Survivors

Прошлое лучше не помнить. Будущее лучше не знать.

      — Повтори. — Пятый, наконец добившись признания от брата, искренне надеялся, что всё же ослышался. — Ты — что?..       — Ну, да-да, я помог Лори уйти! А что такого? — пожал плечами тот, отложив вязальные спицы с клубком ниток. — Она ведь скоро вернётся и всё…       — Ты действительно настолько идиот, Клаус? — угрожающе прищурился Пять, перебив его оправдания на полуслове. — Ладно, объясню для умственно неполноценных: апокалипсис уже через два дня. Ублюдок, который его устроит, — до сих пор жив и неясно, где вообще находится. Наша сестра, Ваня, сейчас у него. Ко всему прочему — Комиссия давно в курсе, где меня искать, так что за нашим домом наверняка следят и могут напасть в любую секунду. Ещё проще говоря — мы все в заднице, с какой стороны ни посмотреть. А тебе хватило ума отпустить Долорес чёрт знает куда и зачем, ни слова мне при этом не сказав! — С каждым новым предложением его тон становился всё жёстче, а взгляд — злее.       — О, ну, видимо, мне надо было запереть её в комнате, совсем как наш дорогой папаша! — возмущённо парировал Четвёртый, натягивая на ноги кеды. — Знаешь, Лори уже большая девочка и не обязана тебе отчитываться…       — Она моя жена!       — Так, значит, научись ей доверять! — рявкнул в ответ Клаус, поднявшись с кровати. — Не будь ты таким заносчивым мудаком, то она пришла бы за помощью к тебе, а не ко мне!       — Да пошёл ты! — прошипел Пятый, поравнявшись с ним. — Учти, если с Долорес хоть что-то случится — я спрошу с тебя!       Номер Четыре вдруг мягко улыбнулся, вспомнив, что уже слышал подобного рода угрозы от самой Лолы, когда та волновалась о судьбе мужа.       — Ты слишком недооцениваешь её. Да и Элли не допустит, чтобы что-то произошло, так что расслабься, старина, — успокаивающе произнёс он и слегка похлопал брата по плечу, однако тот в раздражении немедленно сбросил чужую руку.       — Долорес сейчас вместе с Эллисон? И ты знаешь, где они? — После утвердительного кивка Пять немедленно развернулся к выходу. — Собираем остальных и едем за ними. А дальше — занимаемся только Дженкинсом. Нужно остановить выродка до того, как он успеет что-либо натворить.       — Похоже, что легендарная Академия «Амбрелла» снова в деле, да?.. — Клаус быстро натянул на себя цветастую футболку и поспешил за Пятым.       Едва они оба вышли в коридор — с первого этажа поднялся Диего, бегом направляющийся к себе.       — Ты где пропадал? — нахмурился Номер Пять.       — В тюрьме, — глухо отозвался Второй из своей комнаты, попутно чем-то гремя. — Долгая история. Где Лютер?       — Не видел его с завтрака.       — М-да… Два дня до конца света — лучшее время, чтобы уйти с радаров, — задумчиво пробормотал Клаус.       — Чёрт!.. — Диего показался в дверях, на ходу закрепляя на себе портупею для ножей. — Эллисон в опасности.       Услышав это, братья переглянулись, однако Пять сразу же изменился в лице, приобретя крайне злобный вид.       — Вот это то, о чём я тебе говорил, Клаус! — процедил он, ткнув пальцем в грудь Четвёртому. — Теперь молись, чтобы всё обошлось…

***

      Долорес молча смотрела в открытое окно, пока Эллисон увозила их подальше от здания больницы. Руки девушки мелко дрожали, и ей требовалось прилагать определённые усилия, чтобы удерживать в пальцах слабо тлеющую сигарету. Лола искренне пыталась вникнуть во всё услышанное ранее, снова нехотя прокручивая перед собой внезапные и столь печальные обстоятельства смерти той женщины, что назвалась её родной бабушкой.       «София. Сонни. Меня звали Сонни…» — Она раз за разом повторяла это имя в мыслях, таким образом стараясь вспомнить хоть что-то конкретное, однако ничего не получалось. Единственное, что она чувствовала — некий трепет, стоило ей лишь примерить имя на себя.       — Что теперь? — спустя десять минут нарушила молчание Третья, сбавляя скорость. Всё это время она бесцельно вела машину, просто нарезая круги по окрестностям. — Едем искать Ваню?       — Нет… Нет, подожди. — Словно выйдя из транса, Долорес встрепенулась и тут же поморщилась от слабой боли в кончиках обожжённых сигаретой пальцев, следом выбрасывая давно погасший окурок через окно. — Сначала отвези меня в особняк Оделлов.       — Но ты же понимаешь, что он может быть пуст, верно? Графиня была последней из семьи. Дом уже давно могли продать другим людям.       — Ты сама говорила, что особняк недалеко отсюда. Вот и проверим его, это недолго.       Номер Три согласно кивнула, всматриваясь в дорожный указатель и заодно вспоминая адрес, что называл шериф, а затем нажала педаль газа.       Примерно через сорок минут чёрный «Роллс-Ройс» остановился у ржавых, чуть покосившихся ворот, за которыми виднелись сад и здание бывшей графской резиденции.       Сёстры покинули автомобиль и осмотрелись. Всё вокруг казалось если не запущенным, то по крайней мере точно неухоженным и безлюдным.       — Ворота открыты… — Эллисон толкнула калитку и та со скрипом поддалась. — Пойдём.       Лола безмолвно проследовала за Третьей, с особенной задумчивостью глядя по сторонам. В какое-то мгновение она уловила тихий шум в глубине сада. Обменявшись взглядами, сёстры пошли на звук, застав там пожилого мужчину, обрезающего разросшиеся кустарники. Тот весьма удивился их появлению, но и не особенно обрадовался внезапным гостям, о чём можно было судить по его настороженному взору. На любые вопросы, касающиеся владельцев имения, он отвечать отказался.       — Моё дело маленькое — следить за порядком здесь. Остальное меня не касается. А теперь, будьте добры, покиньте территорию, — сухо сказал мужчина, чуть ранее представившийся Уильямом Макколлом, садовником поместья.       Услышав это, Долорес тяжело вздохнула, понимая, что без использования принуждения и в этот раз не обойтись. Она сосредоточилась, ментально подавляя волю Макколла, чтобы тот говорил только правду, а затем вновь начала спрашивать.       — Ты знал Элизабет Оделл?       — Да, конечно.       — Что случилось с её детьми? — Девушка больше не подбирала слов, задавая вопросы прямо и без лишних церемоний.       — С какими именно? — бесцветным тоном переспросил садовник. — Их у неё было много…       — В каком это смысле — много? И что с ними произошло? — охнула Эллисон.       — Помирали они все. У молодой хозяйки никак не получалось доносить, всё обрывалось за пару месяцев до срока. Она была слаба здоровьем и всегда рожала девочек. Причину этому так и не нашли, сколько бы ни старались. Она беременела раз шесть или семь, но безуспешно. Чудо, что в последний раз у неё получилось родить нормально, да ещё и нескольких…       — Нескольких — это двоих или троих? — уточнила Лола.       Макколл замолчал, и тогда она усилила влияние своей способности, нетерпеливо повторив вопрос.       — Троих, — выдавил он из себя. — Хотя старая графиня всегда заставляла всю прислугу говорить, что детей было всего двое.       — Но зачем? — нахмурилась Номер Три.       — Из-за Гаррета… Его никогда и никто, кроме хозяев, не видел, но слуги шептались, что долгожданный мальчик, скорее всего, уродился с каким-то серьёзным дефектом. И якобы поэтому его отец, наш молодой хозяин, и застрелился, хотя на самом деле всё это ерунда. Граф Ричард был… сложным человеком. Вдобавок ко всему — он слишком много пил, и однажды это вылезло ему боком. Не могу сказать, насколько правдивы слухи насчёт мальчика, знаю только, что он, вроде как, был младшим, а близняшки, Лили и Сонни, — старшими.       «Так у меня был брат!» — Сердце Долорес пропустило удар, едва она услышала эти имена из чужих уст.       — И что было дальше? — трясущимися от волнения губами произнесла она. — Рассказывай всё! Вспоминай!       — Я точно не знаю… — Уильям Макколл смотрел прямо перед собой, изредка моргая. — Я в тот период как раз похоронил свою первую жену, так что в имении бывал нечасто. А когда вернулся, то всё здесь уже стало совершенно другим. Даже штат слуг распустили, осталась одна экономка, которую я хорошо знал. Она и обмолвилась, что графских детей тремя месяцами ранее кто-то выкрал прямо со двора. Вскоре после моего возвращения молодая хозяйка умерла, не выдержав сердечного удара, а старую графиню разбил второй инсульт. — Он говорил не торопясь, что крайне раздражало девушку, желавшую скорее узнать всю правду.       — Ну, а детей в итоге нашли? Хоть кого-нибудь из них? — с надеждой поинтересовалась Третья.       — И да, и нет. То есть нашли, но уже мёртвых. И разыскала их вовсе не полиция, а какой-то влиятельный знакомый старой хозяйки. Он, кстати, и до того появлялся в имении. Высокий такой, крайне важный с виду... — Мужчина кашлянул в кулак, прочистив горло, и продолжил: — Всё это было ещё перед тем, как я вернулся в поместье, и держалось в строжайшем секрете для всех. Но так вышло, что я частично подслушал разговор графини Мины и этого джентльмена с моноклем, а об остальном докумекал уже сам.       Переглянувшись, сёстры сразу догадались, о ком именно шла речь.       — Мне нужно, чтобы ты вспомнил этот разговор, — повелела Долорес. — Вспоминай всё, что сможешь, понял?       Он медленно кивнул, и вслед за этим Лола закрыла глаза, внедряясь в его разум.

1993 год

      Из-за двери бывшего личного кабинета покойного графа Уинтертона отчётливо слышалась перебранка.       —…И что вы мне теперь предлагаете — посыпать этим жалким пеплом голову? — съязвила Вильгельмина Оделл, обращаясь к своему гостю. — Моя невестка при смерти, сын и муж давно мертвы… Вы обещали спасти моих внуков!       — Никто и ничего вам не обещал, — прозвучал резкий мужской голос с металлическими нотками. — Я говорил, что попробую их отыскать. И я их нашёл, но в том виде, в котором, думаю, вы бы не захотели их лицезреть. Поэтому я взял на себя смелость кремировать детей во избежании ненужной драмы. Впрочем, вижу, что это не помогло…       — Да как вы смеете? — возмутилась она. — Неужели в вас нет ни капли святости?       — Святость — абсурдно утрированное и пошлое понятие в современном мире. Я предлагал уладить всё ещё четыре года назад, но вы отказались. А сейчас вы пожинаете плоды своего же выбора. — Раздались звуки тяжёлых шагов по паркету, приближающиеся к двери. — Прощайте, графиня.       — Вы бессердечный ублюдок, Харгривз! — прошипела женщина ему вдогонку. — Будьте вы прокляты!..       С выдохом Долорес очнулась и помотала головой, будто избавляясь от остатков видения.       — Ты знаешь, где похоронены дети? — надтреснуто спросила она прежде, чем сообразила, зачем ей это вообще нужно.       — Как и все из семьи — в фамильной усыпальнице, — ответил Макколл, и в его памяти незамедлительно всплыл образ того самого склепа, что не укрылось от пристального внимания Лолы. Однако как только она рассмотрела чужое воспоминание подробнее — выражение её лица сменилось на крайне растерянное, а воздействие способности на садовника само по себе прекратилось.       — Эй, что с тобой? — Эллисон осторожно прикоснулась к её предплечью.       Оказавшись свободным от ментального воздействия, Уильям Макколл стал приходить в себя, с недоумением озираясь.       — Сотри ему память и поехали отсюда… — встрепенувшись, бросила девушка, круто разворачиваясь на каблуках.       Третья собиралась отказаться, но, заметив состояние сестры, не стала спорить, в итоге всё-таки пустив нужный «слух», хоть и крайне неохотно.       Далее, воспользовавшись замешательством садовника, они торопливо покинули двор графского имения и сели в автомобиль. Меньше, чем через два километра езды, Лола глухо попросила остановить машину.       — Прости, я зря заставила тебя приехать так необдуманно. — Эллисон съехала на обочину и заглушила мотор. — Нельзя было так вот…       — Я знаю, почему ты сочла знакомым имя моей матери, — прервала её Долорес, вперившись отстранённым взглядом в слабый солнечный блик на капоте. — Всё потому, что ты видела его прежде.       — Но где? Когда? — изумилась Номер Три.       — Там, где хотя бы раз тайком был каждый из нас, несмотря на запрет. В месте, где отец запирал одного из наших братьев, называя это «тренировками» — на кладбище «Голгофа».       — Клаус… — едва слышно вымолвила Третья, сопоставив всё с собственными воспоминаниями.

***

      Тяжело дыша, Ваня обеспокоенно металась по дому в поисках Леонарда. Когда он не отозвался впервые, тревога ощутимо кольнула её, заставляя пульс участиться. С каждой секундой это чувство лишь усиливалось, и в какой-то момент собственное сердцебиение стало оглушать, отдаваясь в черепной коробке почти что болезненной рябью. Из тихого и неуверенного, её зов стал истеричным — Седьмая многократно выкрикивала имя Леонарда, но тщетно. В приступе страшной паники она бегала из комнаты в комнату, делая рваные вдохи и выдохи, пока не наткнулась на зеркало. Собственное отражение пробудило в её памяти давно забытые эпизоды из детства.

1993 год

      — Где это мы? — боязливо спросила девочка, стараясь говорить громче обычного, чтобы отец услышал её сквозь шум, издаваемый лифтом.       — Я сделал секретную комнату. Она создана для особенных детей, как ты. Остальным туда нельзя, — ответил сэр Реджинальд, сжимая пальцами хрупкое детское плечо. — Хочешь посмотреть?       Седьмая неуверенно кивнула, переминаясь с ноги на ногу. Лифт остановился, и они вышли из него, попав в незнакомый тоннель, слабо освещаемый тусклым светом жёлтых ламп на потолке.       — Из-за событий на прошлой неделе мы попробуем кое-что новое, Номер Семь, — на ходу продолжал отец, всё ещё удерживая девочку за плечо.       — Это вышло случайно, — попыталась оправдаться она.       — Я понимаю, — согласился Харгривз, подведя ребёнка к большим двойным дверям, и остановился. Затем он распахнул их, показывая помещение, в стене которого была ещё одна дверь, но размером поменьше. — Ты должна оставаться в контролируемой среде. Мне ещё предстоит разобраться, можно ли регулировать твоё поведение.       Помощник отца, Пого, провернул особую круглую ручку, открывая вход в маленькую комнату и приглашая девочку внутрь.       — Мне страшно… — призналась Ваня, глядя в темноту, что таилась за скрипучей железной дверью с небольшим оконцем.       Сэр Реджинальд ничего не сказал, лишь слегка подтолкнул в плечо, обязывая подчиниться. Номер Семь послушно переступила порог мрачной комнаты, и Пого тут же запер её.       Провожая взглядом спешно удаляющийся силуэт отца, девочка горько заплакала.       Ваня резко опомнилась и посмотрела на свои ладони, покрывшиеся испариной от страха. Она всё ещё дышала отрывисто, что сказалось на голосе — тот попросту сорвался в очередной попытке дозваться до возлюбленного.       Нервно оглядываясь, Седьмая вдруг заметила скрипку, лежащую в кресле. Дрожащими руками она схватила инструмент, прижав его к груди, словно спасительную соломинку. Слыша в своей голове успокаивающие советы Леонарда, данные им в лесу чуть ранее, Ваня закрыла глаза и начала играть одну из любимых мелодий. Погружённая в собственное успокоение, она не заменила, как через миг в комнате поднялся ветер, затрагивающий всё вокруг и выходящий далеко за пределы дома.

***

      — …И ведь старому мудаку, похоже, мало было просто разлучить меня с семьёй — он нашёл способ поиздеваться и над их призраками, — горько усмехнулась Долорес, смаргивая злые слёзы. — Подумать только — он морально искалечил Клауса, заставляя того бояться не кого-нибудь, а моих родных!       — У меня просто нет слов. Наш отец был чудовищем… — Эллисон разочарованно поджала губы.       — Реджи мне никто, равно как и тебе, Элли. Да и всем остальным тоже, — отмахнулась девушка. — Все те годы нас воспитывали Грейс и Пого: учили хорошему, прощали шалости и поддерживали по мере возможности. Это они наши родители.       — Ты права, конечно, но из того, что мы узнали сегодня, выходит, что у тебя всё же была нормальная семья. И получается, что тебя не выкинули сразу после рождения, как всех нас. Тебя изначально любили.       — Может быть и так, однако в итоге я всё равно оказалась в лапах у Реджи. Знать бы только — как именно?.. — Лола ненадолго стихла, обдумывая что-то своё, после чего заявила: — Слушай, я хочу посмотреть твои воспоминания. Всё, что ты помнишь обо мне из детства.       — Эм… — Номер Три сразу стушевалась, в нерешительности стиснув руль. — Не думаю, что ты найдёшь в них что-то полезное.       — Я всё же попробую. Прости, но раз ты втянула меня в эту историю, то дай теперь разобраться с ней до конца. Я хочу покончить со всем этим, — настаивала Долорес.       Взвесив все «за» и «против», Третья, скрепя сердце, уступила:       — Ладно. Что мне нужно делать?       — Расслабиться и постараться не сопротивляться. Помни одно — всё, что я увижу там, останется только между нами, так что не стесняйся. Твои личные переживания и поступки меня совсем не волнуют, я буду искать лишь то, что касается непосредственно меня.       — Это меня и смущает… Я так часто была несправедлива к тебе.       — Всё нормально, — Лола взяла её за руки, сжав тёплые ладони в своих.       — Кстати, а ты уверена в том, что делаешь? — усомнилась Эллисон. — Я не хочу заработать амнезию, если что-то пойдёт не так.       — Нет, я впервые буду лезть настолько далеко в чью-то память, поэтому не знаю, получится ли вообще. Но за себя не бойся, на тебе это никак не скажется. Максимум — вспомнишь что-то давно забытое в особенно ярких красках. Прошу, доверься мне.       Опустив веки, Номер Три сделала глубокий вдох, фокусируясь на детских воспоминаниях многолетней давности. А Долорес, активировав свою способность, подхватила их, погружаясь в подсознание женщины. Когда картинки из прошлого заплясали перед глазами у обеих сестёр, на кончиках пальцев Лолы загорелось зелёное свечение, озарившее салон автомобиля.       Вихрь чужих воспоминаний завертелся, явив перед девушкой невиданные ранее ситуации и слова, и обнажая новые подробности, казалось бы, уже прошлой жизни. Но из всего этого потока ценными оказались лишь три фрагмента, которых сама она совершенно не помнила.

1993 год

      —…Ты знаешь, что должна сделать, верно, Номер Три? — осведомился отец, пока Пого открывал железную дверь.       — Да, — коротко ответила она, повторяя про себя заученное поручение.       Дверь со скрежетом отворилась, и Эллисон увидела, что на полу уже знакомой потайной комнаты, поджав под себя голые ноги, сидела растрёпанная светловолосая девочка, примерно её ровесница. Одетая в какое-то подобие платья блекло-серого цвета, она обнимала себя двумя руками, качаясь вперёд-назад. Как только в комнате появились посторонние, девочка подняла голову, смотря на них с серьёзностью, удивительной для ребёнка этого возраста.       — До меня дошёл слух… — неуверенно начала Третья, однако суровый вид отца подстёгивал её скорее всё закончить и получить обещанное вознаграждение, — что ты не помнишь всего, что было с тобой раньше…

1995 год

      «Я знаю, что ты влюбилась в Лютера» — прочитала Номер Три слова, выведенные кривым почерком на листе бумаги, протянутом через стол названной сестрой.       — Не правда! — зашипела она, густо краснея, и, скомкав записку, сердито бросила её обратно. Та улетела на пол. — Не смей так говорить, дурочка!       Долорес подобрала бумажку и вновь принялась что-то писать на ней. Спустя некоторое время девочка повернула лист с написанным.       «Точно влюбилась. Я пойду и всё ему расскажу» — гласил текст, и Лола задорно улыбнулась, показав белоснежный ряд молочных зубов с отсутствующим передним резцом.       Она встала с места, видимо, намереваясь исполнить угрозу, но взыгравшие внутри Эллисон страх и гнев не дали отпустить сестру безнаказанно.       — До меня дошёл слух, что ты влюбишься в первого мальчика, которого увидишь… — быстро прошептала она в спину Восьмой.       В этот самый момент в комнате появился Номер Пять.

1997 год

      Эллисон с раздражением посмотрела на Восьмую, из-за которой отец вновь дал ей задание, однако теперь оно было куда сложнее, чем в детстве, потому что состояло из двух пунктов. И провал грозил неминуемым и серьёзным наказанием.       С первым пунктом она уже справилась — пустила «слух» для всех своих братьев и обеих сестёр, что Долорес всегда жила в академии и была частью семьи. Остался второй и самый сложный пункт, касающийся непосредственно самой Лолы. Готовый текст для «слуха» сэр Реджинальд записал на бумаге лично, хотя его смысл казался Третьей сплошной несуразицей, ведь она знала, что у сестры нет никакого дара.       Отец вызвал Восьмую в свой кабинет, и когда та явилась, взмахнул рукой, подавая Эллисон знак начинать.       — До меня дошёл слух, что ты проявишь все свои способности в полном их объёме только в случае опасности для всего мира…       Очнувшись первой, Долорес неверяще взглянула на сестру сквозь пелену слёз и разжала пальцы, отдёргивая руки. Номер Три, видевшая в собственных воспоминаниях всё то же самое, пришла в себя мигом позже.       — Господи, что же я натворила?.. — ахнула она, качая головой. — Лола, клянусь, я забыла обо всём этом…       — Молчи и заводи машину. Мы едем к Дженкинсу, — ледяным тоном повелела девушка.

***

      Братья молчали, каждый обдумывая нечто своё, помимо дальнейшего плана действий. Только Лютер иногда давал о себе знать, спрашивая, долго ли ещё ехать, но ему никто не отвечал. Общее напряжение как ни странно немного сбавляли старые песни, звучащие из радиоприёмника, который додумался включить Клаус.       Превозмогая тупую, ноющую боль в уже заживающей ране на боку, Пятый сжимал руль так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он утопил педаль газа до упора ещё сто километров назад, однако мощности двигателя у раритетного отцовского автомобиля не хватало, чтобы развить слишком высокую скорость.       — Слушай, можно побыстрее? — не выдержав, раздражённо потребовал Лютер, наклоняясь к водительскому сидению.       — Ещё раз спросишь — обожгу прикуривателем, — спокойно ответил ему Пять, переключая рычаг коробки передач.       Впереди было ещё как минимум полчаса езды.

***

      «Роллс-Ройс» затормозил неподалёку от поворота к озеру. Эллисон несколько боязливо покосилась на сестру, хранившую молчание почти час, а теперь вновь потребовавшую остановки.       — Приготовься к тому, что по-хорошему вряд ли получится всё уладить. Вполне может быть, что придётся драться, но рекомендую себя поберечь. По возможности используй способность… — Долорес вынула из внутреннего кармана куртки свой армейский нож и достала его из чехла, глядя на блестящее лезвие. — Чем быстрее мы разберёмся с этим мудаком, тем скорее ты увидишься с Клариссой.       От этих слов Номер Три опешила, подавившись воздухом.       — Я не понимаю тебя… Ты узнала, что я сломала тебе жизнь, но продолжаешь беспокоиться обо мне? Как ты так можешь?.. — всхлипнула она, опять ощущая ком в горле из-за подступающих слёз.       — А что изменится, если я сейчас начну орать и проклинать тебя? — флегматично спросила девушка. — Да, ты поступила как настоящая сука, но ты была всего лишь ребёнком в руках старого манипулятора. Сволочным и эгоистичным, но ребёнком. А теперь у тебя самой есть дочь, которую нужно любить и воспитывать… — Она пожала плечами. — В конце-концов, всё случилось так, как должно было случиться. Я знаю, что во всём Пятый справился бы и без меня, но я рада, что моя жизнь прошла рядом с ним. Он и был моей жизнью. Так что ты ничего не ломала, Элли. Но если ты хочешь заслужить моё прощение, то послушай меня внимательно и запоминай…       Далее Лола вкратце изложила свои условия, однако чем больше она говорила, тем сильнее Эллисон ужасалась.       — Ты серьёзно просишь меня о таком? — Она удивлённо подняла брови.       — Да, — кивнула Долорес, неотрывно смотря перед собой. — И ты сделаешь это. Обещай мне, Эллисон.       — Но я ведь буду…       — Считай это расплатой, — прервала её Лола. — Ценой за собственную глупость. За всё в этой жизни нужно платить.       — Но это же будет нечестно по отношению к вам обоим! — возразила Третья. — Нет, я должна всё исправить как-то по-другому…       — Элли, а что такое «честь» в сравнении с любовью дочери? — вновь перебила её девушка. — И что есть «долг» в сравнении с ощущением того, что ты наконец дома?.. — Она сглотнула и подняла печальный взгляд голубых глаз, в котором сквозила вселенская усталость. — Отец всё это начал, а мы закончим. Но прежде — пообещай мне.       С виноватым вздохом и согласным «обещаю», Номер Три завела машину и вскоре уже парковалась у террасы деревянного загородного домика Дженкинсов. Выйдя из автомобиля, сёстры услышали звуки скрипки, звучащие необычайно громко и тягуче. Сильный ветер, возникший словно из ниоткуда в этом месте, гнул деревья и пускал рябь по водной глади озера.       — Здесь творится что-то ненормальное… — пробормотала Эллисон, поднимаясь по ступеням.       Долорес крепче сжала в руке нож, становясь невидимой. Она не знала, чего можно ожидать от того, кто в теории устроит конец света, поэтому решила действовать наверняка.       По общей задумке Третья должна была взять на себя роль отвлекающего манёвра для Вани, пока сама Лола осмотрит дом и обнаружит лже-Леонарда. Дальше они планировали действовать по ситуации, но ликвидировать Дженкинса требовалось в любом случае.       Однако всё пошло совершенно не по плану. Это стало очевидно, когда выяснилось, что источником странного ветра является сама Ваня, а точнее — её нераскрытая ранее способность. Звуковые волны, преобразованные в энергию, мгновенно срезонировали с Долорес, лишив покрова невидимости, стоило ей попасть в зону прямого воздействия. И Седьмая не особенно обрадовалась, увидев обеих сестёр, появившихся без приглашения.       Желая поскорее увести Ваню в безопасное место, Эллисон стала рассказывать ей всё и сразу, сходу объясняя, кто такой на самом деле Леонард. Лола прекрасно знала, что таким образом она ничего не добьётся, но, попытавшись вмешаться в разговор, столкнулась с враждебным отношением сестры, которая категорически отрицала всё сказанное Третьей.       По мере того, как Номер Семь злилась, ветер усиливался, разметав нотные листы по комнате. Из опасно раскачивающейся над головами люстры полетели снопы искр. Ткань цветастых занавесок развевалась в разные стороны, а стёкла в оконных рамах дребезжали. Во время очередного всплеска Ваниных эмоций по деревянному полу прошла ощутимая дрожь.       Потом всё произошло настолько быстро, что Долорес даже не успела ничего осознать — сильнейшая звуковая волна, схожая по мощности со взрывной, отбросила её назад, крепко приложив к стене. Уже теряя сознание, девушка услышала отчаянные крики Седьмой и увидела падающую на пол Эллисон, что держалась за горло, издавая страшные хрипы. ***       Выйдя из машины, братья побежали к дому Дженкинсов, но быстрее всех — Лютер. Едва входная дверь открылась, являя перед ними окровавленное тело Эллисон, раздался истошный крик Первого, бросившегося к ней.       Шокированный Клаус закрыл рот рукой, не в силах сказать что-либо, а Диего, подошедший последним, в миг стал отчаянно-отстранённым, бессильно сжав кулаки.       Пять, сразу же заметив Долорес на другом конце комнаты, переместился ближе, помогая ей подняться на ноги.       — Элли? — тихо позвала она, освобождаясь из его рук и не веря тому, что видит сестру, лежащую в неестественно большой луже крови. — Нет-нет, этого не может быть…       Пошатнувшись от слабости, Лола опустилась рядом с плачущим Лютером, что держал тело женщины в своих огромных руках, не желая отпускать. К счастью, слабо вздымающаяся грудь и практически нитевидный пульс всё же указали на то, что Эллисон жива.       — Сонная артерия не задета, всё нормально. Сейчас мы поедем домой и подлатаем тебя, хорошо? — подбадривала Долорес, аккуратно зажав двумя руками глубокий порез на шее сестры. Затем она обратилась к Лютеру: — Бери её на руки и неси на заднее сидение в машину, но крайне осторожно.       — Я заведу мотор… — отозвался Второй, второпях покинув дом.       Позже, по пути обратно в город, положив себе на колени голову Третьей, чтобы всё так же зажимать рану и останавливать кровотечение, девушка сказала:       — Элли, не смей засыпать! Думай о чём-то, разговаривай со мной!       «Я пообещала тебе… — мысленно начала Номер Три, сосредотачивая мутный, расфокусированный взгляд на её лице. — Но не знаю, смогу ли… Позаботьтесь о Клэр, пожалуйста…»       — Глупости, ты позаботишься о Клэри сама, вот увидишь! Верь в это и держись, скоро мы будем дома…       Эллисон накрыла её ладонь своей и слабо сжала в знак благодарности.       Рассмотрев эту сцену в зеркале заднего вида, через которое периодически наблюдал за вторым автомобилем, где за рулём был Диего, Пятый стиснул зубы и сильнее надавил на газ, надеясь выжать из отцовской машины ещё хоть что-то. Обманывать время и посылать смерть к чёртовой матери ему было не впервой.