы же взрослые!       — Так… Ну, что, ещё? — Пакетики с таблетками и порошками хрустели под ногами агента, между тем Номер Четыре в истерике подпрыгивал на стуле, обещая сделать, что угодно, лишь бы издевательство прекратилось.       Оторопевшая от такой резкой смены поведения Клауса, который до этого стойко переносил все пытки, Лола прервала с ним контакт и с недоумением наблюдала, как Хейзел и Ча-Ча разделили между собой шоколад с коноплёй. Позже они стали дразнить Четвёртого словно собаку, махая перед его лицом оставшимся пакетиком. Она не знала, что делать ровно до тех пор, пока брат не открыл рот, сдавая им Пятого с потрохами.       «Сукин же ты сын!» — шокировано охнула Долорес про себя, садясь на кровать. К сожалению, в этот момент она не видела Бэна — тот, покачав головой, хлопнул себя по лбу ладонью, также выражая своё разочарование.       Телепатически прислушавшись к Ча-Че, Лола поняла, что она собирается уничтожить протезный завод, стремясь помешать Пятому в его поисках причин апокалипсиса.       «По возможности уберём и мальчишку…» — так прозвучали мысли Хейзела, когда тот заклеивал рот Четвёртого скотчем, следом отправляя пленника в шкаф.       После того, как дверь за наёмниками закрылась, Долорес быстро направилась в ванную комнату, чтобы справить малую нужду, потому как терпеть подобный дискомфорт почти двенадцать часов становилось уже невыносимым. Игнорируя стенания Клауса, с детства не переносящего закрытые пространства, она спокойно вымыла руки и умылась, не забыв сделать глоток воды. Желая заплести волосы перед зеркалом, Лола стала видимой, и только после того, как привела себя в порядок, пошла к брату.       — Грёбаный мудак! — прошипела она, наконец открыв двери шкафа. — Ты своей дурной башкой хоть соображаешь, что натворил? Как ты, блядь, мог так подставить Пятого?       «Лори, прости меня! Прости, пожалуйста! — про себя молил Номер Четыре, всхлипывая и мыча вслух. — Я не знаю, что на меня нашло… Мне очень плохо здесь, пожалуйста, помоги мне!..»       — Я бы с удовольствием бросила тебя подыхать в этом ебучем шкафу, но уже имела глупость пообещать вытащить твою наркоманскую жопу! — Разрезая верёвки найденным под матрасом Ча-Чи ножом, злобно высказывалась Долорес.       — Спасибо, сестрёнка… — хрипло благодарил Клаус, убрав клейкую ленту с лица. — Я всё исправлю!       — Заткнись! — Она схватила его за шею, притянув к себе так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга, и, глядя в глаза, произнесла: — Слушай меня внимательно и запоминай, — если по твоей вине с моим мужем хоть что-нибудь случится, то ты воссоединишься с Бэном задолго до апокалипсиса. Усёк? — Молчаливый кивок дал понять, что информация принята. — Убью, и не посмотрю, что ты последний мой любимый брат. А теперь вставай, нам надо обыскать номер и валить отсюда.       — Прости меня… — Смаргивая слёзы, Четвёртый казался неимоверно виноватым, однако это её мало трогало, ведь Лола знала, что как только они покинут это помещение — Клаус снова примется за наркотики.       — Шевелись, — приказным тоном отчеканила она, направляясь в сторону кроватей.       — Сейчас-сейчас, только пописаю! — Придерживая обвёрнутое вокруг бёдер полотенце, Номер Четыре, чуть прихрамывая, побежал в санузел.       Долорес тяжело вздохнула и подкатила глаза, умоляя себя сохранять спокойствие, далее продолжив исследовать комнату на предмет оружия.       — Эй, Лори, тут пару минут назад Бэн спрашивал: если я последний твой любимый брат, то не он ли — первый? — чуть позже послышалось из ванной.       — Господи Иисусе… — прошептала Лола, борясь с внутренним желанием удушить парня. — Передай ему, что — да.       Через короткое время Четвёртый появился в комнате, сложив руки в умилительном жесте.       — Он сказал, что тоже тебя очень любит. Можешь сама в этом убедиться, — предложил он, опускаясь на кровать.       Внедрившись в разум Клауса, она увидела улыбающегося Номера Шесть, сидящего рядом с ним. Они обменялись приветствиями.       — Я рад, что вы с Пятым вернулись, сестрёнка. Я всегда надеялся увидеть вас опять, — мягко сказал Бэн. — И я не понимаю, как у тебя это получается, но мне приятно знать, что меня видит кто-то, кроме него и других мёртвых, — указав пальцем на непутёвого брата, хохотнул он.       — Бэнни, солнышко, не обижайся, пожалуйста, мы с тобой ещё обязательно поболтаем, но сейчас нам всем пора сваливать! — Долорес изо всех сил старалась держать нахлынувшие эмоции в узде. — Клау, ищи стволы или что-то в этом духе — надо обчистить этих козлов перед уходом...       — О, кстати! — вдруг спохватился Четвёртый, побежав к вентиляционному люку в другом углу номера. — Я тут кое-что интересное заметил… — Сняв защитную решётку, он отставил её в сторону и вынул из отверстия в стене чемодан. — Видимо, наши похитители довольно богатенькие…       Увидев кейс, Лола сразу узнала его — он служил переносным порталом во времени для работников Комиссии, и у них с Пятым был такой ранее. Не успела она подойти ближе, как снаружи раздались шаги и замок во входной двери стал проворачиваться. Практически в последнюю секунду Долорес ухватила Клауса за руку, распространяя на него невидимость, однако беспокойство было лишним — пришла сотрудница мотеля для ежедневной уборки. Едва женщина скрылась в ванной комнате, Харгривзы переглянулись и одновременно облегчённо вздохнули.       — Охуеть не встать! Лори, это было потрясающе! — с детским восторгом прокомментировал Чётвёртый действия сестры, отпуская её ладонь. Держа в другой руке чемодан, он поспешил накинуть своё пальто, хотя учитывая выглядывающее из-под него полотенце и домашние тапочки — выглядел парень крайне нелепо. — Теперь можем идти.       Лола опять скрыла их обоих своей способностью, перестраховываясь на всякий случай. Они быстро покинули злополучный номер и добрались до остановки, где сели в первый попавшийся пустой автобус, едущий в сторону академии. Только там Долорес расслабилась и, пока никто не видел, сняла «защитный» покров. А спустя каких-то пятнадцать минут нервное потрясение дало о себе знать и она начала погружаться в дрёму, прислонив голову к плечу Клауса. Тот слегка улыбнулся и оставил на русой макушке поцелуй, сам размышляя о чемодане и несметных богатствах, которые могут в нём скрываться.       Через время, надеясь, что сестра спит, Четвёртый задумал убедиться в ценности содержимого кейса, поэтому стал потихоньку поворачивать его на себя. Чуть слышно щёлкнув заклёпками, он, затая дыхание, взялся за ручку.       — Я забыла предупредить — не вздумай открывать че… — сонно спохватилась Лола, почувствовав возню рядом, но её речь оборвалась на полуслове.       С треском и в окружении голубого сияния Харгривзы исчезли, стоило крышке чемодана распахнуться.

1968 год Долина Ашау, Вьетнам

      — Твою мать! — выпалила Долорес, оказавшись посреди полупустой военной казармы в окружении нескольких сонных и удивлённых солдат.       Клаус, стоявший чуть поодаль с чемоданом в руке, сглотнул.       Снаружи началась стрельба и послышались крики о наступлении вьетнамской армии.